Рождественские воспоминания

— Ты можешь тянуть на себя? — Чимин придерживает моток гирлянды , нервозно стискивая край стремянки, качаясь у самого верха пушистого деревца. — Я тяну! — Хосок, запутавшийся в этой самой гирлянде, пытается уместить тонкие проводки как можно ровнее на ветках, тянущихся к потолку. Юнги, стоящий посреди гостиной, в этом своем вязанном красном свитере, сложил ладони в бока и тихо хихикал, наблюдая как страшит Пака высота. Елка действительно упиралась почти в потолок своей верхушкой, и была главным праздничным достоянием помещения, которое сверкало теплыми огоньками и пестрило рождественским настроением. — Чимин, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты боишься. — мимо проходит Намджун с охапкой мишуры и игрушек, покоящихся на дне объемной коробки. — Вот надо было ей выбрать эту трехметровую громадину. — парень ворчливо и дрожеще тянется к веткам, пытаясь сложить маленькие лампочки между зеленых иголок. — На ярмарке были елки и поменьше. — У тебя на самом деле есть привилегия. — Сокджин составляющий свечи на стол, устеленный рождественской скатертью, улыбается не поднимая своего озорного взора. — Ветки не будут бить тебя в лоб в обычной жизни. Круглая игрушка в виде мордочки Санта Клауса отскочила от спины уворачивающегося, ржущего парня, упав на пол под смех Намджуна и Юнги, расходящихся в разные стороны, продолжая выполнять свои обязанности. Маленький шарик подкатился прямо к миниатюрной ноге, на которой красовался белый, вязанный гольф. Джи, сидящая здесь, на нежном ворсе косматого ковра, в самом эпицентре набирающего обороты праздника, опустила пушистые ресницы, и улыбчиво проследила за татуированной рукой, поднимающей украшение с пола. Другая рука Чон Чонгука мягко обнимала девушку, позволяя той устроиться на его широкой, обтянутой вязанной тканью, теплой груди своей миниатюрной спиной. Он смотрел на ее макушку, слегка наклонившись и сложил украшение в ее маленькие ладошки. — С Рождеством, любимая. — искренний и теплый шепот растворился в ее улыбке после мягкого поцелуя в щеку. — Молодец. — цокнул Юнги, проходя мимо ванильной парочки в сторону камина, со стопкой красных носков. — А если бы в глаз? — Тогда куколка встречала бы Рождество в стиле "смоки-айс". — Чимин старательно пытается повесить прозрачную игрушку в виде оленя на одну из хвойных веток. — Если бы так было, ты бы вообще рождество не встречал. — ржущий Юнги принялся развешивать восемь красных носков по периметру камина, который вот уже час пытался растопить Ким Тэхен. Вся эта уютная и магическая атмосфера праздника вертелась и мягко оседала в доме как первые снежинки за громадными окнами. В доме, горящем магическим светом маленьких лампочек. Из кухни доносился запах корицы и шоколада. Сокджин запекал коржи для домашнего пирога, наполняя воздух приятным хлебным шлейфом. Чимин не выдержал сражения со стремянкой, и спустился вниз, развешивая круглые украшения на огромную зеленую красавицу под тихий смех Хосока, продолжающего наматывать проводки гирлянды по периметру дерева. Юнги присел на корточки рядом с Тэхеном, помогая тому складывать поленья в разгорающееся пламя рождественского костра. Волшебство здесь всюду. Оно в каждом углу этого дышащего праздником дома. Оно колышется в воздухе приятным звоном фонового кавера, исполненного Чон Чонгуком в предверии праздника. *The Christmas Song (cover) by Jung Kook* Он тихо поет свои строчки из колонок музыкального центра, когда Джи улыбчиво надевает красные оленьи рожки на голову Чон Чонгука, а тот укутывает на ее шею лиловую блестящую мишуру, завершая образ ее вязанного платья, пестрящим переливом серпантина. Намждун принялся помогать Сокджину с приготовлением праздничного стола, расставляя бокалы и тарелки. Дом наполнен улыбками и смехом. Здесь все искреннее. Без фальши и вечного присутствия назойливых камер. Сегодня этой маленькой семье, разрешили встречать Рождество так, как они сами хотели бы этого. Намждун долго уговаривал руководство, а Хосок долго уговаривал родных. Ведь этот праздник он впервые собирался отметить вне дома. Хосок наконец мог назвать этих людей внизу, занимающихся преображением дома - своей второй семьей. Парень улыбался, отскакивая взглядом по уютности главной парочки около дивана. Чонгук что-то шепнул своей девушке на ухо и следом вытянул пакет из под стола, который она чудесным образом не замечала все это время. Он наблюдал как она раскрывает красный мешочек и потрясено прикрывает лицо ладонями, оборачиваясь к такому-же довольному Чонгуку целующему ее губы легким прикосновением. Хосок внимательно смотрел как Чимин, в этом белом и мягком свитере, с платиновыми волосами, походил на снежинку, и был одним из главных украшений этого праздника. Красивым, уютным и домашним. — Ну и что там такого поразительного? Давай быстрей показывай, я не так часто вижу твое ахуевшее лицо. — спрашивает Юнги у сияющей девушки, тянущей из пакета это шокирующее нечто. — Оно у нее каждый раз, когда она выходит из спальни Чонгука. — Сокджин прогалдел вывод, вынудив Хосока взорваться смехом в рукав. Джи стеснительно опустила веки, после встречи взглядами с довольно таки улыбающимся Чонгуком. — Носки, бритва, шампунь для волос? — Чимин обернулся, перебирая варианты под тихий смех стоящего высоко Чон Хосока. — Бритва для волосатых носков? — саркастично выдал Сокджин, вынуждая людей сотрясаться пылким смехом. Сияющая позитивом Джи, вынула своими тонкими пальцами огромное хрустальное чудо, покоящееся на дне красного пакета, заставляя завороженно охнуть даже Намджуна. — Хрустальный шар? — Тэхен спросил это так тихо и так оторопело, будто удивлен тем, что ее можно так сильно поразить этим подарком. — Новогодний хрустальный шар. — Чонгук поднял палец в верх, закинув локоть на обивку дивана, удовлетворительно и даже с долей счастья наблюдая, как она встряхивает сферический подарок, любуясь взрывом блестящих искр, и так по детски улыбается, оборачиваясь к Чон Чонгуку. — Он великолепен! — звонко голосит девушка, поставив свой подарок на стол, запрыгивая на шею Чонгуку, крепко вцепившись в него сильными объятиями. — Ты - великолепна. — тихо шепчет парень, разглядывая озорные огоньки на дне ее шоколадных глаз, чмокая ее в зефирные губы. Овации, громкие аплодисменты, свист толпы из разных уголков. Джи отпряла от Чонгука, съеживаясь от резкого хлопка Бумфети. Множество цветных дисков посыпались на парочку с подачи Пак Чимина, к которому присоединился Хосок, прыскающий последние нити искусственного снега на их головы, ложащиеся легкими хлопьями на волосы и одежду. — Давайте! Надо запечатлеть этот момент! — Джи стаскивает тяжелый, заранее приготовленный поларойд с пола на свои колени. Ребята собрались в кучку, запрыгнув на диван. Чимин нарядился в рождественский колпак с бубоном, Хосок надел кошачьи уши и широко растянул губы в улыбке, Юнги подставил два пальца на макушке Намджуна, а Чонгук более удобно усадил девушку между своих ног, обняв свое сокровище двумя руками. Джи подняла фотоаппарат и подарила общему снимку всю свою радость. Радость блестела словно все эти огоньки внутри помещения, вибрировала в смехе людей, которые разглядывали свежие фото, сделанные на подаренный Чонгуку полароид. Которым он умело пользовался щелкая все подряд, радуясь подарку, который Джи успела ему презентовать, рано утром, проснувшись в его постели, и не успев толком протереть сонные веки, запрыгнула в объятия постельного пуха и перин с красной коробкой и бантом, как только он проснулся. Новогодняя красавица была наряжена во множество самых разных игрушек. Больших, маленьких, цветных, прозрачных. Вся толпа решила собралась около елки, помогая распределить мотки и провода , обвязывая дерево. Совместными усилиями нарядить огромное дерево получилось быстрее. Юнги поднялся по чиминовой стремянке, быстрее расправляясь с гирляндой и аккуратно раскладывая ее вдоль иголочек. Джи вешала ту самую игрушку с мордочкой на ветку, чувствуя лопатками тепло любимого человека, стоящего совсем рядом, и помогающего повесить украшение именно на ту ветку куда она еле еле дотягивалась. Дом заполнился тихими разговорами и духом Рождества. Намджун щелкнул выключателем, опустив на толпу, собравшуюся около ели в томительный полумрак. За окном горели фонари, и подсвечивали ложащиеся на кристальное платиновое покалывало хлопья снега. Белизна улицы окутывала людей волшебным моментом и заставляла каждого человека поражаться красоте праздничной атмосферы. Джи постаралась. Она купила всем эти вязанные свитера и заставила надеть их всех, включая избегающего ее Тэхена. Он появился в этом расписном свитере, перед ней еще утром, буркнув поздравление себе под нос, и улетучился в недрах дома, стараясь не удостоить ее большего внимания, чем он мог дать. Она еще долго комкала надежду на их дружеское примирение, пуская стрелы этой самой надежды ему в след. Радовалась словно ребенок. Ведь Тэхен первый сделал ей подарок. Безмолвно и легко. Зарыл топор войны хотя бы в канун Рождества, удостоив ее теперь давно забытой улыбкой и совместным приготовлением дома. — Ну что, пробуем? — спрашивает Хосок, наклоняясь к розетке. Джи сложила ладони вместе приложив их к лицу, ожидающе глядя на рождественское дерево в полутьме выключенного света. Пространство озарилось сотнями вспышек. Такими яркими и волшебными, что она удивленно охнула, а следом вздрогнула, от последующего свиста и хлопков своих братьев. Сотни огоньков изумительно накрыли помещение магией, поселяя в душах каждого этот теплый свет. — Елка прекрасна. — густой шепот Чон Чонгука проскользнул в ухо и лег приятной негой в самой середине груди. Он поцеловал ее в щеку, обняв за талию, будто из транса выводя. Она все завороженно смотрела на итог своего выбора, и будто это волшебство все больше и больше зарождало внутри нее самой то самое новогоднее настроение. Чудо, которое она испытывает впервые за долгое время. — Остался последний штрих. Сбоку блеснула рука и голос, который не обращался к ней вот уже долгие месяцы. Она перевела глаза на звезду, что мерцала фиолетовыми отблесками на фоне множества елочных светлячков. Ким Тэхен смотрел на нее не враждебно. Впервые за множество недель он смотрел ей в глаза, и его голос мягко раскачивал ее шок своим вниманием. — Но...— Джи смущенно затрепетала ресницами, оглядывая лица улыбчивых братьев, задержав взгляд на лидере. — Разве не лидер должен ее поставить? — Все в порядке. — Намждун украсил свое лицо добродушием, от которого у него появились эти милые ямки на щеках. — В этом году предоставляю возможность тебе, сестренка. Она медленно повернулась к украшению, не решаясь взять его из больших ладоней Ким Тэхена, неуверенно проползла взглядом к его улыбчивому лицу, отмечая как же все таки ей удалось угадать с размером, и свитер действительно сел на нем превосходно. Взяла украшение, подходя к стремянке вместе с Чонгуком, начиная движение вверх к самой верхушке. Чонгук одарил ее теплом своей улыбки, придерживая стройные бедра пальцами. Она встала на носочки, пристраивая звезду на самый верх под гул голосов, и радостный звон хлопающих ладоней. — Ребят! — завопил Хосок оборачиваясь на стол к которому в спешке подбежал, всучив бутылку шампанского Намджуну. — Пора! Ребята разбрелись вокруг стола, на который уже приземлялись шедевральные и съедобные произведения искусства от Ким Сокджина. Юнги помогал выставить на стол закуски, Джи пристроилась рядом с Чонгуком, хватая стеклянные бокалы. Помещение взорвалось фейерверками радости, и льющимся через края сладким шампанским, наполняющимся в восемь бокалов. Ликование и тепло поселилось в толпе под громкие поздравления. Всеобщий треск схлестнувшихся бокалов. Чонгук мягко целует Джи в губы, даря ей поздравление одним лишь жестом. Поцелуем, который больше и громче любых слов. Тэхен улыбался, смотря на нее тоже, поздравляя ее тише и безмолвнее любой неозвученный фразы. Она не знала как аллергично зудит его тело, отторгая вязанные куски материи, и как он отважно терпел и игнорировал дискомфорт весь рождественский день, подаренный восьмерым людям. Тэхен прикрыл веки, под волшебное мерцание огоньков свечей. Загадал то самое место около нее. Хотя-бы раз в жизни. Он не хотел, но завидовал радости улыбающегося Чонгука. Он не хотел рушить приторность их счастья, но хотел улыбку этой большеглазой девушки себе. Он опрокинул бокал с шампанских себе в горло, проглотив гарь бумаги одним глотком. Бумаги, на которой красиво выведены таинственные три буквы. Буквы ее имени. — С Рождеством, Джи . — под громкий гомон толпы, он дарит ей свое тайное поздравление, с горечью, которая осела на языке сожженной бумаги. *Theory of Everything - Ending Scene Music (The Cinematic Orchestra - Arrival of the birds)*