Рикошет

Предзакатные сумерки мелькают на ночном небе. Город внизу шумит, но здесь, наверху высотки, только ветер и запах пороха после удачной миссии. Кохару с Канной только что закончили сложный заказ, им пришлось использовать не только пистолет, но и пару светошумных любовных гранат. Сейчас, кажется, наконец можно передохнуть. Канна, верная сама себе, тут же завалилась на бок прямо на бетонный выступ, закинув руки за голову. Кохару же тем временем тщательно чистит свой пистолет. Она пытается сосредоточиться на выступах пистолета и грязи, но её взгляд постоянно косится на Канну. В голове стоит мысль, которая всё никак не уходит уже долгое время из головы Сакурады: "Мы дарим любовь другим, стреляя в них. Но что, если пуля отрикошетит..?". Канна приоткрывает один глаз и видя серьёзную мину Кохару, лениво подзывает её к себе. Она мягко хлопает по холодному бетону рядом с собой. — Хей, может достаточно полировать свой ствол? Сядь отдохни, ты и так хорошо поработала сегодня. — Спокойным тоном произносит Канна. — А.. Конечно. — Кохару осторожно садится рядом, и Канна, не раздумывая, кладёт голову ей на плечо. Для купидонов, которые не могут чувствовать, это должно быть просто удобной позой. Но Кохару замирает, поджимая ноги от нервозности. Она чувствует вес головы Канны, чувствует, как прядь волос щекочет шею. Странное чувство. Кохару отводит взгляд, чувствуя напряжение в груди, где не должно быть никакого биения, вдруг отзывается странным, теплым покалыванием. Она смотрит на умиротворённую Канну и замечает, что у той на воротнике зацепился розовый лепесток сакуры. Кохару осторожно, едва касаясь, убирает лепесток с воротника Канны. Канна слегка ерзает, но едва заметно улыбается и плотнее прижимается к плечу Кохару. Сакурада, чувствуя биение своего собственного сердца, рассматривает этот лепесток сакуры. Но затем поворачивает голову в сторону Канны и ложит голову рядом, аккуратно взяв ту за руку.

Может быть, всё же не обязательно ждать второй жизни, чтобы почувствовать это?