Последнее желание

Всю неделю он провёл в мучительном ожидании своего друга, который должен был приехать к нему в гости из Грузии. Но всю эту неделю от него не было совсем никаких вестей. Новости о начинающемся апокалипсисе нагоняли тревожные мысли, от которых он не мог избавиться. «Что, если он умер? Что, если убили эти "гости", непонятно откуда взявшиеся..? Или... Или просто задержали поезд. Да. Наверняка он где-то пережидает.» Он ещё не знал, что бояться стоило не гостей, а людей, ибо всё что сотворили с его другом — дело их рук. Помимо надвигающегося апокалипсиса проблем в России было полно. Советский союз распался и уже пару лет на улицах царила преступность, страх, паника и недоверие. Чувство обречённости повисло в воздухе и не отступало уже очень долго. Группировки, драки, грабежи... Как не потеряться в этом хаосе? Каждый день ощущение неизбежности и близости смерти возрастало. В этой тревоге у людей обычно остаётся лишь одно последнее желание — быть честным. Остаться с семьёй, если она, конечно, ещё у них есть; забыть все свои обиды на старых врагов или... признаться в любви тому самому человеку. Но что, если этот человек не рядом? Что, если даже неизвестно, где он? А по пути к тебе был проглочен этим хаосом... Парень просидел в раздумьях ещё несколько мгновений и принял решение отправиться на его поиски, не важно, сколько времени они займут. Он собрал побольше еды, аптечку, средства для самообороны в рюкзак и ближе к ночи направился к вокзалу, потому что температура днём становилась невыносимой для пребывания на улице. Если его друг не приедет к нему, значит он приедет сам. Но надежда продержалась недолго. На вокзале ему сказали, что никакой общественный транспорт пару дней уже не работает: ни самолёты, ни поезда, ни даже лайнеры, ведь вода отражает солнце на корабли, и экипаж не выдержит долгого пребывания на воде. Тогда ему не оставалось больше ничего, кроме того, чтобы остановиться у кого-то передохнуть, ведь до дома было слишком далеко. Хоть режим у него был и не самый хороший, организм ещё не до конца привык к такому бодрствованию ночью и жаждал отдыха. Какая-то неведомая сила заставила его направиться к домику на окраине города, будто именно там его что-то ждёт. Он не выглядел безопаснее других домов, возможно, даже наоборот, но нутром он чувствовал, что именно там его примут. Он постучался. По звуку шагов, послышавшихся внутри дома, он понял, что к входной двери кто-то подошёл и уже смотрит на него в глазок. — Привет..? Можно у вас передохнуть? — А твой дом где? Или ты не местный? — Да местный... Я искал своего друга и очень устал. Он, похоже, так и не доехал до меня из-за проблем с транспортом. В общем, до дома я уже не дотяну. После небольшого молчания, хозяин дома как-то обречённо ответил: — Проходи... Дверь открылась и за хозяином, в самом конце коридора, краем глаза он заметил знакомые кудрявые фиолетовые волосы, выглядывающие из-за угла, и свой оранжевый свитер, подаренный ему в их последнюю встречу, но этот свитер был не просто надет на него, а завязан на плечах таким образом, что рукава напоминали руки, обнимающие его со спины. Это был он... Посетитель дома выкрикивает имя своего друга, пока его сердце пропускает резкий и мощный удар. Неужели нашёл? Всё это время он был здесь..? Он бросается к нему, убирая хозяина с дороги, но увидев его ближе, ужасается. Кудрявый парень закрывает рот рукой и отходит чуть дальше, мотая головой и пытаясь сдержать подступающие слёзы. Он не хочет показывать старому другу своё изуродованное лицо. Но тот уже всё увидел. Он заговорил на родном языке друга, грузинском: — Кто... Кто сделал это с тобой? Это он!? — парень указывает на владельца дома и стремительно направляется к нему. Его переполняла злость и ещё не зародившийся крик. — Ах ты мразь! Он сбил хозяина с ног, не успел тот опомниться, и стал избивать его уже такое ненавистное лицо, пока тот пытался молить о пощаде. Он не слышал его, однако услышал мычание своего друга с зашитым ртом, который старался оттащить его от бедного парня. Он успокоился, взглянув на заплаканное лицо друга. Похоже, он слишком быстро сделал выводы, и они были ложными, и теперь он чувствовал вину. Все вместе они отправились в ванную, чтобы обработать раны обоим парням, перед чем снять нити со рта одного из них. Русский парень, в качестве извинения, обработал только что нанесённые раны хозяину дома, а тот в ответ собирался обработать раны иностранца, уже наливая на ватный диск хлоргексидин. Однако русский не дал ему это сделать и недовольно отрезал: — Я сам. После этого они расположились на диване в гостиной, и говорить начал тот, кто так долго не мог этого сделать. Заговорил он на грузинском, из-за чего хозяин не мог его понять, но мог понять его друга, который отлично владел как грузинским, так и русским языком: — «Я приехал навестить его, но когда шёл по улице, меня заметила одна группировка. Они увидели мои крашеные волосы и серёжку в ухе...», (иностранец убрал волосы за ухо, чтобы показать владельцу дома свою золотую серёжку, грустно взглянув на него), «...Они побежали за мной и избили... Я... Я пытался поговорить с ними, но они не понимали ни слова и затем... они... один из них зашил мне рот, пока остальные держали меня» Его голос дрожал, а слёзы не переставали течь. Его друг тоже заплакал и они сплелись в крепком объятии. — Я, пожалуй, оставлю вас. — Хозяин пожелал им спокойной ночи и ушёл к себе в комнату, оставив их наедине. Парень гладил иностранца по голове, а тот уткнулся в его грудь. Когда он успокоился и отстранился, он мельком взглянул в глаза друга, но сразу же отвёл их и отвернулся в сторону, нахмурив брови и глядя куда-то в пустоту. — Не смотри на меня. — Хочу смотреть и буду. Ты всё такой же красивый. — Я...? Красивый..? — сначала переведя на друга глаза, а потом уже голову, с неким недопониманием и насмешкой, скорее направленной в свою же сторону, спросил иностранец. — Очень. — Серьёзно ответил собеседник. Не долго думая, он осторожно, чтобы не причинить своему возлюбленному боли, поцеловал его в кровоточащие губы. Это было уверенно, резко, при этом и нежно. На лице иностранца читалось ошеломление, но почти сразу же за ним последовало спокойствие. Он знал, что хотябы в эту ночь он точно в безопасности. Они уснули в обнимку на диване в гостиной.

***

В доме, в котором они находились, воздух стоял. Попахивало трупами и чем-то сладковато-кислым. Похоже, чайным грибом. Остаться здесь на совсем они не могли, поэтому они стали продумывать план своих последующих действий. Они приняли решение, что им нужно как-то перебраться в Грузию. С гостями там ситуация чуть спокойнее, однако солнце всё так же сильно палит. Парни обратились за советом к владельцу их ночлега. Тот не придумал для них ничего лучше, чем угнать чью-нибудь машину и уехать на ней. Сейчас, во времена преступности, делать это было менее страшно, чем в обычное время. Совесть грызла бы не так сильно. И они действительно угнали. За рулём сидел русский, а грузин, чуть ли не свернувшись клубочком от усталости, засыпал рядом. Первый периодически поглядывал на него с теплотой. Однако в обоих из них поселилось странное предчувствие, которое не давало им покоя... Им казалось, что мрачные, наступившие в России времена, были за ними в погоне, и они старались как можно быстрее убраться хоть немного подальше отсюда. Когда они подъезжали к границе, перед ними раскинулось огромное безмолвное поле, а вдали уже виднелись горы, которых они так старались достичь. Машина остановилась на дороге, прямо посреди него. Здесь царили полные умиротворение и покой, но его вскоре нарушил внезапный звук где-то далеко за спиной: звук приближающейся к ним машины. Они оглянулись посмотреть на неё — не грозит ли им опасность? Удача прошла стороной... Это была машина КЧС. — Бежим! — воскликнул русский и схватил заторможенного от усталости и жары грузина за руку, выскакивая из машины и сходя с дороги на поле. Из машины выскочили и люди за ними. Они побежали прямо по пустынной степи. Люди с пушками в руках — следом за ними. Парни бежали будто в бесконечность, голова кружилась от палящего солнца, всё вокруг сливалось в один оттенок. Один из них слышет странный звук и неожиданно для самого себя оступается и падает, утягивая второго за собой: они всё ещё держались за руки. Встать на ноги уже было не так легко... Это, верно, от жары. Солнечный удар. Поэтому, он, лишь медленно переворачиваясь на спину, глядел на синее-синее небо, без единого облачка. Затем он взглянул на кудрявого грузина. Его лицо было искривлено в печали, и по покрасневшим щекам текли слёзы... И тут он всё понимает: он вовсе не оступился. Его подстрелили. Он не заметил, как и из его глаз так же потекли слёзы: — Уходи... — Последнее, что хотел пожелать он. — Мне кажется... В этом уже нет смысла... Я останусь с тобой до конца. — Лежащий на земле до сих пор не мог осознать то, что сейчас происходит. Люди приближались. Они были совсем близко. — Пока ещё не поздно... — Нет, он не мог собрать по кусочкам картину происходящего. — Пожалуйста... — Тревожно взглянул он на него, в последние секунды их жизней. — Что? — С печальной улыбкой спросил кудрявый. — Не умирай. — Лежащий на земле еле-еле пробурчал это словосочетание. Оно было такое неприятное, тягостное, горькое. Из последних своих сил, опираясь на руки, русский переворачивается и ложится своим телом на сиреневолосого грузина, огораживая его от подступивших людей. Теперь они стояли прямо над ними. Грузин смотрел на небо, а его русский особенный друг растворился в темноте, которую видел, закрыв глаза и уткнувшись в его грудь.