Бал Гекаты

В идеально чистом зеркале роскошной туалетной комнаты отражалось лицо молодой привлекательной женщины. Она нервно теребила тонкую лямку темно синего платья и всматривалась в собственные глаза — расширенные зрачки и раскрасневшиеся щеки, припухшие от прикусывания губы. Все говорило о сильном волнении. Боялась ли Гермиона? Возможно, немного. Предвкушала? Определенно. Ведь там, за резной дверью залы, коридоры и приватные комнаты большого старинного поместья, полного полураздетых и сильно возбужденных людей. Как она докатилась до такого? Прошлые “героические” поступки, участие в войне, победа, дружба с Поттером спустя время сыграли с ней нездоровую шутку. Почему-то все уверились, что Грейнджер святая и непогрешимая, спящая в обнимку с очередным научным талмудом и ежеминутно думающая о спасении всех униженных и оскорбленных. Может так отчасти и было еще в Хогвартсе, но время лечит наивность и избыточную самоуверенность. А еще время приносит одиночество и боль от того, что ты не можешь быть собой, “ведь общество так на Вас рассчитывает”. Все от нее чего-то хотят, но не спешат выполнять ее желания, порой грязные и постыдные, откровенные и дерзкие. Никто из ее бывших партнеров — Рона, Джереми, Сайлуса, Патрика — не желал подчинять и подчиняться. Святые угодники! Грейнджер никогда даже не могла себе представить сколько на самом деле зажатых и скучных мужчин вокруг. Альфа самцы на словах и щенки на деле. Гермиона мотнула головой, потревожив пышное облако волос, заколотых на макушке. Поправила грудь в вырезе туго обтягивающего тело платья, поправила алую помаду на губах. В приглушенном свете черной туалетной комнаты она выглядела гипнотизирующе и сама себе чертовски нравилась. Взяв клатч с туалетного столика, она проверила в нем наличие необходимых пузырьков и магловских презервативов. — Сегодня ты познаешь разные грани наслаждения, милая, —- сказала она себе и, подмигнув игриво отражению, вышла в пропахший пороком зал. Она наслаждалась этим местом, впитывала в себя каждую мелочь, каждую деталь. Мраморные полы, отражающие огни сотен магических свечей, бархатные шторы и шелковые занавеси, скрывающие темные альковы, интимное освещение, пуфы и диваны, удобные широкие кресла. Перетекающие из помещения в помещение парочки, группы людей, одиночки, почти незаметные официанты с подносами, заставленными не только бокалами с алкоголем, но и стопками с незаменимыми в таком месте зельями. Пятиметровая статуя прекрасной трехликой Гекаты с обращенным вверх рогами полумесяцем на голове, со змеей на плечах и собакой в ногах, облаченная в греческий пе́плос и с факелом в руках стояла в центре огромного холла особняка. Покровительница ночи, полной Луны и магии охраняла это место и посетителей, жаждущих отпустить все свои скрытые и явные желания на волю и не быть осужденным за это. Да, это была закрытая вечеринка для избранных, элитная оргия, место отдыха и раскрепощения, мимолетных знакомств и даже зарождения долгосрочных отношений. Здесь ты был собой и никем, ты мог делать что угодно и с кем угодно, если получал согласие. Здесь можно было не бояться за то, что информация о твоих пристрастиях или экспериментах выйдет наружу — магия места просто не позволит. Именно поэтому Гермионе пришлось ждать больше полугода всех проверок и очереди на место в “Бал Гекаты”. Ежемесячно, на протяжении трех ночей полнолуния члены клуба могли предаваться откровенной похоти, разврату, страсти и даже любви, отринув все моральные установки и навязанные обществом ограничения. Здесь можно было увидеть или попробовать практически все, что не несло угрозы остальным участникам. Гермиона проводила взглядом темнокожую красавицу в повязке на крутых бедрах и с оголенной тяжелой грудью, после обратила внимание на целующихся девушек у одного из арочных окон, тут же стояли мужчины в костюмах и с ленивым любопытством поглядывали на, видимо, своих спутниц. Грейнджер было интересно все, а поэтому она взяла бокал с подноса мимо проходящего официанта и направилась в глубь дома в поисках впечатлений и подходящего партнера на эту ночь. *** Драко Малфой и Теодор Нотт уже больше года были постоянными членами клуба “Бал Гекаты". Иногда они приходили сюда просто отдохнуть от работы и бизнеса, атмосфера располагала к ленивому созерцанию прекрасного. Иногда участвовали в тематических оргиях, часто развлекались с одной или несколькими девушками вдвоем или же каждый сам по себе. Они перепробовали многое и многих, некоторых не единожды. И в последнее время им обоим становилось все скучнее — души и тела требовали свежей крови, новых впечатлений, огня и безумного секса. — Кристин, доброй ночи! Ты, как всегда, прелестна. Новенькие есть? — Тео подмигнул администратору и пятерней зачесал назад отросшие волосы. В ухе сверкнула серьга в виде крохотного кинжала, а на лице заиграла ослепляющая улыбка. Кристин откровенно заулыбалась, вспоминая их предыдущую встречу, и томно повела плечами. — Лунной ночи, господа. Да в этом месяце у нас пополнение, — она мельком взглянула в журнал, — четыре дамы и два джентльмена. У вас сегодня прекрасный выбор. Извольте принять зелье и приятных вам впечатлений. Мужчины взяли по флакону противозачаточного — обязательное условие для каждого заходящего в двери поместья. Уже в самом клубе можно будет выбрать, желаешь ли ты сегодня больше раскрепоститься, нужно ли тонизирующее, возбуждающее, отрезвляющее — зелья были на любой вкус и потребность. — Какие планы? Драко всматривался в лица, выискивая новых членов их тесного сообщества — всего то около сотни магов. Но пока видел лишь знакомых и очень знакомых людей. — Знаешь, сегодня меня тянет на коллективный труд. Может попробуем какую-нибудь нимфу на двоих? Что скажешь? — Почему бы и да. Только сегодня выбираю я. У тебя слишком специфический вкус. Теодор захохотал, вспоминая лицо друга, когда он привел в их комнату малышку. В прямом смысле малышку, ведь прекрасная Селия, ростом не больше ста двадцати сантиметров, была карлицей. Милой хохотушкой с буйным нравом. Двадцать минут спустя, обойдя залы с тематическими играми, БДСМ практиками и эротическим массажем, и не найдя достойной спутницы, мужчины обнаружили себя в одной из самых популярных комнат любителей подсматривать. Большой зал был часто заставлен круглыми черными кроватями, занавешенными красными прозрачными вуалями. За призрачной завесой развлекались любители пикантных ощущений, снаружи, словно зрители в театре, расхаживали гости, наблюдали, распалялись и даже присоединялись. Алое мягкое освещение, не громкая музыка и пропитавший все запах секса провоцировали присоединиться к одной из компаний. Драко и Тео потягивали виски с бокалов и дрейфовали среди лабиринта лож, с интересом разглядывая как участников любовных игр, так и зрителей. Теодор уже начал нервно поправлять ширинку, Малфой расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки — атмосфера, тягучая, словно патока, проникла в поры и разгоняла кровь. В какой-то момент Нотт замер, уставившись сквозь несколько слоев красной вуали, и тяжело сглотнул. — А вот и птичка! — Ты о ком? — Малфой встрепенулся, отрывая загипнотизированный взгляд от двух прелестниц, ублажающих друг друга на шелковых простынях. И после кивка головы друга увидел ее. Пышные темные волосы, обрамляли тонкие черты лица, пока плохо просматриваемые из-за слоев органзы их разделяющей. Длинная шея, открытые плечи, крутой изгиб бедра, стройные ножки на высоких каблуках. Эту фею он здесь еще не видел, но все же она казалась знакомой. — Детка горячая и не закомплексованная. Как думаешь, она по вагинам или по членам? — Тео опрокинул в себя остатки виски. — Подожди, тебе она никого не напоминает? Я определенно ее знаю. — Уже трахал? — Такую я бы запомнил. Девушка развернулась к ним лицом полностью и у Малфоя брови поползли на лоб. — Это что, Грейнджер? Нотт оскалился в самой плотоядной улыбке. — Сегодня мой день! Спасибо тебе, Геката, за такой подарок. Я эту курочку хотел нагнуть еще в школе, но боялся за собственные яйца. А тут сама в руки идет. Если ты сейчас быканешь, я тебя больше не знаю. — Я бы с радостью, она кобылка буйная, всегда было желание укротить. Но мы, как бы не друзья, помнишь? — Слушай, Драко, мы прошли все возможные суды и разбирательства, мы отработали свою дурь с полна. Тем более уже больше семи лет минуло, думаешь она настолько чокнутая, что даже сейчас, в таком месте приложит нас заклятием, а не минетом? Здесь все прошлое, все регалии и звания оставляют за дверью. — Не гони лошадей, у меня яйца ноют от одной картины, как дерзкий рот Грейнджер вместо оскорблений выплевывает сперму. Твою мать! Ладно. Идем. *** За получасовую экскурсию Гермиона смогла понять принцип того, как все здесь устроено, проанализировала и подобрала для себя несколько кандидатур, даже одну пару с рыжей женщиной и крупным блондином. Да, сегодня она хотела воплотить в жизнь хотя бы одну свою тайную фантазию. И ничто, и никто бы ее не остановил, даже собственное малодушие. В красном зале она поняла, что это ее остановка и точка отсчета. Именно здесь ее либидо взыграло с небывалой ранее интенсивностью. Азартно переходя от кровати к кровати, и наблюдая сцены в соло, в паре, втроем, она чувствовала, что трусики промокли насквозь, а клитор уже болезненно покалывает. Она остановилась, наблюдая за парой молодых девушек, когда за спиной почувствовала движение и услышала низкий бархатный голос с хрипотцой. — Прекрасная леди желает присоединиться к дамам или предпочитает мужскую компанию? Гермиона обернулась и слегка дернулась, когда наткнулась на серые грозовые глаза. Малфой, высокий и широкоплечий практически нависал над ней, склонив голову набок. На лице не было презрения или недовольства, лишь ироничная улыбка и подрагивающие крылья аристократического носа. Она не успела даже ответить, как ухо обдало горячим проникновенным шепотом: — Здравствуй, малышка. Давно не виделись. Это был Теодор Нотт, как всегда обворожительный, с бесенятами в синих, как море, глазах. Пухлые губы подрагивали, как будто он с трудом сдерживал слова. — Неожиданная встреча. Надеюсь вы переросли подростковый идиотизм и мне не придется обращаться к администрации заведения. Это испортит вечер всем. — Нет, милая, что ты! — Нотт почти мурлыкал от удовольствия. — Мы взрослые мальчики и давно лишены всяких предрассудков. Даже наоборот, открыты всему новому. Он провел кончиками пальцев по горячей коже бедра Гермионы, как раз там, где кончалось ее довольно короткое платье, и увидел как по шее молодой женщины побежали мурашки. Он бросил взгляд на друга и Малфой не сплоховал. — Ты на ознакомительной прогулке или уже знаешь чего хочешь, Грейнджер? Может, мы могли бы помочь тебе с выбором развлечений? — Оба? — от этой мысли Гермиона физически почувствовала как ее зрачки расширились, а дышать стало сложнее. Да, она думала о таком сегодня, она жаждала нагнать все те годы провальных отношений и унылого пуританского секса, которые из года в год портили ее характер. Она хотела вырваться за рамки, нырнуть в разврат и похоть, хотела испачкаться и испачкать. Ей до тошноты надоело изображать правильность, святость и непогрешимость. — Все, что ты пожелаешь, — Малфой взял ее ладошку в руку, большую и крепкую, и медленно поднес к губам. Не отрывая от нее взгляда, он поцеловал внутреннюю сторону запястья и игриво лизнул голубую венку. У Гермионы перехватило дыхание и в тот же момент она ощутила на бедрах ладони Теодора. Он питал особую слабость к крупным круглым задницам, а у бывшей гриффиндорки она с годами стала такой, как надо. У Грейнджер по телу прошла волна сладкой дрожи. Сейчас она не хотела ворошить прошлое, да и перегорело уже все, честно говоря. Она давно переросла свои обиды и неприязнь. А к Тео в свое время она даже испытывала сексуальный интерес. Так что расклад провести одну из лучших ночей в своей жизни с самыми красивыми и горячими парнями школы ее вполне устраивал. Драко, не видя сопротивления, мягко потянул ее за руку в сторону недавно освободившейся кровати и приглашающе приоткрыл яркую, как ее возбуждение, вуаль. Больше не задумываясь, Гермиона поползла по черной простыне, намеренно медленно и соблазнительно. И победно усмехнулась, когда услышала сзади сдавленный стон и тихие чертыхания. Мальчики готовы ее развлекать. Интересно, насколько далеко зашла их дружба? Развернувшись, она поманила тонким пальчиком все еще стоящих мужчин и завлекательно колыхнула пусть и не большой, но упругой грудью. Соски болезненно ныли и однозначно намекали на жажду пристального внимания. Нотт решил, что такую крошку нужно изучать максимально тщательно и спешка может только испортить все удовольствие, а потому начал снимать с нее узкие лодочки и мягкими движениями массировать ступни, от чего Гермиона издала долгий протяжный стон. Усмехаясь и полыхая невозможно яркими глазами, он приник к ее щиколотке и стал покрывать влажными поцелуями нежную кожу, медленно — даже слишком — поднимаясь вверх к коленке, слегка прикусывая, вырисовывая кончиком языка только ему известные узоры. Малфой же забрался к ней с намерением детально изучить манящие красные губы. Но для начала он сел позади и мучительно сладко поцеловал хрупкую шею, посасывая тонкую кожу и обводя языком позвонки. Вытащил заколку и запустил длинные пальцы в густые, одуряюще пахнущие цветами кудри, массируя затылок, и запуская новую волну мурашек. Гермиона начала дрожать всем телом и с тихим стоном откинула голову на плечо Драко, из под ресниц взглянула на него и встретила темный порочный взгляд. Неосознанно она облизнула губы и он мгновенно отреагировал, накрыв их своим ртом, сразу глубоко и сладко, переплетая их языки, играя, дразня. Грейнджер поймала его язык зубами и стала посасывать, как если бы это был совсем другой орган. Малфой издал низкий горловой стон-рык и усилил поцелуй, запутываясь пятерней в ее волосах, натягивая их, поворачивая ее голову сильнее к своему лицу. Нотт оторвался от такой нежной и отзывчивой малышки и залюбовался открывшейся картиной. Малфой целовал с жадностью голодающего, бугрящиеся штаны говорили о полной готовности к труду, рубашка уже была распахнута. Гермиона все шире раздвигала ножки, демонстрируя блеск своего желания на внутренней стороне бедер. Грудь слегка оголилась и бусины напряженных сосков практически смотрели на него — потянешь ткань платья хоть немного, и вот они, проказники. Собственно, он и не стал отказывать себе в таком удовольствии и, подтянувшись вверх, просто стянул преграду. Задорные темные сосочки на бархатной оливковой коже просились в рот и Теодор сразу с силой всосал один, причмокивая и облизывая ореол. Женщина под ним стонала и ерзала, поднимала бедра и терлась о его член как кошка. Тео оторвался от груди и подул на сосок — она захныкала. Драко прервал поцелуй и, тяжело дыша, взглянул на друга — они давно научились общаться лишь взглядами. Малфой кивнул и приподнялся, потянул Гермиону на себя, укладывая ее животом себе на колени. Грейнджер непонимающе заморгала, вырываясь из пульсирующей жаркой неги, и огляделась: красная ткань вокруг и пара мужчин за ней, смотрят на их трио, гладят друг другу эрегированные члены. У нее непроизвольно открылся рот от такого и она перевела взгляд на блондина, на чьих коленях так удобно устроилась, а потом на Тео, который уже оказался прямо перед ее лицом. Забавно было бы узнать, что эти двое вытворяют друг с другом в запале страсти. Или она придумала себе лишнего? Что ж, интересная задача на ночь — выяснить степень их сближения и, если это возможно, подтолкнуть их к новому опыту. Она намерена сегодня брать от жизни все! Гермиона почувствовала тяжелую ладонь, поглаживающую ее спину, и сразу обжигающий шлепок по заднице. Вскрикнула и ощутила как ткань платья поползла вверх, оголяя пылающую ягодицу. Драко погладил это место, посылая жар по телу и снова обжег ее звонким шлепком. Она вскрикнула и захныкала, посмотрела Теодору в глаза. Он улыбался и смотрел на нее, в глаза, на задницу, на губы и голую грудь. Он пожирал ее взглядом и медленно расстегивал рубашку, оголяя крепкий смуглый торс, покрытый татуировками. Гермиона тяжело сглотнула скапливающуюся во рту слюну и обратила внимание на внушительный бугор прямо перед ее лицом. Не сдержалась и потянулась рукой, сжала член Нотта поверх брюк, отчего он дернулся. Лукаво взглянув через плечо, интриганка убедилась, что Малфой смотрит на ее руку, как она гладит и царапает ногтями ткань, щекочет место, где должна быть головка. Драко тихо выдохнул и прикусил губу. Да! Возможно теперь у нее будет еще больше шансов увидеть и поучаствовать в акте крепкой мужской любви. Она даже хихикнула, и сразу же получила очередной удар ладошкой по ягодице. И тут же, не прерываясь на ласку, Малфой оттянул полоску стрингов и запустил горячие пальцы прямо в ее скользкие складочки. — Мать твою, Гермиона! Ты с ума сведешь! Что это за подарок? — Нравится? Решила выгулять приобретение. Думаешь достойная компания для дебюта. Нотт перегнулся через Грейнджер, но ничего не увидел. — Что там? — Девочка с сюрпризом здесь. — Я сделала пирсинг, всего то… — Ты обязана сесть мне на лицо, — Тео даже не дослушал, и машинально расстегнул ширинку брюк. Волшебница взглянула на выглядывающий из под резинки белья темную крупную головку, жадно облизала губы. И застонала — Малфой ввел два пальца в ее давно жаждущее внимания влагалище по самые костяшки. Она выгнулась дугой, и попыталась насадиться на пальцы еще больше, но он не дал ей пошевелиться. — Возьми его в рот, — сдавленно и хрипло проговорил он, кивая на член Теодора. — Иначе никакого наслаждения, Гермиона. Соси! На шее встали волоски от приказного тона и строгого взгляда, и она беспрекословно повиновалась. Потянулась вперед, высвобождая длинный ровный член, оплетенный венами, жаждущий — настоящее лакомство. Слизнула капельку, обвела языком шелковистую головку, поиграла с уздечкой. Взглянула на Тео, смотрящего на нее с открытым ртом, на Драко, жадно ловящим каждое ее движение. Она слегка выгнулась, чтобы ему открывался лучший вид на минет и подвигала задом, напоминая о себе. Она сосала самозабвенно, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от вкуса и размера, от свободы и легкости. В нее с восхитительным хлюпаньем дразняще медленно входили пальцы Малфоя, задевая точки наслаждения. Она ощущала на себе взгляды все прибывающих зрителей и даже услышала упреждающее “нет”, когда кто-то решил влиться в их компанию. Голова кружилась от происходящего, от понимания, что она практически трахает Малфоя и Нотта, парней-табу, слизеринцев и засранцев, беды и желания всего Хогвартса, а еще от запаха и духоты. — Предлагаю найти место посвободнее, мальчики. Меня утомили шарканья чужих ног. Хочу слышать только ваши стоны! — Она оторвалась от великолепного члена, понимая всю невозможность нормально развернуться в этой тесноте. — Блядь, Гермиона, ну не в такой же момент. — Ты куда-то торопишься, Теодор? — она подняла на него взгляд и широким языком провела от самой мошонки до головки. — Неужели ты удовлетворишься одним быстрым оргазмом? — Меньше слов. Драко поправил платье на девушке и помог подняться. Нотт кое-как заправил стоящий колом член в штаны и они направись в боковой темный коридор с комнатами для частных развлечений. *** Комната, куда привели Гермиону мужчины, была давно зарезервирована за Малфоем. За это он ежеквартально вносил нехилую сумму на счет “Бала Гекаты”. Поэтому ему было позволено оформить ее в своем стиле, слизеринском, очевидно: темные панели и зеленые обои, черный пол, плотные гардины на больших окнах, тяжелая широкая кровать с резными столбиками. Если присматриваться, можно было бы заметить тут и там выгравированных змей, символов Гекаты, да и Слизерина. В стороне, ближе к камину, стояла изогнутая кушетка без спинки, у стены — диагональный крест. В центре потолка вместо люстры — крюки с веревками и широкими кожаными лентами. Пахло свечами и мятой, вишневой смазкой и дымом сигар. Драко любил эту комнату. Гермиона с интересом осматривалась, трогала пикантные игрушки на полках, осматривала баночки с лубрикантами, проводила пальцами по развешанным на стене хвостам плети и кляпам. Мужчины видели, что первый накал страсти немного спал, что было кстати. Действительно, кому нужны быстрые оргазмы? Нотт направился к патефону и запустил пластинку с медленной инструментальной мелодией. Малфой звенел бокалами, наливая всем красное вино. — Итак, какие правила у вас заведены здесь? — Гермиона развела руками, пытаясь охватить этим движением комнату. — Никаких правил, милая, только желания и их выполнение, — Малфой подал ей напиток и окинул взглядом фигуру девушки. — Ты изменилась, Грейнджер. Слава Мерлину, стала лишь прекрасней. Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке, спустился к ключицам и дальше в соблазнительную ложбинку меж грудей. Нотт, как обычно, подкрался сзади и обнял ее, положив ладонь на живот. Потерся об ее ягодицы, прижал к себе крепче. — Цветочек стал ягодкой и налился соками. Так и хочется надкусить, попробовать на вкус. Кто-то обещал сесть мне на лицо. — Я не обещала, но раз ты настаиваешь… Ах! Нотт тонкой струйкой начал лить вино из бокала прямо меж грудей Гермионы, окрашивая синюю ткань практически в черный. Малфой склонился и стал слизывать багровые струйки, вбирая в рот мягкую плоть и вдруг ощутимо укусил. Гермиона дернулась, но Теодор удержал. — Тебе не будет больно, сладкая. Тебе будет исключительно хорошо, доверься. — А ты доверишься мне? — она как могла повернула голову к нему. — Всецело, малышка. И он стянул с нее бретели злосчастного, окончательно испорченного платья. Мягкая кожа покрывалась мурашками, но Драко тщательно их зализывал все больше спускаясь вниз, пока не оказался перед ней на коленях. Грейнджер едва не взвыла от восторга — прекрасен как Бог, грязен словами и мыслями, богатый и развращенный, бывший враг стоит перед ней на коленях и с благоговением вдыхает запах ее возбуждения. Трусики с нее сняли в мгновение ока. — Покажи нам свою маленькую шалость. Знаешь, я питаю слабость к железным украшениям в женском теле. — Прозвучало угрожающе, — хохотнул Теодор, твердо подхватил ее под коленкой и отвел ногу в сторону, открывая другу лучший вид. — Блядь! Ты должен это видеть, Тео. Она прекрасна везде. Они подхватили Грейнджер и усадили на ту самую кушетку, встали перед ней в предвкушении, как в музее. Бывшая гриффиндорка усмехнулась и плавно раскинула ноги настолько широко, насколько могла, слегка откинулась назад, соблазнительно выгибаясь. Она ощущала их взгляды и они не были поверхностными, как будто эти двое совершенных мужчин, медленно раздевающихся, пытались заглянуть в самое ее нутро, прочитать ее настоящую, ее желания, надежды, страхи. Странные мысли для первой и, возможно, последней встречи в качестве любовников. Они любовались ею, а она, как завороженная, любовалась ими. Свет и тьма, утро и ночь. Белокожий, беловолосый, высокий и поджарый Малфой с тонкими линиями шрамов на груди и обесцвеченной меткой на руке, и кудрявый темноволосый, смуглый Тео с более крепким телосложением, с ярко выраженными мышцами. Его торс и руки украшали разрозненные татуировки, но в глаза бросался большой кинжал, пронзающий легко узнаваемый череп на боку. Они оба остались лишь в нижнем белье и Гермиона приподняла брови в вопрошающем жесте. — Вас стимулировать на полное обнажение? Или вы стесняетесь? — в ней проснулась язвительная сучка, которая дрожала от предвкушения. Грейнджер запустила руку между ног и начала играть с клитором, задевая кольцо сережки. Это подействовало и уже через секунду оба возвышались над ней абсолютно голые, совершенно точно возбужденные. Драко двинулся на нее первым, и Гермиона успела уловить мимолетный взгляд Тео на крепкий зад друга. Боги, да! Нотт поднял ее и улегся на кушетку, приглашающе облизывая губы. — Я весь твой, моя госпожа. Гермиона наклонилась и поцеловала сначала родинку на щеке, а после обласкала рот, который сейчас просто обязан подарить ей долгожданный оргазм. Было непривычно и немного неловко сидеть на чьем-то лице, даже мелькали идиотские мысли, что он сейчас задохнется, но Драко придержал ее за плечи и просто помотал головой. — Садись полностью. Поверь, если он под тобой и сдохнет, то только от восторга. Когда припухших от вожделения, чувствительных до одурения половых губ коснулся горячий язык, Гермиона издала громкий стон и едва не свалилась вперед. Шаловливый до безобразия Нотт не спешил проникать в нее сразу, он тщательно исследовал полноту губок, покусывая, посасывая и вылизывая. И только, когда она начала настойчиво ерзать на его лице, он подцепил языком колечко серьги и слегка потянул на себя, едва не вызвав в мозгу Грейнджер короткое замыкание. Сочный, налитый кровью клитор отозвался болезненно сладким спазмом и она снова застонала. В этот момент Драко напомнил о себе и, мазнув по ее шее губами, опустился к груди. Он старался быть ласковым, но то и дело срывался на болезненные укусы и щипки, оставлял на ней свои метки. Терпкая от вина кожа дрожала под его губами, мышцы живота сокращались под его дыханием. Ему пришлось согнуться пополам, чтобы обвести мокрым языком красивый пупок и встретится глазами с бездонными колодцами глаз Теодора. На этот раз Драко не понял их выражения и не стал разбираться, потому что просто вид лица друга между ног именно этой женщины немного пошатнул опоры его хваленой сдержанности. Он выпрямился и без прелюдий вставил в приоткрытый рот Грейнджер сразу два пальца. Она распахнула затуманенные приближающимся оргазмом глаза и вцепилась руками в его бедра. Да, именно к этому он и подводит. — Тео, попридержи коней, наша девочка сейчас кончит. А ты, сладкая, знаешь уже, что делать. Он двинул пару раз пальцами глубоко в ее рот, проверяя наличие рвотного рефлекса и, удовлетворенно хмыкнув, приставил к пухлым губам с немного размазанной алой помадой свой член. Гермиона хотела его попробовать, но не была уверена, что сможет полностью заглотить — ширина оказалась впечатляющей, от розовой головки ствол члена сильно утолщался уже к середине. И тем не менее она с готовностью открыла рот. Тем временем Тео слегка приподнял ее бедра и подул на промежность, вызвал табун мурашек и возмущенное сдавленное мычание. — Не так быстро, детка. Ты будешь кончать много и ярко, но только с моего разрешения. Голос Драко был хриплым и сдавленным, по виску стекала капля пота и присоединялась к таким же во впадине ключиц. На шее бугрились мышцы и сухожилия, как если бы он себя максимально сдерживал. Гермиона подняла негодующий взгляд, точно как в школьные годы, только с одним отличием — тогда ее рот не затыкал член вечного оппонента. Нотт не сменил позу, но поглядывая на происходящее над ним, очередной раз ловил себя на крамольной мысли выпростать руку и дотронуться до подтянутых яиц друга, крепко сжать ствол, показать очередной дамочке, как на самом деле тот любит минет. Но никогда не переступал неозвученную грань, никогда не выпускал эту фантазию в мир. Он не хотел других мужиков, он просто иногда хотел Драко. Отгоняя неуместную фантазию, он сдвинулся чуть ниже и, давая передышку уже начинающей сокращаться киске, стал ласкать языком анальное колечко сладкой кудряшки. Да, он любил анал, он практиковал анал, он знал об анале все. И поэтому на писк Гермионы сверху просто не обратил внимание. Он хотел сегодня опробовать эту задницу, растягивая, втискиваясь, даря боль и наслаждение. Сама собой в голове всплыла изумительная картина, как Драко вставляет по самые яйца Гермионе, а он, Тео, вставляет Драко — изумительное трио, симфония наслаждения и движения. Нотт схватил собственный член у основания и покрепче стиснул. Кончить от одной только мысли было бы унизительно. Гермиона испытывала непередаваемые ощущения — у нее украли оргазм, но подарили новую незнакомую ласку, она давилась большим малфоевским членом, смаргивала выступившие слезы и смотрела в лицо прекрасного блондина. Черты его сейчас были искажены наслаждением и немного мукой, зубы крепко сцеплены, а взгляд направлен куда-то мимо, за ее спину. Он смотрел на член Теодора. Хотел и боялся? Стыдился своих порывов? Не решался? Гермиона поняла, как нужно дальше действовать. Она резко отстранилась и приподнялась на коленях, вставая с кушетки и с Тео. — Идите ко мне, мальчики. Дайте я вас попробую вместе. Возмущенные взгляды тут же сменились заинтересованными, и Тео в мгновения ока оказался перед ней. Дыхание у этих великолепных, сильных, властных и нежных мужчин было глубокое, но частое. Грудные клетки поднимались и опадали, а боковой свет бра рисовал на их коже узоры из мокрых бликов и глубоких теней. Два крепких члена подрагивали у ее рта, она стояла на коленях, но всецело чувствовала себя победительницей. — Я сейчас кончу только от этой картины, — простонал Теодор. — Аналогично. Гермиона широко улыбнулась и взяла мужскую гордость в руки. Она щекотала головки и яички языком, облизывала, посасывала, втягивая щеки, вызывая стоны и рычание. Она входила во вкус и попробовала вобрать в рот сразу оба, и даже частично справилась с задачей. Тео вцепился пальцами ей в волосы и направлял, другой рукой он сжимал жилистое предплечье Драко. Малфой же откинул голову и сдавленно хрипел, толкаясь ей в рот. Грейнджер чувствовала, как влага ее желания тягучими каплями стекает на пол и безумствовала от предвкушения. Когда в уголках губ стало нестерпимо жечь от натяжения, она освободила рот, но продолжила потирать головки членов друг о друга, наблюдая за реакцией мужчин. Драко сообразил не сразу, но, опустив голову, округлил глаза и крепко, но не больно ухватил ее за горло. — Что ты творишь? — прошипел он, но не сделал попытки отстранится. — Никаких правил, помнишь? Только желания! Она терла пенисы друг от друга, смазывала их собственной слюной и наслаждалась видом скользких крепких органов, блестящих, прочерченных выступающими венами. Теодор сдался первым и начал стонать, уже не сдерживаясь. Он оглянулся на Драко и встретил темный, немного безумный взгляд. Не отдавая себе отчета, потянулся рукой и коснулся кончиками пальцев кожи на боку друга. Пробуя, лаская, спрашивая. Драко едва вздрогнул и рефлекторно двинул бедрами сильнее. Нотт почувствовал головокружение от еще не оформившейся до конца мысли, но сердце ускорило темп, больно ударяя по ребрам. Малфой тяжело и сухо сглотнул, и почти невесомо провел пальцами по бедру Теодора, намекая, отвечая. В глазах заискрилось от понимания, от робкой взаимности. Тео почти воспарил, почти рассмеялся от облегчения, когда маленькая крепкая ладошка настойчиво потянула его член вниз. Он опустил глаза, нахмурившись, и увидел игривый взгляд молодой ведьмы. Она кивала ему, приглашая присоединиться к пиру. Нотт не мешкал, не смотрел больше на друга, а просто опустился на колени рядом с ней. Он боялся поднять голову и увидеть реакцию, но уверенно взял в ладонь такой давно вожделенный фалос. Драко несколько месяцев скрывал это желание даже от себя. Он злился, он отвергал саму мысль разделить с лучшим другом не просто одну девушку, а настоящий телесный контакт. Он даже под пытками не признался бы, что наблюдая за насаживающим на себя очередную красотку Тео, в тайне надеялся побывать на ее месте. Почувствовать его член в себе, а губы на коже, руки в волосах, укусы, услышать шепот на ухо. Он никогда не считал себя геем, да и других мужчин он никогда не рассматривал так, но совместные сексуальные приключения раз за разом подталкивали фантазию к краю бездны. И вот эта чертова кудрявая бестия просто играючи вскрыла его — их? — желания и вытащила наружу. Мозг отказывался фиксировать происходящее, отказывался выдавать логические ответы, прогнозировать исход “эксперимента”. Его толкали вперед только чувства. Но когда Теодор резко опустился на пол и сжал шероховатой ладонью его, Драко, член, в голове взорвался фейерверк, а в горле застрял вдох. Горячий рот сразу вобрал половину длины и Малфой едва не кончил. — Блядь,Тео, что ты… Тео! — сиплый стон с мукой и облегчением. Он и до этого был на пределе, но взгляд синих, умоляющих, желающих глаз с такого ракурса почти выбил из него всю годами тренированную выдержку. — Твою мать! Ооо, Богиня! Не кончил! Но позволил себе отпустить тормоза — схватил Теодора за каштановые кудряшки и стал с силой, как всегда хотел, вбиваться глубоко в горло, не боясь навредить. — Мы. Ещё. Об. Этом, — громкий протяжный стон, вспухшая вена на виске, шепот сквозь зубы, — Поговорим. Болезненно крепкая хватка пальцев Нотта у основания члена не давала кончить Малфою быстро и пытка продолжалась, казалось, бесконечно долго. Драко лихорадило: мокрые волосы прилипли ко лбу, ноги сводило от напряжения, живот скрутило предоргазменной судорогой, горячая волна поднималась все выше и выше и грозила затопить сознание. Отстраняясь, Тео слизывал тянущуюся с губ ниточку слюны и продолжал вбирать в себя головку снова и снова, постанывая от чистой эйфории, помогая рукой, сжимая пальцами яйца. Он ждал, он был готов, и когда мышцы бледного подтянутого живота прямо перед его глазами резко сократились, Нотт сделал особенно глубокое движение. Драко выгнулся в сладком спазме, больно вцепившись ему в волосы, выплескиваясь горячим семенем в горло, двигаясь лихорадочно. С последним толчком он согнулся пополам, практически падая, выдыхая со свистом и хрипами. Гермиона самоустранилась практически сразу. Возбуждение накатывало волнами, но для полного безумия ей не хватало только анальной пробки и вида двух прекрасных мужчин в страсти. Как только Тео занял ее место, Грейнджер тихо отступила и, полюбовавшись мгновение представшим перед ней зрелищем, отошла к заветной полке. Сегодня она сорвала джекпот, к которому готовилась, но не до конца верила. И вот этот момент практически настал — обильно смазанная ароматным лубрикантом игрушка медленно вошла в нее. Гермиона зажмурилась от удовольствия и предвкушения. Оседлав кушетку, она потягивала вино из бокала и наслаждалась. Непередаваемо сладкие, громкие стоны Драко Малфоя звучали как самая прекрасная музыка. Только это могло довести до оргазма, но Гермиона старалась не ерзать, чтобы случайно не разрядился так банально. Она впитывала в себя чудесную картину сильных, мокрых от пота тел, с играющими от напряжения мышцами, влажными волосами, вздувшимися венами и выступающими жилами. Чистейшая страсть разливалась от этих двоих концентрическими кругами, захлестывая, проникая под кожу еще глубже. Ребра сводило от желания, жажды, нужды. Но все же она смирно сидела и ждала. Драко надолго не хватит. А Тео будет возбужден до безумия. Именно то, что нужно! Малфой почти вспыхнул оргазмом, зарычал, насадив Теодора на свой член, как бабочку на иголку. Восхитительный в приступе экстаза. Нужно повторить! Она достала из клатча нужное зелье личного приготовления. Ее недавняя разработка и гордость. В продаже еще нет, но точно принесет хорошие дивиденды, если сегодня пройдет окончатеную проверку. — А ты сучка, Грейнджер, — Драко со стоном опустился прямо на пол и тяжело дышал. — Всегда пожалуйста. — Встала! — глаза у Нотта были почти безумные. Гермиона сглотнула вино и дрожь, встала на вмиг ослабевшие ноги. "А вдруг ему не понравилась ее маленькая шалость! Зачем бы тогда поддался на провокацию?” Она не успела додумать мысль. Тео схватил ее крепкими пальцами за щеки и впился в рот, наказывая и требуя — и Грейнджер почувствовала вкус! Феерию вкуса Драко, терпкого, солоноватого, восхитительного. Она схватилась за его плечи и с жаждой стала вылизывать, посасывать язык. Он делился, она брала. Его рука больно сжимала талию, почти до синяков, второй он прижимал ее таз к своему. Длинный и твердый, словно каменное дерево, член был зажат между их телами, терся о ее живот. — Трахни меня наконец, или я тебя сейчас придушу, — Гермиона уже сама шипела гюрзой. Щипала его за соски, царапала кожу, кусала губы. Теодор усмехнулся чисто дьявольской улыбкой и резко развернул ее спиной к себе, медленно, наслаждаясь, накрутил волосы на кулак, и сильно прогнул в пояснице. Ей пришлось упереться ладошками в кушетку, чтоб не потерять равновесие. — Мммм, ты радуешь меня, карамелька. Он провел свободной, немного шершавой ладонью по ее заднице, сжал с силой, до белых пятен, склонился и с оттяжкой провел языком по одной ягодице, оставляя влажный блестящий след, укусил за другую. Гермиона выгибала спину до хруста в позвонках, оттопыривала зад, раздвигала ноги шире, приглашая скорее овладеть ею. Гладкая кожа покрылась мурашками. Он слышал ее дыхание — наверняка горячее и пахнущее дорогим вином, опаляющее сухие губы. Теодор обернулся в поисках Малфоя — тот уже очищал себя с помощью палочки. — Прохладно сегодня, вы так не думаете? Давайте добавим немного жару? Драко запустил импульс в камин и поленья мгновенно занялись, выпуская россыпь искр в комнату. Ароматно запахло дымком, а пляска огня плеснула контрастом на их тела — подсвечивая важное, пряча в тени второстепенное. Сочнейшая попка Гермионы, как идеальное сердечко на фоне тонкой талии и пушистого облака волос цвета горячего шоколада, манила. Влажно блестящая, истекающая желанием, одуряюще воняющая грехом и сексом Грейнджер провоцировала вставить уже дико ноющий член до основания, но он тянул. Взялся за широкий стопор анальной пробки и несколько раз вдавил глубже, покрутил, очертил внутри широкий круг. Женщина под ним бессвязно заныла. — Ну давай же… Надо… Хочу давно… Ааааа! Малфой подошел немного сбоку с длинным кожаным стеком в руке. — Думала только ты можешь играть с нами, да? Такая умная, всех обхитрила. Налюбовалась? Моя очередь. Нотт будет брать тебя жестко, а ты будешь ждать моего разрешения кончить. Иначе я найду как наказать тебя. Гермиона затаила дыхания, внимала, мелко тряслась всем телом. — Ты поняла меня? — Поняла. — Какая хорошая девочка. Какая славная малышка. За чем ты пришла сегодня сюда, Грейнджер? Смотреть? Повелевать? Подчинятся? Хочешь чтобы тебя брало сразу двое? Хочешь ласки или боли? — За всем этим. — Твои мужчины были такими скучными, что не дали тебе страсти? — А твои женщины? — она посмотрела на него, прищурившись. — Туше, — он хрипло рассмеялся и прикурил сигару. — Ну что же, желание дамы закон. Давай узнаем какая ты, шоколадка. И опустил стек ей на лопатку. Гермиона вздрогнула и потрясла головой — резко, жгуче, непонятно. Еще шлепок, и еще, и еще. Кожа спины начала гореть, но терпимо, даже жарко. Жар расплывался вверх к затылку и по пояснице, проникая в мышцы, грудь, живот. Шлепок по ягодице, более сильный, более хлесткий. Она вскрикнула. Еще удар — она захныкала, но горячая ладонь тут же успокаивающе накрыла и погладила. Жар стал сильнее, он горящей смолой стекал в низ живота, казалось наполняя матку до краев. — Тео, Драко! Пожалуйста, я уже не могу. — Что ты не можешь, милая? — Возьмите меня, потушите, я же сгораю сейчас. Вы что, не видите? Она задыхалась, и не отдавая себе отчета, потянулась рукой к клитору унять эту боль. — Руки вперед. Голос Драко стал жестким и холодным. Он выбросил сигару в камин и потянул ее за волосы на макушке, посмотрел в больные от желания глаза. — Только с моего разрешения, — он поднял взгляд на Тео и кивнул. Гермиона завыла на одной низкой ноте, переходя с горловой хриплый стон. Ей казалось, что ее посадили на кол — такой длины она в себе еще не вмещала никогда. Перед глазами потемнело и ей показалось, что на крохотное мгновение резкое проникновение вышибло из нее сознание. — Господи Боже! Блядь. Я долго не выдержу, — простонал Тео сзади и накрыл ее спину своим телом. Он вцепился зубами ей в кожу под лопаткой и начал раскачиваться, все увеличивая и увеличивая амплитуду. Резкие долгие фрикции толкали девушку к краю кушетки и Теодор крепко подхватил ее под животом, надавливая, увеличивая и без того яркие ощущения для них обоих. — Еб твою мать, Гермиона! Да! Как же в тебе горячо! О, Мерлин! Гермиона уронила голову на руки и почти закричала от лавины чувств. Сладко и больно, жар и волна мороза по позвоночнику, упругая пробка ритмично вдавливалась в ее попку при каждом толчке Теодора, вознося все выше и выше. За крепко зажмуренными веками вспыхивало солнце. На теле встал каждый волосок, отвечая на наэлектризованную атмосферу в комнате. Она уже забыла о Малфое, полностью сконцентрированная на себе, но когда он взял ее за загривок и заставил поднять голову, Грейнджер сначала увидела уже начавший эрегировать толстый член, потом рельефный пресс с сильно выделяющимися косыми мышцами, точки сосков, напряженную шею, кривую улыбку и серые, как свинец, глаза. Как она раньше не замечала, сколько в них может уместиться нежности? — Хочешь кончить, милая? — Очень. — Что нужно сказать? — Позволь мне, пожалуйста! — На что ты готова? — На все! Теодору было плевать на игры Малфоя, не теперь, когда мозг уже плавился и, казалось, вытекал из ушей. Громкие шлепки тела о тело, хлюпающая тугая киска, узкая мокрая спина под грудью, низкий грудной голос Гермионы, ее запах, властный друг — все сводило с ума, но настолько прекрасно, что он готов был остаться в этом безумии навсегда. Хотя нет, у него есть еще одно дело. Нотт выпрямился и схватил Гермиону за бедра, с силой насаживая на член по самые яйца. Икры сводило от напряжения и все ускоряющихся движений, поясницу обжигало, в левой ягодице зарождалась судорога, но он продолжал вколачиваться в уже кричащую женщину. Когда стенки влагалища схлопнулись на его члене с силой капкана, Тео прошибла молния и ударила в затылок, выбивая из глаз искры. Судорожные движения сотрясали их так яростно, что ножки кушетки угрожающе заскрипели. Мощными толчками Теодор изливался в лоно Грейнджер и не совсем верил в реальность происходящего. Жизнь выкидывала разное, но такой ночи он себе даже не мог вообразить. И дело даже не в том, что она какая-то особенная любовница. Вовсе нет. Но это, мать ее, Гермиона, лучшая ученица Хогвартса, правильная до зубовного скрежета, раздражающая заучка Грейнджер, отсасывающая сразу двоим, и готовая на все, ради хорошего оргазма. Малфой не против нового опыта и не размозжил ему нос только за намек. Это явно наркотический бред. Ну, либо сегодня Геката благословила их. Он держался, пока опавший член не стал выскальзывать из вагины раскинувшейся перед ним красотки. Тео отстранился и оглядел поле трудов своих. Половые губы, промежность, вход во влагалище были прекрасного малинового оттенка. Он двумя пальцами собрал вытекающую из все еще пульсирующей дырочки сперму, и стал запихивать ее обратно. Ему нравилось мысль оставаться в ней подольше хотя бы так. Было в этом что-то правильное. Грейнджер конвульсивно дернулась от афтершока и попыталась отползти от него подальше. Но было некуда. — Что, неужели ты выдохлась? Я вроде бы слышал, ты готова на все, — насмешливо произнес он и благодарно поцеловал ее в ямочку над попкой. — Дай мне отдышаться и я тебя еще удивлю. Малфой подошел по очереди к каждому, предлагая бокал с холодной водой. Отошел к проигрывателю и сменил пластинку, что-то из джаза — отличный выбор. Свалился в кресло и вытянул длинные ноги, с тонкой улыбкой и прищуром глядя на расслабленных любовников. Ему понравилось… да все ему понравилось, чего уж врать самому себе. Хотел ли он этого? Хотел ли он продолжения? Хотел ли он сегодня зайти дальше? Да, да и да. Надо быть не в себе, что бы отказаться от такого. А в себя он пришел только через два года после войны и только благодаря Тео. Их и так объединяло слишком многое, пусть будет еще один скреп. — Душ там, — он указал в угол за кроватью, — если кто желает. — Мне лениво, — Теодор взял палочку и в два взмаха очистил и себя, и разнежевшуюся Гермиону. С минуту все молча смотрели друг на друга. Первой не выдержала Грейнджер и стала тихо подхихикивать. К ней присоединился довольный Нотт, и последним Драко — сначала сдержанным смешком, потом все более открыто и заразительно хохоча. Все же они ходили по шаткому мостику и напряжение нет-нет, но чувствовал каждый. Успокоившись, Малфой обратился к высокому собранию. — Ну что, дамы и господа. Есть предложения, предпочтения? Сегодня у всех есть свои открытия. Смею предположить, что на этой ноте ничего не закончится. — Простите мальчики, но я еще не получила желаемое, — Гермиона перевернулась на бок и продемонстрировала все еще находящуюся в ней пробку. — К тому же у меня есть для вас сюрприз. Мужчины заинтересовано приподняли брови, как по команде. Ну чисто породистые кобели. Она хмыкнула и подошла к столику, на котором оставила свои пузырьки. — Скорее всего вы не в курсе, но я занимаюсь прогрессивным зельеварением. Разрабатываю новые методы изъятия полезных веществ из сырья, увеличения магического потенциала, способы концентрации и прочее прочее. Из последнего, очень подходящего сегодняшним событиям, я создала эликсир, дающий быстрый, но продолжительный эффект яркого возбуждения, а также, скажем так, укрепляющий эрекцию. То есть, даже при физической усталости или упадке желания в процессе, ваше достоинство будет вести себя максимально твердо и собрано. — То есть будет острое желание трахаться и стояк не смотря ни на что? — Тео не оценил ее корректность. — Знаю, у маглов есть такие таблетки, и уже давно. — Ты совершенно прав. Но, — она самодовольно подняла указательный палец, — у моего зелья нет противопоказаний и побочных эффектов. Кроме одного, и весьма занимательного. Гермиона взяла паузу и с улыбкой оглядела мужчин. — Ну не томи. — Мужчина, принявший нужную дозу, даже после того, как кончит, сможет продолжать свой половой акт. То есть, эрекция сохранится. Драко приподнялся с кресла и с большим интересом подошел к молодой ведьме. — Ты хочешь сказать, что вот эта штучка подарит нам возможность испытать множественные оргазмы за один секс, как у женщин? — Именно. У каждого испытуемого было по разному. Но в среднем от двух до четырех, с последующим затуханием остроты чувств. Малфой наклонился к лицу Грейнджер и проникновенно произнес. — Если все так, то я уже через неделю выкуплю у тебя права на производство. Ты в миг станешь безобразно богатой женщиной, Гермиона. Он нежно провел костяшками пальцев по ее щеке и поцеловал, прикусив нижнюю губу. — Сколько нужно принимать? Тео не терпелось опробовать. Гермиона окинула их тела оценивающим взглядом, словно только что увидела. — Для вас по три капли. Мне хватит одной. Я и так все еще на взводе. Я планировала их выпускать в капсулах. Так проще и безопаснее. Три минуты спустя каждый ощутил это чувство бегущих по телу мурашек, теплой волны, окутывающей с ног до головы, покалывания кожи, учащенного дыхания. Возбуждение нарастало плавно, но стремительно. Быстрее, чем в естественном состоянии. Гермиона целовала то одного, то другого, и уже ощущала направленное в нее их желание, в полной боевой готовности. — Хватит с меня прелюдий, хочу бо́льшего! Взмахом палочки она призвала банку с универсальной смазкой и откинула палочку на кровать. — Будет тебе большой, крошка, не жалуйся потом, — и Малфой, о, Мерлин, игриво задвигал бровями. И снова центром не детских игр стала злосчастная кушетка. Гермиона легла поперек на спину и широко раскинула ноги, приглашающе поманила пальчиком блондина. Но ему не требовалось указаний, он уже запускал два пальца в банку, набирая скользкой массы. Крупный член Драко подходил не всем и не редко причинял боль женщинам, поэтому он старался подготовить каждую. Он массировать ей клитор и половые губы, а после ввел пальцы и стал поглаживать чувствительные стеночки влагалища, сгибая пальцы, чтобы подразнить, раздвигая, чтобы расслабить. Когда Гермиона закачалась ему навстречу, он ввел третий палец. — Как же хорошо, Боже! Тео, милый, будь любезен, подойди ко мне. Хочу чувствовать вас одновременно. Теодор снял со стены мягкий ремень и, тонко улыбаясь, покачивая членом, приблизился к ее лицу. — Какие темные стороны только скрывались в тебе, маленькая птичка! Что же ты раньше так отчаянно пряталась? — Замолчи и дай мне уже свою волшебную палочку, Теодор! Он хмыкнул, и мягко взял ее за затылок обеими руками. Очень удачная поза — свободно откинутая за пределы кушетки голова волшебницы немного свешивалась вниз, открытое горло, вызывающе торчащая пиками грудь, впалый живот, холмик лобка и пристаивающийся к тугой киске Малфой. Просто идеальный обзор! Тео проник в призывно открытый ротик и в блаженстве прикрыл глаза. Определенно, ощущения стали немного ярче: тепло, влажно, нежно, обволакивающе. Мягкий язык ласкал ствол члена, губы причмокивали, создавая тянущее ощущение. Почему то в голове всплыла мысль: “Я вернулся домой”. Что было бы странно, учитывая где он и с кем, но именно такой восторг и легкость Теодор ощутил во рту бывшей гриффиндорки. Гермиона заклоколатала, когда он немного углубился, и даже удивился — совсем недавно она с небывалым энтузиазмом заглатывала его член, что не так? Он поднял взгляд и понял, что это заслуга друга. Малфой закинул ноги Грейндер себе на талию и приставил головку, плавно толкнулся внутрь, не спеша, скользя аккуратно, даже бережно. — Тшшш, тише-тише, Гермиона. Все хорошо, тебе не будет больно, обещаю. Ты такая молодец, расслабься немного, — он стал мягко массировать ее клитор, немного натягивая колечко сережки. Он продвигался все глубже, чувствуя под пальцами мелкую дрожь напряженных, как струны арфы, мышц. Слушал ее стоны-мычание из-за занятого членом рта. В момент, когда Драко погрузился в нее до конца, она высвободилась глотнуть воздуха и громко, высоко застонала. Руками вцепилась в бедра Тео и двинула задом, углубляя проникновение. — Твою матушку, Малфой, почему ты прятал такое сокровище? Где ты раньше был? Ооооаааа! Драко понял, что все даже лучше, чем можно было предполагать. Сделав длинное движение, почти выходя из ее киски и с уже большей резкостью вошел снова. Раздался громкий “хлюп” и радостный возглас. Мужчины заговорщически переглянулись и заулыбались улыбками добрых крокодилов. Блондин подхватил Гермиону за талию, вынуждая ее прогнуться в пояснице, и стал трахать сразу достаточно жестко, глубоко, сильно. Теодор же обернул вокруг горла Грейнджер прихваченный ранее ремень. Игры с удушением были его личным фетишем, но он никогда не переходил черту, когда партнерше было страшно или хотя бы некомфортно. И поэтому, когда ведьма открыла глаза, он кивком спросил разрешения. — Да, — лишь шепот. Порочность этого действия и ощущение, в буквальном смысле, чужой жизни в руках всегда возносили его на пик экзистенциального блаженства. Теодор стал проникать в рот Гермионы все глубже и глубже, наблюдая как начинает отвечать на толчки ее горло, и стягивать концы ремня все сильнее. Несмотря на огромный кайф, получаемый от минета, он не забывался, и тщательно следил за нехваткой воздуха Гермионы. Игры на грани, контроль и эйфория, хождение по краю, наслаждение и боль — это был его мир секса и свободы. Жаль, что далеко не каждая даже в таком месте согласится на все его желания. Возможно Грейнджер сможет в будущем удивить его еще не единожды? Гермиона захлебывалась в чувствах. Она много раз представляла себе именно такую картину, но все ее фантазии выглядели смазанными, блеклыми и пресными по сравнению с тем, что она испытывала в эту минуту. Слезы затуманили взгляд, челюсть уже ныла, горло немного саднило, воздуха не хватало, но в мозгу не было даже мысли оттолкнуть или остановить Тео. Драко забросил обе ее ноги себе на левое плечо и брал сильно, вколачивался с монотонным ритмом, доводя ее до исступления. Его член — настоящий дар богов, он так идеально наполнил ее, до краев, проходя по грани боли, но не переступая ее. Гермиона наконец-то почувствовала себя цельной настолько, что ей захотелось расплакаться по настоящему. Тео отстранился, тяжело дыша и, сверкая топазами глаз, склонился для нежного поцелуя в губы, подбородок, шею. — Спасибо, карамелька. Я верну тебе твое наслаждение, но немного позже, — и в самое ухо тихим шепотом. — Как думаешь, Драко не заавадит меня, если я посягну на его девственную задницу? — Он этого ждет, поверь мне. У меня в сумочке магловские презервативы. Он ведь явно не был готов к такому повороту событий, — так же тихо. Они заговорщически захихикали, и Гермиона тут же получила щипок за сосок. — Тайны от меня, детки? — Тебе понравится, котик! — Гермиона потянулась к клитору. Плавной, хищной походкой Теодор обошел парочку и зашел с тыла. Чудесно! Превосходно! Малфой скинул ноги девушки с плеча и широко развел их, опираясь на внутреннюю сторону бедер. Ритм стал быстрее, более прерывистым. — Собираешься кончить, “котик”? — насмешливый вопрос прямо в ухо. Нотт провел пальцами вдоль позвоночника Драко, и тот со стоном склонился к Гермионе, подхватывая ее под спину и впиваясь в мягкий рот. Тем самым открыл чудесный вид на задницы. Тео аккуратно вытащил пробку из анального отверстия Гермионы и отбросил куда-то в сторону. Чудесное раскрытие, как раз его размерчик. Он положил широкие ладони на ягодицы Малфоя и слегка помассировал, разводя в стороны. Резко выдохнул. Сунул палец в стоящую на полу рядом смазку и погладил анальное колечко, приучая друга к непривычному ощущению. Драко дернулся, сжался, но не обернулся, не начал орать и махать кулаками. Сука, Грейнджер, считала их за пару часов, как малолетних пацанов. Тео решительно ввел палец в тугую, сопротивляющуюся дырочку и замер. Малфой тоже. Секунду ничего не происходило, но блондин с хрипом опустил голову и спрятал лицо в волосах Гермионы. В десяточку! Тео начал аккуратно водить пальцем, поворачивая, кружа; нащупал плотный бугор и стал массировать мягкими вдавливающими движениями. Драко затрясся и возобновил движение над хнычущей от остановки девушкой. Коварный брюнет добавил второй палец и продолжил свою экзекуцию присовокупив массирование яичек и промежности. Малфою хватило минуты, или даже меньше, чтобы бурно кончить. Он боялся поднять лицо и взглянуть в глаза ему, им обоим. Наслаждение и стыд смешались во взрывоопасный коктейль, и он уже хотел позорно сбежать, словно ему снова тринадцать, и он еще не отрастил себе яйца. Те самые яйца, что до сих пор находились в крепкой хватке Нотта. Гермиона обхватила своими маленькими ладошками его лицо и заглянула в глаза. Взгляд слишком внимательный, проникающий в глубины разума и души. — Даже не вздумай, слышишь!? Это не грязно, не стыдно, не плохо. Вы же любите друг друга, идиоты! Может не как любовники, но точно больше, чем просто друзья. Даже не начинай навешивать на происходящее ярлыки. Все в порядке, понимаешь меня? Драко смотрел на нее, не моргая, пытаясь принять себя такого. На спину опустилась горячая ладонь и успокаивающе погладила. Напряженные плечи немного расслабились, и он с благодарностью поцеловал Грейнджер. — Забавно, — стараясь звучать непринужденно, он посмотрел на свою сегодняшнюю компанию. — У меня все еще стояк и все еще непреодолимое желание драть тебя. — Это было раз, — голос Теодора звуучал необычайно низко, с совершенно новыми, мурчащими нотками. — Идем за два? Гермиона приподнялась, выглядывая из-за плеча Малфоя. — Я должна это видеть. Но я тебя не брошу. Тебе будет очень хорошо. — Ну ты и сука, Грейнджер! Странно, что ты не попала на распределении к нам. Драко уперся руками в освободившееся место и зажмурился. Ощутил поцелуй на спине, горячее дыхание и влажный язык на позвоночнике, прогнулся, невольно открываясь Теодору. Крупная головка уперлась ему в задний проход и медленно толкнулась внутрь. Ощущение жгучего растяжения и непередаваемого удовольствия затопили Малфоя по макушку, поднимая все волоски на теле. Слитный громкий стон раздался в комнате и потонул в звуках музыки. — Сука. Боже мой! Драко, ты… ты как? — Тео закатил глаза от чистейшего экстаза. — Блядь, заткнись и продолжай. — Ооооооох! — он двинул тазом и вошел на половину длины члена. Трясущимися руками Нотт гладил спину, бока, ягодицы мужчины перед собой и пытался совладать со срывающимся на хрипы дыханием. Он добавил смазку на член и толкнулся сильнее. И еще, и еще, и снова. Уверенными, но аккуратными движениями он раскачивался на волнах блаженства, уводя за собой лучшего друга. Даже непривычный презерватив не мешал им. Прерывистые стоны заполняли пространство, утопали в плотных тканях и мягкой обивке мебели. Гермиона целовала плечи Драко, прикусывала и зализывала соленую от пота шею, ловила языком капли на висках. Она втиснулась между ним и кушеткой, неудобно выгибаясь, но добралась до покусанных губ и с жадностью стала ловить его стоны. Целовала глубоко, посасывала язык, крепко держа его лицо в ладонях. Когда в ее живот толкнулся его эрегированный член, она решительно опустилась и, подстраиваясь под ритм Теодора, стала так же жадно брать его в рот. Малфой периодически срывался на фальцет, Тео порыкивал и мучительно сжимал челюсти. А Гермиона сходила с ума от вожделения, от происходящего, от звуков, от электричества, гуляющего по комнате. Она не выдержала и забралась на кушетку перед блондином, выставляя уже свой зад. — Подожди, Тео! — задыхаясь сказал Драко. — Леди желает присоединиться. Без прелюдий он резко вошел в ее истекающее желанием влагалище и начала быстро двигаться, насаживая на себя Грейнджер, и насаживаясь на член сам. Нестройный ритм почти сразу выровнялся и гармоничное, поистине золотое трио, задвигалось в древнейшем и прекраснейшем танце страсти. У Тео под веками плыли разноцветные пятна. Он был на грани потери сознания от безумия, и невероятным образом все больше возрастающего возбуждения. Этого быть не могло, но было! А потом он вспомнил о зелье и, уже не особенно щадя чувства других, отклонившись, стал выбиваться в зад друга с почти запредельной скоростью. Комнату затопила какофония звуков: Гермиона уже кричала от подступающего оргазма, Драко хрипел, все чаще откидывая голову назад, Тео зарычал и сорвался первым. Конвульсивно вонзился глубоко, впиваясь пальцами в кожу, дергаясь в сладчайших судорогах, и толкая Драко за грань. Стоны бурно кончающих мужчин швырнули Гермиону в долгий тягучий оргазм, который все длился и длился и не отпускал, казалось, вечность. — Гермиона! Гермиона, ты в порядке? Ее легонько шлепали по щекам. Она открыла глаза и не понимающе посмотрела на двоих абсолютно мокрых, прекрасных, но взволнованных мужчин. — Что? — Ты отключилась, — на лице Тео расползалась дьявольская улыбка. — Ты потеряла сознание от оргазма, детка. — Я тебя озолочу, Грейнджер. Еще раз выебу, если ты не против, и озолочу. Он не падает. Малфой обхватил кулаком влажный член и пару раз провел по нему вверх-вниз. — Это было два, — засмеялась Гермиона. С потолка вились веревки, заканчиваясь на запястьях красивой молодой ведьмы с растрепанными и влажными кудрями. Ее ноги покоились на талии высокого молодого мужчины с почти белоснежными волосами. Он поддерживал ее за ляжки и яростно вбивался во влажно хлюпающее влагалище. Он впился ртом в открытую шею, оставляя на коже очередную метку. Позади волшебнтцы стоял темноволосый, с порочным лицом и искривленным почти в муке лицом. Он овладел попкой красавицы именно так, как хотела она, и как хотел он. Идеально неидеальные движения, то синхронизирующиеся, то распадающиеся на отдельные ноты, делали Грейнджер почти безумной. Такой наполненности, такой целостности, такого яркого ощущения собственного тела она не чувствовала никогда. Плотно зажатая меж двумя потными мужскими телами, она возносилась от их толчков, но никак не могла достигнуть той самой нирваны, того чистейшего кайфа, за которым отчаянно гналась. Устало откинув голову на плечо Драко, она все же двигала тазом так, чтобы найти ту самую точку невозврата и сорваться в бездну. Наслаждение пылало в каждой клеточке тела, уже не концентрируясь в одном месте, по лицу текли слезы, от того что было слишком хорошо, но этому хорошо не было выхода. Она услышала влажный звук над ухом и подняла затуманенный взгляд. Прямо у ее щеки Драко и Тео отчаянно целовались, подкидывая ее на своих не опадающих членах. Губы, влажные языки, пробивающейся светлая и темная щетина на щеках — все было так близко, что она кожей почувствовала их взаимное принятие. Вот она — крепкая мужская дружба. И Гермиона наконец-то открылась, выплескивая с криком все накопленное за последние полчаса наслаждение на этих двоих, затапливая их, сжимая всеми своими мышцами в сильнейшем спазме. Симфония тройного оргазма взорвалась сверхновой, освещая не только этот особняк, но и мир вокруг. Так им показалось. Им казалось, что сквозь стон и плач освобождения они слышат звонкий смех, но тут же забывают, потому что сил не осталось ни на что. Даже на то, что бы дойти до кровати. Дернув за веревку, Тео освободил Гермиону, придержал за талию да так и рухнул с нею в объятьях на пол, рядом с Драко. — Официально заявляю, это был лучший секс в моей жизни, — простонала Гермиона, даже не пытаясь пошевелиться, чтобы устроится удобнее. — Мяу, — только и смог выдать Малфой и меленько затрясся от приступа веселья. — Я знаю, что это не последний твой лучший секс, детка. Но мне нужно хотя бы неделю на восстановление — вы выжали меня досуха. Тео поправил волосы, которые лезли ему в рот и блаженно улыбнулся. Принимать душ было тяжело — тело не слушалось, ноги дрожали, как у марафонца. Но посвежевшие и отмытые, уставшие и счастливые трое долго целовались перед расставанием у главного камина “Бала Гекаты". Сама Богиня взирала на них, казалось, с теплом и благосклонностью. И каждый внезапно захотел склонился перед ней в учтивом поклоне перед уходом. — Спасибо тебе, — шепнула на прощание Гермиона статуе и исчезла во всполохе зеленого пламени. *** Три дня Грейнджер приходила в себя, пытаясь выкинуть из головы воспоминания о той ночи, но удавалось откровенно плохо. Работа стояла, потому что мыслями молодая ученая была слишком далека от экспериментов с зельями. Ей даже приходилось брать на работу сменное белье, потому что трусики постоянно намокали и неприятно холодили кожу. В душе она надеялась на еще одну встречу с Ноттом и Малфоем через месяц. Возможно даже они захотят провести с ней все три ночи полнолуния? Во время обеда четвертого дня она снова взмокла от воспоминания о сказанных на прощание словах Теодора и чертыхнулась. И тут ее отвлекла сова, настойчиво стучащая в окно. Отдав за письмо сладкий орех, она оставила птицу на специальном карнизе и развернула послание. “Карамелька! Как ты смотришь на то, чтобы встретится сегодня втроем за ужином в моем доме? С меня самый вкусный стейк, что ты пробовала и самый сладкий “десерт”. С тебя требуется только быть счастливой и захватить с свое чудесное изобретение. Драко обещал утром сварить нам всем кофе. Ждём твой положительный ответ с нетерпением! Д.М. и Т.Н.” Гермиона мечтательно улыбнулась и осмотрела рабочий стол. Дел была масса, но в этой лаборатории она сама себе хозяйка, поэтому может уйти и пораньше. Она быстро набросала ответ и отпустила птицу. Схватила сумочку и, стремительно выходя за двери, кивнула помощнице. — Нора, я ушла по делам. На завтра отмени встречу с учсоветом, я буду договариваться о реализации “Благословения Гекаты". — Конечно, мэм. Вы наконец-то нашли покупателя? — Они сами меня нашли, — мечтательно улыбнулась волшебница и легкой походкой выскочила на улицу.