I’d go to hell with you, Boris

Байер шёл по школьному коридору, находясь где-то в своих мыслях и не обращая внимания ни на кого вокруг. Уже почти у входа в класс он заметил до боли знакомые чёрные кудряшки. Наверное, сейчас он бы больше хотел увидеть Бориса, но эти кудряшки были более прямыми, не такими, как у Бориса. У того они были пушистыми и, наверное, ещё более кудрявыми, чем у Майка. Повернув голову, он увидел Майка в сопровождении Оди. На его лице сияла беззаботная улыбка, всем своим видом показывая, что настроение у него сегодня просто великолепное. Они проходили мимо. Майк даже не посмотрел в его сторону, тогда как Оди подбежала. — Привет, Уилл! — радостно произнесла девушка. В её голосе звучали светлые нотки. Уилл взглянул на Майка, который стоял чуть поодаль. Было ясно, что он его заметил. Но не только не поздоровался — он даже отвернул голову, лишь бы не встречаться взглядом. Уилл уже успел разобраться в своих чувствах к Майку, благодаря Борису, но, несмотря на это, происходящее всё равно ранило прямо в сердце. Особенно больно было от осознания того, что десять лет дружбы будто растворились в пустоте. И при этом он даже не знал причины. Возможно, знай он больше, пережить это было бы проще. Я улыбнулся и кивнул Оди в знак приветствия. Разговаривать сейчас совершенно не хотелось. Он не злился на Оди — она вовсе не раздражала. Просто ни сил, ни желания стоять рядом с Майком, так явно демонстрирующим своё недовольство его присутствием, у меня не было. Оди оживлённо что-то рассказывала, но я уже никого не слышал. Лишь почувствовал чью-то руку на своём плече — словно меня аккуратно вывели из оцепенения. Повернув голову, я увидел знакомое лицо. Сейчас его было особенно приятно видеть. Наверное, если бы на месте Бориса оказался кто-то другой, всё стало бы только хуже. Он что-то тихо сказал Оди, и та, немного смутившись, отошла к Майку. — Байерс, если вы ещё помните, через минуту у нас химия, — с лёгкой насмешкой произнёс Борис. Я посмотрел на часы: до урока оставалось ещё пять минут. Поэтому я демонстративно закатил глаза и недовольно цокнул языком. Борис лишь хмыкнул, взял меня за край свитера и потянул в сторону класса. Уроки тянулись скучно и однообразно. Взяв карандаш, я начал делать набросок. Постепенно из тонких линий начала вырисовываться картина: пышные кудри, греческий профиль, веснушки и красный свитер. Рисунок получился неожиданно удачным. И неожиданным — на нём оказался Борис. Раньше на страницах моих тетрадей всегда был Майк, а теперь — он. Закрыв тетрадь, я заметил брюнета, стоявшего за моей спиной. Судя по всему, он давно разглядывал рисунок. В щёки прилила кровь, лицо вспыхнуло. — Очень красиво, — мягко сказал Уилер, и напряжение немного спало. — Подаришь? — Это всего лишь набросок. Если хочешь… могу нарисовать полноценный портрет, — произнёс я почти шёпотом. Он кивнул. — Не хочешь сегодня ко мне с ночёвкой? — спросил он с уверенностью человека, который будто уже знает ответ. Но я покачал головой. — Не хочу пересекаться с Майком. В памяти всплыло утро, и стало больно. Борис скрестил руки на груди, облокотился о стену и спокойно произнёс: — Мы с отцом больше не живём у Уилеров. Он снял дом. Так что с ним ты точно не столкнёшься. А отец уехал на пару дней на шахту. Эта новость неожиданно обрадовала. Но радость длилась недолго. Я вспомнил, какие у них были отношения, и мне не хотелось оставлять его одного. Я однажды видел, как его отец поднял на него руку. Тогда в доме никого не было. Позже Борис рассказал всё. — Хорошо. Я приду. И… если отец дома, ты всегда можешь прийти ко мне. Эти слова прозвучали слишком откровенно, и я отвернул взгляд. Но, заметив лёгкий румянец на его лице, вдруг понял: он такой же подросток, как и я. Не каменная стена. Просто живой. После уроков мы отправились к его новому дому. По дороге он болтал о фильмах. Дом оказался большим и уютным снаружи, но внутри — пустым. Он потянул меня на второй этаж, в свою комнату. Там было теплее: плакаты, фотографии… среди них много совместных. От этого стало так по-особенному тепло. — Ну что, малыш Уилл, попробуешь что-нибудь выпить? — с издёвкой спросил он. Я колебался, но согласился. С ним почему-то хотелось пробовать новое. Он принёс пиво. Первый глоток оказался горьким. Второй — легче. Потом — ещё. Голова закружилась приятно и мягко. Мы лежали рядом на одной кровати. Он допивал остатки пива и бутылки, на которой все еще остались мои слюни. Это казалось слишком интимным. Щёки горели. Борис смотрел прямо на меня. Он протянул сигарету. Наши пальцы соприкоснулись. И никто не спешил разомкнуть руки. Мир начал плавиться. Его ладонь коснулась моей щеки. Он смотрел. Долго. Я молчал, боялся что лишнее слово прервет эту атмосферу. И слова здесь действительно были ни к чему. Глаза медленно закрывались. — Приятно… — успел я прошептать, проваливаясь в сон.