Смех

Гулкий смех разливался в стенах лаборатории, отдаваясь эхом в коридорах. Смех звенел, заполняя пространство, заставляя морщиться. Смех был до боли знакомым, родным и безумным одновременно. Так смеялись от страха, боли или отчаяния. Губы Шрама скривились в подобие улыбки, и с них тоже сорвался смех. Хриплый, каркающий, смешивающийся с кашлем и кровью. Наивные идиоты. О, Создатель, какие же они наивные идиоты! Вскоре смех прекратился, смех по ту сторону тоже стих. Камеру заполнила тишина. Липкая, холодная. По всей видимости, отопление здесь не предусматривалось. Здесь вообще ничего не предусматривалось. Тусклая лампа, серые обшарпанные стены, да стальные цепи, позволяющие разве что пройтись на пару метров. Условия класса люкс, ничего не скажешь. Пленников Диктор явно не щадил. А с другой стороны, какая к чёрту уже разница? Они проиграли, он остался один, а за стеной ходит предатель. От этих мыслей заныло под рёбрами, вновь захотелось рассмеяться, но из груди вырвался лишь надрывный хрип, сменяющийся кашлем. Где-то там ходил человек, которому Шрам доверял больше всего, человек, который клялся в верности, человек, которого он когда-то… За дверью послышались шаги, лёгкие, грациозные, прямо как у кошки; вскоре они замедлились, и в дверях показался он. Лидер зажмурился от яркого света, проникшего вслед за незваным гостем, а после ему показалось, что перед ним стоит не бывший союзник, а бледный труп. Некогда голубые глаза потухли и впали, маска съехала набок, а на скуле расцветал яркий кровоподтёк. Флэш походил лишь на тень себя самого, или на всё, что от неё осталось. Он закрыл дверь и прошёл внутрь, но так осторожно, будто боясь спугнуть раненое животное. Губы сами собой искривились, а в красных глазах плеснулся гнев. — Чего тебе надо? — Вопрос повис в воздухе. Шрам нахмурился сильнее, желая испепелить незваного гостя взглядом. Ярость всколыхнулась обжигающей волной, заставляя встать на ноги, слегка покачнуться от слабости. Ах, если бы не оковы, Лидер придушил бы Флеша голыми руками. Впрочем, тот окинул его равнодушным взглядом, а после его губы растянулись в яркой улыбке. — Мой дорогой друг. Как мы давно не виделись! Флеш продолжал улыбаться, приближаясь. Вскоре его улыбка стала походить на оскал. Шрам инстинктивно сделал шаг назад, чувствуя, что ему нечем защищаться. Впрочем, лучшей защитой всегда было нападение. Гнев придал сил двинуться вперёд, насколько позволяли оковы, и схватить Флеша за жилетку, дёргая на себя и припечатывая к стене. В голубых глазах напротив на секунду вспыхнула боль, а после клон рассмеялся — надрывно, горько. Он вцепился в жилетку Лидера, и Шрам ощутил, как его тело врезается в холодную стену. На секунду свет померк, а перед глазами заплясали звёзды. Через пару секунд руки сжались в кулаки, желая нанести ответный удар, но и тут их перехватили, сжимая до боли. Ухо опалило горячее дыхание. — Знаешь, сегодня я узнал, что остальных возродить нельзя. Диктор сказал, что из кристаллов можно извлечь только воспоминания. — Что? — В голосе Шрама вспыхнули нотки отчаяния, а после всё пропало. Краски померкли, кровь отлила от лица, сердце упало в пятки. Колени подогнулись, и от позорного падения его удержали крепкие руки. Впрочем, они всё равно осели на пол. — Пошёл вон! — В голосе сквозило отчаяние. Когда же собеседник не двинулся, Лидер попытался замахнуться снова: — Я сказал, пошёл вон отсюда! Мир снова завертелся, и Шрама бесцеремонно опрокинули на лопатки. До искр в глазах, сердце болезненно пропустило удар, к горлу подкатил ком, не давая вздохнуть. Флеш нависал над ним с яркой улыбкой, она явно была фальшивой — он весь был фальшивкой. Неужели он никогда не… В груди снова закололо, хриплый смех безвольно сорвался с губ, а после их коснулись чужие губы. Всего на пару секунд, почти неощутимо, словно в комнату проник лёгкий тёплый ветерок, возвращая их в прошлое, где не было боли, ненависти и предательства. — Меня превратят в кристалл через десять минут, — Флэш криво улыбнулся, и Шрам готов был поклясться, что в его глазах заплескалась боль. — Тебя — через полтора часа. Флэш прижался теснее, переплетая их пальцы, заставляя тело цепенеть. — Прощаться с предателем глупо, да? — Флэш вновь заглянул в алые глаза. Освободил одну руку, нежно поправил выбившиеся пряди на хмуром лице напротив, а после склонился и прошептал почти в самые губы: — У тебя есть час. Хлопнула дверь камеры, щелкнул замок, и только спустя пару минут Шрам ощутил холодный вес на ладони. Там лежало два ключа.