как от городского мальчика так сильно пахнет морем?

***

волны тихого океана шумно разбиваются о скалы, а брызги долетают до песчаного берега, где лежа на животе и прикрыв очки глазами дремлет стив. билли выдернул его из дома в пять утра, с восторгом рассказывая о серфинге. как только они прибыли в калифорнию, то сразу купили доски для обоих, конечно, это была исключительно инициатива харгроува. им по восемнадцать, все школьные экзамены позади, а сейчас только июльское лето. последний месяц в хоукинсе был отвратительным: отец стива кое-как договорился с преподавателями, чтобы его непутевый сын пересдал экзамены, и ему заменили аттестат. ведь для старшего харрингтона образование было важным, и только под таким предлогом он согласился отпустить сына за 2 с лишним тысячи миль от дома. билли кучу времени убил, чтобы заработать денег для них двоих хотя бы на первое время. он знал, что нил не даст ни цента, может, разве что, чемодан до порога донести, не больше. но они справились, несмотря на весь пережитый ужас в молле. харгроув тогда подумал, что с ума сходит, и на какое-то время попросту оцепенел. возможно, если бы не стив, то сейчас бы он был в могиле, как десятки других людей. он тогда его на пол повалил, и в себя привел. но было решено не вспоминать все это без повода.  — эй, красавчик! — кричит билли, не без труда переставляя мокрые ноги по песку. абсолютно все прилипало к телу: ракушки, грязь, разумеется, песок. но до таких мелочей сейчас нет дела. он садится рядом со своим принцем, и осторожно касается его спины красного цвета. — ну ты прямо рак варёный. зря ты так разлегся, думаешь, я буду твои ожоги мазать? стив же поднимает на любимого глаза, приподнимает очки и щурится. улыбка сама растягивается «до ушей». его парень прекрасен, просто божество, сошедшее с небес. чего только стоят эти мокрые волосы, местами спутанные кудряшки. хочется прикоснуться к ним прямо сейчас, но знает ведь, сколько тогда билли наделает шума. не любит, когда с его волосами обходятся так неряшливо. чтобы накрутить локон на палец нужно провести целый ритуал, не меньше. — конечно будешь, — наконец отзывается харрингтон, жмуря оба глаза. билли от такой картины и сам заулыбался во все зубы. смешной он у него, этот стив. — это ведь ты притащил меня на пляж в пять утра, значит, и ты будешь разбираться с последствиями. — вот как, харрингтон? — харгроув наклоняется ближе, будто бы собирается поцеловать, но вместо этого дует стиву в лицо и смеется, отстраняясь также близко, как и приблизился. — вообще-то мы здесь, чтобы ты смотрел, как я прекрасен на этой малышке. он показывает пальцем на брошенную в нескольких метрах доску для серфинга. для себя билли выбрал лучшую в магазине, и совершенно не пожалел на это денег, которые были отложены им лично на «черный» день. она была именно такой, как в детстве, только больше, разумеется, и несколько круче. материал лучше, прочнее. не страшно напороться на скалу и разломать. по крайней мере, так сказали в магазине. и если билли в это верил, то его принц глаза закатывал и что-то бубнил про маркетинг. — я не сплю, а терпеливо дожидаюсь, когда ты расшибешь свою голову, и я занырну тебя спасать, как всегда, — билли знает, что стив шутит. не может он действительно такого желать и ждать, поэтому смеется и легонько ударяет по чужому плечу. забавно видеть эту белоснежную кожу и очуметь какую красную спину на одном человеке. сразу видно, он никогда не был нигде, кроме своего родного штата.  — ты невыносим, стиви-бой, — билли снова наклоняется к принцу, но на этот раз целует его, и делает это так чувственно, как не делал никогда в хоукинсе. теперь нет ни отца, ни одноклассников, ни детишек стива, хотя, признаться, блондин тоже успел привязаться к ним, и сейчас они иногда созванивались. но всё это было не то и не так. а сейчас этот мир только для них.  их языки сплетаются, и стиву все же удается коснуться чужих волос. билли из-за этого недовольство что-то фырчит в поцелуй и кусает за нижнюю губу. он делает так всегда, когда чем-то недоволен, и харрингтона это по правде забавляет. в первые месяцы общения его заноза в заднице проявляла недовольство исключительно кулаками и до одури обидными подколками. а сейчас он может только ворчать тихонько, да кусаться. любовь и правда меняет. билли первый отстраняется и встает на ноги. все же он серьезный парень, и все эти милости не для него. шутка. разумеется, для него. он совершенно не представлял о том, как жил без стива раньше. нет, конечно, у него были отношения: как длительные, так и однодневные. но всё это не сравнится с теми чувствами, которые пришли тогда, когда он впервые поцеловал своего принца. он понял все, о чем писалось в любовных романах его мачехи: все эти бабочки и подкашивающиеся коленки — чистая правда. песок теперь был не только у билли на ступнях, но еще и на руках, которыми он упирался о землю, чтобы поближе наклоняться к харрингтону, и коленках, на которых он сидел. поэтому он неспешной походкой направился к океану, чтобы занырнуть туда с головой, смывая с себя всю грязь. доска была прихвачена по дороге, а на берегу его ждал стив, уже вовсе не спящий, а очень даже бодрый. если смотреть на него со стороны, то умилен будет каждый: эта львиная грива с идеальной укладкой наверх, солнечные очки и припухшие от недавнего укуса губы, растянутые в улыбке. и эта улыбка была только для его билли, так умело ловящим подходящую волну.