Пузырьки

Фремине всегда отдавал предпочтение океану. Под водой звуки верхнего мира приглушаются, и чем глубже он погружается, тем больше наконец может дышать. Ныряние — это его способ убежать от реальности. От обязанностей, от ожиданий, от пронзительных взглядов жалости к маленькому сироте, от сокрушительного чувства одиночества, когда он находится рядом со своими братьями и сестрами. Как бы сильно Фремине ни любил Лини и Линетт, как бы сильно он ни был им благодарен, он все же иногда сомневается, действительно ли они считают его членом семьи. Будучи близнецами, они, естественно, ближе друг к другу, поэтому Фремине невольно чувствует себя обделенным вниманием. Но в океане есть только он. Там Фремине один. Нередко он проводит там часы напролет, иногда просто плавая в воде и позволяя течению нести его куда ему вздумается. Сегодня он дрейфует с закрытыми глазами и делая лишь медленные, размеренные вдохи. Он не уверен, сколько времени прошло, но в какой-то момент он натыкается на что-то. Обычно Фремине просто позволяет течению делать свое дело и толкать его вокруг объекта, но на этот раз он начинает двигаться перпендикулярно течению. Фремине открывает глаза, щурясь сквозь шлем. Ему требуется секунда, чтобы узнать яркое брюхо взрослого морского конька-пузыря, который неуклонно уносит его в сторону от течения. Парень напрягается. Если он пошевелится, морской конек может воспринять его как угрозу и напасть. А в этот момент Фремине не может легко защитить себя, находясь так близко. Лучше всего лечь, притвориться мертвым и надеяться, что морской конек потеряет к нему интерес. Однако морской конек продолжает толкать его, подталкивая то в одну, то в другую сторону, пока они не выйдут из течения. Затем он заталкивает его в туннель. Фремине размышляет, стоит ли ему сейчас сбегать. Если он окажется в ловушке в закрытом пространстве туннеля, защищаться будет еще сложнее. Однако он не чувствует от морского конька никакой угрозы. Вероятно, оно просто принимает его за какой-то странный дрейфующий объект и везёт его обратно домой. Морские коньки — травоядные, поэтому Фремине не особенно боится, что его съедят. Естественный солнечный свет постепенно исчезает, но пол туннеля выстлан светящейся морской травой, поэтому Фремине все еще может видеть. Наконец, морской конек перестает толкать его вперед. Однако он все еще подталкивает его. Фремине требуется секунда, чтобы понять, что он переориентирует его. Затем он чувствует, как что-то толкает его во внутреннюю часть бедра. На этот раз Фремине отлетает в сторону, и сильный толчок отправляет его в столкновение со скальной стеной перед ним. Он резко оборачивается и смотрит на морского конька, широко раскрыв глаза. Существо парит перед ним, его светящиеся золотые глаза смотрят прямо на него, не моргая. Несмотря на его резкие движения, оно не предпринимает никаких попыток приблизиться к нему. Фремине опускает взгляд, чтобы посмотреть, что укололось ему в бедро. Он шокируется, увидев длинный розовый репродуктивный орган, торчащий из щели под животом морского конька. Он сглатывает. Фремине не глуп. Хороший дайвер должен хорошо ориентироваться в дикой природе. Он знает, что у морских коньков-пузырьков недавно закончился брачный сезон, но он должен был завершиться несколько недель назад. В течение этих недель Фремине избегал мест их обитания, чтобы не нарушать хрупкое равновесие экосистемы. Так, само по себе появление морского конька в этих местах не только странно, но и, судя по его аномально вздутому животу, этому морскому коньку не удалось отложить икру в самца своего вида. Так что конёк приближался к Фремине... Он краснеет под шлемом. Словно подтверждая его, морской конек издает трель и немного приближается, снова толкая его бедро свой конечностью. У Фремине всегда было доброе сердце. Он ненавидел видеть страдания. Он знал, что природа жестока, что выживает сильнейший, но… «Я… я ничем не могу вам помочь», — тихо шепчет он. Морской конек снова издает трель, подплывая еще ближе и прижимая Фремине к скале. Его яйцеклад трется о внешнюю сторону бедра, цепляясь за край шорт и то что выпирает чуть ниже. Фремине прикусывает нижнюю губу, надеясь заглушить свой прерывистый вздох. «П-пожалуйста», — шепчет он. Однако морской конек его не понимает. Он видит в Фремине только небеременного самца, готового к размножению, поскольку тот не сопротивлялся. Морской конек продолжает двигаться вперед, его конечность настойчиво трется о его бедро — горячая, скользкая плоть резко контрастирует с холодной водой. Его движения становятся все более отчаянными, и Фремине морщится, чешуя конька болезненно трется о его ноги. «П-Подожди!» Он слегка надавливает на раздутый живот морского конька. Попутно он думает, сколько же яиц находится внутри и как сильно морскому коньку, должно быть, больно носить все эти яйца. Морской конек выпускает струйку пузырьков, но немного отступает. Он смотрит на него с ожиданием. Фремине на секунду колеблется, прежде чем потянуться под край пальто за край шорт. «Совсем-совсем чуть-чуть, хорошо?» — умоляет он. «Мы не одного вида, поэтому я не должен вынашивать твои яйца, но если это совсем немного… просто пока у тебя не перестанет болеть, понял? Это всё, чем я могу помочь». Морской конек нетерпеливо щебечет. Фремине медленно спускает шорты чуть ниже бедер. Затем он медленно поворачивается лицом к скале. «Пожалуйста, будь нежен», — шепчет он. Морской конек нетерпеливо рванулся вперёд. Первым движеним он обвил свой яйцеклад вокруг члена и яичек Фремине, которые были жалко мягкими от холодной воды. Он продолжает так двигаться, и медленно, но верно кровь начинает приливать к члену, и у Фремине начинает вставать. Его лицо горит от ужасного стыда за то, как сильно его возбуждает морской конек. Он протягивает руку назад, осторожно берет морского конька и прикладывает его к своему отверстию. Раньше он никогда не засовывал туда больше двух собственных пальцев, и делал это только из стыдливого любопытства. Морской конек резко полностью входит в него. Фремине вскрикивает, больно ударяясь о скальную стену и, несомненно, царапет шлем. Морской конек полностью проник в него, и это причиняло боль. Однако, когда конек начал двигаться, боль быстро исчезла. Должно быть, яйцеклад морского конька содержал какое-то обезболивающее средство, потому что вскоре Фремине чувствовал только сильные вспышки удовольствия, когда яйцеклад проходился по его простате. Его член при каждом толчке упирается в скалу — твердая, холодная стена натирает беднягу до крови, но он все еще остается мучительно твердым, несмотря на стимуляцию. Фремине чувствует, как его разум постепенно затуманивается. Он не может думать ни о чем другом, кроме жажды оргазма. Он чувствует, как напряжение нарастает глубоко в животе. Удовольствие растет и растет, и он неосознанно начинает толкать бедра назад, сопротивляясь толчкам, умоляя морского конька двигаться сильнее, резче, глубже. Но морского конька не интересует его удовольствие. Его волнует лишь то, что нужно отложить давно созревшие яйца. Слишком резко морской конек входит в него и перестаёт двигаться. Фремине стонет, толкаясь назад в надежде заставить конька снова начать трахать его. Ему нужно ещё немного, ещё совсем чуть-чуть… Пожалуйста! Яйца врываются в нутро потоком горячей жидкости. Фремине скулит, чувствуя, как они начинают наполнять его. Яйца оказались меньше, чем он ожидал. Он даже не чувствует, как они попадают в него по отдельности. Но он чувствует, как они ударяются о его внутренности, словно мягкие маленькие пули. Фремине кладёт руку на живот, чувствуя, как тот медленно растёт с каждой секундой и как тепло от потока разливается по всему животу. «Не надо больше! Не надо!» — хнычет он. «Это уже слишком, пожалуйста!» Морской конек игнорирует его, решая выпустить все свои яйца. Фремине чувствует, как его живот продолжает расти. Внутри него уже наверное сотни яиц... Его дыхание становится поверхностным и учащенным. Яйцеклад пульсирует внутри него с каждым выбросом яиц, и этого достаточно, чтобы… В момент оргазма зрение Фремине затуманивается, он сильно сжимает собой яйцеклад, выжимая из него все яйца. Морской конек издает довольную трель. Из его члена вытекает сперма, плавающая в воде. Он дрожит от того, насколько это приятно, быть столь наполненным и целым. Даже в глубине души Фремине чувствует тепло и удовольствие, и он всем сердцем принимает это чувство, он хочет его еще. Когда организм приходит в себя, рука Фреминета дрожит. Его живот так сильно увеличился, что почти выпирает под накидкой. Почти. Он надеется, что это не так, ведь он не хочет выпускать свои яйца, прежде чем у них появится шанс на жизнь. Его яйца. Фреминет истерически хихикает. Теперь он считает их своими яйцами. Морской конек наконец-то отложил все свои яйца. Довольный, он начинает выскальзывать из Фремине. Мальчик тихонько поскуливает, чувствуя, как яйцеклад выходит из его пульсирующего отверстия. Он впадает в панику, чувствуя, как начинают "вытекать" яйца. Мальчик изо всех сил сжимает кулаки, но желеобразная жидкость, в которой находятся яйца, слишком жидкая и покидает его расслабленное после оргазма тело слишком быстро. Внезапно морской конек выпускает в него что-то еще. Фремине ахает, чувствуя, как эта новая субстанция, изначально имевшая желеобразную консистенцию, начинает быстро затвердевать внутри него, фактически закупоривая его. Он издал тихий стон облегчения. Хорошо. Его яйца никуда не денутся. Он проталкивает и утрамбовывает пробку глубже, на всякий случай. Затем медленно поворачивается лицом к морскому коньку. Фремине поднимает руку и расстегивает накидку, обнажая свой круглый живот, полный яиц. Морской конек издает трель и осторожно толкает его носом. «Да», — тихо говорит Фремине. «Они… Они наши дети. Во мне». Морской конек согласно пощекотал. Фремине усмехается, поглаживая свой живот. «А что бы сказали Лини и Линетт?» *** Как выяснилось, близнецам нечего было сказать. Потому что они ничего не знали. Фремине не снимает накидку и продолжает жить своей обычной жизнью. Они не замечают ничего необычного, кроме здорового румянца на его щеках и того, что он проводит больше времени, ныряя, чем гуляя по суше. Но они просто списывают это на капризность подростка и оставляют его в покое. Фремине этому рад. Период развития морского конька очень короткий — всего две недели. За это время Фремине ныряет минимум через день, а то и чаще. Он снимает одежду и прячет её куда-то, после чего, со своим сильно раздутым животом, плывет по течению, пока не достигает небольшой пещеры-туннеля. Там он найдет свою подругу-морского конька, которая будет его ждать. Как оказалось, Фремине ошибался, думая, что морскому коньку наплевать на его комфорт, потому что тот постоянно талкивал его и его беременный живот, чтобы убедиться, что с ним все в порядке и он невредим, прежде чем вернуться в свой дом. Теоретически, морской конек не должен нуждаться в сексе вне брачного сезона, но он всё равно всегда предлагает свой яйцеклад, несмотря на отсутствие яиц. А Фремине, уже давно переполненный, всегда раздвигает ноги и позволяет наполнить себя ещё больше, поскольку морскому коньку больше нечего ему дать. После каждого визита морской конек плывет с ним обратно к поверхности, где Фремине собирает свои вещи и надевает свою одежду, чтобы снова скрыть свой живот, который снова стал чуть больше, а его пульсирующее отверстие стягивается вокруг новой пробки. День за днем на протяжении двух недель Фремине наслаждается рутиной, наслаждается своей новой жизнью. *** В последний день мальчик ужасно нервничает. У него такое чувство, что они скоро придут, поэтому он быстро извиняется перед близнецами, игнорируя их недоуменные взгляды, когда он, прервав обед, направляется прямиком к океану. На этот раз Фремине полностью раздевается и, оказывается совершенно голым, когда идет навстречу своему приятелю, который тревожно расхаживает взад-вперед, ожидая его. Морской конек, не теряя времени, впускает Фремине в свой дом. В их дом. В этот самый момент Фремине издает вскрик. Словно все желеобразные яйца внутри него, внезапно лопнули, и Фремине почувствовал движение. Очень сильное движение. «Они идут, они идут!» — визжит он, вытаскивая пробку из себя. Тут же из него начинают выплывать детёныши морского конька. Фремине тужится, плача от боли и удовольствия, рожая сотни и сотни маленьких морских коньков. Больно, но приятно, и он хочет, чтобы это закончилось, и хочет повторять это снова и снова. Фремине не знает, сколько времени пройдет, прежде чем он наконец опустошит себя. Под шлемом у него слегка выступил пот, и в какой-то момент он вновь достиг оргазма. Он чувствует усталость по всему телу и невероятную пустоту внутри себя. Вокруг него плавают сотни маленьких морских коньков, каждый не больше его большого пальца. Они всё ещё пытаются сориентироваться, и многие из них натыкаются на него. Фремине старается двигаться медленно, чтобы никого не поранить. Фремине смотрит на них с изумлением. Это были его дети. Его первенцы. Его подруга тоже в восторге, она щебечет и пускает маленькие пузыри. Фремине смеется. Он кладёт руку на свой вновь плоский живот и вздыхает, осознавая пустоту. Затем он улыбается. В следующем году, когда снова наступит брачный сезон, все его дети уже вырастут. А его будет ждать восхитительный секс. Возможно, Фремине сможет подарить себе внуков. Если потрахаться с несколькими коньками, живот ведь станет ещё больше? И тогда его уже невозможно будет прятать, что наверное исключит возможность выходить из воды... Значит, все две недели он будет жить с коньками — что может быть лучше чем трахаться две недели без перерыва и вновь ощущать себя наполненым?