Что посеешь, то и пожнёшь

      Номер отеля встретил Чую своей неизменной роскошью: приятным, но не навязчивым ароматом чистоты и своего рода «дороговизны», как её называют небогатые люди; гармоничным интерьером, каждая деталь которого была когда-то подобрана профи; простором комнат, дарующим кому-то ощущение свободы, а кому-то тревогу от пустоты вокруг; потрясающим видом на порт, открывающимся из окон…       Но главное достоинство номера — полная шумоизоляция, в которой Чуя успел уже не раз убедиться.       Меньшего от одного из лучших отелей Йокогамы ожидать было бы глупо.       Мафиози неспеша прошёл в спальню и сел на мягкую постель прямо напротив окна. Привычный пейзаж идеально подходил в качестве фона для мыслей обо всём, что только придёт в голову за время ожидания.       По словам оператора, уже скоро должен был приехать эскорт.       Подобными услугами Чуя пользовался редко, в основном стараясь найти себе постоянного партнёра, но сделать это оказалось не так уж просто. Вдобавок немаловажную роль играло и до сих пор шатко работающее принятие себя. Чуя знал, что ему гораздо больше нравится быть с мужчинами, но временами не мог отделаться от мыслей, без конца повторяющих: «А вдруг это просто ошибка? Наваждение, не более того. И из-за него ты рискуешь своей репутацией, которая рухнет, если о твоём секрете узнают». И всё же, потребности есть потребности. А их надо удовлетворять. Или, как говорит Чуя, «расслабляться».       Разрушивший тишину звук закрывшейся входной двери привлёк внимание мафиози, вырвав из размышлений. Чуя поднялся и направился к коридору, чтобы встретить эскорта. Стандартная ситуация, за которой последует стандартный диалог.       Но ожидания не оправдались.       Чуя встретился взглядом с тем, кого не думал однажды увидеть снова. Человек, несколько месяцев назад ушедший из Портовой мафии — Дазай Осаму.       В коридоре повисла тишина шока и неверия. Те мгновения, что бывшие напарники смотрели друг на друга, длились непривычно долго, пока Дазай почти рефлекторно не отступил на шаг назад. Но прежде чем он успел следом подойти к двери, Чуя схватил его за руку и парой резких движений прижал к стене, держа за воротник рубашки.       — Куда это ты собрался?       — Не твоё дело, — с обычно не свойственным ему раздражением ответил Дазай. — Я не обязан отчитываться о своих действиях перед каждым встречным.       Он попытался освободиться, но Чуя лишь усилил хватку.       — Думаешь, я позволю тебе вот так просто уйти? Даже не надейся.       С каждым мгновением Дазай всё больше и больше ненавидел происходящее. Судьбу, которая вновь свела его с Чуей; самого бывшего напарника, оказавшегося клиентом вопреки всем расчётам; свою нынешнюю «работу»; собственное бессилие — каждая часть мироздания, причастная к случившемуся, была удостоена персонального проклятия. Потому что Дазай терпеть не мог оказываться загнанным в угол.       «Как же мерзко, — не удержался он от мысли. — Чёрт. Что делать?»       Бежать бессмысленно, ведь способность Чуи даст ему преимущество в виде ускорения. Позвать на помощь — всё равно, что выстрелить себе в ногу. Даже если крик преодолеет звукоизоляцию, помогать Дазаю никто не станет, потому что отель принадлежит Портовой мафии. Любой в организации не упустит шанс схватить предателя и преподнести боссу как дар. А если каким-то чудом всё же удастся сбежать, Чуя запросто выйдет на Дазая через эскорт-агентство. С его связями это дело пяти минут.       Остаётся самое неприятное и унизительное — выторговать свою свободу у Чуи. Любой ценой.       — Что тебе от меня нужно?       — Потолковать хочу кое о чём. А дальше по ходу разберёмся.       Вслед за этой фразой мафиози, не переставая удерживать бывшего напарника, повёл его в спальню. Не успел Дазай и оглянуться, как почувствовал несильный толчок в грудь, из-за которого потерял равновесие и вынужденно сел на постель. Он уже хотел было подняться, но Чуя пресёк эту попытку, вдобавок скомандовав:       — Сидеть.       «Я тебе не собака!» — возмутился в мыслях Дазай, пока тот, кому была адресована фраза, презрительно смотрел на него сверху вниз, сложив руки на груди.       Со стороны могло бы показаться, будто бывший мафиози — изменщик, которого поймали с поличным и теперь ждут объяснений. Только вот он никогда не состоял с Чуей в отношениях, поэтому совершенно не понимал его реакции.       — Да что на тебя нашло? — наконец не выдержал Дазай.       — Это я должен спрашивать, а не ты.       — С чего вдруг?       — Из нас двоих именно ты променял мафию на эскорт, вот с чего! Ты чем вообще думал, когда сбежал?!       — Тебя это не касается. И оставь нотации при себе. Я сам в состоянии разобраться со своей жизнью.       — Отлично разобрался, нечего сказать, — протянул Чуя с сарказмом. — Опустился до того, чтобы за деньги ноги раздвигать.       — Даже если так, тебе-то с этого что?! — несмотря на хорошее самообладание, внутри Дазая всё кипело. — Мы уже не работаем вместе, какое тебе дело до того, чем я занимаюсь?!       — Просто хочу узнать, ради чего человек, который делал всё возможное, чтобы стать исполнителем раньше меня, вдруг ни с того ни с сего решил променять свои достижения на никчёмную жизнь эскортника! Зачем было годами только и делать, что оставлять меня позади, раз это, как оказалось, ничего для тебя не значило?! Если ты плевать хотел на своё положение в мафии, то какой смысл был мешать мне?! К чему ты начал ту идиотскую игру в догонялки, раз так легко из неё вышел?! Да, я хотел победить в ней, но не таким образом! Мне не нужна победа из-за какого-то твоего бреда, я и сам мог добиться всего, что хотел! А ты своим побегом не дал мне это сделать, вот я и хочу знать, какого чёрта!       — Ты серьёзно? Обижаешься на меня из-за того, что сам себе выдумал какую-то гонку достижений? Это же просто смешно! Я никогда и не стремился тебя обойти, потому что действительно плевать хотел на карьеру!       — Хочешь сказать, повышения тебе за красивые глазки выдавали? Я слишком хорошо знаю Босса, чтобы поверить в эту чушь. А ещё прекрасно помню, как ты вечно сыпал шуточками о том, что мне до тебя как до луны, и списывал все мои заслуги на удачу и своё участие! Думаешь, я совсем тупой и все эти годы ничего не понимал? Ошибаешься! Можешь врать сколько хочешь, но тебе меня всё равно не обмануть.       — Какой смысл мне врать? Я уже не вернусь в мафию, мне нет ни до неё, ни до тебя никакого дела! Лучше бы поблагодарил, что я указал на отсутствие здравого смысла в твоей бессмысленной обиде!       — Какая ещё к чёрту обида?! Я всего лишь пытаюсь понять, кому или чему обязан своей должностью исполнителя! Будь я и правда обижен, ты уже гнил бы в земле и мне было бы плевать, что и почему произошло тогда. Всё, чего я хочу — правда. Мне не нужна месть или прочий бред, прошлое уже всё равно не изменишь.       — С чего ты взял, что я стану тебе что-то рассказывать?       После этих слов бурлящий эмоциями диалог вдруг прервала оглушительная тишина. Сперва Чуя нахмурился, будто сомневаясь, не послышалось ли ему, но вскоре на смену недоумению пришла смесь из разочарования и неприязни.       — Так слух, что ты ушёл не по своей воле, всё-таки правда?       — О чём ты? — озадаченно спросил Дазай, чуть наклонив голову вбок.       — По мафии ходит слух, что кто-то вынудил тебя сбежать. А появился он благодаря твоим же бывшим подчинённым, которые участвовали в инциденте с «Мимик». Они сопоставили всю информацию, что имели, и выдвинули эту теорию. А так как детали инцидента были засекречены, все просто стали верить в эту догадку. Я до последнего не хотел даже рассматривать этот бред всерьёз, потому что слишком хорошо тебя знаю. Ты чересчур гордый, чтобы исполнять приказы кого-то, кроме Босса, и недостаточно внушаемый, чтобы промыть тебе мозги. Решив докопаться до правды, я изучил документы об инциденте, но в них не было ничего, что касалось бы тебя. Из-за этого мне даже пришлось спросить напрямую у Босса, почему ты ушёл на самом деле. И хоть он и отказался рассказывать, я сразу понял, что причина ему явно известна. И с ней точно не всё так просто, раз она максимально замалчивается. А зная тебя, который никогда не действует наобум, я предполагал, что ты как всегда решил провернуть какой-то свой план. Но раз ты отказываешься от объяснений, значит, или что-то пошло не так, или плана изначально не было. Будь всё безупречно, ты не упустил бы возможность этим похвастаться. Потому что всегда именно так и делал. Единственная причина, по которой ты можешь что-то скрывать — собственный провал. Высокомерие не позволяет признать, что всегда безупречный Дазай в этот раз облажался. Или что кто-то всё же смог заставить тебя идти у него на поводу. Сказать унизительную правду было бы слишком тяжело для человека, который привык в любой ситуации сохранять лицо. Хватит уже этой дешёвой драмы, Дазай. Так или иначе, терять тебе уже нечего.       — Всё это — полный бред! Не было никакого провала и ни у кого на поводу я не шёл!       — По твоей реакции и не скажешь.       — А чего ещё ты ожидал, пытаясь лезть не в своё дело? Что я всё тебе сразу выложу? Да пошёл ты! Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. И дело вовсе не в каких-то там признаниях. Просто-напросто моя жизнь тебя не касается, вот и всё.       Дазай попытался уйти, но Чуя остановил его, толкнув обратно на постель. Затем мафиози чуть наклонился, чтобы взять бывшего начальника за подбородок, и, приподняв его лицо, сказал:       — Знаешь, раньше ты врал убедительнее.       Сдаваться Чуя явно не собирался. И в этом сражении все козыри были у него на руках. Он прекрасно знал Дазая; умело провоцировал, используя его же приёмы; руководствовался логикой и здравым смыслом — всё это обеспечивало словам Чуи правдивость, с которой невозможно было спорить, скрывая ответ на поставленный вопрос. Дазай не без удивления для себя открыл, что зря всё это время недооценивал бывшего напарника. И поэтому едва держал себя в руках. Внутри него боролись чрезмерное желание как можно быстрее выйти из этой раздражающе-унизительной ситуации и понимание, что нельзя действовать опрометчиво, ведь от слов Дазая зависят последующие действия Чуи, который сейчас имеет над ним полную власть. Как ни посмотри, оптимальным решением будет рассказать всю правду. Что Дазай ушёл из мафии по просьбе своего умирающего друга. Что после этого он отчаянно пытался найти такую работу, где смог бы спасать людей. Что по итогу никуда не устроился из-за отсутствия нужного образования. Что его даже на должность официанта не взяли, посчитав подозрительным отсутствие документов об окончании средней школы, не говоря уже о старшей. Что из-за отсутствия средств к существованию Дазай вынужден был пойти в эскорт. Что он и сам ненавидит свою «работу», каждый день мечтая оттуда уйти. Что Чуя абсолютно прав. Но от одной мысли рассказать всё ему, Дазая начинало подташнивать. Даже не столько из-за унижения перед бывшим напарником, сколько из-за отвращения к самому себе, такому жалкому и загнанному в угол. Рассказать о своих неудачах всё равно, что принять поражение. А Дазай слишком не любил проигрывать.       — Правду от меня ты услышишь только в собственных мечтах, — холодно произнёс он, резким движением убирая руку Чуи со своего подбородка.       Мафиози такой ответ совершенно не понравился. Настолько, что промелькнула мысль вынудить Дазая признаться более действенными методами, но у Чуи появилась идея получше.       Выпрямившись, он на удивление спокойно сказал:       — Как скажешь. Только не забудь, что это был именно твой выбор, когда будешь о нём жалеть.       — Избитая фразочка из фильмов, как страшно, — саркастично подчеркнул Дазай.       — На твоём месте я бы получше следил за языком. Впрочем, плевать. Сейчас важнее обсудить кое-что другое.       — После моего ухода ты стал каким-то чересчур болтливым, тебе не кажется?       — Уверен, сейчас ты больше всего на свете хочешь как можно быстрее отсюда уйти. И так как я сегодня в хорошем расположении духа, то дам тебе такую возможность. Но с одним условием.       Появившаяся на губах Чуи улыбка не сулила Дазаю ничего хорошего. И всё же он решил спросить:       — Чего ты хочешь?       — Отработай свой вызов.       Сперва бывший мафиози подумал, что ему послышалось. Или что это какая-то нелепая шутка, несмотря на серьёзный тон. Что угодно, только не правда, ведь он совершенно не ожидал услышать от Чуи предложение переспать. Сама мысль о том, что подобное вообще возможно, казалась полным бредом. Поэтому на лице Дазая почти моментально отразился искренний шок, который тот при всём желании не смог бы скрыть. А следом добавился также оттенок брезгливости из-за самого возможного партнёра. В обычных условиях Дазай предпочёл бы скорее выпить воды из канализации, чем просто поцеловать Чую, не говоря уже о чём-то большем. Казалось бы, работая в эскорте, уже можно было привыкнуть к тому, что придётся спать, с кем скажут, наплевав на своё отношение к клиентам, но в случае с бывшим напарником это будто не имело значения. Дазаю совершенно не нравилась и даже претила перспектива пойти на условие Чуи, и всё же он понимал: личные желания сейчас играют против него. Поэтому решил сначала узнать, в какую цену ему может обойтись сохранение чувства собственного достоинства.       — А что будет, если я откажусь?       — Тогда мне придётся убить тебя. Таковы наши правила, сам же знаешь, — почти равнодушно ответил Чуя, который в душе явно наслаждался ситуацией.       После этих слов Дазай понял, о чём была фраза про выбор. И проклинал, как в ней и говорилось, своё решение пойти на поводу у эмоций, вместо того, чтобы послушать свою рациональную сторону и сказать правду. Но всё стало ещё хуже, когда он осознал, что расплачивается сейчас не только за отказ, но ещё и за уход из мафии. Потому что это решение также было принято «сердцем», а не разумом.       «Собираешься в качестве мести заставить меня переступить через собственную гордость? Как-то не похоже, что ты не обижен», — хотел сказать Дазай, но не стал подливать масла в огонь. Слишком рискованно в его-то положении. Но и так просто сдаваться он был не намерен.       Стараясь скрыть кипевшие внутри злость, неприязнь и своё задетое эго, Дазай с насмешкой произнёс:       — Я и не думал, что ты настолько сильно хочешь со мной переспать. Давно об этом мечтаешь?       Однако Чуя и бровью не повёл.       — Всего лишь хочу получить услугу, за которую заплатил. А вот возможность послушать, как подо мной стонет тот, кто раньше смотрел свысока, это уже приятный бонус.       — Слабенькая отмазка. Нужно быть полным идиотом, чтобы не увидеть здесь месть за мой отказ.       — Может и так. Должна же быть для меня хоть какая-то выгода из этой встречи.       — Хочешь сказать, ты готов был оказаться от оплаченной услуги из-за одного разговора? Это даже звучит смешно.       — Могу себе позволить, в отличие от некоторых.       — Если не шутишь, тогда я всё же могу рассказать тебе, почему ушёл из мафии.       На миг мафиози будто заинтересовался предложением, а затем чуть наклонился и произнёс, улыбаясь:       — Ты уже сделал свой выбор. Поезд ушёл, Осаму.       В тот момент Дазай понял, чем поведение бывшего напарника так его раздражало. Оно в точности копировало то, как он сам вёл себя по отношению к Чуе. И снова напоминание о том, что у всего есть последствия, ответственность за которые хочешь или нет всё же придётся взять.       «Чёрт, чёрт, чёрт! — рвал и метал в своих мыслях Дазай, напряжённо сжимая руками одеяло. — Да почему карме, будь она неладна, приспичило отыграться на мне именно сейчас?! Почему именно таким образом?! Почему раньше на мои поступки ей было плевать?! Что за бред?!»       Однако сколько бы он ни злился, карма так и не дала бы ему ответов. Впрочем, они всё равно ни на что не смогли бы повлиять. Особенно на необходимость выбора между согласием пойти на условие Чуи и смертью от его руки.       Дазай в равной мере не хотел ни того, ни другого. Потому что первое означало бы победу бывшего напарника, а второе шло вразрез с целью однажды попасть на сторону тех, кто спасает, чтобы исполнить данное Оде обещание. Но у согласия было одно существенное преимущество, склонившее чашу весов в его пользу.       «Даже не надейся, что смеяться последним будешь ты, Чуя».       В сложившейся ситуации Дазаю оставалось только смиренно принять поражение, однако зачем ставить тут точку, если ничего не мешает потом свести счёты, верно?       Плевать, что месть — удел слабых. Плевать, сколько придётся ради неё сделать. Плевать, если это выглядит бессмысленно. Главное — результат. Такой, что уже не сможет снова загнать его в угол. Такой, который заставит бывшего напарника самого пожалеть о своём выборе. Такой, чтобы все те унижение, отвращение и ненависть, пылавшие в Дазае ярким пламенем, окупились в стократном размере эйфорией победы.       И лишь предвкушение будущей расплаты помогло ему пересилить собственную гордость, чтобы наконец выдавить из себя:       — Я принимаю твоё условие.       — Умница, — ответил Чуя с торжествующей ухмылкой.       

★ ★ ★

             Пока к потолку медленно поднимался сигаретный дым, Дазай пытался навести порядок в своих мыслях. Буря из негативных эмоций всё никак не утихала, мешая рационально мыслить, а мозг, вопреки стараниям, отказывался переключать внимание, вновь и вновь вспоминая моменты встречи с бывшим напарником. Особенно фразу, брошенную им напоследок:       «Только не забывай, что ты всё ещё жив исключительно по моей милости. Согласно правилам, я обязан был убить сразу. Но не сделал этого. Так что с тебя должок, Дазай».       — Замечательно, — протянул бывший мафиози с сарказмом. — Мало того, что поимели, ещё и должен остался.       На его памяти не было вызова хуже, чем этот. По сравнению с ним попытка похищения, мерзкие фетиши, набросившийся с кулаками муж клиентки и прочие вещи казались сущими пустяками. И парадокс заключался в том, что Чуя как партнёр проявил себя неожиданно достойно. Не стал злоупотреблять своей небольшой властью, не требовал делать что-то странное или отвратительное, сам не выходил за границы допустимого. Словом, не дал ни единого повода назвать себя плохим клиентом. Единственное, к чему Дазай мог придраться — Чуя был слегка груб, однако на подобное он имел полное право. Да и на фоне «плюсов» этот «минус» выглядел настолько незначительно, что жаловаться на него было бы смешно. И всё же вызов оставил неприятный осадок.       Покинув отель, Дазай сразу позвонил своему менеджеру, чтобы уйти со смены под предлогом плохого самочувствия. Раньше он не прибегал к такому, ведь рисковал остаться без гроша в кармане, но в тот момент ему было всё равно. Главное — поскорее попасть домой. К счастью, менеджер одобрила уход. Всю дорогу Дазай провёл в попытках очистить свою голову от переполняющих её мыслей и чувств. Их было столько, что психика не справлялась с такой внезапной нагрузкой, будто компьютер, на котором запустили слишком много задач одновременно. В какие-то моменты Дазаю и вовсе казалось, что его мозг вот-вот взорвётся. Поэтому когда он наконец добрался до своей скромной обители, первым же делом упал на кровать и провалился в сон. Это пусть и не решило проблему, но снизило её градус, частично вернув контроль над мыслями, мешавший им вновь разразиться бурей.       По итогу всё же сдавшись рефлексии, Дазай сделал очередную затяжку и начал медленно переваривать всё произошедшее. Воспоминания липли как дёготь, вызывая желание как можно скорее смыть с себя остатки ощущений и увиденного; рассыпались солью по свежим ранам, усиливая дискомфорт и боль; растекались по венам как яд, отравляющий каждую клеточку тела. Чувства унижения, ненависти, беспомощности и отвращения накрыли новой волной, заставив окунуться с головой в этот океан саморазрушения. Развлечение не из самых приятных, однако никто и не обещал, что жизнь будет сплошь прогулкой по цветущему саду. Как говорят, не разбив яиц, омлет не приготовить. Поэтому Дазай терпел. И когда его психике наконец хватило издевательств над самой собой, этот аттракцион мысленного возвращения в событие, которое хочется навсегда забыть, окупился — буря в голове сменилась штилем.       — Как ни посмотри, дело дрянь, — начал рассуждать вслух Дазай. — Я сейчас лёгкая мишень. Первым делом надо обеспечить себе пару козырей. Чтобы никто не мог меня и пальцем тронуть. Нужно что-то вроде взрывчатки, которая сработает в случае моей смерти. Вроде письма с компроматом, лежащего в банковской ячейке. Но их открывают слишком долго. Надо найти альтернативу. А перед этим сменить работу как можно скорее. Найти такую организацию, которая сотрудничает с правительством. Это сократит шансы того, что мафия решит поймать или убить меня. Но и так просто в подобные организации не попасть. Похоже, придётся всё-таки просить помощи у Танэды-сана. Вероятно, он не будет против завербовать такого человека, как я. Вопрос в том, как он потребует потом вернуть долг за эту помощь. Впрочем, больше, чем Чуя, он явно не попросит. А тот недоумок у меня ещё попляшет. Плевать, сколько на это потребуется сил и времени, но в следующий раз смеяться последним буду я.       Дазай потушил остатки сигареты о пепельницу.