Нянька для Веснински

Вернувшись в особняк, Натаниэль первым делом прислонился затылком к холодной стене. В легкие ворвался чистый, почти стерильный воздух дома, но он не приносил облегчения. В носу всё еще стоял железный запах свежей крови. Перед глазами, как испорченная кинопленка, крутились фрагменты того, что произошло в подвале. «Это моя работа, - эхом отдавалось в голове. -Я Веснински. Я - продолжение этого ножа». Тишина в особняке была оглушительной. Она давила на виски. –Ты собираешься стоять здесь до тех пор, пока не прорастёшь сквозь паркет? –голос Эндрю, сухой и холодный, заставил Натаниэля вздрогнуть. Миньярд стоял в паре шагов, скрестив руки на груди. Его взгляд, непроницаемый, сканировал каждую каплю крови на одежде Веснински. Натаниэль заставил свои губы растянуться в привычной, дерзкой ухмылке. Его главный щит встал на место. – Наслаждаюсь моментом, Миньярд, – бросил он, стараясь скрыть дрожь в пальцах. – Отец всегда говорил, что после хорошей работы нужно уметь ценить тишину. –Твой отец был психопатом, –равнодушно отозвался Эндрю. – И ты сейчас выглядишь не как «ценитель», а как побитая собака, которая пытается притвориться волком. Иди в душ. От тебя несет бойней. —–Не гоже ложиться в постель в крови, – Натаниэль оттолкнулся от двери, проходя мимо телохранителя. – Порядок должен быть во всём. Даже в убийстве. Так он учил. –Порядок –это когда ты молча идешь мыться, а не цитируешь мертвецов, – отрезал Эндрю. Как только Натаниэль скрылся в коридоре, его улыбка мгновенно осыпалась, как старая штукатурка. Плечи потяжелели. Миньярд проводил его взглядом, после чего ушел в свою комнату, переоделся и вышел на террасу. Ему было противно. Не от самой крови он видел её достаточно, а от того, как легко Натаниэль превращал себя в монстра, чтобы угодить другим... Через некоторое время дверь на террасу снова скрипнула. Вышел Натаниэль. Он посмотрел на Эндрю абсолютно пустыми глазами. Эндрю, не говоря ни слова, молча протянул ему сигарету. Натаниэль взял её, коснувшись пальцами его руки –на мгновение их кожа соприкоснулась, и это было похоже на разряд тока. Он поджег её, сделал пару глубоких затяжек, а потом просто замер. Сигарета дотлела до фильтра, Натаниэль Веснински больше не сделал ни одной затяжки. — Ты решил транжирить мои запасы курева? — Эндрю хмыкнул, стряхивая пепел. –Или просто отказываться не хотел, чтобы не выглядеть слабаком? –Тебе жалко сигарету? – Натаниэль медленно повернул голову. — Морияма платит мне достаточно, чтобы я мог скупить все табачные лавки в этом штате. Я верну тебе всё. С процентами. –Мне не нужны твои проценты, Абрам, – Эндрю выделил его второе имя, как будто вонзил нож в стол. – Мне нужно, чтобы ты перестал смотреть в пустоту. Это раздражает. – Тебя всё раздражает, – парировал Натаниэль, кривя губы. – Это твоё естественное состояние. –Ты жалок, принцесса, – выплюнул Эндрю, но в его словах не было злобы. –Ты дрожишь, хотя на улице тепло. Ты моешься по сорок минут, но всё равно чувствуешь запах. Ты пытаешься быть Мясником, но у тебя глаза напуганного ребенка. Натаниэль резко повернулся к нему, в его глазах вспыхнул опасный огонек: –Прекращай называть меня так. «Принцесса»? Серьезно? Это глупо. Я Натаниэль Веснински. Я — Мясник в ожидании короны. Это моя судьба, нравится тебе это или нет. Эндрю медленно сократил расстояние между ними, останавливаясь в опасной близости. –Судьба –это оправдание для тех, у кого нет воли. Ты можешь называть себя хоть королем, хоть дьяволом, но для меня ты просто идиот, который не знает, как отпустить рукоять ножа, даже когда он режет его собственные ладони. Натаниэль промолчал, чувствуя, как его решимость тает под этим тяжелым взглядом. –Иди спать, – тихо сказал Эндрю. – Пока ты не начал вещать о величии своего рода прямо здесь. –Ты не идешь? – Натаниэль сделал шаг к двери, но остановился. –Я досмотрю, как догорает моя сигарета, которую ты так беспардонно перевел, – Эндрю снова отвернулся к сумеркам. – И я за дверью, если ты вдруг решишь, что нужно "прогуляться" — это тоже «часть работы». — Я не "гуляю" по ночам — солгал Натаниэль. — Ври кому-нибудь другому, — бросил Эндрю через плечо. Проходя мимо, Эндрю почти невесомо коснулся плеча Натаниэля , жест настолько мимолетный, что его можно было принять за случайность. Но в этом доме ничего не было случайным. – Спокойной ночи, «принцесса ", — Эндрю ушел в дом, вскоре развалившись на диване в гостиной. Натаниэль постоял еще немного и поплелся в свою комнату. Пять вечера. Слишком рано для сна, но разум требовал отключения. Он рухнул на кровать прямо поверх покрывала и провалился в тяжелый сон, где тишина была громче любого крика. Он проснулся посреди ночи от холода. Натаниэль поднялся, чувствуя во рту неприятный привкус. Ему нужно было что-то, что заземлит его. Он спустился на кухню, поставил кофе завариваться, вслушиваясь в мерное бульканье кофемашины. С чашкой в руках он снова вышел на улицу. Холодный ночной ветер ударил в лицо, заставляя окончательно проснуться. Ночной воздух был чистым, свежим — им было дышать в разы легче, чем липким дневным зноем. Обычно в такие часы Натаниэль садился в машину и уезжал. Он кружил по городу, решая дела, о которых не стоило знать отцу, или просто исчезал в тени улиц. Но сегодня его что-то останавливало. Точнее — кто-то. Он посмотрел на окна гостиной. «Нянька...» — пронеслось в мыслях. Кто на самом деле такой Эндрю Миньярд? Почему он здесь? Почему он смотрит так, будто видит все шрамы Натаниэля, даже те, что спрятаны глубоко под ребрами? И самое пугающее – почему сам Натаниэль начинает открываться этому человеку, чья работа – лишь охранять его тело, но не душу? Он сидел на крыльце, погруженный в лабиринт собственных мыслей об Эндрю . Тишину нарушил скрип двери. Эндрю вышел из дома, остановившись в нескольких шагах. –На улице спится лучше, или я чего-то не понимаю в человеческой анатомии? – голос Эндрю был ровным, но в нем проскальзывала та самая нотка раздражения, которая у него заменяла беспокойство. Натаниэль медленно повернулся к нему. На его лице не было привычной, отточенной до блеска фальшивой улыбки. Только сонная тяжесть век и какая-то обезоруживающая открытость. Эндрю замер. Без этой маски Нат выглядел... иначе. Блондин поймал себя на том, что рассматривает его слишком пристально. В лунном свете стали заметны мелкие, почти нелепые веснушки, рассыпанные по переносице и щекам, словно брызги золотой краски. Длинные ресницы бросали тени на скулы. –Миньярд, – негромко отозвался Нат, и его голос, чуть охрипший от молчания, заставил Эндрю внутренне напрячься. –Это ты чего не спишь? Или всё еще грустишь о той сигарете, которую я так бессовестно потратил впустую? Эндрю оперся плечом о стену дома, скрестив руки на груди. Его взгляд на мгновение задержался на губах Натаниэля. –Конечно, Веснински. Та сигарета была самым ценным, что у меня было в этой жизни. Мой личный алтарь спокойствия, который ты разрушил своим существованием. Натаниэль фыркнул, и в этом звуке было больше жизни, чем во всех его словах за последние годы. – Эндрю качнул головой. – Слушай, принцесса, прекращай морозить свои драгоценные кости. Иди в замок, пока я не решил, что свежий воздух окончательно выветрил твои остатки разума. Натаниэль фыркнул, поднимаясь на ноги. Его движения были слегка нескоординированными из-за сонливости. – Так точно, сэр. Ваша забота просто не знает границ. В гостиной Натаниэль сразу оккупировал диван. Найдя пульт, он включил какой-то старый фильм, который ему нравился , что-то с быстрой сменой кадров и громкой музыкой. Но не успел он расслабиться, как Эндрю, бесшумно вошедший следом, просто выхватил пульт из его рук. Один щелчок – и на экране пошли титры документалки о чем-то максимально скучном. Натаниэль не стал спорить. Он вдруг хихикнул тихо, по-детски, так искренне, что Эндрю на секунду перестал дышать. В этом смехе не было вызова, только чистая, настоящая эмоция. – Не знал, что тут занято, блондинчик, – Нат откинул голову на подушку, продолжая улыбаться. – Мой замок - твои правила? Эндрю ничего не ответил. Он сел в кресло напротив, делая вид, что поглощен экраном, но его мысли были заняты исключительно рыжим парнем на диване. Натаниэль манил его. Он притягивал своей изломанностью...Он был загадкой, которую Эндрю не хотел разгадывать, но от которой не мог оторваться. Эндрю вспомнил о брате. Аарон Миньярд. Странный, замкнутый, но чертовски талантливый в своей медицине. Он отучился в колледже, и его прагматичный взгляд на вещи – это именно то, что сейчас было нужно. Эндрю редко просил о помощи, но ради Натаниэля он был готов сделать исключение. Возможно, разговор с братом поможет Эндрю понять, почему его так тянет к этой рыжей «занозе». Он напряженно обдумывал: когда, как и под каким предлогом заявиться к Аарону спустя столько времени, да еще и в компании постороннего человека».