Descaro

Вчерашняя прогулка обернулась для Тэхёна невыносимой тревогой. Приехав домой, он даже ни с кем не поздоровался, закрывшись в комнате на замок. Неугомонные мысли поглощали голову до предела, отчего становилось тяжело думать. Страх и собственные выдумки крутились на повторе, в один голос твердя, как Чонгук опасен. Три часа он истратил на попытки себя успокоить. Выписывал мысли, слушал музыку, анализировал вслух проблему, но всё попусту. Слёзы катились по щекам, а голова гудела от боли. Он до последнего убеждал себя, что ничего плохого не произошло, пока, выбившись из сил, не уснул с ручкой в руках. А наутро — словно туман перед глазами. Все эмоции сгорели, оставив только чувство вины. Он прекрасно понимал, что Чонгук не виноват, что он действительно не хотел зла, но в то же время огромный ком недоверия продолжал давить. Он был напуган и жутко опустошён, но теперь и стыд подпитывал его состояние, не давая прийти в себя. И ровно в девять утра раздался первый звонок. А потом ещё один, и ещё один. И ещё, и ещё, и сколько же их было. Тэхён не хотел брать трубку, решив сначала разобраться в себе. И вот время — восемь вечера. Окончательно успокоившись, он пригласил друга в гости, чтобы поделиться своими переживаниями. Устало лежит на кровати, носом уткнувшись в подушку. Изредка болтает ногами и вертится с боку на бок, слушая свою любимую мелодию. Телефон бесконечно вибрирует, но это нисколько не раздражает черноволосого. Наоборот, ведёт активный счёт, украдкой поглядывая на Мина. — Тэхён, я уже задолбался, возьми трубку, — Юнги потирает лоб, стреляя недовольством. — Я не собираюсь брать трубку, уже говорил, — он перекатывается на другую сторону кровати, ногами упираясь в стену. — Ну а в чём проблема? Он наверняка переживает. — Я предупреждал, что со мной непросто, — с лёгкой улыбкой произносит, пальцем проводя по нижней губе. На экране телефона виднеется новое количество звонков — сто пятнадцать пропущенных. Но желание поднять трубку так и не появилось. А виновата тревога на фоне стресса, из-за которой можно легко ошибиться и начать бояться человека без причины. Хотя причина была. Тэхёна держали насильно, что слишком насторожило его внутреннее чутьё, прекрасно напомнив, как всё-таки он не доверяет взрослым мужчинам.

***

Чонгук снова нажимает на экран, до крови закусывая губу. Он не умеет быть откровенным даже перед самим собой. Только снова и снова набирает номер, не отрывая взгляда от окна. Ему отчаянно хочется кому-нибудь позвонить и помолчать, чтобы дыхание на той линии успокоило душу. Он уже давно осознал, что накосячил. Всю ночь размышлял о своих действиях и несколько раз прокручивал историю Тэхёна, подтверждая разуму, что перегнул. Переслушал весь плейлист и красными глазами смотрел на контакты, выискивая свою «испаночку». Но звонить не стал. Знал, что ответа не будет. Решил, что подождёт до утра. Пусть Тэхён отдохнёт. Но Тэхён не хочет с ним разговаривать, а возможно, даже и заблокировал. Чонгук не узнает. Но он звонит — с перерывами, но продолжает. От нервов постоянно что-то царапает, а на лице застыла неподвижная гримаса. Ему тяжело думать, что из-за мелочной ситуации он смог так легко потерять бушующий ураган в своей серой жизни.

***

Одиннадцать вечера. Тэхён устал. Телефон ему надоел, поэтому был полностью отключён и брошен на стол. Любить себя хочется. Только больно. Да и его никто никогда не любил. И, кажется, уже не полюбит. Слишком сложный. Слишком проблемный. Лучше бы он не был таким непонятым. Таким загнанным и тяжёлым. Тогда, возможно, Чонгуку было бы проще? Он ведь прилетел в Испанию отдохнуть, провести отпуск с друзьями, а не ломать голову из-за травмированной малолетки. Но Тэхён уже слышал когда-то подобные мысли. Когда его второй бывший недовольно обрабатывал кровоточащую рану на хрупком запястье и, стиснув зубы, бубнил: «От тебя сплошные проблемы, глупый ребёнок». Хотя рану нанёс сам, когда без настроения замахнулся вилкой.

***

«Телефон, на который вы звоните, выключен или вне зоны доступа». Чонгук удивлённо поднимает брови, но взгляд остаётся холодным. Тэхён слышал его звонки? Ведь так? Мужчина слегка улыбается, понимая, что Тэхён его не заблокировал. И вот снова лежит на кровати, оживший после временной депрессии, полусонно придумывая идеальный план.

***

Семь утра. — Тэхён, хватит спать, ты уже заебал, — мужчина нервно хватает край одеяла, резко скидывая его на пол. — Пап, у тебя опять нет настроения? — тихо бубнит в подушку, даже не разворачиваясь. — Откуда ему быть, когда мой средний сын такой уёбок, — хватает младшего за руку, силой подтягивая к себе. Тэхён, словно поломанная кукла, даже не сопротивляется, усаживаясь на колени, — ты нихуя не делаешь, пока я и твоя мать работаем. — Но ведь Раймон тоже не работает, да и тем более последний месяц лета. Можно мне отдохнуть? — А ты пиздец устал? Рот закрой. Он и так работал весь год, пускай летом отдыхает. Тэхён раздражённо сводит брови, вмиг вскакивая. — Я не пойду работать летом. — Тогда поздравляю с поступлением, — мужчина саркастично улыбается, — ищи деньги сам на университет, хотя постой, — суёт руки в карманы, склоняя голову, — ты ведь настолько глупый, что не смог сдать экзамены, — наигранно демонстрирует сожаление, — неудивительно, что ни один взрослый мужчина не может и дня прожить с тобой без насилия. — Закрой рот! — Тэхён со всей силы бьёт его по щеке, начиная мелко дрожать. Слёзы мгновенно катятся по лицу, а кулаки чешутся снова зарядить по старой морде, — пошёл ты... — Только ревёшь и скулишь, когда трахают, — отец мерзко оголяет зубы, — с такой задницей я представляю, как им нравилось тебя пороть. — Чтоб ты сдох, пидорас! — Тэхён кричит на весь дом, а в ответ получает порцию смеха. Никто не прибегает посмотреть, что же случилось, ведь каждому нет до него дела. Он ощущает себя ужасно разбитым, а тело бросает в жар. Чувство горькой обиды комом застревает в горле, пока внутри всё ещё тяжело после ситуации с Чонгуком. Старший Ким, не отвечая, просто уходит, спокойно закрыв дверь. Тэхён срывается в истерику, громко всхлипывая. Он хочет, чтобы каждый услышал, как ему невыносимо больно, но даже так всем будет всё равно. Ни объятий, ни поцелуев в лоб, как в детстве, которых он, к сожалению, получил только два раза. Губы дрожат, а щёки краснеют. Он бежит обратно в кровать и заворачивается в одеяло, пальцами сжимая ткань. Самый нелюбимый ребёнок в доме только потому, что хотел получить любви от других.

💃🏻💃🏻💃🏻

Чонгук подъезжает к полицейскому участку, внимательно осматривая здание. В голове роятся сотни мыслей о возможном провале, но он заставляет себя придерживаться плана. Если что-то пойдёт не так, останется только импровизировать. Набрав в лёгкие воздух, уверенно заходит, сразу же направляясь к двум мужчинам возле стола. — Здравия желаю, уважаемые, — без акцента произносит, прищурив глаза. — Здравствуйте, — в один голос отвечают, косо поглядывая на незнакомца, — по какому вопросу к нам? — Вы... — Чонгук тянется ближе к одному из мужчин, внимательно разглядывая бейдж, — сержант Ховьер, у меня к вам небольшое дело, — на второго лишь коротко оглядывается, облизывая колечко на губе. — Я слушаю. — У меня есть друг по имени Ким Тэхён. Мы поругались с этим человеком, он закрылся в доме и не выходит уже три дня, тем более не отвечает на звонки. Я бы не приходил сюда, но подозрение у меня имеется, — делает короткую паузу, отводя взгляд в сторону. — Какое же? — сержант поправляет форму, складывая руки на груди. — Я думаю, что он может совершить суицид, — Чонгук нервно сглатывает, стараясь придерживаться истории, — я бы не был уверен в этом, но он уже был связан с законом. Конкретно не он, а его бывший молодой человек, который был задержан на срок в пятнадцать лет за тяжкие телесные. У мальчишки была тяжёлая травма, и я переживаю, что он воспримет конфликт слишком сильно. Можете проверить, он когда-то подавал заявление, я не вру, — суёт руки в карманы, уверенно прожигая взглядом. Полицейский даже не сдвигается с места. Несколько секунд смотрит в чёрные зрачки, раздавливая Чонгука невидимой силой. — Вы же в курсе, что подозрение на суицид, это слишком громкое и серьёзное дело, и просто так в шутку это не проверяется, — мужчина подходит ближе, не сводя глаз. Чонгук тут же напрягается, закусывая щёку изнутри. Сердце бешено бьётся, вот-вот собираясь вылететь из груди, но он держит на лице маску самоуверенности, сам делая шаг навстречу. — Понимаю, сержант, я бы не стал тревожить вас только из-за своих глупых подозрений. Я полностью уверен, что он способен на такое, и если мы продолжим тупо стоять здесь и обсуждать ваше недоверие, возможно, человек уже будет вязать верёвку на люстру и становиться на стул, — Чонгук говорит настолько убедительно, что мужчина тут же выпрямляется и бросается к компьютеру. Второй полицейский хвостиком бежит сзади, с интересом заглядывая в экран. Проверив информацию, они видят, что Тэхён действительно подавал заявление, а значит, незнакомец не соврал. Полицейские в последний раз смотрят на него строго, пытаясь пробить холодную оболочку, но Чонгук, даже не дёрнув бровью, терпеливо ожидает чужих действий. — Хорошо, мы поедем проверить ситуацию, но вам с нами нельзя. — Уверены? Я думаю, что смогу пригодиться. Вряд ли он захочет открыть двери полиции. Со мной вам будет проще надавить и расположить его к себе. Мужчины недовольно на него оглядываются, не желая брать с собой. Но с другой стороны, Чон действительно пригодится. Он затеял этот балаган. Чонгук с трудом выдыхает, когда оказывается на заднем сиденье машины. Он ожидал, что это займёт больше времени, но его слова звучали настолько убедительно, что не похвалить себя за актёрскую игру показалось бы неуважением. В любом случае, это был самый идеальный способ узнать адрес Тэхёна, и пока что его план работает на все сто. Чонгук не отрывает взгляда от дороги, старательно запоминая каждую улицу. Минут через двадцать машина наконец подъезжает к частному сектору. Типичные испанские домики, вылизанные, словно с обложки, различными цветами плывут перед глазами. Полицейские поспешно движутся к самому яркому — оранжевому дому с красной крышей и цветочками на подоконниках. Чонгук тихо хмыкает, подмечая, как окрас здания гармонично сочетается с его жильцом. Мужчины останавливаются у двери и нажимают на звонок. Чонгук занимает место между ними, с нетерпением ожидая появления своей провокаторши. И вот дверь медленно открывается, а на пороге, в домашних коротких шортах и красной футболке, стоит растрёпанный, слегка розовый и опухший от слёз Тэхён. Серьёзность Чонгука даёт трещину. Он замечает, что не может чувствовать себя спокойно. Как минимум, он придумал глупый план и лишь сильнее подставил Кима. Но хуже всего видеть чужие мокрые ресницы и понимать, что причиной этого стал он. Тэхён растерянно бегает глазами по трём лицам, больше всего удивляясь главному гостю.И даже сейчас лицо старшего кажется ему слишком строгим и недоброжелательным, будто тот вовсе не переживает, а лишь сильнее злится и хочет высказать всё прямо в лицо. Ким, как маленький ребёнок, слегка натягивает край футболки, накручивая на тонкие пальцы. Хочется, чтобы этот день поскорее закончился, оставив бедного парня в одиночестве сидеть под одеялом. — Здравия желаю, меня зовут сержант Ховьер, — мужчина представляется, не получая приветствия в ответ, — нам поступила просьба проверить вас через подозрение на попытку суицида. Просьба поступила от вашего друга. — Суицида? — Тэхён поднимает на Чонгука удивлённый взгляд, — ты ничего получше не придумал, Чонгук? — Лучше ответьте на вопрос: вы сейчас одни в доме или на данный момент с вами кто-то есть? — Я один, — тихо шепчет парень, нервно сводя брови на переносице, — вы серьёзно ему поверили? Я не собирался причинять себе вред. — Успокойтесь, не нервничайте, — второй полицейский протягивает руку вперёд, стараясь звучать как можно мягче, — скажите, почему вы не выходили из дома и не отвечали на звонки? — Потому что я поругался с этим идиотом, не логично? — Тэхён постепенно ловит раздражение, указывая пальцем на мужчину, — имею полное право с ним не разговаривать, если захочу, — во взгляде читается ярость, — мог найти нормальный способ со мной поговорить, идиот. — А этот чем плох? Ты не берёшь трубку, — Чон разводит руками, подходя к порогу, — откуда мне знать, где ты живёшь? — Ты умом тронутый, скажи мне? — Ким бьёт его в ключицу, срываясь на крик, — полицию звать ебать способ, дебил? — Блять, истеричка, я о тебе думал, — Чонгук в ответ на него агрессирует, силой толкая в плечо, — хорошо, сиди тут и плачь, раз не хочешь говорить со мной. А я поеду домой и удалю нахуй твой номер. — Да с радостью, придурошный! Два нервных, невыспавшихся ребёнка, готовых перегрызть друг другу глотки из-за плохого настроения. — Рты закрыли! — громко вскрикивают мужчины, оттягивая Чонгука назад, — мы не закончили допрос. Свои отношения будете выяснять позже, — отрезает Ховьер, доставая из кармана блокнот, — после конфликта возникали ли у вас мысли о причинении себе вреда? Как часто? — Да не было у меня никаких мыслей, я просто был зол на него и не хотел его видеть, ясно? — Тэхён стискивает зубы, пальцы собирая в кулак. Настроение портится окончательно, а желание подраться с мужчиной увеличивается в размере. Пусть он и меньше, но ему хватит злости пойти во все тяжкие. — Почему у вас заплаканный вид? — Потому что я готовил, чистил и нарезал лук, вот и глаза у меня мокрые, — Ким складывает руки на животе, хмыкая в сторону Чона, — мы долго это будем обсуждать? Я сказал вам, что просто был обижен, вот и всё. — Стерва, — под нос шепчет мужчина. Готов сойти с ума от чужого характера, хотя до этого между ними не возникало таких конфликтов. Полицейские набирают в лёгкие воздух, несколько секунд переглядываясь. Им становится понятно, что это была дешёвая уловка вытащить парня из дома, и теперь они разворачиваются к Чонгуку, строгим взглядом испепеляя. — Вы понимаете, что ваш обман стоил нашего времени и времени невиновного? Для вас это шутка или вы думаете, что, придя в полицию, вы можете раскидываться опасными обвинениями только потому, что не придумали ничего лучше? У вас с головой всё нормально? — Извините, я действительно был обеспокоен, — Чонгук опускает глаза в землю, на минуту отворачивая голову. — Мы здесь не в песочнице, чтобы мирить вас. Взрослые люди, так поговорите, а не вмешивайте органы во всякую ерунду. Или хотите, чтобы я вас задержал? — полицейский ровным тоном ругается, поочерёдно дёргая бровями. — Лучше на месяц его посадите, пускай головой подумает, — Тэхён недовольно смотрит на своего «спасателя», подливая масла в огонь. Чонгук бы ему сейчас язык оторвал, но он слишком добрый. — Извините, такого больше не повторится. — На первый раз вам повезло, — Ховьер коротко отвечает, не желая больше вести диалог, — до свидания. — До свидания, — мужчина произносит одновременно с Тэхёном, ловя на себе взгляд убийцы. Полиция быстро покидает местность, оставляя двух голубков один на один со своими проблемами. Тэхён молча возвращается в дом, не закрывая за собой дверь. Он злится, бесится и истерит, но всё же понимает, что поговорить необходимо. Чонгук, не теряя ни секунды, подрывается с места и догоняет его уже на кухне. — Тэхён, — старший меняется в лице, аккуратно протягивая руку, — иди сюда. — Вот так сразу, Чонгук? — Тэхён отходит назад, руки пряча за спиной, — я слушаю, если нечего сказать, уходи. Мужчина смотрит на него пронзительно, внимательно изучая изношенный вид. Розовые губы недовольно надуты, а кудри совсем без укладки. Стоит, словно только что проснулся, всячески пытаясь не смотреть в ответ. Он слишком невинен снаружи и мужчина никогда бы не поверил, что за ангельским личиком скрывается характер чертёнка. — Тэхён, извини, — Чон сглатывает вязкую слюну, голову склонив ниже, — я действительно не хотел тебя напугать. Я держал, потому что хотел узнать от тебя ответы на вопросы и даже не замечал, что ты так сильно переживаешь. — Тебя, кроме вопросов, ничего и не волновало, — Тэхён ногтем разрывает ткань на футболке, увеличивая дыру пальцем, — Чонгук, пожалуйста, уходи домой. — Почему? — мужчина поражается, насколько у парня расшатаны нервы, если тот готов портить одежду из-за одной лишь ссоры, — Тэхён, я больше не причиню тебе вред, обещаю. Мы так мало знакомы, я не хочу казаться угрозой в твоих глазах и так нелепо обрывать наше общение. — Это для тебя глупость? — Тэхён вопросительно смотрит, почувствовав, как отрывает кусочек ткани. Вещь старая, ещё с детства, чему удивляться. Но Чонгук для себя уже отметил: с Ким Тэхёном ругаться голышом. — Мой поступок глупый, а не твои чувства, испаночка. Я правда переживал за тебя, — старший решает подойти поближе, вот только парень не отвечает взаимностью, отступая назад. — А если бы мои родители были дома? Ты не думал об этом? — младший начинает злиться, прижимаясь к столешнице, — увидели бы тебя, думаешь, сделал бы лучше? — царапает деревянную поверхность, сжимаясь от боли в пальцах, — заявил о суициде. Да они бы могли подумать всё, что угодно и забрать меня, о чём ты, блять, думал? — Тэхён, блять, не хочешь меня видеть, я уйду, — Чон громко вскрикивает, затыкая младшего, и тут же срывается с места, быстрым шагом направляясь в коридор. Всё тело напряжено, а глаза темнеют от злости. Он не хотел снова его напугать, но понимает, что это уже произошло. — Ты уходишь? — голос предательски дрожит, и Тэхён тут же понимает, что тревога решила настигнуть в самый неподходящий момент. — Я не хочу причинять тебе боль, — мужчина оборачивается, — всю ночь о тебе думал, уснуть не мог, а поговорить у нас в итоге не получается, — поднимает взгляд, замечая, как у того глаза наполняются слезами. Пик эмоций произошёл не вовремя. Чон снова стал свидетелем личных тараканов разрушенной психики. Но в этот раз он рядом. Он хочет мира. — Тэхён, я не уйду, слышишь? Тэхён задерживает дыхание, в попытке проглотить нарастающее чувство. Пальцами протирает веки, замечая первые слёзы и душится от мысли, что не хочет изливаться заново, пожелав бы сохранить их и без того слишком близкие отношения в исходном виде. Это его проблемы, не мужчины. Тогда почему тот всё ещё смотрит на него таким жалким взглядом? Почему Ким снова так жалок? — Я не хочу портить тебе сон, — еле слышно выдавливает, поджимая губы до побеления, — не смотри на меня, я не могу сейчас разговаривать, — отворачивается к гостю спиной, громко вбирая воздух в лёгкие, — я не хочу, чтобы тебя это взбесило. — Взбесило что? — Моя тревога не для нашего типа общения, — срывается голос, слышны лишь всхлипы, — потому что это мои проблемы, не твои, — с трудом объясняет, кусая губу, — я не хочу быть для тебя тряпкой, не смотри на меня с сожалением, — руками грубо вытирает щёки, оставляя за собой красные полосы, — я для тебя просто лёгкая интрижка и яркая оболочка, запомни меня только таким и уходи домой. — Ты правда хочешь, чтобы я ушёл? Но в ответ тишина. Тэхён соврёт сейчас. Он не хочет. Он просто хочет прийти в себя. — Да, я хочу. Но это неубедительно для мужчины. Он подходит сзади впритык, заранее рассчитывая на отвержение, захватывает парня в свои руки и прижимает к себе с такой силой, что Ким бы сейчас с лёгкостью расплавился от горячего тела, если бы постоял так ещё минуту. Но увы, его разворачивают прямо в объятиях и пальцем касаются скулы, нежно поглаживая. Тэхён смотрит на него недовольно. Обиженно. Слёзы катятся безвольно, но на них, впрочем, наплевать. Он может хоть сутками плакать, но внутри всё равно навязчивые мысли будут каждый час плести из нервных окончаний платочек, которым Ким рано или поздно себя задушит. — Ты думаешь, что тебе станет легче, если я уйду? — Чонгук точно помешан на мягкости чужих волос. Сминает пушистые кудряшки, бережно заводя за уши, — и если я всё ещё здесь с тобой, значит, не считаю проблемой, — своими словами заставляет парня слушать внимательно, до конца протирая слезинки возле глаз, — даже если я для тебя незнакомец, то не больной придурок, чтобы оставить тебя плакать дома в одиночестве и мучиться от бесконечных тревожных мыслей, которые, как я вижу, тебя съели до крошки. — Ты придурок. — Тогда за истеричку извиняться не буду. Тэхён закатывает глаза, почему-то за долгое время ощутив спокойствие. Причём так резко, без причины. Ему легче, даже если Чон отвечает грубо. Они становятся похожими. Чонгук жмёт его к груди и незаметно подхватывает порванную часть футболки, скручивая в трубочку. Ну точно заразился. — Хочешь, мы пойдём спать вместе? Уверен, ты тоже не выспался, — мужчина излучает безграничное тепло, слушая ровное дыхание, — но если ты до сих пор на меня зол, могу всё же уехать. Тэхён отводит взгляд и молча скользит глазами по чужому лицу, не спеша отвечать. Внутри всё сжимается от чувства, которое он не может разобрать. Он не понимает, что делать, когда страх снова наступить на те же грабли всё ещё царапает доверие. Он не хочет ошибиться и снова стать наивным просто потому, что его нежно обняли и попытались успокоить. — Извини, что испортил наши с тобой... — старший делает паузу, пытаясь подобрать нужное выражение, — нашу дружбу, — облизывает колечко, в последний раз смотря прямо в глаза, — но я правда хотел бы снова общаться, как раньше, потому что считаю тебя хорошим и настоящим, и мне интересно узнать тебя поближе, а не только снова переспать и забыть на следующий день. Тэхён молчит. Ни слова, ни движения. Ничего. Чонгук потерян. Похоже, он окончательно провалился. Сломался, как капля о асфальт, даже не успев осознать, насколько быстро это произошло. Почему так? Почему он молчит? — Я не... — Чонгук не успевает произнести ни слова, как его тут же затыкают поцелуем, притягивая ближе к себе. Тэхён слишком жадно сминает его губы, оставляя мокрый след. Он причмокивает, языком проникая в рот, и цепляется за металлическое колечко, слегка оттягивая его, прежде чем резко отстраниться, прикрывая рот рукой. Зачем он это сделал? Это было слишком импульсивно. Они друг другу никто. Чонгук касается пальцами губ, удивлённо смотря в ответ. Вроде бы для них это не ново, но такое странное и напряжённое чувство постепенно нарастает в воздухе. — Ты спать хотел? — Тэхён глупо переводит тему, срываясь на шаг, — идём спать, — и резко убегает в коридор, оставляя Чонгука один на один со своими мыслями. Сердце бешено колотится, а стыд огромной паутиной пеленает душу. Оскар за самый дебильный и стыдный поступок сегодня вручается Ким Тэхёну. Мужчина не заставляет себя ждать, мгновенно оказываясь на пороге комнаты. Но теперь он не выглядит обеспокоенным, скорее наоборот, расплывается в хитром выражении, догоняя довольной походкой. — Испаночка, что за, блять, херню ты устраиваешь? — Чонгук закрывает за собой дверь, но не на ключ, что очень зря, — если уж уверенностью решил раскидываться, то убегать было не обязательно, — становится сзади парня, носом дотрагиваясь линии шеи, — или стыдно стало, детка? — Мне не бывает стыдно, — Тэхён делает вид, что не замечает его, нервно взбивая подушки, — я просто случайно споткнулся. — Да что ты, испаночка, ничего получше сочинить не смог? — оттягивает ткань коротких шорт, пальцами пробираясь под трусики, — ты меня снова сводишь с ума. — Спать иди, tonto, — Тэхён шлёпает по наглым пальцам, ловко отскакивая в сторону. — Надеюсь, от огромной обиды ты не решишь задушить меня во сне, — Чон всё равно пристраивается сзади, острыми костяшками медленно проводя вдоль позвоночника. Младший выпрямляется до дрожи в коленях, чувствуя, как ладонь ложится на ягодицу. Его шорты снова тянутся вниз, а за спиной слышится довольный смешок. Ну уж нет. Совсем страх потерял. — Продолжишь и я задушу тебя прямо сейчас, Чонгук, — Ким резко к нему поворачивается, замахиваясь подушкой. — Я понял. Мужчина замечает угрозу и тут же поднимает руки в защитном жесте. Затем устраивается на одноместной кровати и, лениво поманив пальцем, зовёт к себе. Тэхён сначала не реагирует, тяжело вздыхает, затем демонстративно закатывает глаза и устраивается рядом. Старший притягивает его к себе и укрывает толстым одеялом, удивляясь, как тот в летнюю жару всё равно умудряется под ним спать. Но вопросов задавать не решается, лишь устало прикрывает глаза. В тишине они постепенно проваливаются в долгожданный сон, крепче прижимаясь друг к другу.

***

Вечер. Тэхён первым просыпается, морщась от уходящих лучей солнца. В комнате стало слишком жарко, а возле мужчины он буквально плавится, превращаясь в карамельную лужу. С трудом поднимается с кровати, тихо открывает окно и заново ложится на своё место, ближе прижимаясь к соседу. На чужом лице сплошное спокойствие, которое Тэхён привык видеть часто. Но настоящий характер Чона ему нравится куда сильнее. Мужчина в его вкусе, стоит принять. Хочется целоваться. Долго. Мокро. Но с Чонгуком попросту нельзя, даже если внутри всё рушится. Недостаток касаний для парня настоящий ад. Слишком обожает быть с кем-то рядом и чтобы его трогали с бесконечной нежностью, которой в жизни стало непозволительно мало. Но когда Чон ничего не слышит и не видит, почему бы не сделать то, что так хотелось ещё до сна? Сейчас краснеть не придётся, а издёвки останутся при мужчине. Никто не почувствует себя неловко, а значит, он действительно может. И он тянется к губам напротив, лёгким поцелуем облегчая свою нужду. Но какие же они мягкие, с привкусом металла, от чего их хочется больше. Снова лезет, снова целует, на этот раз чуть грубее и дольше, прикрывая сонные глаза. Рукой цепляется за плечо, аккуратно придерживаясь, и тут вдруг ощущает сильную ладонь, которая тяжёлой хваткой ложится на талию. Ким испуганно открывает глаза, быстро разрывая мокрое наслаждение, но Чонгук не отпускает, снова возвращая к себе. Теперь и он жутко соскучился по чужим, требовательно их сминает. Пальцами проникает под красную футболку, с нажимом поглаживая смуглую кожу, и довольно покусывает аппетитные губы, заставляя младшего тихо мычать в ответ. Через минуту Чон над ним нависает, силой раздвигая ноги. Языком углубляет поцелуй, стягивая короткие шорты, и, оторвавшись от лица, начинает оставлять укусы на ключицах. Парень в ответ обвивает его шею, расслабленно прикрывая глаза. Они без лишних слов молча наслаждаются очередной ошибкой, о которой жалеть вряд ли станут, чувствуя, как притяжение возрастает. Им хочется спрятаться от внешнего мира, с чем они идеально справляются, отдаваясь безоговорочно. Но в их желания вторгается кто-то ещё, и через несколько секунд по всему дому раздаётся сильный хлопок. Тэхён тут же догадывается, кому принадлежал звук, и в момент рассыпается на миллиарды осколков, осознавая вес проблемы. Это отец. — Чонгук, срочно пусти меня! — Тэхён начинает вырываться, рукой стуча по крепкой спине, — Чонгук, блять! — Чонгук удивлённо поднимает взгляд, тут же слезая. — Тэхён, что... — Чонгук, папа пришёл! — пулей спрыгивает, натягивая шорты и в ужасе замирает, не понимая, что делать. — Он будет зол? — вскидывает бровь, — насколько всё серьёзно? — Да он убьёт тебя и глазом не моргнёт, — Тэхён шёпотом кричит, хватаясь за голову, — нужно спрятать тебя, срочно! — Тэхён! — раздаётся крик, — ты что, не проснулся ещё? — голос кошмаром отдаётся в ушах. Тэхён понимает, что времени мало, а наблюдать кровавую драку явно не хочется. — Нет! — Тэхён на месте мечется, глазами пытаясь отыскать убежище для мужчины, — Чонгук, блять, думай! — чуть громче раздражённо вскрикивает, но по-прежнему шёпотом. — Да я сам не знаю! — Чонгук спрыгивает, быстро оглядываясь по сторонам. Шкаф слишком маленький, под кроватью узко, а под столом слишком заметно. Даже нечем укрыться, некуда залезть. Остаётся только один вариант. Самый лучший и самый отчаянный. — Чонгук, прыгай в окно! — Тэхён быстро толкает его, упирая тело в подоконник. — Ты с ума сошёл, Тэхён? — мужчина таращится, руками хватаясь за ручку, — какое, нахуй, окно? — Блять, сын, ты реально нихуя не делал? — отец уже рядом, почти у дверей, — Тэхён! — орёт грозно, тяжёлыми шагами приближаясь. — Прыгай, Чонгук, первый этаж! — вскрикивает парень, со всей силы ударяя старшего в плечи. Тот запрыгивает на подоконник и уже собирается выйти в добрый путь, как вдруг... — Тэхён, там... — отец дёргает ручку. Ким резко толкает мужчину, от чего тот в ужасе раскрывает рот, с распростёртыми руками падая вниз. Слышится сдавленный, шипящий звук боли, сопровождающийся хрустом веток. Там был куст. И не просто куст, а огромная, метровая колючая роза, о которой парень совсем забыл, испуганно наблюдая за приземлением мужчины. — Чонгук! — Тэхён в ужасе рукой прикрывает рот, несколько секунд не моргая. — Ты что делаешь там? — старший Ким огромной скалой нависает, злобно осматривая с ног до головы, — ты глухой? Я столько звал тебя, сука! — хватает младшего за руку, грубо разворачивая к себе. — Я не слышал... — тихо шепчет дрожащим голосом, замечая, что мужчина явно не в настроении. — Я орал как ненормальный, а ты не слышал? — цепляется за волосы на затылке, несколько раз дёргая в стороны, — уши прочистить? — срывается на крик, второй рукой натягивая край футболки. — Папа, пусти! — Тэхён с болью в голосе морщится, хватаясь за запястье. — Ты меня уже заебал, — вдруг рвёт футболку на части, выкидывая прямо в окно. Куски тут же прилетают на голову Чонгуку, который еле вылез из куста, спиной прижимаясь к стене. Мужчина не знает, стоит ли ему вмешиваться — дело пахнет жареным, а если ещё и он появится, тогда Тэхёну жизнь малиной точно казаться не будет. Но пусть лишь посмеет ударить и тогда мужчине будет всё равно. Вылезет с колючками в заднице и разодранным лицом, Тэхёна — в сторону, а отца — в окно через забор. И шутить не станет. — Папа, хватит! — Тэхён в ужасе прикрывается руками, краснея от невозможного стыда. Страх окутывает хрупкое тело, мурашками осыпая. Трясётся, словно под холодным душем, вот-вот собираясь заплакать. Слишком перенасыщен эмоциями. — Тэхён, радуйся, что ко мне сейчас придёт друг, иначе бы я тебя хорошенько научил, что мне нужно отвечать сразу, — руками подтягивает к себе, опуская ладонь чуть ниже пояса, — но ты у меня мальчик послушный, верно? — шепчет прямо в ухо, большим пальцем натягивая кончик резинки трусов и слегка скользя указательным под тканью. А после отпускает, от чего та со звуком шлёпается о тело, заставляя парня вздрогнуть. Тэхён белеет на глазах. Ему страшно. Ему мерзко. Он даже знать не хочет, что в голове у старого извращенца, но прекрасно осознаёт — ничего доброго. Ему холодно, а в комнате под плюс тридцать. Кончики пальцев немеют от тревоги. Вот только крикнуть кажется чем-то сложным. Он не может. Младший решает промолчать, даже не глядя в глаза. Но и не ответить опасное решение, поэтому он коротко кивает, сглатывая огромный ком в горле. У Чонгука от услышанного срывает крышу. Он сейчас взорвётся, и никто не поможет. От злости сжимает порванную ткань и как можно тише вздыхает, сдерживаясь из последних сил. Убил бы — да нельзя. Старший Ким противно улыбается, отпуская бледного парня. В последний раз любуется своим же «творением» и с довольным лицом медленно покидает комнату, тихо запирая дверь. Тэхён тут же закрывает её на замок, а после бежит к окну, встревоженно высматривая мужчину. — Чонгук! — Тэхён подрагивает, протягивая руку, — иди сюда скорее. Мужчина его слышит, облегчённо выдыхая. Понимание, что ничего не произошло, немного успокаивает его желание избить старого уёбка. С трудом, но каким-то чудом поднимается к окну и с застывшим на лице выражением боли снова залезает в комнату. Вся одежда в дырках, а на ногах и руках тянутся длинные полосы, из которых струйками сочится ярко-красная жидкость. На лице меньше, но тоже досталось: щёки и нос в крови, а под правым глазом ровно две раны. Складывается ощущение, что его собаки в переулке драли. — Боже мой! — Тэхён прикрывает лицо руками, мокрыми глазами смотря на ужасную картину, — Чонгук, прости меня, — срывается на горькие слёзы, аккуратно касаясь пореза на шее, — я забыл, я не хотел, — начинает рыдать, вжимаясь в покалеченное тело. Чонгук его ласково обнимает, аккуратно отодвигая личико. Тэхён краснеет, всё не сводя глаз с кровавых полос. Ему стыдно, жутко стыдно, а тревога растёт до предела, съедая без остатка. — Тэ, тише, — мягко начинает Чон, пальцами стирая влагу со щёк, — мне не больно, слышишь? Всё хорошо. — Не ври, ты весь истекаешь кровью из-за меня, — громко всхлипывает, руками поглаживая кожу на предплечье, — я снова доставил проблемы. — Тэхён, не преувеличивай. Это всего лишь маленькие царапины, ничего страшного, — берёт его руки в свои, бережно сжимая, — давай успокоимся, ты слишком перенервничал. — М-м, — младший мотает головой, в очередной раз шмыгая носом, — я принесу аптечку, я всё обработаю, пожалуйста. — Я не пущу тебя туда, даже не думай, — мужчина хмурится, оставляя долгий поцелуй на лбу, — всё, успокаиваемся, я не злюсь, это была вынужденная мера. — Я придурок, — тихо шепчет, закрывая глаза. Чонгук на это лишь тяжело вздыхает и в тот же момент присаживается на край кровати. — Иди сюда, — хлопает по коленке, расправляя в руках одеяло, — давай укроем тебя, и в объятиях успокоишься. Тэхён смотрит на него несколько секунд, не сдвигаясь с места. Он к такому совсем не привык. Не привык быть утешённым таким способом. Только со стороны много раз видел, а сам, к счастью или к сожалению, не испытывал. — Испаночка, — повторяет мужчина, стирая кровь с лица салфетками, найденными на тумбочке, — я знаю, о чём ты сейчас думаешь, поэтому прекращай, — снова хлопает по бедру, терпеливо ожидая. Ким то ли хочет, то ли нет. Он не готов быть слишком откровенным, хотя уже какой раз подряд проливает слёзы перед этим мужчиной, не скрывая мучительных чувств. Но целоваться с незнакомцем легче, чем быть утешённым на его коленях. Легче, когда он спросит тебя, какой клуб выбрать, чем когда на ухо прошепчет вопросы, связанные с семьёй. Тэхён не хочет, но нуждается. Раз уж целован чужими губами, почему бы не открыться? Но быть отвергнутым позже, когда пройдёт время, больнее, чем плакать о ситуации с родителями. Уже натерпелся. Тэхён стоит, думает. А Чонгук всё ещё ждёт, внимательно оценивая внешний вид парня. Только сейчас стало заметно, какой тот до невозможности худой и бледный. Стоя на солнце, кожа светится самым белоснежным цветом. Глаза красные, щёки розовые от жары. Растрёпанный и уставший вид. И в какой раз он царапает свои пальцы. Дурная привычка. — Тэ? — Я не хочу, Чонгук, — Тэхён садится на пол, хватаясь за голову, — мы мало знакомы, Чонгук, всё слишком быстро стало происходить между нами, — парень с трудом дышит, зацикливаясь на чём-то в комнате, — не должно быть так. Я слишком открыт, а о тебе нихрена не знаю. — Просто не было повода рассказать что-то, — старший напрягается, сдавливая ткань одеяла, — но разве ты не против, если я проявляю ласку? Я хотел успокоить тебя. — Я не могу так, Чонгук, — голос становится тише, а лицо в ладони прячет, — я не хочу снова страдать от того, что слишком быстро пустил кого-то в свою жизнь. Опять, Чонгук, — мотает головой, резко оглядываясь на мужчину, — у меня проблемы с головой, оставь меня и уезжай, мы не должны общаться. — Я не прошу быть со мной открытым, если ты не готов, — Чонгук присаживается напротив, одеялом укрывая хрупкое тело, — мы пока можем быть просто друзьями, — закутывает покрепче, ближе присаживаясь. — Нет друзей, которые трахались и целовались, Чонгук, — младший царапает ковёр, от нервов кусая губу на одном и том же месте, — слишком быстро я упал в твоих глазах с яркого образа до поломанной куклы. — Ты человек, а не игрушка. Ты не обязан быть со мной только ярким. — Я не нужен тебе, Чонгук, — снова шепчет, пряча лицо в колени. — У меня тоже нет никого, Тэхён, — Чон тянется рукой к его губе, нежно проводя, — я тоже одинок, мне не с кем поговорить после работы, с кем поесть и поплакать в плечо, когда грустно, — ползёт впритык, склоняя голову к чужой, — знаешь, как мне хочется быть любимым, так же, как и тебе? — Я устал, — тяжело выдыхает, заправляя волосы за уши, — я надеялся, что больше не увижу тебя. Очень надеялся, что это конец, но почему-то на огромном берегу именно ты остался один, — не смотрит в глаза, проговаривая горькие слова, — мне с тобой понравилось первые два дня, а дальше... — А дальше не нужно, — Чонгук становится строже, напрягая скулы, — если ты так сильно не хотел видеть меня, извини, что пришлось, — собирается встать, но его тут же хватают за руку. — Я надеялся, но я хотел, — парень поджимает губы, притягивая того обратно, — мне просто стало страшно, Чонгук, — тихо, почти шёпотом выговаривает, крепко держась за ладонь. — И что ты мне предлагаешь? — Чонгук строг, но не жесток. Первым тянется обнять этот грустный комочек, без лишних слов усаживая к себе на колени. Гипнотизирует взглядом, выбивая из головы всё здравое, и Тэхён ведётся, на несколько секунд просто замолкая. — Мне нужно больше времени, — медленно начинает, дотрагиваясь полоски на лице. Кровь вытирает, носом прижимаясь к ранке и мягко целует, руками поглаживая плечи, — мне нужно узнать тебя поближе, перед тем как мы с тобой, возможно, задумаемся о чём-то большем. Чон вспоминает слова Элио, разбиваясь о них до смерти. Это должен быть весёлый отпуск с жаркой иностраночкой, но никак не любовь. Слишком быстро они заговорили об этом, сами не понимая, чего хотят. — Спрашивай. — Я не знаю, что, — чешет нос, неловко отводя взгляд, — кем ты работаешь? — Имею собственный бизнес, сеть автосалонов в США, а ты учишься? — Вау, это очень круто, — искренне удивляется, — а я... — Тэхён краснеет, — я не сдал экзамены, поэтому пока что целый год в пролёте. — Нет ничего страшного. Я сам не сдал с первого раза и пришлось пересдавать. Вижу, что ты переживаешь, но это всего лишь одна из мелочей жизни, — мужчина добродушно смеётся, вызывая на чужом лице улыбку, — а что планируешь делать? — Пока что не думал, — Ким решает перевести тему и быстро соскальзывает с колен, подбегая к шкафу. Он по-прежнему меняется в настроении, словно ничего не случилось, и уже стоя перебирает вещи, натягивая первую попавшуюся футболку, — а у тебя есть братья или сёстры? — Я один в семье, — встаёт следом, закрывая окно, — а что насчёт тебя? — Наверное, не удивишься, но у меня есть старший и младший брат. Раймон и Юсо. — Уверен, что из всех ты самый привлекательный. — Не начинай, — хихикает, ударяя того по плечу, — раны нужно обработать, что будем делать, м? — Предлагаю уйти через окно, заказать такси и поехать ко мне в номер, а там... — тянет парня к себе, опускаясь к уху, — будешь отрабатывать за то, что натворил, — горячим шёпотом дурманит, стреляя хитрым взглядом. — Я всего лишь обклею тебя пластырями, не надейся на большее, красавчик, — в ответ хитро улыбается, втягивая побольше воздуха. — Разрешишь мне тебя касаться? Или же пока узнаёшь, мне стоит быть сдержаннее? — Разрешаю, — становится на носочки, поднимая щенячьи глазки, — но не обещаю тебе в скором времени отношений. — Я не тороплюсь. — Тогда замечательно. Можно я с тобой поживу немного, а то дома опасно, — Ким облизывает губы, вертясь на месте, — только денег у меня немного осталось, можно мне твою еду поесть? Я всё верну. — Можешь тратить мои деньги, мне на них плевать, — Чон подхватывает его на руки, прижимая спиной к дверце, — только я отказов не принимаю, только благодарность. — И на что ты намекаешь? — Ким с любопытством приоткрывает рот и ждёт ответа, когда Чонгук наклоняется ближе к уху и с улыбкой шепчет: — На колени встанешь, детка? — Ты идиот!