Descaro

— Хосок, это пиздец, позор, — Чонгук устало разваливается на лавке, потирая появившуюся на лбу испарину. Его лицо мгновенно краснеет, а уголки губ неловко тянутся вверх, образуя широкую улыбку, — меня эти испанцы вертели на своём pito, отвечаю, — он сразу же громко смеётся, прикрывая рот рукой. — Ты предложил кому-то трахнуться? — Почти! Я решил купить в магазине курицу, но перепутал фразы. Вместо quiero pollo сказал quiero polla. Я думал, что второй вариант правильный, и говорю продавцу, а он — парнишка молодой: «Quiero tu polla», а он мне растерянно: «¿Mi polla?» — и смотрит, как баран на новые ворота. А я ему: «Bueno, sí, quiero comprar tu polla», а... Хосок, не выдерживая, начинает громко смеяться, оглушая Чонгука до звона в ушах. Тот лишь неловко краснеет, раскрывая губы в беззвучном «ох». — Тихо, Хо, ты слушай! Он уже напрягся, начинает уточнять, точно ли я сказал именно то, а я так уверенно: «Sólo quiero disfrutar de tu polla, ¿cuál es el problema?». Он смутился и убежал куда-то, а ко мне сзади подходит мужик и так грозно на испанском: «¿Eres un pervertido? Pues por mi hijo te corto la polla». И тут я слышу это прекрасное «polla» и понимаю, что это явно не курица. Этот мужик — отец того бедного парня, а мне пиздец. Вместо ответа Чонгуку в трубку прилетают тяжёлые хрипы вперемешку со вздохами, словно дикой лисице решили рассказать шутку, доводя до истерики. Сам же он моментально сгибается от покалывающей боли в животе, чувствуя, что больше не может смеяться, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. — Блять, Гук, ты всего пару дней в Барселоне, а уже не можешь сдержать своё гейство, — Хосок продолжает отдавать душу дьяволу, постепенно теряя голос от абсурдной ситуации, — ты как выжил вообще? — Да я от стресса как начал ему объяснять, что да как, он растерялся, а я сунул ему деньги в руку и убежал оттуда со скоростью света, пока он мне эту курицу в жопу не засунул. — Деб-и-ил, — устало тянет Хосок, с трудом прокашливаясь после длительного смеха, — ты деньги зачем отдал? — За моральный ущерб, — Чонгук по-детски виновато поджимает губы, бегло оглядываясь по сторонам. Видит рядом возле лавки невысокого парня, задумчиво изучающего свой телефон. На чужом запястье лениво болтается ярко-красный браслет, который своим блеском цепляет взгляд мужчины, отвлекая на несколько секунд. Сам парень неожиданно поднимает голову, окидывает того скучающим взглядом и, переводя глаза на его сумку, тут же утыкается обратно в экран. Чонгук ловит себя на мысли, что незнакомец безумно красив: чёрные вьющиеся волосы, утончённое тело, симметричное лицо. Он соврёт, если скажет, что не засмотрелся, как придурок, хотя раньше не встречал таких привлекательных испанцев. Похлопав глазами ещё несколько секунд, Чонгук весело продолжает болтать по телефону, иногда посматривая на мимо проходящих людей. Вдруг он замечает, что на кроссовке развязался шнурок, и, нагнувшись, принимается завязывать бантик, хихикая над очередной фразой Хосока. В это время незнакомец исподлобья глядит на мужчину, хитро ухмыляясь. Продолжая смотреть в экран, он решает аккуратно приблизиться к лавочке, делая вид, что собирается пройти сзади неё. И, не теряя ни минуты, с большим интересом изучает новую персону, подмечая для себя хорошо накачанное тело. На Чонгуке майка, открывающая вид на крупные мышцы рук, на что испанец лишь прикусывает губу, повторно скользя по ним взглядом. Но времени на это нет — он что-то задумал. Лавка расположена посреди дороги, и, оказавшись за ней, незнакомец одним лишь мизинцем ловко цепляет крючок сумки. Как ни в чём не бывало, он с гордостью косится на глупого незнакомца, следуя вперёд и сохраняя спокойствие. Когда Чонгук наконец отрывается от обуви, ему неожиданно приспичивает надеть солнцезащитные очки. Увлечённый разговором, он робко поворачивается к сумке и, обнаружив, что её нет, застывает в недоумении. Дебил. — Бля, Хосок, сумку спиздили! — А я тебе говорил не соваться в эту Испанию, — вздыхает Хосок, коротко усмехаясь, — там же на каждом шагу воришки таких, как ты, наивных, обкрадывают. — Ой, молчи, а! Чонгук понемногу начинает закипать, пытаясь разглядеть у кого-то в руках небольшую сумку синего цвета. Нервно сводит брови, осматривая каждого в толпе, и тут взгляд падает на того самого испанца, у которого на запястье сияет кровавый браслет. Тот, как на подиуме, виляя задом, спокойно шагает куда-то вдаль, мотая вещью в разные стороны. Видать, опытный. — Я тебе потом перезвоню! — Чонгук сбрасывает звонок, подскакивая с места. Прячет телефон в карман, зачесывает волосы назад и, как в рекламе изящных духов, начинает незаметно бежать к парню, стараясь не спугнуть раньше времени. Но, как назло, незнакомец решает обернуться, и, увидев надвигающегося мужчину, моментально срывается на бег. Подпрыгивает в шлёпках, как маленький утёнок, песенки спокойно напевает. Ему в этом мире ничего не страшно. По крайней мере, он в этом действительно убеждён. — ¡Alto, maldito ladrón! — Чонгук больше не намерен молчать. Догнать пытается на бешеной скорости. Как в эпичном боевике, он перескакивает каждый цветок, каждый камень, толкая в стороны невинных проходящих людей. Хватая ртом воздух, сильнее расправляет грудь и пытается поймать мелкого воришку, обещая надрать ему зад. Но тот, в свою очередь, оказывается шустрее. Моложе. Свежее. Никто из проходящих даже не пытается помочь Чонгуку, зная, как местные воришки часто обворовывают туристов и феерично исчезают, оставляя глотать пыль. Выругиваясь под нос, Чонгук из последних сил старается хоть на сантиметр приблизиться к испанцу, но вдруг перед ним начинает проезжать длинная тележка каких-то продавцов, а за ней паровозиком тянется огромная толпа, окончательно перекрывая путь. Чон растерянно останавливается, пытаясь отдышаться после таких соревнований в жаркую погоду. Несколько минут смотрит куда-то в землю, приходит постепенно в себя, как вдруг удивлённо поднимает взгляд чуть выше чужих голов, замечая яркую особу. Шустрый испанец, словно ангел, стоит на лавочке, закрывая собой солнце. Создаётся впечатление, что он спустился с небес, вот только Чонгук сейчас мечтает отправить его обратно, хорошенько ускорив процесс пинком под зад. Уловив на себе чужой взгляд, незнакомец расплывается в хитрой юношеской улыбке, тычет средний палец. Но для более сладкого завершения решает высунуть острый язык, демонстрируя полное бесстрашие. Слишком наглый. Чонгук напрягает скулы, уже собираясь двинуться к нему. Вот только внезапная бабулька, несущая пакеты, случайно ударяется о мужчину, сбивая того с толку. И пока Чонгук помогает ей поднять упавшие пакеты, незнакомец стрелой покидает территорию, быстро пробиваясь в узкий переулок. Когда Чон выбирается из этого бесконечного парада, он замечает, что парня и след простыл. Ощущение такое, будто каждый испанец сейчас узнаёт для себя что-то новое, ведь маты Чонгука разлетаются на все стороны, напоминая людям об их беспринципном народе. Смирившись с тем, что не удалось одержать победу в этом диком соревновании, Чонгук устало падает на первую попавшуюся лавочку, набирая нужный номер. Солнце жарит, как на мангале, а одежда мокрая, словно из воды выполз. Стоило бы заняться спортом, а то форма теряется. Во всём виновата работа! — Ну что, отобрал сумку? Там были ценные вещи? — Хосок быстро отвечает на звонок, заваливая вопросами. — Не отобрал. Да там была всего пара купюр, но это не так важно. Там были кольца для Элио. Элио — первый испанец в жизни Чонгука, который стал ему по-настоящему близким. Познакомились они в соцсетях, когда Чонгук от скуки переводил комментарии испанцев под разными роликами с целью посмеяться. Элио написал настолько оригинальную шутку и Чонгук, не сдержав эмоций, ответил, что от смеха у него вылетела сопля в кружку с чаем. После этого они перекинулись короткими сообщениями, после чего Элио предложил познакомиться поближе, чтобы стать «самыми пиздатыми кентами по лучшим шуткам в мире». Чонгук сразу объяснил: он не испанец и предпочитает общаться на английском, ведь сидеть с переводчиком ему не хотелось. Сам он был родом из Вашингтона, на что Элио согласился безотказно, пообещав гарантию комфортного общения. Со временем Чонгук начал изучать испанский ради Элио, но чаще общался с ним на английском, звоня по телефону, чтобы помочь другу улучшить навыки. Чон побывал в Испании всего два раза. А в третий раз решил подарить другу парные кольца, собираясь продемонстрировать, насколько сильно дорожит их тёплой дружбой. Кольца были не столько дорогими по цене, сколько значимыми для самого Чонгука, ведь он потратил огромное количество времени, подбирая идеальный узор бабочки. Элио обожал всё, что было связано с ними. Он часто отправлял Чонгуку различные безделушки, на которых могли виднеться даже мелкие намёки на ярких букашек, поэтому мужчина был убеждён, что с подарком не прогадает. — Так, может, в полицию обратишься? — осторожно спрашивает Хосок, боясь снова взбесить притихшего друга. — Ага, здравствуйте, уважаемые полицейские, у меня украли парные колечки с бабочками, помогите откопать преступника, — кривляется Чонгук, не пытаясь скрыть пассивную агрессию. Он так зол. Кошмарно зол. Эмоции смешались в бушующий ураган, и всё, о чём Чонгук может думать, — это желание достать откуда-то наглого парнишку и устроить ему реальные «американские» горки. Солнце вознамерилось прожарить Чонгука до золотистой корочки, и он решает вернуться в номер, вызвав такси на последние деньги, оставшиеся в кармане. — Слушай, да забудь ты об этих кольцах, это всего лишь безделушки. Для Элио важно то, что ты приехал к нему спустя год, ты же знаешь, как он скучал. Поэтому расслабься, вернись в отель, бахни для настроения и вали в клуб расслабиться, — последнее предложение Хосок произносит на одном дыхании, надеясь убедить Чонгука отвлечься. — Не знаю, возможно, ты прав, — Чонгук устало вздыхает, поднимая взгляд в небо. Может, незнакомец сам свалится оттуда прямо в крепкие руки? Солнце так слепит, что глаза на лоб лезут, хватит глядеть, — вот зараза, в сумке ведь и очки мои были, а я, между прочим, полчаса их выбирал, — мужчина сухо усмехается, вспоминая эти проклятые минуты своей жизни. Не проходит и вечности, как Чонгук, попрощавшись с другом, направляется к ожидающему его водителю. По дороге размышляет, в какой клуб податься сегодня, и мысли сами собой возвращаются к популярному заведению под названием «Opium Mar». Именно там они с Элио оказались во время своей первой встречи. Тогда они тусовались до самого утра: зависали у барной стойки, бессовестно тискали друг друга за бёдра и опасно балансировали на грани поцелуя. К счастью, на следующий день оба пришли к единодушному решению — больше никогда не устраивать подобного в пьяном угаре, если не хотят похоронить свою братскую дружбу. Очень крепкую мужскую дружбу. Ох уж эти жаркие испанцы, Чонгуку везёт. Забравшись в машину, такси наконец трогается с места. В последний раз бросив взгляд в окно, Чон вставляет наушники и позволяет музыке заглушить нахлынувшие воспоминания. Сегодня в мыслях властвует дерзкая крошка.

💃🏻💃🏻💃🏻

«Opium Mar» — один из уникальнейших ночных клубов Барселоны. Это место славится самой большой пляжной террасой в городе, и именно благодаря ей клуб удачно сочетает в себе популярный дневной ресторан и стильный ночной клуб. Здесь постоянно играет только лучшая музыка, и стоит сделать всего глоток, как мелодия проникает прямо в кости, заставляя тело двигаться само собой. Чонгук полюбил это место сразу. Ему до невозможности нравилось проводить здесь время с Элио, наслаждаясь каждой минутой и шуткой, слетающей с уст этого парня. Ночами напролёт они могли долго сидеть на террасе, размышляя о важных темах, смеяться до боли в животе и горько плакать о проблемах. Напиваясь, они раздевались и бежали к морю, крича, что это был последний раз, когда они позорно плещутся в воде, задевая всех подряд. Миллионы фотографий, интересные знакомства, нелепые истории, лживые признания и неуклюжие падения — всё это была безумная магия долбаного клуба, в котором они чуть ли не доходили до секса, флиртуя и забывая обо всём на свете. А сейчас, плавая в море воспоминаний, Чонгук устало выпивает третий по счёту стакан дорогого виски, думая о глупых кольцах с бабочками и виня себя за то, что так легко потерял их, завязывая проклятые шнурки. Постепенно алкоголь запутывает мысли в огромный комок, давая волю хорошему настроению. Становится жарко, и Чонгук расстёгивает верхние пуговицы на чёрной рубашке, позволяя лёгкому ветру пройтись по коже. В помещении витает густой запах табака и спиртного, смешанный с горечью пота от активных движений, из-за чего дышать становится куда тяжелее, но для Чонгука это не имеет значения: весь разум заполняется другим. Он пробирается сквозь толпу, попутно натыкаясь на разных татуированных, ярко окрашенных и милых нежных мальчиков, от которых внутри всё сбивается в кучу, а тело требует новизны. Голодный хищник ищет, чем поразвлечься на ночь. Благо, долго искать не приходится: на глазах вырисовывается тёмная фигура в алой косухе, повёрнутая к Чонгуку спиной. На макушке торчат чёрные, слегка взъерошенные волосы, а на бёдрах — до жути облегающие брюки, в которых очертания ягодиц выглядят особенно развратно.

Altitude — Montell Fish

Оценив свою жертву с пят до головы, Чонгук надвигается заинтересованным зверем, задумываясь о приятном продолжении вечера. Парень не совершает резких движений, плавно извиваясь под громкий бит песни, и Чонгук соврёт, если скажет, что не засматривается на эту картину, останавливаясь совсем рядом. Так и тянет сорвать с утончённого незнакомца алую косуху, впиться пальцами в его талию и притянуть ближе, позволяя рваному ритму порочных песен окончательно затуманить разум. Но в один момент чужая рука тянется вверх, и по ней уверенно скользит тот самый ярко-красный браслет, от которого у мужчины всё внутри сводит, заставляя задержать дыхание. Перед ним, в двух шагах, находится тот самый беспринципный вор, у которого на тонких пальцах виднеются нежные кольца, предназначенные для другого человека. Чонгук застывает в недоумении от неожиданной встречи. Ну точно — как с небес свалился. Из самого ада. Правда, злость не спешит овладевать телом, проигрывая уровню алкоголя в крови. Наоборот, Чонгука словно бьют по голове дубиной, от чего в нём просыпается незапланированная идея наказать непослушного мальчишку. Спихнуть такой бред можно на пьяное состояние и отсутствие секса последние полгода, которые смешиваются в одно огромное липкое чувство желания. Чонгук закатывает рукава рубашки, открывая вид на татуированные предплечья. В последний раз вдохнув тяжёлый воздух, он, словно змея, тихо подкрадывается сзади к воришке, опуская руки на талию под косухой. Несильно сминая бока, без разрешения вжимается всем своим весом, теряя от хрупкости здравый рассудок.

Внимание!

Первое правило: никогда не пейте в Испании, зная, что где-то поблизости горячие парни.

Второе правило: вызывайте такси.

И, наконец, третье правило: ты в Испании, детка, забей хуй на правила и пробуй на вкус эту жизнь.

Вот Чонгук и пробует, совсем не стесняясь. — Думал, я тебя не поймаю? — хриплым голосом на английском шепчет он, совсем забывая о другом языке. Алкоголь внутри всё расплавил, переключив мозг на грязные словечки и желание показать своё превосходство. Непрошеные прикосновения заставляют парня замереть, на мгновение уставившись в пустоту. По телу волной пробегают мурашки, и он сразу узнаёт обладателя этого завораживающего голоса. Впрочем, в их прошлую встречу тот звучал куда опаснее. Уголки губ сами собой ползут вверх, складываясь в довольную улыбку. Как вдруг сильная ладонь обхватывает тонкую шею, сильно надавливая и вынуждая запрокинуть голову назад. — На английском не понимаешь? — горячее дыхание мужчины опаляет покрасневшее ухо. Он сильнее впивается пальцами в медовую кожу, оставляя бледно-розовые отпечатки. Пугает. — ¿Te dieron ganas de jugar, perra descarada? — Наглую сучку зовут Ким Тэхён, — отвечает испанец, хватаясь за чужое запястье в попытке ослабить хватку. Но в данной ситуации не бывает без сюрпризов: в моменте он ловит болезненный шлепок по заднице, с писком убирая руки. — Так наглая сучка меня понимает, — усмехается Чонгук, хватая тонкие кисти и силой заламывая их за спиной, — тебя не учили, что без разрешения чужие вещи брать нельзя? — Научи, если так хочешь, — дразнит, выводит. Сам не понимая, что творит, Тэхён откидывает голову на крепкое плечо, — но если задушишь, то как я узнаю, как нужно себя вести? — с трудом выговаривает, ощущая, как в лёгкие перестаёт поступать воздух. Чонгук медленно отпускает, и Тэхён, вдохнув полной грудью, сразу начинает кашлять, зажмуривая глаза от нахлынувших слёз. — Научить, значит? — Чонгук толкает язык за щёку, разворачивая Тэхёна к себе, — кольца сам снимешь или мне помочь? — большим пальцем приподнимает маленький подбородок, заставляя посмотреть на себя. Тэхён глядит на него увлечённо, невинно хлопая ресницами. — Сниму, — ещё ближе тянется, — но только если ты заставишь меня это сделать. — Поиграть хочешь? — усмехается старший, обнажив зубы, опуская ладонь на мягкую ягодицу. Грубо мнёт, слушая среди шума сладкие дрожащие стоны. Ловит удовольствие, — больше не спрячешься от меня, — шипит Чонгук, нанося второй тяжёлый удар, — не отпущу. Тэхён непроизвольно падает к нему ближе, краснея от чужой доминантности. Становится невыносимо душно, а тело просит избавиться от лишней одежды и безвольно отдаться в плен. Но они всё ещё находятся в клубе, что не даёт как следует расслабиться, напоминая о лишних зрителях. Ждать не приходится: уже через секунду Тэхён послушно следует за Чонгуком, пока тот торопливо ведёт его к выходу, на ходу вызывая такси.

Песня в такси: Closer to You — Jungkook

Время летит со скоростью света, и, оказавшись на заднем сиденье, Тэхён ловит на себе острые взгляды. В то же мгновение он чувствует коварные пальцы, пробирающиеся под чёрную футболку и вызывающие приятную дрожь в коленках. Хочется больше. Чонгук не позволяет себе прикоснуться к пухлым губам, пока они находятся вне отеля. Дразнит, пальчиком поглаживая скулу и оттягивает за мягкие щёчки, умиляясь капризному личику. Дядя, трогающий его, не знающий возраста. Чон пожалеет, если не спросит цифры в паспорте. Но для Тэхёна он кажется настоящим сексуальным красавчиком. Не старым. Особенно манит колечко, которое красиво блестит в лунном свете. Тэхён считает отличной идеей во время поцелуя прикусить его или оттянуть, чтобы свести мужчину с ума. Алкоголь растворяется, и теперь Чонгук окончательно пьянеет от чужой красоты, подмечая аккуратные родинки на идеальном лице. Разглядывает его и глотает слюни. Ну что за демон в ангельском обличии. Совершенно симметричные черты, вот только не всё так ровно: асимметрия глаз. Чонгук смотрит и не может понять, почему ему настолько нравится эта разница. С одной стороны — такая нежность, а с другой — хитрая львица. Просто безумие. Но одна мысль так и крутится в голове на повторе, мешая до конца представить все жаркие сцены с очаровательным мальчишкой. Тюрьма и наручники не входят в планы на будущее. — Тебе восемнадцать есть, проказник? — языком проводит по губе, вытаскивая руку из-под чужой футболки. — Завтра узнаешь, — ухмыляется Тэхён, заглядывая в глубокие глаза, — а что? Боишься трахнуть малолетку? — Не мне потом с разорванной задницей ходить, — Чон заводит руку за спину, притягивая Тэхёна поближе. Тот, не боясь, цепляет руки вокруг шеи, щекой утыкаясь в точеную скулу. И в такой чудесной атмосфере только водитель по имени Карик, наверное, уже ищет психолога, слушая, как два пьяных извращенца обсуждают разорванную задницу. Но так плохо понимает английский, что уже страшно за собственную. Остаётся только молиться и искать новую работу. Господи, спаси. — Сначала скажи своё имя. Продолжают. — Чон Чонгук, твоя очередь. — Девятнадцать, — Тэхён тыкается носом в лицо, словно котёнок, — успокоился? Теперь поцелуй меня. — Извини, воришек не целую, — хмыкает Чонгук, отстраняясь от напавшей кисы, — не интересует возраст того, под кем кричать собираешься? — Как самоуверенно, — Ким морщит нос, брови выгибая, — а мне есть от чего кричать? — Боюсь, убежишь, когда увидишь мой размер, — шепчет Чонгук, наклоняясь к нему ближе и прикусывая мочку уха. Спасите Карика. У него уже инсульт. — Tonto, — Тэхён закатывает глаза, с трудом коротко целуя мужчину в уголок губ, — ¿Cuántos años tienes, guapo? — Мне двадцать пять, детка, — усмехается Чон, поглаживая спину младшего. Ему нравится наблюдать, как Тэхёну хочется поцеловаться, и, не давая ему это сделать, дразнит лёгкими шлепками по щекам. Иногда он посматривает на блестящие кольца, что так идеально смотрятся на пальцах, и всё ждёт момента, когда снимет, показав Тэхёну истинного победителя. Вырываясь из чужих рук, он меняется в выражении, отворачиваясь к окну и оставляя полувозбуждённого Тэхёна терпеть остаток поездки в одиночестве. Но желание овладеть непослушным мальчишкой не оставляет старшего в покое, прокручивая перед глазами эротические сцены. Чонгук до последнего терпит, чувствуя, как внизу живота уже сводит, а значит, осталось мало времени до момента, когда мысли станут видимым результатом, торчащим из его штанов. В это время Тэхён откровенно пялится на татуированные предплечья, поглаживая указательным пальцем родинку на нижней губе. А хочется татуировки. Впрочем, кто его остановит? Он без разрешения тянется к чёрно-белым рисункам, приступая водить по неровным линиям и бегло читать интересные слова. Но особенно цепляет фраза, от которой у Тэхёна расширяются глаза:

«Чтобы поцеловать звезду, ищи свою любовь с родинкой на губе.»

💃🏻💃🏻💃🏻

Тэхён первым проскальзывает в спальню, останавливаясь возле кровати. Ему до жути хочется поскорее раздеться, но выждать нужного момента хочется ещё сильнее. Стоит почувствовать злость того, кого посмел ограбить днём. Сам Чон не спешит за ним. Внимательно анализирует внешний вид, подмечая упругость обтянутых ягодиц. Знает, что вытворяет глупости, но без секса мозг уже крошится, а фантазия превращается в запрещённые нарезки. Невыносимо. Мужчина молчит, не собираясь подавать голос первым. Стягивает со штанов кожаный ремень и, не церемонясь, толкает парня в спину, коленом шире раздвигая худые ноги. Тэхён лишь успевает приоткрыть рот, настораживаясь из-за чужих действий. Вроде готов, но без разговоров напряжение покалывает молодое сердце, сообщая о небезопасности. Тэхён не знает, с кем он может быть сегодня ночью. Мужчина не местный, да и не выглядит доброжелательным. Но прилив страсти в голову заставляет совершать необдуманные поступки. Собираясь повернуться к незнакомцу, он получает очередной тяжёлый удар, громко вскрикивая и выпрямляясь, как струна. Парень сжимается, стягивая в кулак ткань, как вдруг Чонгук переворачивает его на спину, за щиколотки притягивая поближе. Младший, как новорождённый зверёныш, полностью находясь под контролем взрослого мужчины, безуспешно пытается расслабиться. Это просто секс, стоит успокоиться. Чонгук освобождает его от всей одежды снизу, прокручивая в руках тонкий ремень красного цвета. Выпрямляется, не отрывая взгляда от маленькой жертвы, и достаёт из кармана телефон, с усмешкой фотографируя полуголого Кима. — Зачем тебе моё фото? — аккуратно спрашивает Тэхён, сводя колени вместе. Стараясь не выходить из образа бесстрашной сучки, слегка прикусывает губу, уставившись большими глазами. — А что, страшно? — Чонгук неторопливо наклоняется, подхватывая тонкие кисти. — Нет, — бесшумно сглатывает, переживая из-за несогласованных действий, — что ты делаешь? — Ты обойдёшься без рук, — холодно отвечает Чон, туго затягивая ремень до складок на коже. Так, чтобы точно не смог освободиться. Не смог убежать. — В машине ты был милее, — Тэхён шипит, дёргаясь от неприятной боли, — слишком сильно... — А мне казалось, ты не настроен на нежности. — Но без глупостей, — Тэхён заставляет себя максимально выдохнуть, надеясь, что Чон не превратит его в прах после своего дневного проигрыша. — Ты всё же боишься, кисуня, — издевательски смеётся, склоняясь к блестящим губам. Ловко прикусывает нижнюю губу, оттягивая и посасывая до выступившей алой капли. Тэхён мычит, тяжело выдыхая, и тянется навстречу, пытаясь поймать поцелуй. И Чон не уворачивается. Целует глубоко, горячим языком проникая внутрь. Стирает остатки вишнёвого блеска, большим пальцем надавливая на подбородок. Ему крышу срывает от вкуса, по которому успел соскучиться. Никто давно не получал от него взаимности. Целоваться с кем попало не в его интересах. Но почему-то Тэхён слишком цепляет своей невинной хитростью, которой обманул Чона с первого взгляда в парке. И это так злит, что одновременно заводит. Чонгук идиот. Тэхёну хочется больше. Слаще. Но Чонгук поспешно разрывает поцелуй, оставляя между ними тонкую нить слюны. Грудь мужчины тяжело вздымается, пока он жадно хватает воздух, костяшками стирая накопившуюся влагу с губ. Ким впервые за долгое время получает желаемое, расслабленно выгибаясь в короткой эйфории. — Больше не боишься? — старший сжимает его за бёдра, впиваясь короткими ногтями в кожу. Пальцы резко скользят вниз, оставляя длинные красные полосы, от которых в ответ невольно вздрагивают, рефлекторно сгибая колени. — Б-больно, Чонгук, — шёпотом выдыхает, ощущая, как сильная ладонь опускается на член. Чонгук сдавливает его у основания, пальцем нажимая на уретру, и тягучими, долгими движениями водит рукой по головке. Внимательно наблюдает за чужой реакцией, как Тэхён плавится от горячих касаний, хныкая и сдерживая короткие звуки. — Не думаю, что ты хочешь уйти, — довольно оголяет зубы, продолжая стимулировать покрасневший орган, — маленькая зараза, за свои поступки нужно отвечать. — Я жалею, что ограбил тебя, — Тэхён не желает смотреть на него, понимая, в какой безвыходной ситуации оказался. Стонет, вскидывая брови выше, и ёрзает по всей кровати, толкаясь навстречу мучительной ласке. — Поэтому извиваешься? — царапает внутреннюю часть бедра, пальчиком затрагивая розовую дырочку. — Отвали-и, — на выдохе сладко протягивает, стреляя пьяным взглядом в насмешливое лицо. Мужчина специально слушается, слезая с кровати. Находит спрятанную смазку и выдавливает содержимое на средний палец, круговыми движениями проводя по входу. Но кто он такой, чтобы предупреждать? Резко вгоняет два пальца во всю длину, ощущая жар от сжимающихся стенок. — Чонгук! — Тэхёна будто приводят в чувство внезапной пощёчиной, а ноги начинают заметно дрожать, смыкаясь вместе. — Так ты уже был подготовлен, — удивляется мужчина, задевая языком колечко, — соскучился по члену в своей наглой попке, киса? — продолжает быстро разгонять темп, трахая Кима без пауз. Тэхёну начинает срывать крышу, и он, словно беззащитный котёнок, старается сдержать писк, когда мужчина подгибает кончики пальцев, затрагивая воспалённую простату. С каждым движением Чон ускоряется, второй рукой держа младшего за бедро. Не разрешает отползти назад, насаживая до предела. — Чонгу-ук, пусти-и, — Тэхён начинает плакать, протяжно мыча и мотая головой из стороны в сторону. Кудряшки прилипают к мокрым щекам, а губы краснеют от жара. Он буквально сгорит, если Чон продолжит растягивать его без конца, при этом наблюдая удовлетворённым взглядом. — Что такое, кисуня? — запрокидывает одну ногу на плечо, глубже заполняя дырочку, — я ведь даже не взял тебя ещё, а ты готов растечься. — Прошу, х-хватит, — просит на выдохе, заглядывая в глаза напротив. Он перед ним проиграл, готов признать это, лишь бы отпустили. Волна удовольствия охватывает до приятного скручивания в животе. Он мямлит что-то под нос, проглатывая бесконечные слёзы и вдруг чувствует слишком яркий толчок, изливаясь от необъяснимого кайфа. Чон отпускает, вынимая мокрые пальцы и подхватывает чёрный ремень, скручивая в два раза. — Ждал, когда выпорю тебя за воровство? — он опускается над ним, шепча в самое ухо, от чего по телу Тэхёна пробегают блядские мурашки. Мужчина переворачивает его на живот, заставляя выпятить полную задницу. — Хочешь быть наказанным? — горячее дыхание словно сжигает милое личико. Чонгук опускает пальцы на ягодицу, больно сжимая до красных отметин, — отвечай мне, киса, я не люблю молчание, — хватает кудрявые волосы в кулак и тащит на себя, отрывая от постели. — Х-хочу, — еле слышно произносит Ким, закусывая нижнюю губу от грубой хватки. — Нравится, когда тебя шлёпают? — хлещет ладонью по мягкой половинке, — не слышу. — Д-да, — Тэхён надрывно стонет, с трудом выдавливая ответ. Ему действительно нравится. Член от удара моментально дёргается, начиная выделять редкую смазку, — б-больно, отпусти, — тихо шипит, пытаясь запрокинуть голову назад в надежде облегчить хватку, но Чонгук лишь сильнее давит, словно пытается оторвать волосы с корнем. — Просишь отпустить, а сам течёшь от грубости, я ведь прав? — мужчина толкает руку под плоский живот, нащупывая влажную ткань, — пытаешься меня обмануть? — ухмыляется, прижимаясь носом к чужой щеке и мокро целует, — непослушная киса. Тэхён окончательно сходит с ума от услышанного, опуская глаза в простыню. Стыдно признать, что ему нравится, как мужчина издевается, отчитывая и властвуя над его беспомощным видом. Как заставляет отвечать на вопросы, сильнее наматывая волосы и растворяя в воздухе чужую самоуверенность. Ему хочется перед ним расплавиться, словно горячая карамель, и полностью отдаться в жестокие руки, что запретили даже касаться себя. Чонгук в последний раз коротко чмокает его в висок, отпуская взъерошенные волосы. Поднимаясь с кровати, стягивает уже помятую рубашку, расправляя широкую спину. Разминая рукой шею, несколько раз крутит головой по сторонам, томно выдыхая от расслабления. Чон с неприкрытым восхищением разглядывает полуголого парня, задерживая взгляд на длинном шраме, который тянется ровно вдоль лопатки, словно оттуда вот-вот вырвется крыло. И явно ангельское, ведь у его хозяина просто не может быть иначе. Это хитрое, по-своему божественное личико заставляет увидеть ангела, сломанного и искажённого пороком. И как он только сейчас заметил необычный след, который выбивался на идеальной коже, придавая телу редкую, изысканную красоту. Подмечая деталь, он обещает себе обязательно узнать об этом позже и, расправляя ремень, наносит ровный удар. От чужой резкости Тэхён подпрыгивает на кровати, всхлипывая от жгучей боли. Второй удар Чонгука ощущается уже привычнее, но оставляет на светлой коже бордовый отпечаток. Тэхён сплетает ноги, поднимая вверх, и надрывно дышит куда-то в ткань, тихо бормоча в бреду. Мужчина подходит ближе, опуская их и касаясь ладонью пострадавшего участка, аккуратно поглаживает пальцами место наказания. — Какой-то ты тихий, — чеканит мужчина, становясь на одно колено и повторно нависая над маленьким парнем, — мне стоит пороть тебя без остановки, м? — шепчет, крепко обхватывая тонкую шею. Наклоняя голову назад, он утыкается носом в смоляные волосы, вдыхая приятный цветочный аромат. — Хочешь услышать мои крики? — Ким язвит явно не в том положении. — Скорее мольбы, — сильнее давит на горло, прикусывая загривок, — и жалкий скулёж от каждого удара. — Не дождёшься. — Правда? — усмехается. — Я так не думаю. Чонгук поднимается с кровати, приготавливая ремень. Первый удар. Второй. Ведёт по губе кончиком языка, слушая непрекращающиеся звуки. Издевается, ремешком поглаживая дрожащие ножки. Медленно ведёт кверху, проезжаясь пряжкой между ягодичной складкой и заканчивая на пояснице, выбивая в ответ дрожь. Отодвинув бёдра, заставляет приподнять попку выше, и несколько ударов оставляет на яичках, слушая, как Тэхён бессильно рыдает в одеяло, содрогаясь и сводя коленки обратно. — Ты не заслужил нежности, — совсем не останавливается, нанося удары один за другим. Тэхён от него уворачивается, пытаясь перевернуться набок, на что его грубо возвращают в обратное положение, сильнее наказывая за непослушание. Ким всхлипывает, пуская по щекам мокрые дорожки. Ему так чертовски больно, что от этого сходит с ума, мечтая поскорее почувствовать в себе мужчину. — Так унизительно плачешь от наказания? — Чон замахивается чуть ниже, оставляя розовый след на белоснежном участке. — Маленькой испаночке разве не хотелось поиграть со мной? — Ким больше не справляется, начиная тихо скулить. Настолько тихо, что становится стыдно. Он надеется, что тот не услышит, иначе не выдержит, свернувшись несчастным комочком. Хочется передышки, ощутить прохладу, но сказать не получается. — Не прячь личико, я совсем тебя не слышу, испаночка, — он точно издевается, продолжая выбивать из Тэхёна всю душу. Тот сейчас завоет, как одинокий волк. Ощущение, что Чонгук наказывает его за все грехи в этой жизни, совсем не щадя. — Чонгу-ук, — мучительно тянет, поворачивая голову набок и смотря через плечо красными глазами, — я больше не могу. Чонгук сразу же останавливается и почти не дотрагиваясь оглаживает пострадавшую кожу. — Что не можешь? — возвращается к разработанной дырочке, проталкивая длинные пальчики. Вводит медленно и до конца, создавая глубокие, равномерные толчки. — Я хочу, — дрожащим голосом мямлит, носом утыкаясь в мокрое одеяло. — Что хочешь? — Тебя. — Не слышу, испаночка, громче, — улыбается, как довольный тигр, изводя свою жертву, и снова задевает нервный комочек, быстрыми движениями вбиваясь в него, — что ты хочешь, киса? — Прошу-у, — парень больше не выдерживает, громко, безысходно скулит. Это невозможно. Чонгук извёл его, даже не трахнув. Быстро начинает дёргать ногами, мотая задницей в разные стороны. Мужчина утробно смеётся, словно наслаждаясь чужой слабостью. Он с хлюпающим звуком вынимает пальцы и полностью освобождается от одежды. Одной рукой переворачивает на спину, закидывая модельные ноги себе на плечи. Поглаживая коленки, вдруг сталкивается с чужим взглядом, на секунду забывая, что нужно делать. Такой заплаканный и маленький, с опухшими от постоянных кусаний губами, Тэхён смотрит на него так мягко, словно вот-вот уснёт. Личико красное, объёмные прядки небрежно спадают на глаза, а на щеках слегка блестят ещё не высохшие слёзы. Действительно ангел. Такой чистый и невинный. Чонгук теряет от него голову и впервые обращает внимание на маленькую родинку на губе, незаметно улыбаясь. — Освободи меня. — Ты не заслужил. Чон в привычной манере толкает язык за щёку. Строго смотрит, начиная надрачивать свой уже каменный орган и растирает вдоль налитую на руку смазку. Приставляет крупную головку к изнывающей дырочке и медленно пробивается внутрь без издевательств. Ким мгновенно напрягается от новых ощущений, дёргая ногами. Но не успевает расслабиться, как Чонгук обнажает наполовину вошедший член и грубо толкается, отчего тот выгибается до хруста в пояснице, громко вскрикивая: — Чонгук, стой, Чонгук! — кричит чужое имя несколько раз подряд, мыча от появившейся боли. Его не до конца наказали. Чонгук приступает увеличивать размер толчков, до конца проталкивая член. Яички ударяются о чужие, создавая интимный шлепок в тишине номера. Он стискивает зубы и коротко рычит, когда нежные стенки сильно сжимают его внутри. Боль от резкости постепенно начинает сменяться на первые нотки наслаждения. Тело окончательно обмякает, переставая сопротивляться мужчине, и Тэхён громко стонет, протяжно выдыхая и заламывая чёрные брови. — Моя киса, — мужчина довольно смотрит, вытаскивая член. Он снимает ноги со своих плеч и, подтягивая мальчишку поближе, молниеносно входит до самого основания, наклоняясь к чужим губам и мокро целуя в свежую рану. У Тэхёна словно темнеет перед глазами. Сорванным голосом он выдает что-то невнятное, запрокидывая голову назад, и лишь тогда замечает, как Чонгук наконец освобождает его руки. Неужели заслужил? Старший не теряя времени, наращивает бешеный темп. От полной дозволенности его тянет к шее, и он оставляет сначала слабые пятна, перерастающие в яркие засосы. Кусает до крови, слушая, как Ким всхлипывает и лижет свои отпечатки, носом вдыхая аромат вишни. Царапает кожу на талии, опускаясь губами к соскам и по очереди их оттягивает, сильно прикусывая до слышного взвизга. Он на всю жизнь даст понять, как плохо воровать у незнакомцев, и как больно получать за это в постели. Тэхён дрожит, окольцовывая руки на его шее и утыкаясь носом в чужое плечо, обжигает ухо мужчины сладкими, болезненными звуками. Царапает ноготками широкую спину, иногда зарывая ладонь в густые волосы. Ему так хорошо. Так приятно, что голова кипит от удовольствия. Давно не ощущал такой грубости, столько её было в этом мужчине. Смыкает ноги на чужой пояснице и кричит громкое «más», оглушая Чонгука до звона в ушах. Тот окончательно плавится от горячей испаночки, понимая одно: он требует ещё. Чон продолжает входить размашисто, вырывая из воришки всю душу за свой мелкий грех. Находит простату и в очередной раз целится в неё, из-за чего Тэхён до боли впивается ногтями в смуглую кожу. Он не выдерживает сладкую пытку, устало и измождённо кончая. Его тело отдалось в кошмарные лапы зверя. Выстанывает чужое имя и полосит широкую спину до кровавых следов, мстя за все издевательства этой ночью. Чонгук мычит, но гордо терпит острую боль, вытаскивая длинный член и изливаясь вслед за ним. В голове на повторе крутится, как Тэхён своим прекрасным голосом простонал его имя, растекаясь на кровати, как одна огромная лужа. Широкая грудь тяжело вздымается, а глаза снова скользят по милому личику, на котором лишь умиротворение и застывшие слёзы. Тэхён, прикрыв глаза, распахнул пухлые губы, от чего стал выглядеть ещё привлекательнее, чем есть. Он медленно выходит из состояния оргазма, даже не двигаясь, и Чонгук осторожно ложится рядом, притягивая его к себе и укрывая мягким одеялом. Сил на разговоры нет. Они больше не смотрят друг на друга, облегчённо выдыхая и проваливаясь в глубокий сон. Но горячая ночь скоро сменится на холодное утро.