За что ты так с Ши Мэй?

Мо Жань сидел за столом и в пол оборота смотрел на человека перед собой. Его взгляд был спокойным умиротворённым. Зрачки его лиловых глаз не дрогнули ни на мгновение. Полная власть над собой, контроль каждой части тела и эмоций. В комнате стояла звенящая тишина. Перед ним стоял Ши Мэй, стыдливо опустив голову. Он был погружён в свои мысли. Похоже, что всё то проявленное внимание по отношению к доброму феминному соученику не прошли впустую. Ши Мэй был благодарен за поддержку и внимание Мо Жаню, и конечно же обилие столь заботливого, трепетного обращения с ним на протяжении нескольких лет не могли не породить в сердце тёплых чувств. Сомнений в том что это взаимно просто нет и быть не может. Эта мысль даже не посетила Ши Мэя до этого самого момента, как после признания Мо Жань отреагировал... немного иначе нежели тот себе представлял. Ши Мэй так переживал, так долго решался сказать ему о своей тайне сердца, а его ответ "вот как, здорово", а потом молчание? Откуда взялся этот... холод? Точнее нет, он ответил не холодно, а как обычно, спокойно, повседневно, будто ему не в любви признались, а спросили чем бы он хотел поужинать сегодня, острым супом с клёцками или жаренными рёбрышками в пряном соусе. Быть может Мо Жань подумал что "я люблю тебя" было сказано по дружески или по семейному, как говорят о любви родители своим детям или старший брат младшему? Ну точно! Он просто не так воспринял мои слова! Ши Мэй в облегчении прикрыл глаза и губы его непроизвольно растянулись в милой улыбке. Найдя оправдание реакции Мо Жаня, Ши Мэй почувствовал волну лёгкой дрожи от спадающего напряжения. Его мимолётное сомнение оказалось беспочвенным. Конечно, как он вообще мог усомниться в чём-то столь очевидном? Мо Жань всегда относился к нему сильно лучше остальных и неоднократно подавал знаки, что его действия исходят не из чисто дружественных побуждений, а из нечто большего. Ши Мэй продолжил: – ты нравишься мне не как друг, а как возлюбленный, А-Жань. Мо Жань продолжал обыденно смотреть на Ши Мэя, он как обычно едва заметно улыбался, что придавало ему вид предрасположенного к позитивному общению юношу. По обычному слегка весёлым голосом, которым он всегда говорил чтобы произвести впечатление хорошего доброжелательного парня, он ответил при этом продолжая неотрывно смотреть в глаза Ши Мэя: – да, я так и понял. Испытывать подобные чувства это прекрасное ощущение. Лёгкость и блаженство! Я рад что ты открыл для себя эти новые эмоции. Ши Мэй замер на пару секунд. Это было непонятно, вроде бы Мо Жань поддержал, порадовался за него, сказал несколько приятных слов, но с другой стороны... Хотя наверное такая реакция и должна быть, верно? Всё ведь хорошо же? Да? – Ши Мэй, сегодня я пойду помогать учителю в обитель красных лотосов. Я правда рад за тебя и хотел бы с тобой подольше обсудить твои мысли и чувства, но сейчас мне нужно подготовить все необходимое для похода в мастерскую учителя. Давай мы продолжим этот разговор когда я вернусь сегодня вечером, хорошо? Извини что вот так получается, тебе точно хочется выплеснуть всё это, обговорить, а я вот так вот с тобой поступаю – после этих слов Мо Жань сделал одну из своих мастерски отточенных щенячьих мордочек выражающих раскаинье и печаль. Ши Мэй поспешил утешить расстроенного стечением обстоятельств Мо Жаня: – а, да, конечно! Ну что ты, не переживай так, вечером свидимся, у нас будет много времени! Лицо Мо Жаня быстро вернуло себе прежнее спокойное немного улыбчивое выражение и голосом полностью утратившим свою грусть добавил: – тогда иди. – х-хорошо, я прийду вечером! Увидимся Мо! После чего Ши Мэй неловко развернулся и удалился из комнаты в смешанных чувствах. Мо Жань ещё какое-то время продолжал смотреть на закрытую дверь из которой только что вышел соученик. "Чёрт, что-то быстро я переключился, стоило продержать маску разочарования чуть дольше. Хотя, уже плевать". Мо Жань развернулся обратно к столу за которым сидел и продолжил заниматься тем от чего его отвлекли. В его руках была перчатка со вставленными лезвиями-ножами випирающими у костяшек пальцев. Мо Жань порылся в ящике стола и вытащил от туда шило, после чего начал старательно портить механизм перчатки, сделанной его учителем. Спустя нескольких минут приложенных усилий ему всё же удалось привести в негодность творение Чу Ваньнина. Внимательно осмотрев перчатку ещё раз и окончательно убедившись в том что он достаточно хорошо разломал её, нежная и аккуратная улыбка Мо Жаня которая так всем нравилась сменилась на искажённую, злую, но при этом искреннюю улыбку. Обрадовал его не сам факт порчи, а предвкушение от осуществления малоблагородного, подленького, но тем не менее очень простого плана. Мо Жань спрятал перчатку во внутренний карман своих одежд и поспешно покинул павильон. Сейчас он шёл спокойным шагом по малолюдной жёлто-каменной неширокой дороге ведущей к зловещей для большинства совершенствующихся здесь, обители Чу Ваньнина. Мысли Мо Жаня были спутаны. Попытки получить ещё порцию растекающегося удовольствия от представления предстоящей встречи с Чу Ванином были прерваны постоянно всплывающими воспоминаниями только что прошедшего разговора с Ши Мэем. Этот диалог неприятным осадком осел где-то на внутренностях Мо Жаня, неприятно покалывая. Когда то давно возможно у него и было какое-то подобие романтических чувств к Ши Мэю, но это быстро улетичилось. Хотя, даже тогда наврядли ему нравился сам Ши Мэй. Скорее его образ, который Мо Жань ещё и несколько исказил в своей подростковой голове. Одним словом, никакой любовью там и не пахло. Лишь кратковременное самовнушение по отношению к человеку который был добр к нему пока долгое время с ним плохо обращались. Проявлял Мо Жань заботу скорее из уважения и некоторой благодарности. Сейчас же, когда не проходило и часа без мысли о просто великолепном благородном холодном учителе, признание Ши Мэя вызывало лишь безразличие и даже лёгкое отвращение. Тем временем Мо Жань уже подходил к нужному месту. У пруда никого не было и Мо Жань подошёл к невысокому дому учителя. Он остановился и заметил что его дыхание стало неровным от волнения, но он быстро выровнял его и достаточно уверенно постучался в дверь из тёмного дерева. Раздался громкий глухой звук и ученик услышал приближающиеся шаги с другой стороны двери после чего та открылась. Мо Жань увидел перед собой красивое, но холодное и мрачное лицо раздражённого Чу Ваньнина, который сейчас прожигал своего ученика взглядом убийцы. Чу Ваньнин пристально смотрел сверху вниз на Мо Жаня осуждающим взглядом. – ты зачем пришёл сюда? Я же сказал тебе не ошиваться тут без необходимости, или ты считаешь что можешь приходить сюда когда тебе вздумается? – строго отчеканил Чу Ваньнин. – добрый вечер учитель! Этот ученик хорошо помнит ваши слова, я пришёл не просто так! Понимаете ли, я в поте лица тренировался с вашим творением, но по неосторожности не рассчитал силу и нечаянно сломал. Учитель, прошу вас, осмотрите это оружие! На лице Чу Ванина на мгновение отразилось удивление и чувство некоторой неловкости от того что он зря начал так сразу ругать ученика, но быстро вернул себе выражение безразличности. – чтож, тогда проходи. Посмотрю, что там сломалось – после чего открыл дверь шире и едва заметным жестом руки пригласил ученика в дом, а сам направился вглубь комнаты. Мо Жань же, полностью довольный тем насколько гладко всё прошло, переступил через порог дома и закрыл изнутри дверь на ключ, который уже был вставлен в замочную скважину. Стол и стулья были как обычно завалены всяким важным хламом, местами и просто по полу пройти было проблематично, чертежи и детали вперемешку с какой-то одеждой валялись абсолютно повсюду. Чу Ваньнин ловко прошёл через этот бардак и сел на кровать – единственное свободное место в этом доме. Мо Жань же пока пробирался к учителю чуть не уронил одну из стопок книг из-за чего поймал на себе предупреждающий недовольный взгляд, который так и кричал: "скажи хоть слово по поводу обстановки здесь и я тебя придушу к чертям". Мо Жань конечно же сдержался от каких-либо комментариев, лишь на мгновение ехидно улыбнувшись. Приблизившись к кровати он плюхнулся рядом с учителем и хитро прищурился, после чего резко и очень быстро начал снимать с себя верхние одежды. Чу Ваньнин от неожиданности слегка отпрянул, до конца не веря в происходящее, широко раскрыл глаза и с запинкой от шока попытался быстро разобраться с ситуацией: – М-мо Жань ты ч-что творишь?!? Мо Жань уже расправился с непослушной тканью и приблизился к лицу Ваньнина пристально и похотливо впиваясь своими лиловыми глазами. Чу Ваньнин замер, его зрачки забегали в разные стороны стараясь смотреть куда угодно кроме как на неприлично близко находящегося Мо Жаня в одних лишь нижних одеждах. Когда расстояние до из губ сократилось до ширины двух пальцев, Мо Жань остановился, самодовольно свёл брови, взял учителя за кисть и приложил себе к ребру. Вложив что-то оттуда в ладонь Чу Ваньнина тот отпрянул и с максимально невинным видом сел в исходное положение. – учитель, перчатка затерялась глубже в складки ткани чем я думал, пришлось немного раздеться, чтобы достать эту штуку. Пожалуйста осмотрите её как следует~ Чу Ваньнин резко открыл глаза, которые зажмурил в последний момент и увидел в своей руке перчатку и рядом сидящего Мо Жаня с раздражающей улыбающейся рожей. "Чёртов бесстыдник, вздумал играться со мной, как я вообще мог сразу не прочесть желание повеселиться этого мелкого хулигана". Чу Ваньнин прожигал пристальным взглядом Мо Жаня, пока на лице того продолжала всё сильнее расплываться бесячая улыбка. Радость от успеха маленькой шалости не могла не заставить проявить искренней улыбки, с этим уж хаски ничего поделать не мог. Переведя дух от только что произошедшего, Чу Ваньнин постарался вернуть своему лицу обычное выражение и начал осматривать перчатку. Он протянул руку к прикроватной тумбочке, вытащил из ящика металлическую палочку с крючковатым наконечником и начал копаться ей в механизме перчатки. По прошествии менее минуты он полностью успокоившимся привычным голосом прошипел: – много сильных повреждений, особенно пострадала пружина для втягивания лезвия, заменить её достаточно проблематично, будет проще сделать новую перчатку. – вот как, жалко, а ведь мне она так нравилась, что же делать, учитель? Вы смастерите для меня новую? – нет, у тебя достаточно собственных сил, ты не нуждаешься в подобных вещах. Откуда она у тебя вообще? Они предначаются для слабых духовной энергией совершенствующихся. – мне отдал её Ши Мэй, он доверяет мне всё самое ценное что у него есть. Ранее Мо Жань увидел перчатку у Ши Мэя и простенькой манипуляцией забрал её у него. Доброта и простота Ши Мэя его погубят. – так что да, Ши Мэй поделился со мной этой превосходной вещицей, а я сломал её и теперь не знаю как смотреть ему в глаза после этого. – это означает, что ты плохой друг. Я вижу что он тебе доверяет, а ещё замечаю как ты частенько пользуешься им пусть и без вреда для самого Ши Мэя. – учитель вы преувеличиваете) я очень хорошо отношусь к нему, вот сегодня поддержал его добрым словом когда он признался что влюбился в меня~ Чу Ваньнин раскрыл глаза чуть шире, после слегка склонил голову и немного помолчав чуть тише спросил: – за что ты так с Ши Мэй? – ни за что. Учитель, вы ведь и сами знаете каким гадким я могу быть, я итак много усилий прилагаю чтобы иметь такие хорошие отношения с ним. В своё оправдание скажу, что было достаточно тяжело сосредоточиться на его признании когда все мысли были заняты другим. – и чем же таким важным была занята твоя бестолковая головушка? – у меня есть собственный возлюбленный. Чу Ваньнин не решался произнести напрашивающийся вопрос. Не слишком ли личным он будет, может ли он как учитель спрашивать о таком своего ученика? За подобное любопытство Мо Жань мог запросто сказать ему что-нибудь колкое ссылаясь на манеры и этику между учеником и учителем, прописанных в правилах школы. Он продолжал в сомнении посматривать на Мо Жаня. Тот смотрел в ответ с выражением кричащем о том, чтобы его спросили. Он как бы намекал, что именно для того и сказал что бы у него уточнили. Ведь он мог назвать любую другую причину размышлений если бы не хотел говорить об этом. Кто бы узнал правду он сказал или нет, уж для этого использовать лозу учитель бы точно не стал. Чу Ваньнин набрался смелости и спросил: – и кто же твой предмет воздыхания? – ты. Чу Ваньнину потребовалось пару мгновений чтобы переварить услышанное, но тут же почувствовал прохладу мягких губ на своих. Нежное новое ощущение было настолько приятным что первые несколько несколько секунд Чу Ваньнин просто не двигался принимая ласку. Он позволил себе немного насладиться прежде чем поступить по правильному и попытаться оттолкнуть Мо Жаня. Ещё через пару секунд он начал не резко, как будто понарошку отстраняться, но Мо Жань прижал плотнее к стене сидящего у ней Ваньнина. Чтож, он предпринял попытку остановить это, она разумеется не сработала, но ведь по сути теперь нарушает только Мо Жань? В таком случае, пока его принуждают, совесть Чу Ваньнина перед уставом школы спокойна, ведь он пытался прекратить это. Ведь верно? Учителям настрого запрещено приставать к ученикам, но правила о том что ученикам нельзя этого делать нет. Чу Ваньнин слишком долго был один и конечно хотел попробовать всё это, и ему было уже всё равно. Когда он под нажимом Мо Жаня сполз со стены на кровать, его ноги продолжали стоять на полу, а Мо Жань залез сверху и продолжил впиваться в манящие губы. Чу Ваньнин легонько надавливал на грудь Мо Жаня чтобы сымитировать попытку отталкивания. Мо Жань прекрасно понимал о чём учитель думал сейчас, люди совсем не так сопротивляются когда действительно не хотят. К тому же Чу Ваньнин сам по себе сильнее Мо Жаня, поэтому если бы тот испытывал реальное отторжение то Мо Жань уже был бы до крови отхлёстан ивовой лозой. Он лёг на учителя сверху, придавив его, и попытался просунуть язык в рот Чу Ваньнина, но зубы того были крепко сомкнуты. – моя золотая яшмовая ветвь, ослабь хватку, обещаю, тебе понравится. – не хоч... Когда Чу Ваньнин начал произносить слова, влажный язык Мо Жаня уже мягко коснулся языка учителя. Сказать что это было приятно — ничего не сказать. Это было просто умопомрачительно. Ваньнин ощущал давление тела Мо Жаня, и напор губ нежно терзавших его. Чу Ваньнин в последний раз направил помутнённый взгляд на лежащего на нём и прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на запоминании этих растекающихся ощущений. Кто знает, быть может это и не повторится в его жизни, поэтому сейчас стоит вдоволь насладиться этими законными секундами блаженства. Вся выдержка и гордость Чу Ваньнина была направлена на то чтобы в порыве желания не начать отвечать на поцелуй, что у него с трудом, но получилось. Когда воздух в лёгких Мо Жаня всё же закончился он оторвался лишь на мгновение чтобы сделать всего один глоток и снова продолжить, однако учитель ему этого не позволил. Когда их губы с характерным мокрым звуком разомкнулись, Чу Ваньнин приложил ладони к щекам Мо Жаня и остановил того не дав себя поцеловать снова. Чу Ваньнин протяжным низким голосом обратился к Мо Жаню: – я дам тебе пол минуты чтобы сбежать из моего дома, иначе я тебя прикончу. Слова учителя звучали бы более строго если не его раскрасневшееся лицо и прикусанные, слегка опухшие губы. В его тоне ясно слышалось возбуждение, некоторая интимная распущенность и при этом ясность того что он сейчас совсем не шутит. "Ох, учитель даёт мне время в течение которого этот поцелуй будет нашим маленьким секретом". Мо Жань ужасно сильно возбудился от этой мысли, до приятного покалывания ниже пояса. Но сейчас не до этого, нужно быстро слинять отсюда чтобы не получить по шеи. Пол минуты? Учитель проявил небывалую щедрость, должно быть ему действительно понравилось. За это время можно спокойным шагом не торопясь выйти, ещё и поболтать на прощанье, но Мо Жань не стал испытывать судьбу. Одной рукой схватил край своих верхних одежд и спиной отпрыгнул с кровати прямо к двери не задев при этом ни одну из куч хлама комнаты. Он затормозил лишь мгновение, когда проворачивал ключ в замочной скважине при этом продолжая смотреть на расслабленно лещажего, так сильно заводящего учителя с растрепавшимися тёмными волосами. Ещё мгновение и Мо Жань, одарив напоследок учителя своей самой искренней зловещей улыбкой, юрко проскользнул в дверь лёгким хлопком закрыв её с обратной стороны. Чу Ваньнин продолжал лежать на кровати и смотрел в никуда сквозь длинные ресницы. Его сердце учащённо билось. Это было нечто. Он и не представлял себе что запретный плод может быть настолько сладок. И тем более то, что этим плодом может быть его собственный ученик. Оделся как полагается Мо Жань уже на улице. Он шёл обратно, смотря на яркие огненного цвета фонарики, освещающие тёмное свинцовое небо, и периодически облизывал губы, пытаясь ещё раз ощутить вкус слюны Чу Ваньнина. Дошедши до павильона, он парой прыжков по фасаду здания забрался через окно в свою комнату. Он плюхнулся на кровать и весь оставшийся вечер и ночь всё по новой прокручивал в голове каждый отрывок воспоминаний произошедшего, попеременно то умиляясь, то возбуждаясь. Так много раз к ряду за одну ночь Мо Жань ещё не мастурбировал. Утро следующий дня. Чу Ваньнин, Мо Жань, Ши Мэй и Сюэ Мэн сидели в столовой за одним столом и завтракали. Чу Ваньнин молча сосредоточенно ел. Сейчас он обдумывал произошедшее вчера. Сюэ Мэн быстро набивал рот салатом из водорослей и рисом. Палочки мельками так быстро, что даже уследить было трудно. Последние пару дней он был на особых тренировках которые подготовил для него отец, и был сильно истощён, поэтому сейчас он не особо заботился о том насколько элегантно он ест. Мо Жань, полностью удовлетворённый своими вчерашними выходками ел медленно, наслаждаясь каждым жаренным кусочком тофу который таял в его рту. Он даже решил пропустить возможность подколоть павлинчика по поводу его манер за столом. У Ши Мэя же, аппетита совсем не было. Он непонимающе смотрел на своё расплывавшееся отражение в тарелке мисо супа. Невыдержав, он расдосадованным голосом обратился к Мо Жаню: – ты не зашёл ко мне вчера вечером. Ты же ночевал у себя сегодня, не у учителя, так почему же тогда? Ты забыл про меня? – а это, да просто утомился сильно. Жаль что не вышло поболтать, но мы можем сделать это сейчас – Мо Жань положил в рот ещё один кусочек тофу предварительно обмакнув в густой острый соус – Ши Мэй, влюблённость прекрасна, эти ощущения мне знакомы, я понимаю что ты чувствуешь. – правда? – восторженно воскликнул Ши Мэй чуть громче чем хотел при этом слегка привстав, и осознав это быстро сел обратно. Немного не сдержал эмоций. – ага, правда-правда. Я вот люблю Чу Ваньнина – тем же повседневным голосом как ни в чём ни бывало ответил Мо Жань. Чу Ваньнин подавился и чуть не выплюнул молочный чай которым запивал капустные рулетики. Сюэ Мэн наконец отвлёкся от поглощения третьей тарелки риса, свёл брови и хотел было что-то сказать, но рот его был под завязку полон. Он постарался побыстрее прожевать чтобы высказаться, но наконец проглотив почему то передумал и продолжил кушать, теперь уже более аккуратно и выпрямив спину. Похоже только что он осознал как неподобающе для сына главы он ел, и был благодарен что Мо Жань ничего не сказал на этот счёт хотя точно всё заметил, а потому в знак солидарности не стал ничего говорить в ответ на услышанное безпринципное заявление. Ши Мэй в шоке таращился на Мо Жаня, который тоже продолжил как небывало спокойно есть, параллельно попивая свой крепкий до горечи красный чай. Посмотрев на того ещё немного, он перевёл взгляд на Чу Ваньнина, который быстро смутился от пристального наблюдения за собой, немного наклонил голову и тихо продолжил есть палочками, воздержась от каких-либо комментариев. Кажется, но на мгновение Ши Мэю показалось, что бледное лицо учителя слегка покраснело.