Топиться в вине

В комнате царила кромешная тьма, настолько густая, что, казалось, можно было физически ощутить её вязкую текстуру. Свет от луны, проникавший через тонкие щели занавесок, едва пробивался сквозь мрак, создавая причудливые узоры на стенах и полу. Тихий, но навязчивый звук часов, висевших на стене, нарушал тишину ночи. Каждая секунда, отмеренная этим механическим ритмом, напоминала Чи Чэну о неумолимом течении времени. Жизнь продолжала свой ход, несмотря на его желание спрятаться от неё. Каждый вдох, каждый удар сердца — всё это было частью бесконечного цикла, который невозможно остановить. Но всё, что Чи Чэн хотел в эту ночь, было одно — исчезнуть. Исчезнуть из этого мира, где каждый день приносит новые испытания и разочарования. Исчезнуть из этой комнаты, где тьма и тишина становятся его единственными спутниками. Накануне они совсем разругались с Дабао, после чего тот прекратил с ним разговаривать и игнорировал его по нескольку дней, не отвечая на звонки и сообщения. Это молчание стало для Чи Чэна настоящей пыткой, терзающей его душу. Их общение свелось только к деловым вопросам, связанным с работой. Ситуация усугубилась, когда У Со Вэй перестал появляться дома. Если он и показывался, то ненадолго, ускользая, словно призрак, прежде чем кто-то успевал его заметить. Чи Чэн сидел на полу, уставившись на пустую бутылку из-под виски. Он долго размышлял о том, что произошло, и постепенно осознавал, что в этом конфликте виноват только он. Его вина была очевидна: он сказал резкие слова, не подумав о чувствах Дабао, и даже не попытался понять его точку зрения. Знал, что должен подойти к У Со Вэю и извиниться, но что-то останавливало его. Возможно, это был страх перед тем, что его извинения могут быть отвергнуты. Или же он боялся, что тот, увидев его слабость, воспользуется этим моментом, чтобы окончательно поставить точку. Второй день Чи Чэн не мог справиться с эмоциями. Он продолжал пить, надеясь, что алкоголь поможет ему заглушить боль и чувство вины. Но с каждым новым глотком ему становилось только хуже. Так продолжалось до тех пор, пока он не осознал, что теряет самого себя в этом бесконечном круговороте алкоголя, дыма и самокопания, но поделать уже ничего не мог. Такое уже случалось, но в этот раз Чи Чэну было особенно невыносимо. Чувство внутреннего ужаса сжимало грудь, вызывая почти физическую боль. Он боялся самого себя, боялся, что однажды наступит день, и всё будет разрушено его же собственными руками. Но он держался. Достойно держался. Но чем напористее мужчина становился, тем больше может пойти брешь. Непоколебимость Чи Чэна дала трещину. Тик-так… Тик-так… На мгновение он вырвался из забытья, резко открыл глаза и осмотрелся вокруг. Никого не было рядом, и Чи Чэн почувствовал, как одиночество сдавливает грудь. Он поднёс к губам стакан с виски, который успел согреться от собственных рук. Глоток. Ещё один. С громким стуком он поставил стакан на пол, чувствуя, как дрожат руки. Тьма душила его. Но Чи Чэн ничего делал с ней, она была его частью. Такой же пугающей и ужасной, как и он сам. Мужчина продолжал сидеть, облокотившись спиной на диван, его голова медленно опустилась, пока он не задрал её вверх, глядя в потолок. Голова кружилась, но это уже не имело значения. Всё, что он хотел — это увидеть того, кто был ему дорог, того единственного человека, который мог остановить это безумие. Но он снова был один. В груди закипала обида, а в горле скапливалась горечь. Злость и раздражение постепенно заполняли его, проникая в каждую клеточку пьяного тела. Чи Чэн сжимал кулаки, пытаясь удержать эти эмоции под контролем, но они всё равно вырывались наружу. Однако стоило ему лишь вспомнить о Вэй-Вэе, как все эти чувства растворялись, оставляя лишь пустоту. Эти мысли для него были как сахар в чае — такие же сладкие и приятные. Мерзкий звук мелодии звонка бил по ушам, вызывая раздражение. Чи Чэн стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться, несмотря на дискомфорт. Его взгляд, затуманенный алкоголем и резкой вспышкой гнева, медленно переместился на экран телефона: «Го Чэнъюй». Пальцы Чи Чэна, привыкшие к быстрым и уверенным движениям, машинально потянулись к экрану, чтобы отключить звонок. Но в этот момент что-то внутри него — возможно, инстинкт или неясное предчувствие — заставило его замереть. И он неуверенно провёл пальцем по экрану, отвечая: — Чего тебе? — голос мужчины прозвучал холодно и грубо, но в нём звучали нотки напряжения. — Судя по твоему голосу, у тебя всё очень плохо, — собеседник на той стороне трубки странно закопошился, было слышно, как кто-то что-то шепчет на заднем плане. — Ты вообще как? Может, тебе нужна помощь? — Чего ты мне звонишь? — раздражённо ответил вопросом на вопрос Чи Чэн. — Как будто тебя ебёт моё состояние. — Не будь таким ледышкой, — усмехнулся Го Чэнъюй, стараясь смягчить тон. — Просто подумал, может, тебе нужно составить компанию. — Отъебись. Чи Чэн просто нажал на кнопку сброса и тут же отключил телефон. Устройство с глухим стуком упало на пол, отлетев в сторону. Он провёл холодными руками по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Этот неожиданный звонок выбил его из колеи. Зачем ему надо было звонить в такое время? Но, не давая себе времени на размышления, снова отхлебнул из стакана. Горячая жидкость обожгла горло, добавив в кровь ещё больше адреналина и волнения. Разум Чи Чэна давал знать, что ещё немного, и он пожалеет об этом позже. Мужчина слегка подвинулся, стараясь найти более прохладную часть дивана. Его тело, казалось, уже практически не реагировало. Прикрыв глаза, Чи Чэн ощутил лёгкую прохладу, проникающую сквозь ткань обивки, и слабо улыбнулся. — Какой же я всё-таки жалкий. — прошептал он. Тиканье часов становилось всё более навязчивым, они никогда не останавливались. Стрелки механизма кружились по циферблату с монотонной точностью, словно напоминая ему о неумолимом течении времени. Даже террариум с его мягким жужжанием и лёгким шелестом казался менее громким, чем этот механический ритм, который словно был создан, чтобы напомнить ему о том, что время никогда не идёт назад. Чи Чэн погрузился в пучину тьмы и полного разочарования. В это время, У Со Вэй с задумчивым видом смотрел на чужой телефон. Го Чэнъюй заметил его взгляд и подошёл ближе, положив руку на плечо У Со Вэя. — Ты сам слышал, как он сейчас. У Со Вэй, не отрывая глаз от телефона, кивнул. Го Чэнъюй, услышав свист чайника, уверенно направился к плите. — Может тебе стоит всё же вернуться домой? — мягко спросил Цзян Сяо Шуай, и аккуратно взял У Со Вэя за руку. — Вам нужно поговорить, обсудить всё, а не игнорировать. Го Чэнъюй разлил чай и пододвинул чашки к парням. — Я… — начал было Дабао, но тут же закрыл рот. Он даже не знал, что стоит сказать. У Со Вэй давно не видел Чи Чэна в таком состоянии. И вернуться домой, когда его ждёт пьяное тело, невесть что может произойти. — Он уже в дрова. Не думаю, что он в состоянии что-нибудь с тобой сделать, бояться нечего. — усмехнулся мужчина, отпивая горячий чай. — Зелёный чай успокаивает нервную систему. — вдруг поделился Го Чэнъюй, делая ещё один глоток. Сяо Шуай бросил на своего парня раздражённый взгляд, намекая, что такие советы выйдут ему боком. Чэнъюй, не смущаясь, пожал плечами. — Вдруг он вообще не захочет меня видеть? — тихо спросил Дабао. У Со Вэй тяжело вздохнул, сжимая в руках кружку. Его лицо в отражении казалось напряжённым, а в глазах читалась глубокая тревога. Сердце разрывалось от волнения. Все эти дни парень не мог нормально спать, потому что именно он заварил всю эту кашу. Теперь его возлюбленный пытается заглушить боль алкоголем, и мысль об этом словно ледяной ком застревала в горле, вызывая удушающее чувство вины и страха. — У Со Вэй, возьми себя в руки, ты мужик в конце концов, когда тебя останавливала какая-то ссора? — строго начал учитель Цзян. Если не можешь добиться спокойными разговорами — подстрекай, выводи из себя. — Ты всё-таки У Со Вэй, неужели ты струсил? — с лёгкой усмешкой бросил Го Чэнъюй, его голос был небрежным, но в нём сквозила самоуверенность. Он взял телефон, чтобы набрать злополучный номер. У Со Вэй сжал кулаки, но не осмелился сделать шаг вперёд. Его взгляд метнулся к Го Чэнъюю, а затем к телефону, который тот держал в руке. Внезапно парень бросился вперёд, пытаясь вырвать телефон из рук. Го Чэнъюй ловко увернулся, движения были плавными и точными, словно он предвидел действия У Со Вэя. Он поднял телефон, демонстрируя его содержимое — открытую телефонную книгу, где крупными, ясными буквами было написано: «Чи Чэн». На мгновение в комнате воцарилась тишина. У Со Вэй замер, его руки дрожали, а сердце колотилось как бешеное. Го Чэнъюй же, напротив, выглядел абсолютно спокойным, его губы тронула слабая улыбка. — Ну что, У Со Вэй, готов? — спокойно спросил он. Его глаза, казалось, светились хитрым огоньком, но лицо оставалось непроницаемым. — Я понял! — выпалил Дабао, он нервно поправил воротник рубашки и сложил руки в молитвенном жесте. — Я понял, не звони! Я сейчас же вернусь домой. — Вот так-то. — Го Чэнъюй кивнул и посмотрел на Цзян Сяо Шуайя. Тот стоял, опираясь на стол, скрестив руки на груди. Им нужно было хоть как-то спровоцировать У Со Вэя и дать ему хорошего «пинка». — Тогда я пошёл… — тихо сказал У Со Вэй, стараясь не смотреть на своих друзей. Он встал из-за стола, оставив свою кружку нетронутой. В воздухе повисла тишина, но никто не попытался остановить его. Входная дверь со скрипом открылась, издавая звук, который парень уже привык слышать. Однако сегодня этот звук показался ему особенно громким и тревожным. Он стоял на пороге, чувствуя, как холодный воздух комнаты мгновенно сменился удушливым запахом алкоголя. Этот запах был настолько сильным, что на секунду У Со Вэй даже засомневался, действительно ли пришёл в свой дом. Ему показалось, что он оказался в каком-то ночном клубе, где царили лишь запах табака и атмосфера порока. На входе валялись разбросанные вещи. Создавалось впечатление, что кто-то в порыве гнева беспорядочно швырял предметы, не думая о последствиях. У Со Вэй тяжело вздохнул и, стараясь не обращать внимания на беспорядок, двинулся дальше. Войдя внутрь, он заметил лежащего на полу Чи Чэна. Его сердце ушло в пятки. Дабао бросился к нему, схватил за плечи и убедился, что тот дышит. На мгновение расслабился, но облегчение было недолгим. Чи Чэн медленно приоткрыл глаза и посмотрел на У Со Вэя. — Что… — мозг медленно, но верно пытался переварить происходящее. — Я сплю? — тихо спросил он, но тут же с лёгкой улыбкой добавил: — Хоть где-то я вижу Вэй-Вэя. Чи Чэн сделал движение, чтобы приблизиться, но чужая рука мягко остановила его, а затем нежно обняла за талию. У Со Вэй осторожно попытался помочь ему подняться. — Чи Чэн… — такой родной голос коснулся его ушей, что он не мог поверить. Не мог поверить, что это может быть реальностью после долгих недель, когда он вновь увидел У Со Вэя. — Мой Вэй-Вэй. Чи Чэн звал его снова и снова, пытаясь убедить свой измученный разум, что это не просто иллюзия или плод его воображения. У Со Вэй терпеливо повторял: «Это я». От этого сердце сжималось, ведь его мечты внезапно стали реальностью. Несмотря на неудачную попытку, Чи Чэн всё же смог сесть на пол, и У Со Вэй подложил ему под голову подушку, чтобы облегчить дискомфорт. — Мой любимый Дабао, — ему казалось, что если закроет глаза, тот исчезнет. — Я… Чи Чэн попытался ухватиться за У Со Вэя, но тот быстро перехватил его руку и положил её на свою грудь. Он хотел показать, что существует не только в воображении, но и в реальности. Чи Чэн тяжело опустился на пол, его тело казалось обмякшим и лишённым сил. Он попытался дотянуться до стакана с виски, который, как ему казалось, был рядом. Его движения были медленными и неуверенными, словно он не до конца понимал, где находится и что делает. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь его хриплым дыханием и слабым шуршанием одежды. У Со Вэй, наблюдая за его попытками взять стакан, не выдержал. Он встал с пола, схватил злополучный стакан и поставил его на столешницу, где уже стояло несколько бутылок виски. — Чи Чэн, ты слышишь меня? — строго спросил парень, глядя на мужчину сверху вниз. — Сколько же ты выпил? — повторил У Со Вэй с явным недовольством в голосе. Чи Чэн попытался встать, его движения были неуклюжими и неловкими. Он протянул руку, пытаясь дотянуться до стакана, но Дабао, заметив это, сделал шаг вперёд, держа его на расстоянии от столешницы. — Дай мне бутылку. — хрипло произнёс Чи Чэн, голос был низким и глухим, как будто он говорил через толщу воды. Слова звучали как приказ, но в них не было той силы и уверенности, которую обычно можно было услышать в его голосе. У Со Вэй, заметив состояние Чи Чэна, осторожно приблизился к нему. Его взгляд упал на растрёпанные волосы мужчины, которые казались ещё более взъерошенными, чем обычно. Глаза были мутными и красными, словно долго плакал, а губы потрескались и кровоточили, что говорило о том, что он давно не пил воды и не ел. Чи Чэн снова попытался протянуть руку к столешнице, но Дабао, уловив его движение, перехватил запястье. — Нет. — твёрдо сказал он. — Ты уже достаточно пьян. У Со Вэй крепко обнял его и прижал к своей груди. Чи Чэн почувствовал, как мир вокруг него закружился. Голова стала тяжёлой, и он инстинктивно закрыл глаза, надеясь, что это поможет справиться с головокружением. Сознание металось, как лодка на бурных волнах реки, то поднимаясь к ослепительному свету, то погружаясь в непроглядную тьму. Мысли путались, и он не мог сосредоточиться ни на чём конкретном. От внезапной близости стало слишком жарко, и Чи Чэн попытался вырваться, но хватка У Со Вэя была очень крепкой. Парень настолько сильно вцепился в него, что напряжение в чужом теле стало ощутимым и даже болезненным. — Прости. — тихо сказал У Со Вэй, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. В нём слышалась такая боль и сожаление, что Чи Чэн не сразу смог распознать, что происходит. — Я не должен был так поступать с тобой. Слабые слёзы скатывались по лицу Дабао, оставляя мокрые дорожки на коже. Он сильнее прижимал к себе Чи Чэна, будто если отпустит его, то останется один навсегда. Мужчина, услышав всхлипы, поднял глаза и увидел, как слёзы капают с подбородка парня, попадая ему на глаза. Это было душераздирающее зрелище, которое заставляло сердце сжиматься от боли и сострадания. В этот момент он чувствовал, как его собственные эмоции смешиваются с переживаниями У Со Вэя. — Вэй-Вэй, не плачь. — прошептал Чи Чэн, стараясь убрать слёзы с глаз своего возлюбленного. Однако он не мог освободиться из крепкой хватки У Со Вэя. — Всё хорошо, слышишь? Ты можешь отпустить меня. У Со Вэй отрицательно покачал головой и ещё крепче прижал к себе Чи Чэна, словно стараясь защитить его от всех возможных бед. Мужчина слабо улыбнулся и прикрыл глаза, слушая беспокойное биение сердца. «Вэй-Вэй волнуется», — единственное, что пронеслось в голове Чи Чэна, когда он почувствовал, как сознание начинает ускользать от него. — Чи Чэн? — У Со Вэй осторожно отодвинул Чи Чэна от себя и внимательно посмотрел на него. Мужчина явно дремал, веки были опущены, а дыхание стало ровным и глубоким. — Эй, Чи Чэн! У Со Вэй встревоженно огляделся, оценивая обстановку. Он понимал, что Чи Чэну нужно срочно помочь, но не знал, насколько серьёзно его состояние. Не теряя времени, он быстро достал свой телефон и набрал номер Цзян Сяо Шуая. — Цзян Сяо Шуай, приезжай скорее! Я боюсь, что он может быть в обмороке после столько выпитого! — Он отрубился? — переспросил собеседник, в его голосе слышалась тревога. — Если так, то не думаю, что ему нужна моя помощь. Может, ему лучше… — Не бери в голову, он столько выпил, что, конечно, ему нужно просто проспаться. — перебил его насмешливый голос, принадлежащий, как можно было догадаться, Го Чэнъюю. — Мы заедем завтра утром. Пусть проспится, а потом разберёмся. В трубке послышались короткие гудки. У Со Вэй тупо уставился на потухший экран телефона и посмотрел на спящего у него на коленях Чи Чэна. Он глубоко вздохнул и попытался встать, стараясь не потревожить мужчину. После всех всевозможных манипуляций, Дабао наконец смог уложить Чи Чэна на диван. Комната была погружена в темноту, но зрение У Со Вэя уже приспособилось, и он оценил масштабы беспорядка, который устроил его возлюбленный. Бутылок было настолько много, что это вызывало у него чувство раздражения, но в то же время он понимал, что не имеет права злиться на Чи Чэна. На полу валялись пустые и полные бутылки из-под алкоголя, разбросанные по всей комнате. Диван был завален одеждой, а на столике виднелись остатки еды и пепельница, наполненная окурками. У Со Вэй заметил, что в комнате душно, и решил приоткрыть окно, чтобы проветрить помещение. Свежий ночной воздух постепенно заполнил комнату, и парень, присев на край дивана, внимательно посмотрел на Чи Чэна. Его лицо было бледным, а дыхание тяжёлым. — Прости, Чи Чэн. — снова эта фраза. Хоть и понимал, что его наверняка не слышат, но эта мысль крутилась у него в голове. — Я виноват. У Со Вэй провёл рукой по потрёпанным волосам мужчины и провёл пальцем по щеке. Он аккуратно убрал прядь волос, упавшую на лоб Чи Чэна, и, слегка наклонившись, нежно коснулся его губ. Это был жест, полный любви и сострадания, но также и глубокой вины. — Спи, я никуда не уйду. Обещаю.