Благотворительный Рождественский ужин

— Просто удивительный вечер, спасибо Вам за приглашение, мистер Циммерман. Вечер и правда проходил хорошо, только вот ужасно скучно. Эрик Циммерман уже снялся для всех интервью, поболтал со всеми знакомыми, пришедшими на его новую выставку по специальному приглашению, и даже успел договориться о встрече с потенциальным покупателем. Эта рождественская благотворительная выставка была идеей его пиарщицы, которую он нанял не так давно. В теории всё звучало очень хорошо: отличный повод засветиться в заголовках газет, собрать денег в его фонд сиротских приютов и найти новые ценные связи. Но на практике все оказалось намного сложнее. Журналистов было мало, а кошельков, готовых совершить пожертвование, ещё меньше. Сидя в компании каких-то инвесторов, быстро потерявших к нему всякий интерес, он обвёл взглядом посетителей в сотый раз. Казалось, что серая масса толпы никак не изменилась в сравнении с прошлым часом. Хотя нет. Колясочник случайно заметил какое-то большое белое пятно рядом с картиной, ставшей центральной в этой экспозиции. Всё казалось размытым то ли от выпитого алкоголя (что маловероятно, ведь выпил он не очень много), то ли от многочасовых творческих сеансов в полумраке студии, что участились в связи с этой самой выставкой. Откланявшись перед толстосумами, художник медленно двинулся в сторону новой фигуры, почему-то привлёкшей его внимание.  При ближайшем рассмотрении можно было понять, что перед ним стоит необычайно красивый статный мужчина в белом костюме. Что-то в нём манило Эрика. То ли новизна его фигуры на сером фоне остальных людишек, то ли весь его облик, так напоминающий ангела, то ли пронзительные голубые глаза, заставляющие расступиться всех на его пути. Всех, но не хозяина вечера. Этот красавчик настолько его заинтересовал, что теперь колясочник собирался провернуть трюк, оказавшийся его фирменным пропуском в чужую постель. И если ему повезёт, то эту ночь он проведёт в компании горячего блондина, опоздавшего на открытие выставки на два часа. Вечер обещал перестать быть томным. Направляясь в сторону этого мужчины, стоящего перед очередной картиной, он нарочно проехал максимально близко к нему, как бы случайно задевая плечом подол чужого пиджака.  — Ох, прошу прощения, я не хотел задеть Вас, думаю, в этом виноват виски в моей крови. Ой, надеюсь, Вы не доложите о моём пьяном вождении? — он очаровательно захлопал тёмными ресницами, — За Ваше молчание я готов предложить Вам напиток, — колясочник наигранно стушевался, видя хитрую полуулыбку на чужом лице, — Но я думаю, что у меня просто нет шансов доехать до бара без новых происшествий, так что не могли бы Вы составить мне компанию по дороге? — шатен вопросительно наклонил голову, ожидая ответа. Обычно такая сценка прокатывала с любой жертвой этого недопикапа, поэтому затянувшаяся реакция блондина заинтриговала его ещё больше. — Ну что же, я не могу оставить в беде такого обаятельного молодого человека. Я буду точно согласен, если после этого я смогу ещё и составить Вам компанию непосредственно в баре, — чудесно отыгранная роль вселила в душу Циммермана надежду на мэтч, так что он не стал терять ни секунды, развернул коляску и отправился к стойке с алкоголем.  Мужчины устроились за низким стеклянным столиком вдалеке от шума экспозиции. Некоторые гости уже начали покидать мероприятие, поэтому художник позволил себе немного расслабиться и расстегнуть верхние пуговицы белоснежной рубашки. Новый знакомый последовал его примеру и, оттянув свой галстук, расстегнул воротник.  Повернувшись через плечо к бармену, Циммерман заказал два бренди и сразу же вернулся к своему собеседнику. Его было приятно разглядывать. Миндалевидные глаза редкого небесного оттенка, обрамлённые прозрачными ресницами, брутально рассечённая правая бровь, короткий ежик волос. И пускай Эрик не сильно разбирался в стрижках, даже он мог оценить как сильно она ему шла и подчёркивала выраженные скулы и прямоугольный подбородок. Гармоничный образ мужчины обещал отпечататься на обратной стороны сетчатки глаза художника, только для того, чтобы потом вновь и вновь крутиться в голове. Их приятный поверхностный диалог прервал бармен, поставивший на низкий столик два пузатых бокала. Немного отпив, блондин вскинул одну бровь и спросил: — Неужели это «Кардинал Мендоза»?  — Вы правы, тридцатилетняя выдержка, хересные бочки, — улыбнулся Циммерман, отпивая из своего бокала, — разбираетесь в хорошем алкоголе? Похвально. — Да уж, к сожалению, я ещё и разбираюсь в том, сколько такой алкоголь стоит, — отшутился мужчина, виновато поджимая губы.  — О цене не беспокойтесь, всё же, как хозяин вечера, я могу себе позволить угостить гостя. — Так Вы и есть тот самый Эрик Циммерман? — художник увидел подделанное удивление в чужих расширившихся глазах и решил подыграть симпатяжке, расплываясь в улыбке. — Да, Вы снова правы, мистер… — он замялся, пытаясь вспомнить, не произносил ли тот свое имя пока они пробирались по выставочным залам, но блондин опередил его. — Александр. Зовите меня просто по имени, — творцу сразу показалось, что его широкая улыбка не предвещает ничего хорошего, поэтому он пресёк эту попытку уйти от ответа. — Ну что Вы, это как минимум неприлично в светском обществе, а как максимум, хотелось бы знать, с кем я имею дело, — Эрик пока не хотел давить, но эта недосказанность почему-то сама давила на него.  — Не волнуйтесь, я никому не расскажу, что Эрик Циммерман всего лишь один вечер не следовал правилам этикета, — кажется, этому типу было что скрывать, но художник всё никак не мог понять что именно.  Теперь еще сильнее захотелось узнать чужую фамилию, возможно, это уже было дело принципа — добиться своего, — Господин Циммерман, думаю, продолжать наш очаровательный small-talk более нет смысла. Поэтому предлагаю Вам такую сделку: я назову свою фамилию и номер телефона в обмен на… — Александр сделал незначительную паузу, придавая моменту интригу, — в обмен на всего лишь одну ночь с Вами. Ведь, если я не ошибаюсь, а ошибаюсь я очень редко, Вы к этому клонили последние десять минут?  Разомлевший от понизившегося бархатного голоса, Эрик не нашёл ни одной причины сопротивляться чарам этого красавчика, поэтому, допив одним глотком свой бокал, он позвонил личному водителю и на чистом немецком попросил его быть готовым. Когда же он снова посмотрел на блондина, то по одному его взгляду понял, что до гостиницы придется ехать очень быстро, иначе всё может произойти прямо на дорогих кожаных обивках задних сидений. Не то чтобы он был против такого расклада, просто хотелось максимально расслабиться после тяжелого дня. А где же это сделать, если не на пуховых перинах пятизвёздочного номера?

***

К великому сожалению Эрика, киношно ввалиться в номер, жарко целуясь и раздевая друг друга по дороге, не получилось. Ну конечно, он же колясочник, чтоб его. Раньше это не особо волновало, всё же он давно перерос все свои комплексы и травмы, но почему-то рядом с этим блондином все его чувства и желания возрастали в десятки раз. Обострившееся зрение внезапно заприметило над их головами красивую ветвь омелы, что была стандартным рождественским декором в отеле. Намекнув своему гостю посмотреть туда же, он расплылся в улыбке и решил перейти к активным действиям. Поэтому, не теряя времени, он схватил мужчину за чёрный галстук и притянул его к себе, чтобы впиться в его губы своими. Длинными аристократичными пальцами он тщательно облапал накачанное тело мужчины и убедился, что у того не было с собой ничего кроме бумажника и мобильника. Намотав галстук на кулак, он жадно вылизывал чужой рот, забирая весь воздух из лёгких. Ощущения были непередаваемые и у Эрика закралась мысль о том, что Александр точно был профессиональной шлюхой, потому что то, как он едва ли не трахал его глотку своим длинным языком, не могло быть каким-то обычным нормальным навыком.  Когда же они наконец отлипли друг от друга, между ними повисла тонкая блестящая ниточка слюны, и от такой пошлости у Эрика уже начинал крепнуть член. По хищному взгляду блондина было видно, что ему тоже неймётся, а по хрипотце в голосе стало понятно, что он уже на грани. — Мистер Циммерман, я всё понимаю, но мне для начала хотелось бы сходить в душ. Надеюсь, Вы не заскучаете за эти пять минут? — мужчина ухмыльнулся, проводя большим пальцем по чужим губам, чтобы потом слизнуть с него их общую слюну. У шатена просто срывало крышу от этого мужчины, так что он не мог уже ничего говорить и лишь резко кивнул, отпуская чужие лацканы.  Когда красавчик с выставки наконец вышел из душа в одном полотенце, Эрик уже лежал на кровати, расстёгивая последнюю пуговицу на белой рубашке. При виде восхитительного накачанного тела, шатен обвёл мокрым язычком ровный ряд идеальных зубов. В продолжении шоу он медленно провёл тонкой рукой по голой коже от точёного подбородка до кромки чёрных брюк, которые уже начали немного топорщиться в паху. Эрик и сам прекрасно знал, что выглядит он невероятно соблазнительно, но видя эти вожделенные голубые глаза, он чувствовал себя таящим мороженным на палящем солнце. Почему-то для этого мужчины до одури хотелось красоваться и устроить ему такой незабываемый вечер, чтобы он всю жизнь не мог забыть его. А если Эрику Циммерману что-то хотелось, он этого непременно достигал. За этими рассуждениями кареглазый и не заметил как блондин за три решительных шага оказался у кровати. Он, очевидно, ничего не стесняясь, скинул с себя полотенце и поставил колено между чужими бёдрами. Нарочно надавив на выпирающий член, он наклонился к самому лицу художника, вопросительно заглядывая в глаза цвета сегодняшнего брэнди. — Наверно, господин Циммерман, нам стоит сначала обсудить правила нашей сегодняшней игры, потому что многие имеют свои тайны, страхи, желания, — мужчина выделил последнее слово и обаятельно улыбнулся, заправляя тёмную прядку волос за аккуратное ушко. Ощущая тепло чужой руки, Эрик потянулся за ней и самым невинным образом потёрся об неё щекой с прикрытыми глазами, показывая абсолютную беззащитность перед новым любовником.  — Знаете, мистер Загадка, это правда, но меня устроит всё, что вы сможете сегодня предложить. Вы выглядите как порядочный человек, поэтому я готов полностью довериться в Ваши крепкие и невероятно сексуальные руки, — в полголоса ответил он, бросив томный взгляд из под длинных ресниц. Александр на это лишь ухмыльнулся и наклонился ещё ниже, к самым губам Циммермана, но остановился в считанных миллиметрах от цели, то ли не решаясь, то ли дразня. Наконец он двинулся, но не в том направлении, что так жаждал колясочник. Он откинулся назад и принялся расстёгивать строгие классические брюки художника, так аккуратно, будто и правда заботился о сохранности вещи. Стянув этот мешающий элемент одежды, он с восхищением насладился видом, открывшимся только для его глаз.  Черные кружевные боксеры невероятно дорогой марки сильно облегали чужое мужское достоинство и молочные бёдра, ни разу не видавшие солнца. Их хотелось тут же забросить себе на плечи, вылизывая все, что было спрятано тонкой лёгкой тканью, но Эрик не дал этого сделать. Он на руках подтянулся к изголовью кровати и поманил блондина к себе длинным аристократичным пальцем.  — Знаете, Александр, я, конечно, могу оценить хороший минет, но куда больше мне нравится самому показывать своё мастерство, поэтому, — он не продолжил фразу, а лишь толкнул мужчину на пуховые подушки, тут же оказываясь на уровне чужого паха. Пару раз сделав плавное движение вверх-вниз, он увидел первую жемчужину предэякулята и подул на нее, вызывая мурашки по всей загорелой коже любовника. Довольный такой реакцией, Эрик откинул взмахом головы мешающую сейчас чёлку и, всё так же улыбаясь, провел языком по всей длине ствола, не отрывая взгляда от небесных глаз сверху. Вобрав в себя одну лишь головку, он решил сразу продемонстрировать свой рабочий язычок. Ловко выводя одному лишь ему известные символы, он словно нарочно задевал уретру, от чего его любовник пару раз вскинул бедра в каком-то странном извращённом удовольствии.  Эрик говорил что-то про мастерство? Блондин был с ним не согласен. Это было не человеческое мастерство, это было не меньше, чем ангельское благословение, потому что ещё ни разу в жизни он не испытывал такого райского наслаждения.  Не стесняясь стонать, Александр громко и протяжно хвалил художника, чувствуя как он тяжело сглатывает от каждого приятного слова, доставляя ему ещё больше удовольствия. Втянутые щёки шатена в полумраке покрывались едва заметными алыми пятнами, то ли от похвалы, то ли от усердия. Когда Эрик почувствовал чужую учащённую пульсацию и неровное дыхание, он расслабил своё горло и медленно насадился на член до самого конца, утыкаясь носом в светлые жесткие волоски. Чужое протяжное «Ох» было для него лучшей наградой и знаком, что он все делает правильно. Сделав ещё несколько коротких покачиваний головой, он ощутил внутри разливающееся тепло жгучей солоноватой жидкости. Проглотив все до последней капли, он с негромким причмокиванием отстранился и посмотрел на тяжело дышащего мужчину, откинувшегося на подушки.  По его дёргавшемуся кадыку стекала манящая капелька пота, которую шатен поймал своим языком до того, как она оказалась в ложбинке между ключиц. Он уже собирался придумать что-нибудь ещё, чтобы подразнить этого красавчика, но тот его опередил. Вцепившись в чужие губы своими, блондин одним резким движением поменял их позиции и оказался сверху, снова любуясь чужим телом.  — Это было просто восхитительно, господин Циммерман, Вы задали весьма высокую планку наслаждения, так что мне придется очень постараться, чтобы отплатить Вам той же монетой, надеюсь Вы готовы? — от его сладких речей и широкой улыбки у Эрика в голове не осталось никаких подходящих слов кроме мольбы поскорее начать, поэтому он быстро кивнул, чувствуя себя пубертатным подростком.  Разогревая услужливо протянутый маленький тюбик смазки, Александр невесомо касался губами всех точек чужого подтянутого тела, до которых мог дотянуться. Нежная кожа, пахнущая черной орхидеей, дорогим кофе и едва заметно масляными красками, которые так и не удалось смыть с тела к концу декабря, манила своей нежностью и невероятно красивым тоном. В груди блондина состязались два волка: один хотел сохранить это бледное полотно, украшенное редкими каплями чернил — родинками, но другой волк желал расписать этот холст своими красками — испещрить гладкое тело алыми укусами, фиолетовыми синяками, розовыми засосами, бордовыми кровоподтёками и остаться автором этого шедевра навсегда.  Выдавив на пальцы нужное количество водянистой субстанции, он приставил сразу два пальца к чужому входу, понимая, нет, зная, что Эрик уже готов и растянут. С каждым миллиметром внутри в голове всё ярче рисовалась живая фантазия о том, как приятно он будет вдалбливаться в чужое тело, вытягивая хныканье и мольбы из прикусанных губ, как картинно будут закатываться тёмные мутные глаза. Ему не терпелось скорее осуществить мечты. Но сейчас Алекс входит медленно, чувствуя, как натягивается бархатная кожа и как легко Эрик открывается ему. Он поддерживает его голову рукой, следит за выражением лица. И лишь после уверенного кивка он начинает двигаться всё чаще, всё настойчивее, пока Эрик не начинает таять под ним. А он только и рад наконец почувствовать горячее трение кожи, тихие шлепки и тяжелое дыхание на ухо. Обхватив широкой ладонью чужой член, блондин доводит нижнего до приятного оргазма всего за пару минут. Тяжело дыша, шатен попытался привстать на локтях, чтобы помочь с разрядкой Александру, но мужчина лишь толкает его обратно, мягко и как-то снисходительно улыбаясь. — Тише, господин Циммерман, я же сказал, что хочу максимально удовлетворить Вас, этот вечер полностью Ваш, не нужно беспокоиться обо мне. Если что, мне доставляет невероятное наслаждение Ваше довольное лицо, так что давайте продолжим, — хитрый лисий взгляд и острый оскал начали наталкивать колясочника на тревожные мысли. Он ведь ничего не знал про этого человека. Обычные его партнеры так подозрительно себя не вели, да и обычно за недолгий разговор он мог вытянуть любую информацию из человека благодаря своему отработанному навыку задавать правильные вопросы.  Но мистер Загадка не дал ему больше времени на раздумия, потому что он снова приставил свой член к припухшей розовой дырочке. Эрик прикусил губу, выдохнув «Ах, Вы так ненасытны, меня это заводит» прямо в чужое ушко, едва заметно покрасневшее то ли от лести, то ли от физической нагрузки. И в этот раз нет никакой долгой прелюдии, толчки сразу сильные и размашистые, от каждого покачивания раздавались громкие шлепки. Подпрыгивая от каждого, шатен понимал, что уже давно никто так хорошо его не заполнял, давая приятное ощущение растянутости.  В какой-то момент Александр подхватил чужую ногу и аккуратно согнул её в колене, чтобы вбиваться под другим углом. Неживая конечность не принесла никаких неудобств, зато чужое лоно стало уже, ощущения были просто непередаваемые. Приблизившись друг к другу, они снова слились губами. Но они уже не целовались, это было что-то животное, они вцеплялись друг в друга как голодные волки, лизались и сталкивались зубами, дышали друг другом. Чувствуя нарастающее напряжение, Эрик сильнее прижал к себе любовника, утыкаясь ему в ложбинку между плечом и шеей. Через несколько секунд, пробороздив неглубокие царапины на широкой загорелой спине, он почувствовал, что кончает. В эту же самую секунду он укусил чужую манящую шею, впиваясь заострившимися клыками в пульсирующую жилку и слизывая аппетитные капли крови, напоминающие душистый дикий гранат.  Блондин на эту минуту обмяк и повалился прямо так на хрупкое с виду тело. А Циммерман лишь блаженно улыбался, разнеженный и сытый во всех смыслах. Чужое горячее тело приятным весом давило его к кровати и он не мог удержать свои ручки от нежных поглаживаний по спине и голове. Зарываясь в влажные светлые волосы, он рассчитывал на то, что красавчик очнётся не скоро. Но тот как-то слишком резко открыл глаза, слишком резко привстал на локтях и слишком голодно смотрел на художника.  — Господин Циммерман, наверно я не выдержал такого неземного наслаждения и отключился, позвольте мне загладить свою вину, — шептал он, спускаясь жаркими поцелуями от подбородка до плоской груди. Шатен всё ещё не знал как реагировать, поэтому просто промолчал, хлопая тёмными ресницами.  Кровь этого мужчины вроде бы была обычной, слегка вкуснее, чем у его регулярных жертв, но он не обратил на это внимание. Главное, что кроме небольшого градуса алкоголя, он не смог больше ничего почувствовать, а значит тот был чист, просто слегка странен. Но что-то внутри всё ещё не давало покоя, вампирское чутье редко его подводило, но понять что не так, сейчас было невозможно.  От дальнейших размышлений Эрика отвлекла чужая рука, невесомо гладящая его член. А потом уже весьма весомо. — А-александр, постойте, я ещё слишком чувствителен, мне нужна небольшая передышка, — неловкое выражение его лица  ничуть не смутило блондина, потому что он не то что не прекратил движение, он ещё и ощутимо дёрнул бёдрами, напоминая о члене внутри художника. На такую наглость Эрик мог только вздохнуть, захлебываясь воздухом и собственной слюной. Тонкие брови встретились у переносицы, а карие глаза закатились под синеватыми веками. Такое удовольствие на грани с неприятными зудящими ощущениями было ему не в новинку, поэтому он постарался расслабиться, чтобы поскорее почувствовать наслаждение. Его голова уже болталась как у болванчика когда блондин решил повернуть его набок, поднимая ногу и открывая мужчину ещё шире. В этот раз оргазм не заставил себя долго ждать, поэтому вскоре Циммерман прикусил губу, чтобы не вскрикнуть от ощущений, которые нельзя было описать как очень приятные. Пытаясь отдышаться, он не сразу заметил, что Алекс так и не кончил. Ни внутрь, ни на него. Вряд ли он был каким-то импотентом, потому что его член до сих пор крепко стоял, наверняка блондин просто был с какими-то особенностями, о которых шатен уже не хотел расспрашивать. Надеясь хотя бы теперь на передышку, он перевернулся на живот и подтянулся на руках за стаканом воды, стоящим на прикроватном столике, но верхний его тут же остановил, крепкими ладонями притягивая к себе чужие бёдра. — Господин Циммерман, ещё пару раундов, хорошо? Я хочу устроить Вам незабываемую ночь, помните? Вы же в начале согласились на любые мои условия? Ну так моё главное условие — любовь без перерыва, — его слащавая улыбка уже начинала напрягать, но Эрик не мог ничего с этим поделать, потому что почувствовал как чужой член снова входит в него. Закатившиеся глаза и тихие стоны были его единственным ответом.  Через полчаса дрожащий от переизбытка ощущений, художник всё ещё лежал под Александром. На смятых влажных простынях было некомфортно, но ему было уже всё равно. Он и сам был в полном беспорядке: сбитое дыхание, растрёпанные тёмные волосы, слезящиеся глаза и мокрый от слюны подбородок. Этот мужчина с хитрыми голубыми глазами точно что-то от него хотел, все эти пытки наслаждением были не просто так, но в голове шатена было слишком туманно, чтобы хоть что-то сейчас осознавать. Он просто молился об отдыхе всем богам, которых знал.  Но когда мужчина над ним внезапно замер на несколько секунд, Эрик немного напрягся, потому что почувствовал, что происходит что-то странное. Член Александра, который и так был довольно большим для обычного человека, кажется, начал увеличиваться. Глаза Циммермана заметались и он попытался вывернуться из чужой хватки, но обессиленный после предыдущих оргазмов, он не смог выпутаться из накачанных рук. Тогда его любовник наклонился к розовому аккуратному ушку, ещё сильнее прижимаясь сзади, и горячо прошептал: — Что же ты так заволновался, Курильщик? От произнесённой чужими устами собственной клички внутри мужчины всё похолодело. Голова мгновенно стала ясной, а сердце застучало быстрее от прилившего адреналина. Это была не обычная в людском понимании кличка. В их клане вампиров их давали всем новообращённым, чтобы не использовать настоящие имена в письмах и в открытых разговорах, где лишние уши могли принадлежать охотникам или предателям. Это было не просто прозвище, а зашифрованный код, клеймо, связывающее его с семьёй и одновременно защищающий человеческое прошлое. Услышать кличку из уст не вампира было слишком опасно. Игра в кошки-мышки закончилась, и теперь каждый его вдох мог стать последним. — О-откуда ты знаешь это имя? — он тяжело задышал, понимая в какой ситуации они сейчас находятся. Стало страшно. — Было бы странно, если бы я не знал такую важную деталь о том, на кого охочусь, не так ли? — Циммерман не видел чужого лица, но в голосе блондина была слышна ядовитая ухмылка, от которой внутри всё рухнуло, — твоё имя будет прекрасно смотреться в послужном списке Александра Чёрного, не находишь?  Самая ужасная догадка Курильщика подтвердилась. Прямо сейчас он лежал под самым известным охотником на вампиров. Этот безжалостный оборотень был настолько искусным, что никто не знал как он выглядит и как именно добирается до своих целей. Об этом волке-одиночке складывали легенды, его боялись все, даже собственные сородичи, и не трогал он лишь свою приёмную стаю. Дела Эрика были плохи. Он снова начал дёргаться в попытке вырваться из чужих цепких лап, но все было бессмысленно. Возня и тихое хныканье лишь ещё сильнее разожгли Чёрного и он снова начал двигаться, с каждым разом все сильнее вжимаясь своим большим узлом в чужую дырочку. Курильщику, который от паники весь сжался, стало невероятно больно, но он пытался не подать виду, чтобы не распалять Алекса. Но тот, конечно же, все почувствовал и снова наклонился ближе к мужчине, свободной рукой нежно поглаживая плоскую грудь.  — Ну же, расслабься, я не хочу делать тебе больно, — он сладко улыбнулся и оставил легкий поцелуй на лопатке, — просто дыши вместе со мной, — такая неуместная забота и горячее дыхание, опаляющее нежную кожу шеи, обескуражили шатена, и он, словно загипнотизированный, стал повторять за Чёрным, замечая, что и правда начал немного расслабляться. Александр же сразу воспользовался этим, прикусывая чужую холку и протискиваясь глубже. Невероятное ощущение наполненности было таким странным, но одновременно с этим болезненно приятным, что, как только блондин полностью вошёл, Эрик не выдержал и снова кончил. Закатившиеся карие глаза снова заслезились, то ли от запретного удовольствия, то ли от осознания ужаса ситуации.  От того, как сладко взвыл Курильщик, Чёрный тоже не смог долго сдерживаться и спустил в чужое нутро, впиваясь клыками в то место, где у омег его вида находятся феромоны. По-хозяйски смотря на метку, похожую на то, что сейчас красовалось на его собственной шее, он утробно зарычал, вызывая дрожь в чужой груди.  Понемногу, по крупице, к художнику пришло осознание. Только что его сделали своей парой. Они были связаны и, возможно, если бы он был оборотнем-омегой, то точно понёс бы чужих щенят. Воспалённый отчаянием, мозг его метался в поисках рациональных мыслей, но в голове были только грёбанные лишние вопросы. «Почему он пометил меня? Разве это не делают только с истинными? Он так издевается над всеми своими жертвами? Что ещё это может значить?». Хотелось спросить хоть что-то, но, завязанный узлом со своим убийцей, без единого шанса на побег, Эрику оставалось только ждать. Ждать хоть чего-нибудь, будь то помилование или смерть, всё было лучше этого чёртового ожидания.  Наконец Чёрному надоело мучать свою жертву и он подал признаки жизни, проведя носом над меткой, словно пытаясь уловить хотя бы намёк на феромоны. Легонько подув на проступившую черную кровь, он сразу же слизнул её одним широким движением языка и выпрямился, что Эрик прекрасно прочувствовал всем своим нутром. — Не волнуйся, Эрик, я пошутил. Я здесь не для того, чтобы забрать твою жизнь. Мне просто нужна некая информация, — слегка хриплым голосом попытался успокоить его голубоглазый. — Тебе даже не придётся ничего делать, тебе надо просто подсказать где сейчас находятся твои дорогие друзья Сфинкс и Слепой. Курильщик посмотрел из-за плеча на Чёрного затравленным взглядом и промолчал. Он не мог разглашать такую информацию, это было равносильно предательству всего клана, а он был не из тех трусов, готовых продать обретённую семью на жалкие лишние годы жизни. Может, его начнут воспринимать всерьез хотя бы после смерти, узнав, что он пожертвовал собой ради вожака клана и его правой руки. Но все это было уже неважно. Сейчас он отчаянно мотал головой, не находя внутри сил что-то сказать.  — Молчишь? Почему же? Что тебя держит? Страх? Долг? Выдуманная ими «связь»? А знаешь какая связь настоящая? — Чёрный так нежно и невесомо поцеловал Циммермана в висок, что у него даже не было сил отдёрнуться в сторону, мужчина лишь прикрыл испуганные глаза тёмными мокрыми ресницами. — Наша связь. Связь истинных. Я почувствовал это ещё с нашей первой встречи пару лет назад. На тебя тогда поступил заказ, заоблачная сумма от какого-то вашего клана, грех отказываться. И я пришел на твою выставку в Берлине. Я думал, что это будет довольно простым делом: как же этот тихий слабый колясочник сможет избежать участи десятков своих собратьев?  Художник все это время лежал и едва дышал, совершенно не понимая что сейчас происходит. Это какое-то признание? Или оборотень просто издевался над ним, зачитывая его собственный некролог перед тем как обезглавить, как он это делал с другими жертвами? Шмыгнув носом, он снова сосредоточился на словах другого мужчины, чтобы не потерять тонкую ниточку мысли. — Но как только я тебя увидел вживую, я понял, что ты совсем не тихий и не слабый. Через весь зал от тебя исходила такая мощная энергия, что я понял, что не смогу этого сделать, потому что в тот вечер вся моя сущность стала принадлежать тебе, — Александр слегка прикусил чужое розовое ушко и тяжело вздохнул. — Пришлось вырезать всех заказчиков, чтобы никто больше не смел покушаться на тебя. И каждый день с того момента я думал только о тебе, твоих глазах и блядских тонких пальцах.  Глаза у Эрика забегали от этих слов, в голове было слишком много всего, он не мог сконцентрироваться на чём-то одном. От попытки вспомнить тот вечер и весьма примечательное лицо стала кружиться голова. Каждая частичка его тела болела и ужасно хотела уснуть. Возможно, еще никогда и не просыпаться. Но Чёрный не дал ему этого сделать. Он покачнулся пару раз, вызывая хриплые постанывания, и начал выходить из шатена. Узел, который до сих пор не ослаб и пульсировал, приносил невероятную боль чужому колечку мышц. Художник постарался сдержать вырывающиеся вскрики, но он был слишком слаб, чтобы скрыть свои рыдания. По щекам снова поползли дорожки слёз, он пытался не задохнуться и хоть как-то регулировать прерывистые свистящие вздохи. Но все было безуспешно, с каждой секундой он всё больше становился похож на мокрое воющее месиво. — Ну что, теперь-то ты скажешь мне где находятся эти ублюдки? Пойми же, дорогой, мне правда не хочется мучать тебя и пытать, но мне нужна эта информация, — лицо Чёрного было нечитаемым, но дрогнувшие на долю секунды брови и поджавшиеся губы создали ощущение, что он говорит правду. Но в голове Эрика всё ещё не укладывалось ничего из происходящего, ему было слишком плохо для этого дерьма. Шум в ушах начал усиливаться, перед глазами поплыли черные пятна, веки стали непроизвольно закрываться, а сам он терять сознание. Услышав в последнюю секунду обеспокоенное, но не злое «Чёрт-чёрт-чёрт», он уже не знал как реагировать, но понимал, что это может быть его концом. Наконец перестав сопротивляться темноте, Курильщик смирился с дальнейшей судьбой. 

***

Очнулся он от солнечного зайчика, назойливо прыгающего с глаза на глаз, обозначающего позднее утро. Сквозь полудрёму Эрик почувствовал запах чего-то горячего и вкусного, так что ем пришлось перебороть себя и разлепить веки. Он лежал всё в том же дорогом номере отеля, сквозь плотные шторы кремового оттенка выглядывал один единственный лучик холодного солнца, который теперь падал на большой серебряный поднос, стоящий на прикроватном столике. Медленно повернув голову в ту сторону, Курильщик начал потихоньку осознавать ситуацию. После прошедшей ночи он не умер. Это казалось невозможным, поэтому он ущипнул себя, чтобы проверить реальность происходящего. Тонкая кожа покрылась мурашками и неприятно зазудела. По крайней мере это всё не сон.  Осмотрев еще раз комнату, он увидел, что все его вещи аккуратно повешены на спинке стула, а сам он лежал на чистой сухой постели и был укрыт белоснежным тёплым одеялом. Откинув его, он осмотрел себя. На бледном теле не было никаких признаков насилия, но на то он и вампир, чтобы иметь высокую способность к регенерации. Но самым главным было то, что он был одет в чистые боксеры и на нём не было никаких следов семени. И тут он уже подумал, что не было никакого Александра, не было никаких истинных и все это просто придумал похотливый воспалённый мозг, но привстав на локтях, он попытался размять шею, тут же чувствуя болезненное жжение. Медленно заводя за спину правую руку, он начал паниковать, чувствуя кончиками пальцев ямочки от безупречного ряда зубов. Но как это было возможно? Его вампирское тело должно было заживить даже такую рану, что это могло значить? Карие глаза в недоумении расширились, а нижняя губа задрожала. Неужели они и правда были истинными? Метка Чёрного, его оставшийся запах с кофейными нотками, всё указывало на это. Голова снова разболелась в районе висков и он решил подумать об этом попозже, после завтрака.  Еле переставив поднос к себе на кровать, он едва не захлебнулся слюной. После вчерашнего он был выжат как лимон, да и регенерация отнимала много сил, так что есть хотелось неимоверно. Открыв крышку, он увидел на тарелке большой стейк средней прожарки с тушеными овощами, так как он всегда и заказывал. Рядом стоял пузатый стакан с чем-то густым и красным, отхлебнув из него, он понял, что это кровь. Кровь Александра. Сглотнув через силу, Циммерман замер. Алая жидкость была еще вкусной и свежей, будто сцедили её за пару минут до его пробуждения. От этого стало не по себе, будто оборотень все еще был в этой комнате и в любую секунду мог выйти из прикрытой двери ванной комнаты. Но прислушавшись, он понял, что находится в номере совершенно один, так что он немного успокоился и вернулся к завтраку. Под бокалом он заметил маленький сложенный квадратик бумаги. Сердце ёкнуло. Дышать сразу же стало тяжелее, он не понимал что ему делать. Трясущейся рукой он развернул записку, всё еще боясь её читать.  «Дорогой Эрик. К сожалению, мне надо было решить пару рабочих вопросов, поэтому я не могу лично пожелать тебе доброго утра, но надеюсь ты будешь не в обиде. Прошлой ночью я тебя ужасно утомил и ты потерял сознание. Мне безумно жаль, что я довёл тебя до такого. Чтобы загладить вину, я взял на себя ответственность за завтрак, надеюсь тебе понравится.  И так как ты свою часть сделки выполнил, я выполняю свою: на обороте ты найдешь мой телефон, буду рад снова услышать тебя, дорогой. Счастливого Рождества!» Лист пах пресловутым кофе и кровью, а на обратной стороне и правда был аккуратно выведен чужой номер. Схватив свой мобильник, Курильщик тут же вбил его в телефонную книгу, игнорируя сотню сообщений и пропущенные звонки.  Дойдя до строчки «Имя», он застопорился. Нельзя было вписать ни «Александр», ни «Чёрный», ни даже его инициалы. Кто угодно сможет заподозрить неладное, поэтому тут лучше не рисковать. Постучав пальцем по подбородку, лишь через пару минут он остановился на лаконичном варианте «Блондин с выставки».  Позавтракав, Эрик упал на кровать, раскинув руки в стороны. Пялясь в белоснежный потолок, он думал о том, что не готов сейчас рефлексировать о прошедшей ночи. Хотелось то ли ещё поспать, то ли отвлечься на что-нибудь. Будто прочитав его мысли, загудел телефон.  Не посмотрев на контакт, он на автомате принял звонок, услышав в трубку знакомое «С Рождеством, дорогой Курильщик».