Летняя практика

Больше половины ночи Джейсон провёл в скитаниях по корпусу, как в первую ночь, а когда заскучал, пристроился на скамейке в саду, уставившись на полуживой розовый куст. Ветер трепал его сухие ветки. Растение явно умирало уже несколько лет, но всё никак не могло отмучиться. Когда луна скрылась за облаком, Джейсон поник окончательно.  В голове крутилась одна и та же мысль: за что теперь-то? Почему вообще так огрёб? Чем заслужил дуо Уэя с его фанатичными издёвками и Билли с его внезапной, вывернутой наизнанку злостью?  Чуть позже он вернулся в каморку за остатками заначки: парой мятых купюр, на которые едва ли можно было купить что-то стоящее. Честно говоря, он был убежден, что денег у него оставалось больше. Отец наверняка пришёл бы в восторг, увидев, в каком состоянии те хранились. Очередной повод чего-то лишить. Джейсон подумал, что если папа правда откажется высылать деньги, то придётся пихать в себя один сплошной хлеб и чай из столовой. Других безопасных опций в его рационе не существовало. Не то чтобы он боялся отравиться. Пугающей живности в еде не было, плесень не попадалась, и, вроде бы, никто не травился. Но одна лишь мысль о больничной овсянке скручивала желудок в узел. Перед тем, как опять выйти на улицу, он, бесшумно приоткрыв дверь, заглянул в палату Билли.  Тот уже спал, скинув с кровати ногу и забившись с головой под одеяло, из под которого торчала взлохмаченная макушка. Джейсон задержал взгляд на тумбочке. Её Билли уже умудрился сломать, неаккуратно выдвинув ящик. Мебель в корпусе и без того дышала на ладан, так что винить можно было только время. Блистер с галоперидолом лежал на виду. Джейсон не рискнул войти, чтобы ненароком не разбудить Билли, и прищурился, всматриваясь в количество оставшихся таблеток. Тишину мягко рассёк его облегченный выдох, когда обнаружилось, что оно не изменилось.  Одеяло поправлять не стал. Путь до магазина был неспешным. Внимание падало на каждую мелочь, лишь бы в кои-то веки отвлечься на мир вокруг и не зацикливаться на омрачающих и без того убитое настроение деталях. В магазине Джейсон взял вишнёвую газировку. Его любимым напитком был доктор пеппер, но выбор пал на неизвестный бренд подешевле.  Продавец устало моргнул, когда покупка была оплачена, и, кажется, подумал, что у практиканта бессонница. Джейсон забрал сдачу, кивнул и вышел, присев на обочину у тротуара неподалёку от корпуса. Бессонница – это мягко сказано. С такого ракурса «Пэрадайз» выглядел ещё более непривлекательно. В глаза сразу бросалась облупленная краска, покосившаяся табличка с названием, треснутое окно и разрушенное птичье гнездо на антенне.  И зачем она там вообще стоит? В здании ведь даже телевизора нет.  Табличку Джейсон заметил впервые. Помимо причудливого наклона, она была плотно покрыта диким виноградом, из-за которого виднелись выцветшие и потрескавшиеся от времени буквы: RISE.  Ну, хорошо, что не DIE. Он сделал глоток, поморщился от пузырьков и откинулся назад. Газировка закончилась быстро и, смяв банку одним движением, Джейсон побрёл дальше по пустым улицам Окленда. Разглядывал тёмные окна, потухшие на углах фонари, улавливал запах мокрого асфальта, выхлопа автомобилей и прислушивался.  Ни души. Где-то вдалеке шумела оживленная трасса, а ветер изредка гонял по тротуару обрывки газет, каждый раз заставляя на мгновение вздрагивать. Джейсон оставил очки в комнате и принимал эти бумажки за собак. Внимание на мгновение привлекла причудливая карта из граффити на заборах и битого стекла на тротуаре, но на деле в ней не было ничего красивого. Та же тоска, что и в «Пэрадайзе», только без странного запаха. Вернулся обратно только ближе к четырём часам утра, когда начала болеть голова, скинул халат на спинку стула и лёг на кровать, уставившись в потолок. Глаза до сих пор не смыкались.  Раз уж теперь отвлекаться было не на что – он снова принялся анализировать всё случившееся в мельчайших деталях. Мозг сам запустил этот процесс, и остановить это не получалось. Мало того, что об него снова вытерли ноги – Уэй сделал это с особым цинизмом, будто Джейсон был не человеком, а придверным ковриком. Но это было ожидаемо, даже привычно. Хоть такая выходка и внесла очередную порцию ненужного стресса в быт – удивляться было нечему. А вот реакция Билли… У Джейсона не получалось объяснить её ни одним из всех доступных воображению способов. Билли не был груб с того момента, как протрезвел, и тут вдруг наградил этим оскорбительным титулом с разочарованным выражением лица. Он не понимал, почему ему было так обидно. Его обзывали и похуже. Хорошо, если при этом не толкали, мешая спокойно пройти мимо. Привыкать не приходилось. И всё же почему-то одно единственное слово из уст Билли задело глубже, чем все Уэевские придирки или унижения, завуалированные намерениями "сделать из него врача". Джейсон перевернулся на бок, обхватив плечи руками. Сложно было вспомнить детали того, что происходило во сне, но и там его продолжил преследовать шахматный кошмар. В нём Джейсон стал чёрным королём, над которым то и дело нависала рука неизвестного соперника, всё ближе пододвигавшего вражеские фигуры. Сколько бы его не пытался спасти тот, кто играл за чёрных, так или иначе он оказывался съеден белой королевой. Глаза резко распахнулись, когда это повторилось в восьмой раз. Солнце стояло высоко, пробиваясь сквозь грязное окно жёлтыми лучами. Он зевнул и первым делом потянулся к часам, показывавшим без десяти двенадцать. Никто не приходил и не пытался разбудить. Джейсон сел на краю кровати, потирая глаза. У него не было никакого желания ругать себя за забытый будильник. Даже наоборот: он с каким-то мрачным удовлетворением понадеялся, что, возможно, Уэй наконец потерял к нему интерес и переключился на что-нибудь другое, а его оставил гнить в этой каморке до конца практики. Обиду пришлось затолкать поглубже, уже начав настраиваться на новый день. Мысль о галоперидоле не давала ему покоя с тех пор, как Билли вытащил блистер из кармана. Нейролептик, выданный «для сна» пациенту без ведома его куратора-практиканта, был даже более странным происшествием, чем вечные попытки Уэя доконать всех окружающих. Джейсон пока не понимал, что именно собирается предпринять, но хотел того Уэй или нет – нужно было попробовать разобраться.  Хватит быть тряпкой. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы после короткого и вежливого стука он услышал чёткое разрешение войти. Голос Уэя, однако, не сулил совершенно ничего приятного. Профессора Джейсон обнаружил стоящим у окна со сложенными за спиной руками. Свет падал на него сбоку, выхватывая острые скулы, седые волосы, зачесанные назад, и тонкие, плотно сжатые губы. На столе не наблюдалось ни чашки с чаем, ни кофе, а посередине была сложена пока нетронутая стопка бумаг.  Уэй нечасто раскрывал шторы целиком. Обычно свет перекрывался легкой вуалью, подвешенной вместе с плотным тканевым полотном, заграждавшим освещение. Сейчас комнату почти полностью озаряло солнце, наконец-то сделав ее чуть менее мрачной. – Мистер Уайт, – произнёс Уэй, не оборачиваясь. – Вы как-то поздно. Все в порядке? Джейсон сглотнул. Внутри всё сжалось, стоило ему только снова услышать этот холодный тон, но он заставил себя не опускать взгляд. Любое лишнее движение, и Уэй, впрочем, заметит, как его пальцы уже начали дрожать. – Думал, вы заняты. Зашел, как только решил, что сеанс с Армстронгом окончен. – он соврал, и наверняка это было очевидно. – Занят? Ну что вы. Профессор плавно развернулся, не убирая рук из-за спины. – Вы проиграли партию в шахматы человеку, который впервые видел доску. Я бы назвал это «профессиональной непригодностью». Проспать после такого в моём понимании не проступок, но раз так... возможно, мы просто говорим на разных языках. Джейсон промолчал, сжав зубы до скрежета. Садиться на свое излюбленное кресло Уэй не стал, оставшись стоять всё на том же месте. Солнце било в спину профессора, и теперь приходилось щуриться. – Сеанс уже проведён, – сказал он, вытащив руки из-за спины и аккуратно поправив часы на запястье. – Я поручаю вам пристально следить за пациентом, так как до вечера буду в соседнем корпусе. У меня нет возможности наблюдать за ним самостоятельно. Джейсон удивился. Всё это прозвучало как отмашка, хотя Уэй всегда сходу предпочитал делать то, что хочется и не считал нужным что-либо разъяснять. – Собирается какой-то консилиум? – поинтересовался Джейсон. Профессор опасно сверкнул глазами из-под линз. В полупустом кабинете этот блеск казался почти неестественным, как у хищной птицы – Вас едва ли это касается. – отрезал он. – Сегодня была важная терапия с Армстронгом, требующая последующих наблюдений, но, к сожалению, не моих. Следить за ним вы будете сами. Джейсон кивнул, делая вид, что принимает это как должное.  Как бы не так. Важная терапия. Требующая наблюдений. Уэй показательно оставляет его одного. С Билли. Да он сам ни разу за ним не следил вне сеансов, проявляя минимум интереса.  Волосы на затылке зашевелились, хотя в кабинете было душно. Шестое чувство подсказывало, что разговор стоило закончить, но Джейсон пообещал себе, что постарается всё выяснить. Он переступил с ноги на ногу, стараясь себя успокоить. – Профессор, – начал он осторожно, – я хотел спросить… может быть, мне всё-таки стоит взглянуть на медицинскую карту Билли? Чтобы лучше понимать его состояние и наблюдения стали более качественными. – Вы уже знаете всё, что необходимо. – Я не знал, что вы выписали ему Галоперидол. Удивительно, как у Джейсона получилось скрыть страх в своем голосе, сказав последнюю реплику почти непринужденно. Но после того, как прозвучали эти слова, Уэй застыл. Заметно, даже при том, что он стоял неподвижно. Время в кабинете будто замерло одновременно с ним, но вскоре он очень медленно поднял голову выше и посмотрел на Джейсона в упор.  – Я уже говорил вам, что карта практически пуста. Детские болезни, грипп, пара незначительных травм. Ничего, что могло бы пролить свет на его нынешнее состояние. – Уэй сделал шаг вперёд. – Галоперидол я выписал, потому что в состоянии Армстронга на него не подействовал бы ни один из более слабых препаратов. – Вы говорили, что анализы ничего сверхъестественного не показали. – Неважно, что я вам говорил. За предыдущим шагом последовал ещё один. Джейсон не мог заставить себя пошевелиться. Хотелось отступить, но ноги будто приросли к полу.  – Я сказал всё, что нужно. – он склонил голову, встречаясь с Джейсоном страшным взглядом. – Или вы надеетесь найти там диагноз, который я вам не сообщил? Может, вы считаете, что я что-то скрываю? Теперь он стоял всего в паре сантиметров. Уэй был ненамного выше, но достаточно для того, чтобы Джейсона начало заметно трясти. Привычка молниеносно считывать чужие эмоции подсказывала: сейчас нельзя показывать слабость или отводить взгляд.  Но тело не слушалось. Кабинет вдруг стал слишком маленьким. Стены сжались, книжные шкафы возвышались над ним вместе с Уэем, а солнечный свет стал болезненно ярким. Запах старых книг и нафталина ударил в нос с такой силой, что захотелось закашляться. – Я так не считаю. – Джейсон запнулся, заставив себя говорить дальше. – Но у Билли был приступ, который я не сразу распознал. – Серьезный? Судороги, остановка дыхания? – Нет, и всё же я был напуган. Я лишь считаю, что должен знать о таких вещах, дабы иметь представление о том, с чем могу столкнуться.  – Ни с чем, что могло бы угрожать вашей безопасности или жизни пациента. – Но разве... – Смеете меня перебивать? – Уэй повысил голос. Не до крика, но достаточно для того, чтобы в ушах зазвенело. – Вы должны быть благодарны, что вчера я никого не отчитал во время ваших дружеских шахматных игр, а не отстаивать тут свою точку зрения. – Послушайте меня, пожалуйста, я просто.. – Просто пытаетесь делать мою работу и стираете все дозволенные границы.  Уэй оборвал его, даже не шелохнувшись. Он стоял достаточно близко для того, чтобы Джейсон чувствовал его дыхание. Новым открытием стало то, что профессор даже пах старостью и холодом. – Ваша задача – наблюдать, мистер Уайт, – голос Уэя резко стал намного спокойнее, – а не анализировать, сближаться или, не приведи господь, лечить.  Он не двигался. Его плечи были настолько статичны, что складывалось впечатление, что Уэй даже не дышал. Теперь уже каждая клетка тела Джейсона словно кричала о том, что нужно уходить, пока не стало хуже. – Настоятельно не рекомендую совать нос в то, что вас не касается. Вы никогда не станете хорошим специалистом, если не научитесь уважать мнение старших. – он наконец сделал шаг назад. – Запомните это раз и навсегда. Джейсон в шоке смотрел на него и больше не видел врача, которого опасался лишь потому, что тот мог выпереть его с учебы и завалить всю характеристику. Перед ним, кажется, впервые предстал именно тот человек, о котором Билли говорил в архиве. – Значит так, – продолжил профессор, наконец вернувшись к окну и встав к нему лицом. Видимо, Джейсон больше не заслуживал его внимания. – Армстронг будет в своей палате вместе с вами. Следите за его состоянием и отмечайте любые изменения, а к вечеру я вернусь и всё проверю. Он медленно и задумчиво провёл пальцем по подоконнику, словно проверяя, не осел ли слой пыли с тех пор, как он стоял здесь в прошлый раз. – Работать. Джейсон попятился назад, толкнул дверь плечом, потому что руки не слушались, и слинял в коридор, сразу же свернув направо. Он продолжал смотреть назад, всё больше отдаляясь от кабинета. Виски пульсировали отголосками сердцебиения, а в планах было сбежать хоть куда-то, чтобы продышаться, но вместо этого получилось только врезаться в кого-то тёплого, не успев затормозить. Удар пришёлся в чужую грудь. От неожиданности ему на секунду показалось, что это Уэй каким-то чудом материализовался у него на пути, но едва уловимый аромат сигарет и знакомый запах чего-то, не поддававшегося описанию, ударили в нос раньше, чем он успел по-настоящему испугаться. Билли был просто мастером несвоевременных камео, встретив ошарашенного Джейсона растерянностью.  Брови дёрнулись вверх, а руки, державшие за спиной лямку чехла с узнаваемыми очертаниями, едва смогли его удержать. Осознав, кто перед ним стоит, он попытался виновато улыбнуться. Губы вытянулись, но глаза остались напряжёнными, внимательно наблюдая за реакцией из-под упавшей на лоб пряди. Билли искренне не понимал, влетит ли ему сейчас за то, что он тоже существует в этом коридоре. Не получив ответной улыбки, да и вообще хоть чего-нибудь, кроме сбитого с толку взгляда из под сползших вниз очков, он прочистил горло и опустил плечи. – Можешь меня выслушать? По тону было ясно, что он наверняка не планировал такой внезапный серьёзный разговор посреди прохода. Джейсон тихо хмыкнул, поправив халат. Это было бесполезное движение, тот итак прекрасно сидел. Один из шнурков, на которые он уставился, был развязан. Может, просто смотреть на него, а не на Билли? – Я ведь не могу отказать пациенту, если ему от меня что-то нужно, – прохладно заметил он.  – Ой, ну хватит. Чехол за спиной Билли качнулся, и Джейсон убедился, что глаза ему не врут. Старый, потёртый кожзам с внушительной царапиной на углу. Внутри точно была гитара. Сейчас она висела у Билли за спиной, как рюкзак первоклашки, моментально вызвав неподдельный интерес, но вопросы задавать было рано. – Я вообще-то извиняться к тебе шёл. – Билли перехватил гитару поудобнее, словно надеясь, что она сможет его защитить. – Пациенты перед персоналом не извиняются. – Даже если я козлина? – Даже если... нет... э-э-э, в смысле... – Джейсон прикрыл глаза и поджал губы. – Это тут не причём. – Джейсон. – Билли? Билли сделал маленький, но уверенный шажок назад. Кеды едва слышно скрипнули по линолеуму. Он показательно отступил, давая Джейсону пространство. Решил взять ситуацию в свои руки и наконец-то постараться уважать чужие границы. Джейсон это заметил. – Как бы сказать... – Билли провёл ладонью по лбу, откидывая волосы назад. – Я ляпнул лишнего. Снова вспылил и развязал язык сильнее, чем стоило бы. Он замолчал, наблюдая, слушают его или нет. Убедившись, что Джейсон сосредоточился и даже перестал пялиться на шнурки, монолог продолжился:  – Хотел просто успокоить тебя. Ты ведь только начал учиться давать отпор, не всё получается сразу... – Все больше убеждаюсь в том, что мне не стоить тратить время на взращивание подобных способностей. – перебил Джейсон.  Билли устало смотрел на него, решив подбирать слова аккуратнее. – Джей-Джей, я козёл и сказал это нарочно, потому что дико разозлился. – твёрдо произнёс он. Пальцы, которые Билли так и не вытащил из кармана, тревожно теребили краешек джинсов. – Ты, сам того не зная, задел меня, а я – идиот – попытался задеть тебя в ответ. Мне очень жаль, что я это допустил.  Джейсон улавливал каждое слово, но они быстро терялись по пути, не долетая до сознания. Слишком много всего навалилось за последние дни, и этот разговор был вишенкой на торте, о которой он не просил. – Почему ты так отреагировал? – спросил он наконец. – Я просто не понимаю. Почему так взбесился из-за того, что я не дал ему отпор? – Что? Причём тут отпор вообще, – Билли неловко пошатнулся, перенося вес с одной ноги на другую. Кеды снова раздражающе заскрипели, – я вспылил не из-за этого. – Тогда из-за чего? Лицо Армстронга на мгновение исказилось смесью раздражения и смятения, выказывая уже знакомое желание защититься.  – Это неважно. – в его тоне проскользнули металлические нотки. – Я просто хочу извиниться и закрыть эту тему. – Нет, так не пойдет.  Раз не получилось полноценно поговорить с Уэем, то надо было довести до конца хотя бы этот разговор.  – Билли, ответь мне, пожалуйста. В чём было дело? Джейсон едва успевал улавливать эмоции, молниеносно сменяющие друг друга на его лице. Рот превратился в тонкую линию, а крылья носа раздулись, словно Билли пытался вдохнуть как можно больше воздуха перед тем, как объясниться. Он выглядел намного уязвимее, чем когда-либо ранее.  – ...ты не знал, – теперь это был шёпот. Джейсону пришлось податься вперёд, чтобы всё расслышать. – Это нормально.  – Не знал чего?  Билли сдался, вскинув голову и посмотрев на Джейсона так серьезно, что тот отстранился обратно.  – У меня ведь отчим, а не папа.  Это показалось слишком размытым объяснением. Джейсон не сразу понял, о чём идёт речь, но почему-то почувствовал, как внутри всё сжалось от одного только взгляда. Холод пробрался под халат. Билли следил за каждым его движением в ожидании реакции. – Отчим, а не папа... – повторил Джейсон, прищурив один глаз. – И это потому что...  – Потому что папы нет. Вот тут до него дошло. Причём со всеми подробностями, которых он не знал, зато их теперь радостно дорисовало воображение. Слова Билли повернулись другой стороной. Деталей он не назвал, но наверняка не стал бы раздувать такую драму вокруг горе-папаши, свалившего за хлебом в первые месяцы жизни собственного ребёнка. Джейсон догадался, о чём шла речь, почувствовав себя законченной сволочью. Дрожь в груди, не унимавшаяся со вчерашнего вечера, резко прекратилась. – Ох. Всё что он смог выдавить.  – Билли, я... – Джейсон сглотнул, нервно двигая челюстью в попытках сказать хоть что-нибудь связное. – Мне правда жаль.... я не... я не хотел... Господи, прости, я... – Да прекрати ты. Билли усмехнулся. Усмешка не затронула глаза, которые до сих пор смотрели куда-то мимо, и всё же в ней осталась только усталая нежность, как у человека, который уже сотню раз объяснял эту тему и утомился от чужих извинений. – Не парься, – сказал он. – Правда. Я уже не злюсь и почти отпустил ситуацию. Джейсон выглядел так, будто его ударили. Руки безвольно висели вдоль тела, а сам он не мог заставить их сделать хоть что-то: ни пошевелить пальцами, ни схватиться за волосы, ни просто спрятать в карманы.  Билли хмыкнул и подошел ближе, легонько толкнув его плечом. Сил почти не прилагал, всего лишь обозначив, что всё пучком, но даже от этого Джейсон отшатнулся. – Хватит уже трагедии. Что было – то было. Давай забудем об этом. – добавил Билли более весёлым тоном. – Мама, кстати, так и не пришла. Он прервался, проверяя, успел ли собеседник оклематься после очередного потрясения. – Зато заходил Майк. – Басист? – Джейсон попытался переключиться, вынырнув обратно в реальность. Получалось не очень, но Билли это было нужно ровно также, как и ему.  – Он самый. – Билли вытянулся в уже абсолютно искренней улыбке. – Представляешь, пожалел меня и припёрся, сказав, что мы братья. Жаль, что вы не пересеклись. Я бы хотел вас познакомить. – Зачем?  – Да я не знаю. – он шмыгнул носом. – Было бы ржачно. – Извини?.. – Ну... не знаю. Просто ржачно. Ты весь из себя серьёзный, в очках и с бинтами, а он... Майк. Я бы посмотрел. Джейсон не удержался и коротко усмехнулся. Билли это засёк, оживившись еще больше. – Но Молли быстро поняла, что он не мой братуха. – продолжил он, входя в раж. – По швам разошлась наша легенда. Она посмотрела на его физиономию и сказала, что у нас даже уши разные. Пришлось распрощаться. – Э... уши? – Вот и я о том же. Но самое главное – Майк оставил мне гитару. И немного сладостей. А, и ещё немного своих шмоток, потому что мои достать было проблематично. Джейсон только сейчас заметил, что на Билли была базовая серая футболка без принта и с маленьким кармашком на груди. Он наконец приподнял чехол, демонстративно встряхнув его. – Её сначала Молли отобрала, чтобы я не шумел. – он скорчил глупую рожу, изобразив кавычки пальцами. – Но я стащил обратно, пока она курила. – Ты... что?  – Слишком много вопросов, Джей-Джей. Сказал же, стащил. – повторил Билли, покачав головой. – Она в сестринской её оставила, а я просто зашёл и забрал. Раз она всё ещё не мчится на меня орать – значит, ей уже фиолетово. – Но ведь... – Идём. – тормознул его Армстронг, в сотый раз закатив глаза и схватив за уже более ли менее здоровую руку. – Наконец-то можно будет нормально откиснуть в твоей компании. Покажешь свою виртуозность. – Я не... – Идём-идём. Билли потянул его за собой. Джейсон подался почти без сопротивления и послушно поплёлся следом, тем не менее высвободив руку из хватки. Конфликт оставил неприятное послевкусие, но настроение быстро начало подниматься, а предвкушение более приятных событий выпихнуло неловкость. В целом всё складывалось очень удобно: ему приказали сидеть с Билли в его палате и наблюдать, и сейчас они направлялись как раз таки туда. Если Билли не взбредёт в голову новая глупость, то можно будет какое-то время не выходить, делая вид, что работа идёт полным ходом. Но вот мысль о галоперидоле никуда не делась, засев в затылке и преследуя вместе с каждым шагом, как и тревога. В голову пришла безумная идея: пока профессор занят делами в соседнем корпусе, Молли где-то ошивается, отлынивая от работы, а Билли радостно тащит его к себе, чтобы поиграть – Джейсон мог бы попробовать заглянуть в карту, надежно хранившуюся в кабинете Уэя. Если в архиве или сестринской её не было, значит, она точно находилась там. Чего стоило тихо зайти туда и заглянуть в записи, чтобы понять, зачем Уэю понадобилось совать пациенту тяжёлый нейролептик без причины? Только риск оказаться пойманным или наткнуться на запертую дверь. Но если делать всё осторожно и своевременно, то шансы такого исхода сводятся к минимуму. Это было рискованно, но наверняка стоило того. Билли обернулся, проверяя, идёт ли он. Увидев чрезмерно задумчивое лицо, он слегка насупился. – Ты чего? Разучился играть и теперь стесняешься позориться перед маэстро? – Нет, скорее наоборот. – Джейсон заставил себя улыбнуться. Получилось, наверное, жалко. – Всё нормально. Пошли. Билли с лёгкостью заманил его в палату. Дверь моментально захлопнулась, и Джейсон успел лишь растерянно оглянуться, провожая взглядом изгибы коридора. – Да не смотри ты так, – хмыкнул Билли, кивнув на кровать, – будто я тебя в плен взял. Мы всё обсудили, забей и перестань переживать. Джейсон действительно не мог перестать нервничать, но не из-за разговора. Его взгляд метался по стенам, пытаясь предугадать, как лучше себя повести и насколько быстро попытаться отсюда слинять. Пальцы сами собой потянулись поправить очки. Билли, не дожидаясь особого приглашения, мягко, но настойчиво подтолкнул его вперёд. Джейсон оступился и со скрипом осел на матрас. Пружины жалобно звякнули, а он сам уставился на наглую физиономию напротив. – Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? – голос прозвучал обиженно, но злости в нём не было. – Ничуть. Я же развлекать тебя собираюсь. Билли скинул чехол на пол, и гитара ловко перекочевала к нему в руки. Он опустился рядом – достаточно близко, чтобы Джейсон почувствовал, как чужое плечо едва не задевает его, но при этом так, чтобы тот не сбежал. – Смотри, – начал Билли. – Видишь эту хреновину? Он продемонстрировал выцветший стикер на корпусе. На нём красовалась ещё одна незнакомая надпись: Husker Dü. – Обожаю. – Билли усмехнулся, поймав вопросительный взгляд. – Про них расскажу, когда будешь готов к полному погружению. – он подмигнул. – Не дуйся, всё впереди. Джейсон подавил улыбку, пока не прекратив беспокоиться, но заинтересовался. Он с любопытством разглядывал инструмент, ссутулившись для удобства. Почувствовав, что наконец привлёк внимание, Билли принялся показывать остальное. – А это, – он повернул гитару боком и ткнул пальцем на небольшую трещинку, – появилось тут из-за того, что я дурак. Я тогда мелкий был, – он фыркнул, вспоминая, – заметил комара на стене прямо над кроватью, но не смог достать до него ни рукой, ни тапком. Вот и решил, что гитара – это самое то. Размахнулся и прибил... мама тогда так орала... Он театрально прикрыл глаза, изображая ужас, и Джейсон не смог держать смешок. Билли довольно зыркнул на него, обрадовавшись, что снова смог рассмешить. – Не люблю, когда у инструментов нет внешних изъянов, – он спокойно продолжил, но на щеках промелькнул лёгкий румянец. – По этому сразу видно, что он любим и имеет свою собственную историю. Вот, кстати, колок отличается, видишь? Его заменили. Я уже не помню как и когда, но даже струна звучит чуть иначе.  Гитара на мгновение оказалась прижатой к груди, а Билли расплылся в ещё более яркой улыбке. Джейсон наблюдал с нарастающим интересом. Он поймал себя на том, как завороженно смотрит на руки Билли, сначала касавшиеся гитары так нежно, а потом вдруг сжавшие ее. В каждом движении чувствовалось изящество, хотя назвать Армстронга изящным было бы оскорблением. – Так что, Джей-Джей, – Билли расслабился, оперевшись лицом на гриф и глядя на него снизу вверх. – Уже не так сильно хочешь сбежать от меня и уйти нервничать в одиночестве? – Я никуда не собирался сбегать, – возразил Джейсон.  – Да ладно? – Билли съехидничал. – Какой непостоянный. Джейсон опустил плечи, тело наконец переставало быть таким напряженным. О том, как пробраться в кабинет можно подумать и позже, всё равно Уэй будет занят достаточно долго. Билли и гитара смогли целиком его завоевать. – Может и так. – тихо ответил он. Билли выпрямился, поправил ремень на плече и уселся удобнее, закинув ногу на ногу. Его пальцы снова беззвучно коснулись струн. – Прежде, чем мы начнем, я должен задать тебе один вопрос... – заговорчески произнёс Билли. – У тебя есть время послушать моё нытьё? Джейсон нахмурился. – Конечно, я же твой наставник... что ты имеешь ввиду? – Есть ли у тебя время послушать моё нытьё ни о чём и обо всём одновременно? – эта бессмыслица прозвучала очень легко, но Джейсон поймал момент, когда на мгновение улыбка Билли стала чуть тоньше. – Я ничего не понял, – честно признался он. – Да забей. – Билли пожал плечами и махнул рукой. – Просто в голову вдруг пришло... но это неплохая строчка, да? Он не стал ждать ответа, резко и уверенно скользнув по струнам и начав извлекать первые аккорды. Джейсон не узнал эту мелодию. Никто и не ждал, что он сможет подпевать или типа того, но даже стиль игры был неузнаваем по сравнению с тем, к которому он привык. – Обещанная тебе "I wanna be sedated", – провозгласил Билли и начал петь. Его голос, чуть хрипловатый и неожиданно мягкий, разлился по комнате.  Человек, сидевший перед Джейсоном, быстро входил во вкус, словно впервые оказался в по-настоящему комфортной для себя обстановке. То, с какой страстью и восторгом он играл, при этом искусно регулируя громкость голоса и инструмента, чтобы никому вроде Молли не пришло в голову ему помешать, вводило в гипноз. Пальцы буквально летали. Джейсон с изумлением наблюдал, как двигаются его руки, как он иногда прикусывает губу, чтобы попасть в ритм, и как снова и снова уходит в мир, недоступный ни Уэю, ни Молли, ни даже Джейсону. Джейсон пытался понять, что такого особенного в голосе человека, который, если задуматься, был скорее забавным, чем чарующим. Не глубокий баритон, не обволакивающий нежностью тенор, и уж тем более не бас... но каким-то боком Билли владел им так, что приковывал к себе всё внимание, не позволяя отвлечься даже на секунду. Даже соло, во время которого Билли просто дёргал пустую струну с вдохновлённым лицом, звучало интересно. Джейсон уже несколько минут не думал о своем плане, хотя нужно было заглянуть в документ, пока есть возможность. И Молли наверняка тоже не на месте... Он мотнул головой, почти брезгливо отогнав эту мысль. От получаса, проведенного здесь ничего не изменится. Билли закончил и опустил гитару на колени. Зелёные глаза, всё ещё радостно сиявшие, вновь уставились на собеседника. – Ну?  Джейсон молчал, не в силах выразить своё восхищение. Он чувствовал, как к горлу подступает комок, и понял, что это не страх, а восторг. Глупый, совершенно детский и почти неуместный оттого, что только что прозвучало в этой комнате. – Вау... – он сглотнул. – Билли, это было невероятно. Я никогда раньше не слышал такой музыки, да и голос у тебя просто... – он замолк, выбирая подходящее слово. – ...волшебный. Билли, должно быть, впервые получивший подобный комментарий, удивлённо ахнул и смутился. Он быстро отвернулся, начав ковыряться в струнах и пытаясь скрыть лёгкий румянец, который проступил на его бледных щеках. – Брось, – достаточно сдержанно сказал он, но голос стал чуть выше. – Скажешь еще... это не голос, а эффект от самой песни. – он наконец польщённо улыбнулся. – Приятно знать, что тебе зашло. – Не просто зашло, – настаивал Джейсон. – Ты и играешь отлично, и поешь, и... – Ладно-ладно, – он перебил, поднимая гитару и показывая на неё пальцем. – Но теперь твоя очередь. Джейсон попятился. – Я же говорил, что давно не играл. – А я говорил, что хочу послушать. Это условие. Я показываю своё, ты – твоё. Честный обмен. Ты сам не был против. – Мне всё-таки не кажется это хорошей идеей... я передумал. – застеснялся Джейсон. – Я слишком долго не практиковался и боюсь, что налажаю.  – Тре тоже что-то такое говорил перед нашей незабываемой совместной ночью... – Билли загадочно улыбнулся, едва сдерживая смех. – ...что? – Да шучу я. – он протянул гитару, почти вложив её в руки Джейсона, который от неожиданности принял инструмент. – Я слышал, как ты пел вчера, и этого уже достаточно для того, чтобы не налажать. Так что даже не думай отмазываться. Расчехляй свой блюз и поражай меня в ответ. – Я не хочу играть блюз. Гитара тяжелела в руках. Древесина, как бы удивительно это ни было, пахла свежим лаком. – Тогда играй, что хочешь. – Билли откинулся на подушку, сложив руки за головой. – Просто начни, а дальше разберешься. Джейсон отвёл взгляд, опустив его на гитару. Перед ним были шесть струн, лады, колки и резонансное отверстие. Всё один в один, как у него, так что разберётся. Но он не мог придумать, что сыграть. Вариантов было предостаточно. Несмотря на годы отсутствия практики – судьба наградила его хорошей памятью. Пальцы без проблем вспомнят любой перебор, от "маленькой звездочки", которая была его первой композицией, до сложных романсов, разученных позже. Вопросом было лишь, что больше понравится Билли. «Everybody Loves Somebody» всплыла сама собой. Сложно было сказать, почему выбор пал на неё. Вероятно, это было одно из единственных произведений, которое такой человек, как Билли Джо, не счёл бы старьём из дедовских патефонных пластинок. Дин Мартин был бессмертной классикой и универсальным вариантом для каждого слушателя. – Не смотри, – попросил Джейсон. – Я стесняюсь. – ...Майк тоже так говорил, но... – Бога ради. – Ой, да господи... сам не смотри, я не могу отвернуться, душнила. – мягко пошутил Билли.  Джейсон сдался. Он тихо вздохнул, поставил пальцы на гриф и, опробовав инструмент и привыкнув к его жестким струнам, взял первую ноту, за которой сразу же потянулся вокал. Сначала шло неуверенно, но постепенно он всё больше погружался в мелодию и забывал о том, где находится. Тело само вспоминало аккорды, расставляя их без запинок. “Everybody finds somebody someplace There's no telling where love may appear Something in my heart keeps saying My someplace is here” Комната переставала быть обычной дурацкой палатой. Постепенно, с каждой новой строчкой, она становилась тёплым убежищем для двух людей, объединенных музыкой. Джейсон не видел Билли, но ощущал, как тот приподнялся и внимательно наблюдает, наклонившись еще ближе. Когда последний аккорд затих, Джейсон открыл глаза. Билли оказался настолько близко, что можно было разглядеть каждую его ресницу. Лицо было переполнено изумлением, и между ними оставалось всего несколько сантиметров.  Армстронг моргнул первый и резко откинулся на подушку, возвращая дистанцию. Он засунул руки под голову с беззаботным видом, но смотреть не перестал. Джейсон же растерялся и интуитивно отодвинулся, опираясь спиной о спинку кровати. Кровь опять прилила к лицу, он был уверен, а руки держали гитару, которую теперь не хотелось выпускать. – Даёшь... – сипловато прокомментировал Билли, покачав головой. – ...и это у меня, по твоему, волшебный голос? Казалось бы, Джейсон должен был застесняться, но его переполняла гордость. Получить такой комментарий при том, что он не играл столько времени, да еще и от человека, чьи уши наверняка бы свернулись в трубочку, не понравься ему исполнение, было выше всяких похвал. Лицо само расползлось в радостной улыбке, и вот она уже стала причиной смущения. – Ты меня переоцениваешь. – Это было очень хорошо, Джей-Джей. – Билли перевернулся на бок, озаряя его ответной улыбкой. – Хочу ещё с тобой посидеть и поиграть. Мне нравится. Джейсон не отказался.  Он упустил момент, когда перестал коситься на дверь. Гитара снова находилась в руках у Билли, теперь постоянно переключавшегося между игрой и разговорами. Этот удивительный человек говорил о музыке так, что отвлекаться было бы преступлением. Иногда казалось, что он лично знаком с каждым, о ком заходила речь.  Новым открытием сегодня стали не только Husker Dü, самую известную песню которых Билли всё таки тоже сыграл, но и The Clash. Когда Билли объяснял, о чём они поют и показывал на примере – Джейсон обомлел ещё раз. Если предыдущие группы брали преимущественно прилипчивым мотивом, то тут поражал еще и текст. Бунт и революционные настрои были в новинку. – Представь, – активно жестикулировал Билли, – тебе 15 и ты считаешь себя самым просвещенным человеком на земле... кто еще чувствует себя столь же умным, сколько подростки? Вот и ответ. Кажется, что ты уже разбираешься в политике и обществе, как эксперт, пока на фоне играет вот это... – он покачал головой. – Было бы странно, если бы я не вдохновился. Джейсон молчал, впитывая каждое слово. От страсти в словах Билли перехватывало дыхание. Этот заразный огонь в глазах и одержимость – он никогда не видел ничего подобного. Классика ласкала уши и успокаивала душу, как и блюз с джазом, но играл он их для себя, предпочтительно в пустой комнате или актовом зале, когда никто не слышит. Билли же говорил о музыке как о собственном смысле жизни. – А Sex Pistols? – спросил Джейсон, когда Билли сделал паузу, чтобы перевести дух. – Я вспомнил, я знаю Sex Pistols. У одного из ребят в моей школе была футболка с ними. Они, наверное, тоже панки? Лицо Билли сморщилось так, будто его угостили лимоном. – Ой, не начинай, – он закатил глаза. – Sex Pistols – это подделка. Они, конечно, выглядят круто, но не представляют из себя ничего особенного. Просто вбуханная в пиар куча денег, красивая история и хороший менеджер, который понял, что на этом можно заработать. – Билли прислонился головой к стене, продолжив парировать. – Если видеть в музыке только источник заработка, то каши не сваришь. Да и фальш чувствуется во всём. Петь надо о том, что тебя действительно тревожит, злит или радует. Поэтому пистолсы не более, чем очередной идиотский проект. – Ух ты. Я даже не думал о музыке так, если серьезно. – А ты попробуй, – Билли усмехнулся. – Ты же играешь. Что ты чувствуешь, начиная это делать? Не когда думаешь, правильно ли ты ставишь пальцы в начале, а когда просто отпускаешь себя? Джейсон задумался. Он никогда не задавался подобным вопросом. – Не знаю, – честно ответил он. – Может быть, умиротворение.  – Это уже начало, – Билли довольно хмыкнул. – Многие вообще ничего не чувствуют. Просто перебирают струны, как написано на бумажке с аккордами, и всё.  Дальше Билли сыграл одну из песен Dead Kennedys, которые пели о политике такие вещи и таким языком, что у Джейсона глаза полезли на лоб. Правда после такого потрясения его накрыло истерическим смехом, поставив Билли в ступор.  – Смейся-смейся, но я вижу, что тебе всё нравится. – заметил Билли. – Это второй дом для всех, даже если ты странный, неудобный, не вписывающийся в рамки, слишком громкий или, пожалуй, слишком тихий и неугодный. – он слегка подался вперёд, уткнувшись ладонями в щёки. – Последнее ничего не напоминает? Может, ты тоже на самом деле панк, Джейсон Уайт? В сознании Джейсона что-то менялось. Билли приоткрывал в нём дверь, которая раньше даже не попадала в его поле зрения. Он всегда считал, что его место – это какой-нибудь укромный уголок, в котором никто не будет беспокоить.  Но Билли говорил о другом, все больше переворачивая всю устоявшуюся картину мира. – А ты? – спросил Джейсон. – Ты всегда знал, что будешь панком? Билли усмехнулся, перекинув волосы на другую сторону. – Наверняка. Даже если бы такой темы не существовало, как и конкретного термина. Я бы в любом случае рано или поздно схватил гитару и разогнал это всё, создав новый бунтарский мир самостоятельно. Стал бы основателем. – он прерывался, хихикнув себе под нос. – Прикинь, если бы ещё и знаменитым... убиться можно. Разговор продолжился, как и погружение в глубины музыкального мира Билли. В ходе диалога Джейсон начал постоянно улыбаться без причины. Просто оттого, что ему хорошо. – Послушай, – Билли взял гитару и сыграл четыре аккорда, – это Sex Pistols. А теперь, – он сыграл другую прогрессию, чуть поярче, – Ramones. Чувствуешь разницу? Джейсон кивнул. – В первом есть надрыв, а во втором... даже не знаю... объединение резкости и лёгкости. Звучит более искренне, что ли. – Точно! – Билли чуть не подпрыгнул на кровати. – Ты понял! Боже, Джей-Джей, я всегда знал, что ты не безнадёжен! Он хлопнул Джейсона по плечу так сильно, что тот чуть не слетел с кровати, и рассмеялся. – Ну что, – Билли потянулся, хрустнув спиной, – мы пропустили обед. Ты, должно быть, в восторге от того, что избежал столкновения со здешней стряпней, а я вот жрать хочу. Джейсон взглянул на часы и удивился. Солнце клонилось к закату, окрашивая комнату в тёплый оранжевый свет. Время, проведённое здесь, совсем не ощущалось, как несколько часов. Максимум минут тридцать. – Чёрт, – выдохнул Джейсон. – Я должен был... – он замолчал, резко вспомнив о своём плане, который совсем вылетел у него из головы. – Расслабиться? – подсказал Билли. – Перестать быть кучерявой душнилой? – Нет, я... Раз дело уже близится к вечеру, значит Уэй совсем скоро вернётся. Спокойствие как рукой сняло. Джейсон резко поднялся с кровати, выпрямив спину и растерянно глядя перед собой. – Мне нужно кое-куда сходить, – как можно сдержаннее сказал он. – Я должен... отдать одну вещь... Молли. Ужин скоро, ты сможешь поесть. Билли слегка изогнул брови, но не стал задавать вопросов, пусть и был раздосадован. – Хорошо. – он мягко улыбнулся. Какие-то нотки в этой улыбке наверняка заставили бы Джейсона вздрогнуть, но он не смотрел на Билли. – Я буду здесь. Приходи позже, если что. Джейсон кивнул и выскочил из комнаты. Он почти бежал, чувствуя, как тревога усиливается. За время, проведенное с Билли он совсем забыл о том, что собирался сделать. Раньше он не замечал за собой ничего подобного, как бы не уставал и не отвлекался от работы на что-то постороннее. Снова позволил себе расслабиться и немного побыть счастливым. Поворот за угол, скольжение мимо кухни и сестринской, где, к счастью, никого не оказалось, и вот он уже почти добежал до кабинета, когда услышал голоса. Один из них принадлежал Молли, второй – кому-то из санитаров. Он успел затаиться за углом и пропустить их, дожидаясь, пока они скроются в противоположном крыле корпуса, и только потом, захватив заодно папку с какими-то бумажками из пустого закутка, двинулся дальше. У кабинета Джейсон остановился, еще раз удостоверившись, что вокруг никого нет. На другом конце коридора Билли продолжал музицировать. Звук было сложно уловить, если не знать, что кто-то играет, и мелодия даже помогла немного успокоиться. Он наклонился и осмотрел щёлку под дверью. Свет внутри не горел, а значит, Джейсон успел прийти сюда до возвращения профессора.  На всякий случай он постучался. Костяшки отбарабанили три привычных коротких удара, но никакой реакции за этим не последовало. Собственная тревожность вынудила его сделать это еще раз, для достоверности. Ничего не изменилось, и теперь он был убеждён – в кабинете его действительно никто не ждёт. В страхе прикусив нижнюю губу, он нажал на ручку и приоткрыл дверь. Поразительно, что у такого человека, как Профессор Уэй, она оказалась незапертой. Заходил в кабинет Джейсон спиной, чтобы не терять из вида коридор.  С писклявым скрипом замок защелкнулся, и Джейсон облегченно выдохнул. Самое страшное, как он подумал, было уже позади. Отпустив ручку, он обернулся с тихим выдохом, и в ту же секунду чуть не свалился на пол от ужаса. Уэй был на месте. Не сидел в кресле, которое, казалось, за эти дни вросло в его фигуру, а снова стоял, оперевшись ладонями о стол и глядя прямо на то место, где стоял Джейсон. В полутьме, пока что без света лампы, его силуэт выглядел даже более жутко, чем утром. Загадка, как Джейсон смог настолько быстро сориентироваться и соврать, но... – Я стучал. Несколько раз. – выдал он. – Вы не ответили, но у меня... у меня срочный разговор. «Господи, идиот, какой разговор?!» – только и успело пробежать в его голове. Если теперь придется еще и выкручиваться, придумывая какую-то небылицу, то это закончится полным провалом. Уэй молчал. Его серые глаза внимательно смотрели на Джейсона поверх очков.  – Вижу, у вас что-то срочное, но это подождёт.  Он распрямился и, что удивительно, выглядел крайне спокойным, пусть и мрачным. Кажется, клюнул, либо же был хорошем настроении. – Как поживает мистер Армстронг? Новый вздох облегчения, благо, получился не слишком шумным. Только что Джейсону повезло дважды, и это было самым настоящим подарком судьбы. – Я пока не написал отчёт. Просто не успел. – Джейсон шагнул вперёд, протягивая папку с, как оказалось, пустыми листами, которую очень кстати схватил неизвестно зачем. Слова вылетали изо рта сами собой без участия мозга. – Но, возможно, вам подойдет и в устной форме... – Конечно, – перебил Уэй. Тон казался равнодушным, но Джейсон готов был поклясться, что профессор заинтригован. Он будто чего-то выжидал. – Раз была какая-то срочность, то я готов принять информацию и из ваших уст. – он, наконец, выдвинул кресло и присел на него, медленно проводя сухими пальцами левой руки по седой щетине. – Слушаю вас, мистер Уайт. Уэй всё же взял папку, медленно пролистав пустые страницы. Джейсон чувствовал, как по спине стекает пот. Это была плохая идея. Зачем он вообще это сделал? Профессор так и не поднимал головы, изучая белый лист, словно там было написано что-то важное.  – Срочность заключалась в том, что... А-а-а... – он слегка запнулся, на что Уэй сразу среагировал, подняв глаза. – Билли... принял лекарство на десять минут позже, чем вы назначали. Он мне сам в этом признался. Удивить Уэя было сложно, но у Джейсона это получилось. Брови старика скучились, а сам он слегка приклонил голову в сторону, оторвавшись от пустой папки. – И всё? Это был ваш срочный разговор? – Ну... – Джейсон сглотнул. – Да. Уэй покачал головой, кажется, еле сдерживая ни то смешок, ни то желание разочарованно хмыкнуть. – Вы и сами прекрасно должны знать, что десять минут погоды не сделают. Что за детский сад, мистер Уайт? Мне отправить вас обратно на первый курс? – Уэй сложил руки на столе. – Меня больше интересует другое: как он? Пациент Армстронг. Как он провёл день? Джейсон прекрасно понимал, что ничего плохого они сегодня не делали, поэтому рассказывать можно было без опасений. Тем более, в случае чего он мог сделать вид, что не причастен к развлечениям Билли или просто приврать. – Хорошо и без происшествий. Утром к нему заходил посетитель и принёс гитару. Фактически, я весь день наблюдал за тем, как он играет.  – Играет, – эхом отозвался Уэй. Его заинтересованность, судя по интонации, обострилась. – На гитаре, говорите? Что же он играл? – Я не помню названий, – признался Джейсон, разговаривая всё более уверенно. – Но жанром был панк. Ещё он рассказывал о музыке. – Меня интересует не совсем это. – профессор медленно стянул очки с переносицы. – Что вы можете сказать о его игре? Он сбивался, ошибался или всё было в порядке? Мне нужно знать о любых странностях. Джейсона нисколько не смутил этот вопрос. Его можно было спокойно объяснить интересом к возможным побочным эффектам от препарата. Хорошо, что Уэй пока не догадывался, что Билли ничего не стал принимать. – Никаких странностей не было. Он очень любит музыку, профессор. Я бы даже сказал, что сегодня он чувствовал себя лучше, чем в любой из предыдущих дней. Уэй резко изменился в лице. Заинтересованность моментально испарилась, и на её место пришло раздражение. Джейсон подумал, что в полутьме ему мерещится. – Лучше? – переспросил Уэй. Его пальцы внезапно сжали край стола так сильно, что побелели. – То есть, он был в полном порядке?   – Всё так, – заверил Джейсон. – И выглядел здоровым. Думаю, что у него был отличный день. Уэй резко встал из-за стола и направился к нему. Джейсон не слышал, как скрипнуло его кресло, но то, как он поднялся было настолько пугающей сценой, что слышно было только то, как в ушах зашумела кровь. – Интересно... – произнёс Уэй, медленно подходя ближе. Он почти шипел. – Армстронг был счастлив и прекрасно играл на гитаре. – ...да... – Джейсон сглотнул, чувствуя, как его начинает трясти. – Я не понимаю, что я сделал не так, профессор. Вы спросили, я ответил... – Вы ничего не сделали. Уэй двинулся вперёд. Джейсон попятился, упершись спиной в дверь. Старик не смотрел на него, и как только Джейсон замер, то увидел, что его взгляд устремлен в сторону, а сам он поджал губы во фрустрации. – Просто сказали всё, как есть... Профессор оказался даже ближе, чем утром. Джейсон вжался в дверь всем телом, отвернувшись в сторону, но продолжив смотреть на него боковым зрением. Его рук видно не было, они находились за спиной. Но можно было поставить сотню на то, что Уэй нервно теребил себя за пальцы. – Никаких странностей. – повторил Уэй. Голос дрогнул от едва сдерживаемой ярости. – Даже лучше, чем раньше. – Верно... – Джейсон испуганно промямлил. Это было что-то новенькое. – Мне продолжать наблюдения или?... – Нет! Сегодня больше не подходите к нему! – Поче- – Вон! – голос Уэя взорвался внезапно, как выстрел. Джейсон дёрнулся, ударившись затылком о стену. – Вон отсюда! Сейчас же! Джейсон не понял, как вылетел из кабинета. Ему даже показалось, что его оттуда вышвырнули. Из глаз посыпались искры, и затылок заныл настолько сильно, что потемнело в глазах. Спина ударилась о косяк, дверь захлопнулась, а сам он готов был поклясться, что Уэй резко выскользнул из кабинета прямо за ним, пока он остался стоять в коридоре, дрожа всем телом. Воздуха в лёгких не хватало. Джейсон прислонился к стене, пытаясь выровнять дыхание. Очки запотели, мешая чётко видеть. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот остановится. Даже уши заложило. Что это было. Он ничего такого не сказал. Тем более, никаких проблем сегодня не было, и день был более, чем спокойный и размеренный. Ничего подобного не случалось даже после серьезных нарушений в больнице. Почему он так взбесился. Глаза закрылись, помогая вспомнить детали разговора. Уэй спросил про музыку, поведение и самочувствие. Когда пациент так быстро идет на поправку – это хороший знак. Почему это так его задело. Ответа не было. Никакой логики и ничего, что могло бы объяснить такую бурную реакцию со стороны столь безэмоционального человека. Джейсон медленно сполз по стене и осел на пол, прямо в коридоре, тревожно прижав колени к груди. – Какого дьявола, – просипел он, медленно повернув голову в сторону прохода, в котором, судя по всему, минуту назад растворился Профессор.