Под гнётом серебра

Я всегда приезжаю чуть раньше. Мне нужно несколько минут, чтобы тело перестало быть «просто телом» и стало инструментом: расслабленным, внимательным, готовым считывать.  Я никогда никого не ищу. Мой взгляд никогда не скользит по людям за столиками. Я знаю, что меня найдут. В основном, это мужчины, реже — женщины. Кто-то хочет просто провести время вместе за бокалом вина или виски, кто-то хочет выговориться, кому-то нужно всё. И я готова дать каждому из них то, что он попросит.  У меня практически нет стоп-слов или запретов. Вру. Конечно, они есть у любой из нас. Агентство берет на себя большой пласт проверок, поэтому я всегда спокойна, когда иду на встречу. Я знаю, что меня будет ждать обеспеченный, ухоженный, без извращенных взглядов на наш вечер, человек. Я стою дорого, для многих очень дорого, но не все эти деньги я получаю. Большую часть забирает агентство — за безопасность нужно платить и я это понимаю. Жилье в престижном комплексе, регулярные медицинские обследования, расходы на состояние моего тела, будь это эпиляция или маникюр — всё ложится на плечи моих работодателей. Я их товар, а хороший товар должно содержать подобающе.  На мне свежее белье — никаких застиранных комплектов, кашемировое боди, юбка практически в пол и пальто. Такое было условия на сегодня — кэжуал, без сексуализации. Под слоями одежды, на гладком теле ни единой татуировки или шрама — чиста, а это значит, я — «no ink». Люди любят такое и готовы платить любые деньги за власть над таким телом. Мне нравится принадлежать, всегда нравилось, но быть чей-то долгое время наскучивает. С каждым своим клиентом — я искренняя. Мне правда нравится проводить с ними время, правда наслаждаюсь их компанией и прикосновениями. Я люблю свою работу и то, что получают от нее — деньги и секс. Лобби оказалось именно таким, как я ожидала: дорогим без показной роскоши, с приглушённым светом, который сглаживает лица и делает людей чуть красивее, чем они есть на самом деле. Здесь удобно не задавать лишних вопросов. Именно в таких местах, я обычно и встречаю клиентов в первый раз. Я знала о ней совсем немного: женщина, блондинка, будет ждать у бара. Этого обычно хватает. Остальное дорисовывается на месте. Помимо одежды, у неё было лишь два требования — именно я, она выбрала меня из десятка наших девочек, и чтобы я оставила волосы распущенными с легкой волной по всей длине. Отчего-то, встречи с женщинами всегда были особенными. Да, не секрет, что чаще всего они нежнее, чувственнее и благодарнее. Но у меня дело было не в этом. Я всегда знала о своих предпочтениях и обманывать себя никогда не пыталась. Если бы можно было брать заказы только от женщин — я бы отдала ещё больший процент агентству. Но женщины… Женщины влюбчивы, женщины хотят строить отношения, хотят спасти тебя от твоей сложной и тяжелой жизни. А меня спасать не надо. Поэтому, я особенно ценила каждый заказ, который мне приходил с пометкой «W».  Я села у бара, положив руки на стойку и коснувшись пальцами наполированной поверхности — привычный якорь. Бар — нейтральная территория. Здесь легко начать и так же легко сделать вид, что ничего не было, если что-то пойдет не так. Я всегда могу отказать от планов на вечер с клиентом, вдруг поняв, что мне не комфортно или осознав, что передо мной не тот человек, которого мне «обещали». Риск и репутация. За это тоже отвечает агентство, если что-то идет не так.  Я заказала воду, медленно, давая бармену время рассмотреть меня, а себе — возможность осмотреть зал. Я не искала конкретную женщину, предвкушала и ждала, когда пространство само подаст знак. И тогда, она села рядом тихо. Я почувствовала это не взглядом — изменением воздуха. Как будто кто-то аккуратно сократил расстояние между мной и пространством. Блондинка. Хорошо одета. Винтажное шерстяное пальто, чем-то напоминающие военную шинель, но дороже и качественнее. Под ним накрахмаленная белая рубашка, ворот которой, слегка приоткрывал шрам на шее, доходящий практически до ключицы. Сложная. Спокойная. Она была старше, лет сорок пять, с той зрелой красотой, что заставляет сердце трепетать: квадратные скулы, полные губы, накрашенные в нюдовый оттенок или вообще без помады, а взгляд — пронизывал насквозь. Её специальное седое, а может и натуральное, каре слегка пошевелилось, когда она села рядом. Села так, будто это место давно было за ней закреплено. Она повернула голову ко мне, и наши взгляды встретились. В её хрустальных глазах — светлая голубизна в стекле — был тот спокойный интерес, который не требует слов — как будто она уже знала, что я здесь для нее. Я улыбнулась легко, не навязчиво, позволяя тишине повиснуть между нами. Бармен поставил передо мной стакан с водой, и я сделала глоток, чувствуя, как прохладная жидкость скользит по горлу, успокаивая легкое волнение. Это всегда так с женщинами: предвкушение, как электрический разряд под кожей, переходящий в живот. — Вы часто здесь? — спросила она тихо, голос был низким, с легкой хрипотцой.  Она говорила без флирта, без попытки понравиться. Я улыбнулась — мягко, почти профессионально, с тем самым движением губ, которое ничего не обещает. Женщина не смотрела на меня прямо, а скорее скользила взглядом по моим рукам, по распущенным волосам, которые падали волнами на плечи. Я откинулась чуть назад на стуле, отбрасывая пряди с лица. — Только когда повод особенный. А вы? Она усмехнулась, заказывая себе виски без льда.  — Сегодня, похоже, особенный. Меня зовут Донован. Имя прозвучало как приглашение. До — но — ван. В голове прокрутила ещё раз и мне показалось, что это имя ей подходит. Жесткость, величие, соблазн. Выглядела женщина так же — она не существовала в пространстве, она владела им.  Я представилась — Виктория, без лишних деталей. Мы говорили ни о чем. О вкусе виски, который она описывала с такой страстью, будто это был любовник. О её любимых сигаретах, так я и поняла отчего у неё такой голос. Её пальцы постукивали по стакану, и я заметила, какие они притягательные — длинные, ухоженные, с короткими ногтями без лака — практичные и элегантные.  Флирт начался незаметно: комплимент моим волосам, случайное касание локтя, когда она потянулась за салфеткой. Я ответила тем же — наклонилась ближе, позволяя аромату моих духов — легкому, с нотками ванили и мускуса — дотянуться до нее. Ее глаза слегка потемнели, и я почувствовала знакомый трепет — это всегда работало. Она точно была той, кого я ждала. Обеспеченная, уверенная, с той аурой власти, которая делает женщин неотразимыми. Той, что я любила чувствовать на себе. Мы говорили уже минут десять, когда воздух снова изменился. Я услышала шаги позади себя — уверенные, с легкой агрессией на каблуках — и повернула голову. И тогда подошла она.  Глядя на неё, я неосознанно сглотнула. Мне показалось, что я сильнее сжала высокий стакан в своих руках. Она была великолепна. Блондинка, с длинными волосами, собранными в низкий пучок, и в костюме, с мелкой золотой вышивкой, который подчеркивал ее фигуру. Она была моложе Донован, лет тридцать пять, может чуть старше, с острыми чертами лица и глазами, в которых сейчас сквозила легкая раздраженность. Она остановилась, проскользила по мне взглядом и перевела его на Донован, а затем спокойно произнесла: — Я опоздала? — тон был ровным, но в нем была нотка собственничества, направленная на Донован, когда она положила руку на моё плечо. Моё сердце ухнуло. Сначала — от того, что тяжесть ладони блондинки была до боли приятной и пугающе знакомой, словно её место всегда было именно здесь. Я буквально таяла под этим прикосновением, теряя опору. А потом — медленно, со скрипом — до меня дошло. Ошибка. Грубая, непростительная. Я в этом не первый год, и допустить такое… такое не позволительно даже новичку.  А я…  Идиотка. Это была она — настоящая клиентка. Веспер, как я узнала позже. Донован была просто гостьей этого отеля или бара, что было уже совсем не важно. Я приняла её за клиентку по совпадению описания: блондинка, ждала у бара, очевидно, обеспеченная. Хотя чем больше я начала об этом думать, тем меньше все сходилось. Она не блондинка — её волосы пепельные, ни одна женщина бы не упустила такую точную формулировку. Донован не ждала меня у бара — она подошла, подсела возле. Черт.  Теперь все висело на волоске. Вечер в компании одной из женщин, моя работа и дальнейшая жизнь. Публично признаваться в том, чем я занимаюсь? Ни за что. Репутация — это все в нашем деле. Один скандал, и агентство может отказаться от меня, клиенты уйдут, и чем мне дальше заниматься? Я улыбнулась как ни в чем не бывало, но внутри все сжалось.  — Прошу прощения, — сказала я мягко, обращаясь к Донован. Моя рука сама потянулась в её сторону, но я вовремя остановила себя и положила рядом с её ладонью, не касаясь.  Я говорила тихо, чтобы не вызвать интереса у окружающих. Бар был полон людей, хоть никто и не обращал на нас внимания. Донован приподняла бровь, ее губы изогнулись в усмешке. Она не выглядела обиженной — скорее, заинтригованной.  — О, не стоит извиняться. Разговор только начинался, — она перевела взгляд на Веспер, оценивающе оглядывая ее. — А ты, видимо, та, кого она ждала? Веспер нахмурилась, сильнее сжав моё плечо. Её взгляд метнулся ко мне, требуя объяснений, ведь сейчас только мы вдвоем знаем кто я на самом деле. Я молча положила свою ладонь на её руку, стараясь сохранить спокойствие. Её и своё тоже. Внутри бушевала паника: это может разрушить всё, и меньшее что я могу, это быть сейчас только её. Клиентка, которая платит за эксклюзивность, приватность и, в какой-то степени, анонимность, а тут — посторонняя женщина, с которой я флиртовала и собиралась уйти у неё на глазах.  Не — про — сти — тель — но. Донован, словно читая её как открытую книгу, наклонилась ближе, подпирала голову рукой и сделала глоток своего напитка. — А что если, я не хочу отпускать её? — произнесла она, глядя на Веспер с вызовом, при этом избегая зрительного контакта со мной. Она спрашивала её, а не меня. Мои щеки запылали, я чувствовала себя неловко, вещью на распродаже. — Проведем вечер вместе? Все трое. — У нас другие планы, — резко сказала она, намереваясь закончить разговор. — Понимаю, — Донован откинула полы пальто со своей ноги, уперевшись рукой на колено. — Я не помешаю, просто наблюдатель. Обещаю быть хорошей девочкой, — женщина смотрела с вызовом на мою клиентку и как-то недобро улыбнулась. Веспер явно не хотела делиться, даже моим вниманием — это было видно по её сжатым губам, по тому, как она стояла и «метила» меня, как собственник. Она бы могла молча уйти и я бы пошла за ней. Должна была бы. Но Веспер… Сказать «нет», той что хотела казаться главнее, видимо, было бы слабостью, а она, очевидно, была из тех, кто не любит проигрывать. Женщина посмотрела на меня, её голубые глаза были так близко, как и губы, да вся она стола передо мной на расстоянии вытянутой руки. — Ты понимаешь, что это значит? — прошептала она, впервые обратившись ко мне напрямую, да ещё так нежно.  Никто из нас не хотел скандала: я — из-за репутации, они — из-за… чего-то своего, что я еще не понимала. Я знала, что должна была остановить эту ситуацию, написать менеджеру и объясниться. Должна была сказать «нет», потому что «ошибка» была из ряда вон и всё, каждая делать в этом вечере, с самого начала, говорила о том, что плохая идея оставаться дальше. Но что-то внутри меня, эти голубые глаза окружившие меня с двух сторон, смешивающиеся запахи их духов, заставили меня сказать «да». — И что ты думаешь об… этом? — она произнесла последнее слово чуть громче и бросив секундный взгляд на Донован, позади меня.  Две женщины — одна холодная и властная с пепельными волосами, другая грациозная и манящая в чёрно-золотом. Они обе заинтриговали меня, разбудили во мне несвойственное в моей работе любопытство и желание. Я знала, чего хотят такие женщины как она. — Если ты этого хочешь, я сделаю это для тебя, — произнесла я, смотря в глаза Веспер.  Она не сводила с меня глаз, задрала слегка голову, словно наслаждаясь моими словами, а затем подняла руку и коснулась моей щеки. Её большой палец огладил скулу, а затем остановился на моих губах. Она нажала мягко на них и я приоткрыла рот. Её зрачки расширились и она моментально посмотрела мне в глаза. Думаю, в этот момент в моих карих зрачках плескалась золотая рыбка, которую женщина поймала, чтобы загадать свое порочное желание. Веспер замерла, её щеки слегка порозовели, скорее всего из-за предвкушения с возбуждением. Но я видела, как она борется с собой: ревность против любопытства. В итоге, она резко кивнула, убирая свою руку от моего лица. К сожалению. — Ладно, — она нервно поправила свой плащ и полезла в карман. — Только потому, что не хочу тратить вечер зря на пустые разговоры. Она бросила купюру на барную стойку и взяла меня за руку — крепко, по-хозяйски, её пальцы сжали мою ладонь на пару секунд, прежде чем она потянула меня на себя. Мы вышли из ресторана в прохладный вечерний воздух. Я шла рядом, чувствуя, как её хватка передает напряжение. За нами следовала Донован, довольная собой, с хитрой улыбкой на губах. Улица была оживленной, но мы шли молча, только каблуки стучали по тротуару. Внутри меня бушевали эмоции: страх ошибки смешался с возбуждением. Обе женщины были привлекательны — Веспер с ее строгой красотой, Донован с зрелой таинственной уверенностью. Мысль о том, чтобы быть с ними обеими… Кажется, это всегда было моей фантазией, скрытой даже от себя. Вот же чёрт. Пока об этом размышляю, моя нога подворачивается на брусчатке и я неловко торможу, но блондинка успевает подхватить меня за талию. Она прижала меня к себе, наши бедра под пальто соприкоснулись, тогда Веспер еле слышно произнесла, почти не сбавляя шаг:  — Не переживай, — я подняла на неё глаза, чтобы понять, настолько она серьезна. — Я не дам тебя в обиду. Ты можешь остановить всё в любой момент. У тебя есть стоп слово? Я киваю, в панике пытаясь вспомнить его и не забыть снова. — Янтарь, — шепчу ей почти на ухо и тут же ловлю её взгляд на себе. Всё это время она шла, смотря только вперед, а сейчас, Веспер рассматривала мои глаза. — Это подойдет. Я не забуду, — произносит она, на лице появляется улыбка и женщина подмигивает мне. А я — забываю как дышать. Гостиница была неподалеку — роскошный отель с мраморным лобби и лифтами, которые бесшумно несли нас вверх. Номер был просторным: большая кровать, кресло у окна, стол с бутылкой чего-то крепкого. Веспер сразу попросила пару минут и ушла в ванную, оставив нас с Донован наедине. Я села на край кровати, стараясь успокоить дыхание. Женщина же не снимая своего пальто села напротив в кресло, она смотрела на меня, раскинув руки по подлокотникам. — Как тебя зовут? На самом деле, не то вымышленное имя, что ты сказала раньше, — произнесла она, шарясь по карманам. — С чего ты взяла, что это не моё настоящее имя? — я пыталась сохранить хотя бы эту границу между нами. — Милая, — она говорила так снисходительно, что я сжала простынь. — Давай пропустим этот разговор, где ты пытаешь убедить меня в своей невинности, — Донован достает пачку сигарет и берет одну, протягивая мне. — Я слишком хорошо знаю, что такие красавицы делают в отелях. Дак как тебя звать? Я мотаю головой, отказываясь от сигареты. Пальчиками заправляю прядь волос за ухо и тихо произношу: — Нова, — нарушаю ещё одно правило, которое за сегодня? Глаза хочу спрятать, но не могу — от её взгляда мне никуда не деться. — Ты, наверное, хочешь знать почему я этим занимаюсь? — Нова, — она наклоняет голову, вскидывая бровь. Снисходительно и совсем не нежно. Она делает паузу, смотря на мою реакцию, изучая мою мимику. А я — ничего, ни одной мускулы не дрогнуло. Держусь. — Не стоит делать вид, что мы пришли вести сюда светские беседы, — произносит она и сигарета оказывается у неё между губ. — Поможешь? — спросила она тут же, протягивая мне зажигалку. Я кивнула, направляясь к ней. Сев на край журнального столика перед ней, я наклоняюсь ближе. От неё пахнет табаком и немного виски. Пламя вспыхнуло, осветив её лицо, и в этот момент её рука скользнула по моему колену — легкое, но уверенное касание, от которого по коже пробежали мурашки. Её пальцы были теплыми, чуть грубыми, и я почувствовала, как тело отзывается на неё. — А ты хороша, — шепчет она, зажимая сигарету зубами. — Я не сразу поняла кто ты. Даже поверила на мгновение, что правда интересна тебе. — Почему ты думаешь, что это не правда? — я наклоняюсь чуть ближе и касаюсь её щеки пальцами, поправляя выпавшие волосы и спускаясь ладонью ниже. — Разве я бы согласилась придти сюда, если бы вы обе не нравились мне? Мои пальцы нежно касаются её шрама на шее, ощущая неровность и рубцы на коже. Сильная и не сломленная. Женщина выдыхает дым в сторону, отклоняя голову — давая мне больший доступ, а её рука сильнее пульсациями сжимает моё бедро и я закусываю губу. Между нами повисла пауза, она все ещё изучала меня, а я разглядывала её. В этот момент дверь ванной открылась, и вышла Веспер. Я медленно откинулась назад, упираясь на руки. Женщина, увидев нас так близко и интимно, замерла.  — Ты же хотела наблюдать, — произнесла она резко, с ноткой нервов. Донован рассмеялась, делая ещё одну затяжку и отрывая от меня свой томный взгляд.  — Не ревнуй, дорогая, — она нехотя убирает с моей ноги руку. — Просто разогрев, — тонкие линии дыма струятся от зажженной сигареты, — Я бы хотела выпить, — оповещает она нас, никак не предлагая. Донован резко встает, её пальто остается на спинке кресла и она идет к столу, на котором стоит бутылка с виски. Зажав сигарету между губ, она крутит её в руках изучая что-то на этикетке и вскинув бровь, с силой вытаскивает из неё пробку. Золотистый напиток льется в гранный бокал с тихим бульканьем. Веспер подошла ко мне, встав сбоку, её рука ползла по моему плечу медленно, постепенно забираясь под волосы. Она откинула их назад, наблюдая как они струятся по спине и тихо шепчет: — Именно то, что я просила. Они великолепны. Ты великолепна, — я чувствую её холодные от воды пальцы на своей шее, как она мягко сжимает кожу, заставляя меня закрыть глаза. — Мне тоже нравится твой стиль, — я скольжу глазами по её открытым рукам, которые были идеальны. Под её плащом, который она оставила где-то у ванной, скрывалась белая блузка с короткими рукавами и высоким воротом. Это только подчеркивала её утонченность. — Когда я тебя увидела, сразу подумала о том, что должна непременно узнать, кто твой стилист. Она тихо улыбается, сбрасывает туфли и перешагивает мое колено, нависая надо мной. Я чувствую её тепло, запах и то, как прижимается её нога к моей промежности. Снова сглатываю, но в этот раз, это не остается незамеченным. Веспер облизывает нижнюю губу, пока обвивает мое лицо обеими руками. Мои руки поднимаются по её бедрам, от ямки коленных чашечек вверх. Я мягко мну, желая расслабить и без того комфортно ощущающую себя сейчас женщину. Мои руки задерживаются на её талии и я притягиваю её ближе, так что бы подбородком упереться в живот Веспер. Она не показывает своих эмоций, но я чувствую как она дышит. Глубоко, но переодически срывается на мелкие перебежки воздуха в легкий. Мне нравится. Как мне нравится реакция женщин на невинную близость. Носом провожу по складке между её грудью, которая игриво была приоткрыта весь вечер. Вдыхаю запах — она пахнет лаймом и толченой мятой, и это сочетание совсем не похоже на дешевый мохито. Нет, он глубже. Я чувствую пион и розовый перец. Ей подходит — она выглядит нежно, чарующе, но за всем этим прячется сила. И я чувствую её сразу, как только намереваюсь губами прикоснуться к коже женщины. Она резко, в моменте больно, сжимает мои волосы на затылке и отстраняет меня от своего тела. — Ты что-то принимала перед встречей? — произносит она холодно, так, что я даже растерялась. — Что? — шепчу я, потому что повышать голос или психовать не в моей привычке. — Что ты имеешь ввиду? — Хочу знать, ты на стимуляторах или просто хорошо играешь?  Я улыбаюсь, смотрю в её голубые глаза и шепчу: — Вам обеим не стоит переживать о том, что я сегодня буду симулировать, — моя рука скользит по её спине и я чувствую как напряжены её мышцы.  Женщина сильнее сжала им волосы, заставляя меня откинуть голову ещё сильнее назад. — Я задала вопрос, — чуть громче говорит Веспер. Ох. Она любит контроль, любит чтобы ей подчинялись — и я дам этой прекрасной женщине всё это. Да, пожалуйста. — Ничего не принимала. Иногда тело делает то, что от него не ждут, — шепчу я, слегка краснея, потому что вслух ещё не разу не признавалась в этом.  Она отпускает мои волосы, ладонь ложиться на мою щеку и она наклоняется ниже. — Хорошая девочка, — шепчет она мне в губы и целует. Тихое, ласковое прикосновение её губ, заставляет меня чувствовать себя лучшее. Я закрываю глаза и наслаждаюсь этими секундами, потому что она быстро отстраняется от моего лица.  — Ты закончила? — доносится со стороны, и я перевожу взгляд на Донован, которая стояла оперевшись на стол ягодицами со стаканом виски в руках. — Нова, не хочешь попробовать? Она протягивает напиток, приглашая присоединиться к ней, и я поднимаю глаза на Веспер, которая все ещё смотрит на меня. Вижу как она улыбается глазами, в восторге от того, что я смотрю на её прося указаний или разрешения. Она кивает и отпускает мне из своего «плена».  Следуя её примеру, я оставляю обувь возле кресла и коснувшись колена Веспер, которая уже села на место Донован, иду к столу. Женщина протягивает мне стакан, я тянусь за ним, но она не дает мне его взять. Наоборот, она держит его около себя и смотрит на меня. — Ближе, — говорит она, раздвигая свой ноги, показывая мое место. — Подойди ближе, не бойся. Подойдя к ней вплотную, мои руки ложатся на её ноги и я смотрю на неё. В ней что-то происходит, но я не могу понять что именно. Она слишком закрыта. Мои пальчики тянутся к стакану, но она цокает, словно я маленький ребенок и делаю что-то неугодное. А затем Донован подносит напиток к моим губам и я делаю небольшой глоток. Терпкое тепло разливается у меня во рту, а потом и груди. — Теперь я понимаю о чем ты говорила, — произношу я, облизывая губы. — И правда, сладкий мёд, а потом горечь дуба. — Умница, — хрипло произносит она, не сводя взгляда с моих губ. — Хочешь ещё? Молча открываю рот и стеклянный край снова касается моих губ. Ещё один глоток, снова небольшой — я хочу помнить каждую минут сегодняшнего вечера. Донован отстраняет бокал, по моей губе, вниз, стекает капелька, которая потом бежит по подбородку. Но упасть ниже не успевает, язык женщины ловит его, собрав всю дорожку от виски, она обхватывает мою нижнюю губу и я приоткрываю сама рот ей навстречу. Я сильнее сжимаю её ногу, когда она отстраняется и шепчет: — Ни одна капля этого сокровища не должна пропасть, — Донован смотрит на меня не сводя глаз. — Веспер. Она протягивает напиток снова, но уже не для меня. Её рука ложится на мою талию, поглаживая поясницу, пока женщина идет к нам.  — Я сама, — дерзко парирует Веспер, когда Донован играет с ней, не давая сразу напиток. — Конечно, сама, — смеется она, а сама тянется к пепельнице, где медленно тлеет её сигарета. Веспер делает тоже глоток, и ставит бокал на стол. Я касаюсь рукой к её, сплетая наши пальцы и тяну на себя. Донован делает очередную затяжку и протягивает мне. Обычно, я не курю, но сейчас, это казалось необходимым, чтобы окончательно замкнуть этот круг обмена. Пока я выдыхаю дым, чувствую как Веспер расположилась позади меня. Чувствую её ладони, лежащие на моем животе, чувствую взгляд Донован, которая смотрит, как я обхватываю фильтр её сигареты. Рука Веспер ползет вверх, к моей груди нежно сжимает её и я поворачиваю на неё голову. Тянусь к ней, прося о её ласке и внимании, и она, конечно, дает мне это — её губы касаются моих, она сама прижимается ко мне сзади, упирается бедрами в мою задницу. Ладонь ползет выше, пальцы касаются моей шеи и чуть сжимают её. Я еле слышно издаю звук и приоткрывая глаза. Вижу, как Донован, откинулась чуть назад, затягивается и смотрит на нас, сканируя снизу вверх. И когда наши взгляды встречаются, она поддается вперед и мы встречаемся в поцелуе. Поцелуй Донован не такой, как Веспер. Она просто берет, не спрашивая, не оставляя времени на размышления. Её губы грубее, но от этого мне становится только жарче. Её рука ложится мне на плечо, притягивая к себе. В это же время, ладони Веспер блуждают по моим ягодицам, а она сама жмется лобком к моему бедру. Я была в восторге. Такого обволакивающего тепла у меня никогда не было. Я чувствовала себя желанной, как никогда, как ни с одним из своих партнеров за всю свою жизнь.  Ладонь Донован коснулась моей щеки, задержавшись лишь на мгновение, а затем ушла назад. Я слышала дыхание у своего уха, а потом грудь прижалась к моей спине. Вероятно, целующая сейчас меня женщина, пригласила присоединиться к нам Веспер. От всего этого, от обилия прикосновений на грани, от шелеста дыхания с двух сторон, мне нужна была пауза, и я, отстранилась от Донован. Прижалась к ней, мой лоб лег на её крепкое плечо, а руки легли на ноги. Я дышала глубоко, сглатывая подступающую слюну, пока их руки — я уже не понимала где чьи — гладили мою талию, спину и лопатки. Веспер все ещё держала голову на моем плече и жалась всем телом к моему. Мне нужно было на чем то сконцентрироваться, чтобы не пасть до просьбы трахнуть меня прямо сейчас. А потом… Да они просто издеваются! Я услышала еле заметное чмоканье. Разумом я понимала, но боялась встретиться с этим в реальности.  ТВОЮ МАТЬ! Я слегка повернула голову, все так же лбом касаясь рубашки на плече Донован, мои глаза, сквозь маленькую щелку между мной и женщиной увидели ЭТО. Они целовались. Эти две женщины, сводящиеся меня с ума, боровшиеся за меня в лобби, медленно, еле касаясь губ друг друга. Они смаковали надо мной свое соперничество и жажду власти. Я сжала кожу под брюками Донован, так сильно, что костяшки моих пальцев побелели. Закусив губу, чтобы не застонать вслух, я отвернулась и вдохнула запах табака с одежды женщины. Это не помогало, совсем не помогало! А затем, они замерли. Движения по моему телу прекратились и я услышала биение своего сердца. Оно билось так, что я думала что могу оглохнуть от его шума в ушах.  — Кажется, кому то очень нравится наблюдать, — прошептала Донован, в издевкой смотря на меня. Я повернула голову, со своими постыдными красными щеками, и столкнулась с взглядом Веспер. Она улыбалась, теснее прижимаясь ко мне.  — Тебе правда понравилось то, что ты видела? — произнесла женщина, рукой опускаясь с моего живота вниз. Я кивнула. Потому что открыть свой рот и вымолвить хоть слово — просто не могла.  — Какая прелесть, — усмехнулась Донован, — Так ты впервые с двумя женщинами? — Да, — еле слышно произнесла я, а затем откашлялась и повторила, — Да, такого опыта у меня не было. Женщины — да, но сразу две… — Тогда, — Донован посмотрела сначала на меня, а потом замерла на глазах Веспер, — Мы не должны позволить девочке забыть этот вечер. Я схватилась за ладонь Веспер, которая начала забираться под ремень на моей юбке и выгнулась назад, сама прижавшись спиной к ней.  — Боже мой, — прошептала та мне на ухо, её нос коснулся моей мочки. — Какая ты отзывчивая. Великолепно. Просто великолепно. А после началось то, что помню обрывками какого сна. Они ласкали меня сквозь одежду, одни губы сменялись другими. Поцелуи на шее, в затылок, то волосы собирались в жгут, сильнее притягивая меня в поцелуй, то спадали на чужие плечи, когда я наблюдала их совместные ласки. Когда руки Веспер, стали забираться под юбку, смело обнажая мою бедра и ягодицы, а Донован закидывала мое колено на себя, я не выдержала. Застонала в поцелуй и схватилась за плечи. Нет, я впилась в плечи Донован, так сильно, что та дернулась и я получила шлепок по бедру. — Дикая девчонка, — её пальцы сжали мою ягодицу и я прикусила губу, чтобы снова не выдать своего возбуждения. — Пора перебираться на кровать, — шёпот из-за спины спас меня, и я покорно слезла с ноги Донован, на которой я неосознанно оказалась. На её брюках было еле заметное влажное пятно, я так надеялась, что никто не заметит, но стоило мне поднять глаза на женщину перед собой — мои мечты рухнули. Она видела и наслаждалась. Только не знаю чем именно: моим смущением или тем, что я не в силах была совладать с собой. — Развлекайтесь, — произнесла Донован, а сама встала со стола и направилась на свое место. Она достала из пачки сигарету и затянулась так, что мне показалось у неё сейчас случится инфаркт от никотина в легких. Я не стала спрашивать или просить её присоединиться, потому что… Что-то с этой женщиной было не так. И я не хотела этого выяснять, хотя бы сейчас. Пальцы, которые сплелись с моими, вывели меня из размышлений. Веспер вела к постели, идеально выстеленной местными горничными.  — Ты как? — прошептала она нежно, когда коснулась моей шеи сзади. Её губы перебирали кожу, спускаясь ниже к ключице.  — Всё хорошо, — сказала я, ловя её ладони на своем животе. Она медленно расстегнула ремень, затем её пальчики щелкнули пуговицей и молнией. Моя юбка упала на пол под еле слышный рык у моего уха. Я поймала голову женщины, моя ладонь легка ей на затылок и я прижала её к себе. — Ты сводишь меня с ума, — произнесла я, и это было правдой. От чего-то, рядом с ней, я не могла себя контролировать. Ещё и этот взгляд со стороны… Донован смотрела на нас, она была сосредоточена, в ней нельзя было разглядеть ни одной эмоции. И от этого, становилось только острее. Все касания были точно в цель, моя кожа пылала, а я отпустила себя, отдала все бразды в руки этих женщин.  Мой взгляд вернулся на Веспер, когда та, оказалась передо мной и освободила меня от боди, под которым не было лифчика. Моя грудь от природы всегда была в боевой готовности, поэтому я редко носила его. Она блуждала глазами по моему телу, не прикасаясь. — Повернись, — командует женщина, и я делаю то, что она просит. Я медленно кручусь, не забывая о наблюдательнице и подмигиваю ей. Та беззвучно смеется, облизывая фильтр сигареты.  — Позволь помочь тебе? — шепчу я, останавливаясь и подходя ближе к Веспер. Моя ладонь ложиться на плечо женщине, а обнаженное тело прижимается к ней. Она кивает, и я развязываю широкий кожаный пояс с её талии. Брюки сами стекают по её бедрам и падают к щиколоткам. На ней красивое белье, дороже моего, но одного оттенка. Удивительно, что мы совпали так сегодня. Под белой рубашкой у неё есть кружевной бюстгальтер молочного оттенка, и я провожу пальцем по его краю. — Ты очень красивая, — шепчу я ей в губы, пока мой живот касается её. Она гладит ладонью треугольник моих стрингов на заднице, улыбается и целует меня. Сначала нежно, обнимая меня и жамкая волнистые волосы. А затем, ею, как и мной, овладевает порыв. Мы сталкиваемся зубами, пытаясь погладить друг друга. Чувствую как она сжимает ягодицы и тащит меня к краю постели. Я падаю первая, а она, грациозная донельзя, забирается на меня. Она не хочет ждать, а я не хочу останавливаться — я сама снимаю с себя трусики и бросаю их куда-то на пол. Её рука скользит по моему животу вниз, она не встречает никаких препятствий и ладонь накрывает мой лобок. Там влажно и жарко, и я закусываю губу от желания. — Это всё вы, — зачем-то говорю я. — Я так сильно хочу, Веспер. Пожалуйста. И она, конечно, входит в меня. Её пальцы не просто входят — они узнают, исследуют. Два, потом три, медленно, с той выверенной неспешностью, от которой хочется одновременно кричать и умолять не останавливаться. Веспер чуть наклоняется, её грудь в кружеве трётся о мою, соски женщины сквозь ткань уже твёрдые, и это дополнительное касание заставляет меня выгнуться дугой. Она не целует меня. Просто смотрит. Прямо в глаза, не отводя взгляда, пока её рука внутри меня совершает медленные, глубокие движения — не торопливые толчки, а именно качание, словно она качает маятник моего возбуждения, доводя его до крайней точки и не давая сорваться. Я пытаюсь за что-то схватиться — пальцы впиваются в простыню, потом в её предплечье, потом снова в ткань. Дыхание рвётся, становится прерывистым, почти всхлипывающим. Она это видит и чуть улыбается — не зло, не насмешливо, а с каким-то тёплым, почти собственническим удовлетворением. — Тише, — шепчет она, касаясь губами моего виска. — Пусть нарастает медленно. Я хочу почувствовать, как ты начинаешь дрожать ещё до того, как попросишь. Но я уже дрожу. Блять. Бёдра сами подрагивают, пытаются поймать ритм её руки, а она его чуть меняет, уводит в сторону, заставляя меня гоняться за ощущениями. Это почти издевательство — сладкое, влажное, невыносимо прекрасное. А потом я слышу скрип кресла.  Донован. Она не подошла. Осталась сидеть, нога на ногу, локоть на подлокотнике, сигарета тлеет между пальцев. Но её взгляд — он физически ощущается на моей коже. Как будто она провела по мне языком от щиколоток до шеи, не прикасаясь. Веспер это тоже чувствует. Она наклоняется ниже, её губы находят мой сосок — сначала просто дыхание, потом лёгкое касание языком, потом зубами — совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы я резко втянула воздух и невольно сжалась вокруг её пальцев внутри. — Смотри на неё, — тихо говорит Веспер, не отрывая губ от моей груди. — Покажи ей, как тебе хорошо. Я поворачиваю голову. Наши взгляды с Донован встречаются — и на этот раз в её глазах нет той холодной иронии, что была раньше. Там голод. Чистый, тяжёлый, почти звериный. Она делает глубокую затяжку, не отводя глаз, и выдыхает дым в сторону, медленно, словно это тоже часть ритуала. Веспер ускоряет движения — не резко, а именно наращивает давление, добавляет второй ладонью лёгкое круговое давление на клитор, и я уже не могу сдерживать звуки. Они вырываются — тихие, сдавленные, почти жалобные. Мои бёдра дрожат, живот напрягается, я пытаюсь оттолкнуться пятками от матраса, но она не даёт — прижимает меня весом своего тела, не давая убежать от оргазма, который уже стоит где-то за тонкой гранью реальности. — Давай, — шепчет она мне в губы. — Покажи ей. Покажи нам обеим. И я больше не могу держаться. Оргазм приходит не взрывом, а долгой, мучительно-сладкой волной — она начинается где-то глубоко внутри, там, где её пальцы продолжают двигаться, и медленно расползается по всему телу, заставляя мышцы сокращаться, спину выгибаться, горло сжиматься вокруг невысказанного крика. Я кончаю долго, судорожно, цепляясь за Веспер, впиваясь ногтями в её спину, пока волна не начинает спадать, оставляя после себя дрожь и горячую пульсацию. Она не вынимает пальцы сразу. Даёт мне опуститься медленно, сопровождая каждый мой послевздох лёгкими, почти невесомыми движениями внутри. Только когда моё дыхание становится более-менее ровным, она наконец выходит, проводит мокрыми пальцами по внутренней стороне моего бедра, оставляя блестящий след, и подносит их к моим губам. Я открываю рот без раздумий. Обхватываю её пальцы языком, пробую себя — терпко-солоновато-сладко. Она смотрит на это с каким-то почти благоговейным выражением. А потом раздаётся голос Донован — низкий, с лёгкой хрипотцой: — Теперь моя очередь попробовать. Она уже стоит у края кровати. Рубашка расстёгнута на две пуговицы сверху, воротник смят, в руке — всё та же сигарета, только почти дотлевшая. Она бросает её в пепельницу одним точным движением, не глядя. Веспер отстраняется чуть в сторону, но не уходит — ложится рядом, опирается на локоть и смотрит, как Донован медленно расстёгивает манжеты, закатывает рукава, обнажая сильные предплечья. — На колени, девочка, — говорит она тихо, но так, что отказываться просто невозможно. Я поднимаюсь на кровати, всё ещё дрожащая, с горящими щеками и влагой между бёдер. Донован наклоняется и целует меня — уже не так, как в первый раз, но всё равно властно, глубоко, забирая весь воздух. Когда она отстраняется, её губы блестят — облизывает их. А я млею. — Вкусная, — произносит она, глядя мне прямо в глаза. — Но я хочу попробовать оригинал. Она опускается на одно колено на край матраса, толкает меня назад и берёт за бёдра. Донован тянет к себе — резко, но без боли. Мои ноги раздвигаются сами, и тогда она наклоняется. Первое касание языка — лёгкое, почти дразнящее, по всему контуру. Я вздрагиваю всем телом. Второе — уже глубже, увереннее, она проводит языком снизу вверх, собирая всё, что там осталось после Веспер. Третье — она просто прижимается губами и начинает сосать — медленно, сильно, с ритмом, от которого у меня снова темнеет в глазах. Веспер тем временем ложится позади меня, обнимает сзади, целует шею, шепчет что-то ласковое и грязное одновременно, её руки скользят по моей груди, теребят соски, не давая мне прийти в себя. Я едва успеваю вдохнуть, когда язык Донован снова находит меня — теперь уже без всякой дразнящей прелюдии. Плоская часть её языка прижимается к клитору целиком, потом делает короткие, резкие движения вверх-вниз, от которых мои бёдра сами начинают подрагивать и пытаться закрыться, но она не позволяет. Её ладони железно держат меня за внутреннюю сторону бёдер, раздвигая шире, прижимая к своему рту так, будто я — единственное, что имеет значение прямо сейчас. Веспер за моей спиной не молчит. Её губы у моего уха, горячее дыхание, тихий, низкий голос, от которого по позвоночнику бегут мурашки: — Слышишь? Слышишь этот звук? Это всё ты… такая мокрая, такая открытая для нас… Она говорит это почти шёпотом, но каждое слово — как прикосновение. Одновременно её пальцы находят мои соски — уже ноющие, перераздражённые — и начинают медленно их крутить, тянуть, слегка щипать. Я всхлипываю, голова падает назад, на её плечо. Веспер тут же ловит мой рот в поцелуй — глубокий, влажный, заглушающий мои стоны, пока Донован внизу продолжает работать языком быстрее, настойчивее. Я чувствую, как оргазм снова подкатывает — слишком быстро после первого, почти болезненно. Мышцы внутри сжимаются вокруг пустоты, требуя заполнения, а клитор пульсирует под языком Донован так сильно, что кажется ещё чуть-чуть, и я просто развалюсь. Она это чувствует. Стерва. Донован отстраняется — всего на секунду, ровно настолько, чтобы я взвыла от потери контакта. Её губы блестят, подбородок мокрый, глаза тёмные, почти чёрные от возбуждения. — Не так быстро, — произносит она хрипло. — Ты кончишь, когда я разрешу. Она уходит, а я таю под лаской женщины позади меня. Через пару минут она возвращается и опускается на кровать. Два пальца, прохладные и влажные, входят в меня одним уверенным движением, глубоко, до упора. Я вскрикиваю прямо в рот Веспер. Донован не даёт мне опомниться — начинает двигаться ритмично, сильно, с лёгким поворотом запястья на каждом толчке, находя ту самую точку внутри, от которой ноги подкашиваются. Веспер отрывается от моих губ, опускает мою голову на подушку и выбирается из под меня. Затем она берёт мой сосок в рот — не нежно, а жадно, с присосом, зубами чуть прикусывая, пока её рука скользит вниз по моему животу и присоединяется к Донован. Пальцы Веспер находят клитор — и начинают ласкать его круговыми движениями, в том же темпе, в котором Донован трахает меня пальцами. Я схожу с ума. Две руки. Два разных ритма, но идеально синхронизированных. Один внутри, другой снаружи. Один грубый и глубокий, другой лёгкий, скользкий, безжалостно точный. Я уже не могу дышать нормально. Воздух выходит короткими, рваными всхлипами. Всё тело покрыто потом, волосы прилипли к шее и спине. Я цепляюсь за плечи Донован, потом за волосы Веспер — не знаю, кого держать сильнее, лишь бы не упасть в эту пропасть раньше времени. — Пожалуйста… — вырывается у меня. — Пожалуйста, я не могу больше. Донован поднимает взгляд не вынимая пальцев. — Можешь, — говорит она, и от вибрации её голоса на моей коже я снова вздрагиваю. — Ещё немного. Покажи, какая ты послушная девочка. Донован вбивает пальцы глубже, быстрее, с мокрым, неприличным звуком. Веспер рисует на клиторе быстрые, жёсткие восьмёрки. Я кричу — уже не сдерживаясь, не стесняясь. Тело выгибается так сильно, что кажется, сейчас хрустнут позвонки. Оргазм приходит как удар тока — резкий, яркий, всепоглощающий. Я сжимаюсь вокруг пальцев Донован так сильно, что она шипит сквозь зубы, но не останавливается — продолжает двигаться, выжимая из меня каждую каплю, каждую судорогу, каждый гребаный рваный стон. Когда волна наконец начинает спадать, я вскакиваю и падаю вперёд — прямо на Донован. Она ловит меня, обхватывает одной рукой за талию, другой всё ещё остаётся внутри — теперь просто держит, даёт опуститься медленно. Веспер прижимается сзади, обнимает нас обеих, целует мою шею, плечо, лопатку — мягко, успокаивающе. Мы втроём молчим несколько долгих секунд. Только тяжёлое дыхание, стук сердец и лёгкий запах секса, смешанный с табаком и их дорогими духами. Потом Донован медленно выходит из меня. Подносит пальцы к губам Веспер. Та обхватывает их языком, не отводя от меня глаз. И я понимаю, моя жизнь не будет прежней.  — Вкуснее, чем твой хваленный виски, — тихо говорит она. Донован усмехается — впервые за вечер по-настоящему, чуть хищно. Женщина наклоняется и целует меня — медленно, глубоко, позволяя мне почувствовать собственный вкус на её языке. Я медленно и расстёгиваю оставшиеся пуговицы её рубашки, стягиваю ткань с плеч. Под ней чёрный бюстгальтер, соски проступают сквозь него тёмными точками. Я провожу пальцами по краю чашечек, женщина не поддается на мою игру. Потом опускаюсь ниже — расстёгиваю ремень, молнию, она встает и тянет брюки вниз вместе с трусиками. Её тело сильное, подтянутое, с чёткими линиями мышц на животе и бёдрах. Между ног — аккуратная полоска тёмных волос, уже блестящая от возбуждения. Потом Веспер — кружевной бюстгальтер молочного цвета падает следом. Её грудь чуть полнее, чем у Донован, кожа светлее, соски розовые и уже напряжённые. Я опускаюсь на колени ниже, целую её живот, пока стягиваю трусики с тонкой полоской ткани между ног, которая уже промокла насквозь. Я тяну их медленно, нарочно проводя пальцами по внутренней стороне бёдер. Веспер тихо выдыхает, когда ткань наконец спадает. Они обе стоят передо мной — обнажённые, уверенные, прекрасные. Я чувствую себя маленькой, открытой, но при этом невероятно желанной. Донован берёт меня за подбородок, поднимает лицо. — Ложись на спину. Я послушно откидываюсь назад, простыня прохладная под горячей кожей. Они переглядываются — коротко, без слов, но в этом взгляде есть некая договорённость. Донован опускается между моих ног первой. Она не торопится. Просто проводит ладонями по внутренним сторонам бёдер, раздвигая их ещё шире. Веспер тем временем устраивается сбоку. Целует меня в губы, потом спускается к шее, ключицам, груди — оставляя влажные следы, прикусывая кожу чуть сильнее, чем нужно. Её рука скользит вниз по моему животу, пальцы находят клитор и начинают ласкать его лёгкими кругами.  Я всё ещё или уже снова мокрая — до неприличия. Слышу этот звук каждый раз, когда пальцы Веспер скользят по мне. Донован поднимает голову и смотри на женщину. — Как думаешь, Веспер, — произносит она спокойно, почти деловито, — наша девочка примет нас двоих? Веспер замирает. Её пальцы на моём клиторе останавливаются, но не убираются. Она смотрит мне в глаза — внимательно, почти нежно. — Нова, — тихо говорит она, и в её голосе впервые за вечер появляется настоящая забота. — Ты ничего не хочешь сказать? Я смотрю на неё, потом на Донован. Сердце колотится так сильно, что кажется, они обе его слышат. Янтарь. Янтарь. Янтарь. Она хочет услышать это? Хочет?  — Нет, — шепчу я.  — Я хочу вас обеих…  Веспер улыбается — мягко, почти с облегчением. Наклоняется и целует меня в лоб. — Тогда расслабься, милая. Дыши. Мы будем осторожны. Они меняются местами — теперь Веспер садится между моих ног, а Донован устраивается сбоку, ближе к изголовью. Веспер начинает с того, что входит в меня двумя пальцами — медленно, давая привыкнуть. Я выдыхаю, стараюсь расслабить мышцы. Она добавляет третий палец, растягивает меня плавными движениями, пока я не начинаю сама подаваться ей навстречу. Донован тем временем наклоняется и целует меня — глубоко, отвлекая, пока её рука скользит вниз. Она присоединяется к Веспер — сначала одним пальцем, потом вторым. Я чувствую, как они обе входят — медленно, по очереди, давая мне время привыкнуть к ощущению полноты. Это странно, непривычно, почти на грани боли, но боль быстро превращается в жгучее, пульсирующее удовольствие. — Дыши, — шепчет Веспер, целуя внутреннюю сторону моего бедра. — Просто дыши… ты такая умница. Они начинают двигаться — сначала несинхронно, потом находят ритм. Веспер чуть глубже, Донован чуть быстрее. Я чувствую каждое их движение внутри — как пальцы трутся друг о друга, как они растягивают меня, заполняют полностью. Звук — влажный, неприличный, ритмичный — только усиливает всё. Я слышу своё дыхание, их дыхание, тихие стоны, которые вырываются у меня при каждом толчке. Веспер добавляет большой палец другой руки и начинает ласкать клитор — лёгкими, быстрыми касаниями, в то время как их пальцы продолжают двигаться внутри. Это уже слишком. Слишком много ощущений сразу. — Я… я сейчас… — голос срывается, я больше не могу ничего сказать. Донован прижимается губами к моему уху: — Кончай, — говорит она с придыханием.— Покажи, как сильно тебе нравится быть нашей. Это не волна — это взрыв. Тело сжимается вокруг их пальцев так сильно, что они обе замирают на секунду, а потом продолжают двигаться — медленно. Я кричу — громко, не сдерживаясь, пока оргазм не перетекает в долгую, дрожащую истерику удовольствия. Слёзы текут по щекам, но это не от боли — от переизбытка, от того, что я просто не могу вместить в себя столько. Веспер целует меня в висок, обнимает сбоку, прижимается всем телом. — Ты была потрясающей, — шепчет она. — Просто невероятной. Я лежу между ними, всё ещё дрожа, всё ещё чувствуя пустоту там, где только что были они обе. Донован проводит пальцем по моей щеке, убирает прилипшую прядь волос. — Отдыхай, — говорит она мягче, чем обычно.  Я закрываю глаза и улыбаюсь — слабо, но искренне. *** Они остановились у входа, закуривая.  Холодный утренний воздух остужал кожу, которая ещё несколько минут назад пылала под чужими ладонями, губами, дыханием. Свет фонарей на улице уже начал тускнеть, уступая место серому рассвету, а в номере наверху, за тяжёлыми шторами, осталась Нова — спящая, растрёпанная, с лёгкой улыбкой на губах и следами их прикосновений на бёдрах и шее. Донован сделала глубокую затяжку, выпустила струйку дыма в сторону тёмных окон люкса и передала сигарету Веспер. — Я же тебе говорила, — произнесла она тихо, почти без обычной насмешки. — Девушкой делиться так же приятно, как и сигаретой на двоих. Веспер зажала между губ сигарету и поправила воротник пальто. Её лицо снова превратилось в маску ледяного спокойствия — ту самую, которую она надевала на деловые встречи, но в глубине глаз всё ещё плясали искры, не до конца потухшие. — Иди к чёрту, Донован, — ответила она, и в голосе прозвучала знакомая колкость, но уголки губ предательски дрогнули в довольной, почти нежной улыбке. — Но… да. Ты права. Это было… было слишком очаровательно. Они переглянулись. В этом коротком взгляде — без слов, без прикосновений — пролетела целая ночь: спор, затеянный неделю назад за стойкой в закрытом клубе, где они обе, подвыпившие и раздражённые друг другом, решили устроить «игру». Поставить на кон гордость, контроль, способность оставаться холодной в любой ситуации. Случайная «ошибка» в баре, подставная сцена, приглашение третьей — всё должно было закончиться их триумфом и её смущённым уходом наутро. Обычная забава двух женщин, имеющий всё и привыкших побеждать. Но Нова оказалась другой. Она не играла. Она отдавалась — полностью, без оглядки, без попыток сохранить лицо или дистанцию. Каждое её «пожалуйста», каждый дрожащий вздох, каждый раз, когда она цеплялась за них пальцами, будто боялась, что это сон — всё это пробивало их броню там, где они давно привыкли считать себя неуязвимыми. Они обе на сегодняшнюю ночь забыли, что это всего лишь игра. Донован бросила окурок в урну точным движением, сунула руки в карманы пальто. — Мы ведь ещё увидимся, — добавила Веспер тише. Не вопрос. Утверждение. Донован усмехнулась — коротко, почти ласково. — Конечно. Она теперь знает наш вкус, а мы — её, — она мотает головой, отбрасывая волосы назад. — И, кажется, никто из нас не готов отказаться от продолжения. Они повернулись и пошли в разные стороны — не прощаясь, не оборачиваясь. Две женщины в дорогих пальто, с одинаковыми следами помады на воротниках и одинаковым привкусом чужой кожи на губах. *** А наверху, в номере, Нова пошевелилась во сне. Перевернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку, которая всё ещё пахла их духами, табаком и сексом. Уголки её губ дрогнули в улыбке. Она не знала, что их уже нет рядом. Но знала — точно знала — что такой ночи больше не будет никогда. И одновременно — что она будет повторяться в её воспоминаниях бесконечно.