Странный новый знакомый

      Мужчина нервно тряс замёрзшей ногой, отчего на снегу остался примятый след. На улице во всю шёл снег, периодически сменяясь сильным ветром, отчего мужчина был похож на небольшой сугроб. И вроде и шапку надел, и капюшон натянул, замуровался прям, а всё равно холодно. Татищев даже не курил, потому что руки из карманов было доставать нельзя – сразу замёрзнут. Он их ещё в детстве обморозил, оттого каждую зиму теперь мучается. Брюнет выдохнул пар и всё с той же нерешительностью уставился на постройку впереди него.              Золотые купола храма, словно маяки, пробивались сквозь пелену снегопада. Они сияли в редких лучах солнца, пробиваемых через серые снежные тучи. Кованые ворота, украшенные сложным растительным орнаментом, гостеприимно распахивались, пропуская прихожан на рождественскую службу. По тротуару, закрывая лица от коварной погоды, неспешно двигались фигуры. В основном женщины и пенсионеры. Укутанные в платки и шарфы, с красными от мороза лицами, они шли, словно паломники, к теплу и свету. Звуки колокольного звона, долетавшие из-за стен храма, смешивались с завыванием ветра и машин, создавая неповторимую мелодию зимнего города. Всё вокруг будто бы было пропитано предвкушением какого-то тихого чуда. Странно, конечно.              Не то, чтобы Юра не верил в бога. Просто религия у него была другая, и традиции тоже. Да и, что уж говорить, воспитание. В мечеть он давно ходить перестал, наверное, как лет шестнадцать исполнилось, а уж в церкви и подавно никогда не был. Да и никогда не интересовался этим, что уж. У него будто думать не о чем?              Зачем он вообще здесь сидит? Мог бы в заслуженный выходной играть в танчики или отсыпаться после тяжёлой трудовой недели. Ну как тяжёлой, скорее, похмельно-праздничной. Хотя, как раз таки из-за его приключений в эту неделю он здесь и сидит. Нет, вот мог бы, как всегда, отметить новый год у брата, или посидеть со своими друзьями у кого-нибудь дома. А после спокойно отлёживаться в праздники. Но надо было им поперется в клуб, видите ли, скучно им стало дома сидеть, да и Анька в этот раз что-то разнылась. Типо надоело ей, как тюленю, валятся целыми днями в кровати. Хочется продолжения праздника. Ладно, в общем-то, решили они, и отправились в клуб. Ну и конечно же, как только часы перешли за полночь, и сознание слегка помутнело от выпитого и всеобщего веселья, кто-то задел Аньку плечом на танцполе. Слово за слово – и вот Юрин кулак уже летит кому-то в челюсть. В тесном пространстве клуба драка быстро переросла в хаотичное месиво. Юра, хоть и пытался быть спокойным, но его взрывной темперамент и тут взял вверх. Он тут же ринулся в гущу событий, пытаясь растащить дерущихся. Вдруг, откуда ни возьмись, к ним на помощь пришла другая компания – такие же пьяные и бесшабашные. Среди них выделялся высокий мужчина с необычной внешностью. У него были странно крашеные волосы, проколото ухо и обе руки покрыты татуировками. Он был больше и выше Юры, да и многих собравшихся, отчего легко растаскал их по углам, как слепых котят, а там уже и полиция подоспела, вызванная сотрудниками клуба.               После драки, когда все немного успокоились, а Юра сбежал покурить, к нему подошёл этот странный мужик и спросил, не будет ли у того сигаретки. Естественно, Татищев угостил, ну а чё? Помог ведь, да и в принципе Юра был человеком не жадным. А там и разговор завязался. Оказалось, зовут его Костя, да и нормальным мужиком он оказался. Они за жизнь друг другу затирали, за всякие ситуации. Даже немного личного друг другу рассказали. Юра то ладно, у него языке без костей, особенно как выпьет. Но и откровенность нового знакомого льстила. Он с интересом рассматривал неприкрытые рисунки на руках, что уходили от предплечий на плечи и уже были скрыты рукавами кофты. Там были горы, лес, птицы, какие-то узоры и орнамент. Что-то похожее на ветки с цветами. Никаких черепов, пауков азиатских драконов, которые обычно бьют люди. На левой руке, на запястье, Юра заметил серп и молот, о чём сразу же и спросил.              – Это первый партак, -пояснил Костя. – Бурная молодость.              – Ты сам себе их что ли бьёшь? – икнул Татищев, сдерживая порывы неприятных газов от пива.              – Правую – сам забивал, а вот левую друг помог. – кивнул Костя и посмотрел пьяным взором на свои руки, будто убеждаясь, что не перепутал. – Я левша просто.              – А, круто рисуешь видимо, – присвистнул Татищев. – У меня фантазии никогда не было, ну, танчики если только в школе на тетрадках рисовал. – А чё ладони не забиваешь? А то обычно же всю руку зарисовывают. – Костя улыбнулся и затянулся.              – Работа не позволяет. Так бы, может и шею забил. – пожал он плечами.              Юра, прищурившись, окинул его взглядом.              – Чё, офисный планктон?       Костя усмехнулся в ответ, и как-то загадочно посмотрел на Юру.       – Не угадал.              – Да ладно, чё, как нормальный пацан, на завод ходишь? Из нашей касты работяг? – обрадовался Юра, и ещё раз стал осматривать Костю.              – Нет, хоть я и не плох в математике, но не сложилось у меня с инженерным делом, – пожал плечами Константин и выбросил докуренную сигарету в снег. – Я вообще-то… священник.              Юра чуть не подавился дымом. Закашлялся, выронил окурок в снег и уставился на Костю, как на инопланетянина, пытаясь понять, шутит он так или шутит?       – Священник? Да ладно! – Татищев прищурился. – Ты сейчас серьёзно? С такими-то наколками? Да не гони! Не хочешь говорить – не надо!              – А ты думал, священники только в рясах ходят и бороды носят? – Костя пожал плечами. – Жизнь меняется, люди тоже.       Юра всё ещё смотрел на него с недоверием. "Ну не может быть", – думал он. Он, конечно, в церковь не ходил, но уж точно знал – попы не так выглядят! Чтобы хоть немного поверить, он должен был увидеть это сам.       – Да пиздишь же!              – А ты приди и убедись, – Костя задумался, а потом усмехнулся. – Послезавтра Рождество. Приходи на службу. Послушаешь, посмотришь. Если не понравится, уйдёшь. Кто ж тебя держит-то?       Юра замялся. Внутри боролись любопытство и скепсис. С одной стороны, очень не хотелось тащиться в церковь в свой законный выходной, да еще и на Рождество. Тем более веры он был другой и всех этих богослужебных традиций не знал. Да и очень сильно верил, что его просто сейчас разыгрывают. А с другой стороны, было безумно интересно посмотреть на священника с татуировками в деле. Ну не похож был Костя на пиздабола.       – А меня пустят туда? – посмотрел с вопросом Татищев. – Я же это… не ваш…              – Рождество – праздник для всех. – пожал плечами Костя. – Не думаю, что кто-то будет спрашивать твою веру на входе, да и в других верах есть аналоги Рождества. Просто будь уважительным, и всё. Служба начнется в десять утра. Буду ждать.              Они ещё долго разговаривали, даже за религию что-то, только вот Юра уже плохо помнил что именно. А потом обменялись контактами. Как Татищев оказался дома – он не помнил, зато прекрасно помнил разговор с новым странным знакомым. А память его подстегнуло пришедшее сообщение рано утром. Татищев, слипшимися глазами, долго пытался вспомнить, кто это и зачем ему отправляет какие-то фото. Спустя долгие десять минут, спасибо медленному интернету и глушилкам, он всё же открыл фото. И тут, привычно узковатые глаза Татищева, раскрылись. На фото был его новый знакомый, очень бодрый и свежий, но, не это главное. Главным было то, что он был одет как священник, которых показывали по телеку. Вот прямо один в один!              На фотографии Костя, и правда, выглядел как настоящий священник. Облаченный в золотистую ризу с вышитыми крестами и библейскими сценами, он стоял на фоне алтаря. За его спиной виднелись иконы в массивных золоченых рамах, мерцающие в свете лампад. Лицо Кости было спокойным и умиротворенным, даже татуировки на руках, еле выглядывавшие из-под широких рукавов, не казались неуместными. Скорее, наоборот, придавали ему какой-то необычный, запоминающийся вид. Рядом с Костей стоял пожилой мужчина в черной рясе, вероятно, дьякон или другой священнослужитель. Он держал массивный крест, инкрустированный драгоценными камнями, но Костю не замечал. Все вокруг дышало благолепием и величием.              Следующим пришло сообщение: «готовимся к Рождеству»       Фотография заставила Юру проснутся окончательно и задуматься. Он всегда представлял священников как строгих и консервативных людей, далеких от мирских забот и развлечений. А тут – священник с татуировками, который еще вчера курил с ним сигареты и успел сломать пару носов. Это было слишком необычно и интересно, чтобы просто так отказаться от возможности увидеть его в деле. Любопытство пересилило скепсис.              И вот, спустя два дня, Юра стоял перед храмом, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он действительно не знал, что его ждет. С одной стороны, было интересно увидеть Костю в роли священника. С другой – страшно почувствовать себя чужим в незнакомой обстановке. Он чертыхнулся (богохульник), перекрестился на всякий случай, как русская бабушка учила, и решительно двинулся к воротам.               Внутри храма было тепло и многолюдно. Запах ладана смешивался с ароматом свечей, создавая особую атмосферу торжественности. Юра робко оглядывался, стараясь не привлекать к себе внимания. В основном все были погружены в молитвы и песнопения, тихо переговариваясь, крестясь и переходя от поликандила к канону, нашёптывая имена родственников и ставя свечи. Он заметил несколько свободных мест возле левой стены с большими расписными иконами. Становилось тяжко и душно, но сдаваться он был не намерен. Татищев с интересом рассматривал иконы и красиво расписные стены, а потом поднял голову, разглядывая позолоченные своды с ангелами, а хор добавлял всему этому какой-то особой магии.              Голос священника, уж слишком знакомый, вывел его из раздумий и заставил обратить внимание на алтарь. Костя стоял перед алтарем в той самой золотистой ризе, что и на фотографии. Только теперь, в окружении горящих свечей и церковных песнопений, он казался еще более величественным и нереальным. Татуировок не было видно, а из-за отблесков свечей волосы казались однородными. Он читал молитвы уверенным, спокойным голосом, и Юра невольно заслушался. Служба шла своим чередом. Люди крестились, кланялись, пели молитвы. Юра чувствовал себя немного неловко, не зная, что делать и куда смотреть. Но никто не обращал на него внимания. Он просто стоял в стороне и наблюдал за происходящим, пытаясь понять, что же такого особенного в этом месте и в этих людях.       В какой-то момент Костя посмотрел в его сторону и едва заметно улыбнулся. Юра смущенно отвел взгляд, но почувствовал, как внутри поднимается волна тепла. Татищев не выдержал и решил дождаться окончания на улице. Уж очень сильно разболелась голова от этого спёртого воздуха. Стоило ему выйти, как он почувствовал небывалое облегчение. Через некоторое время служба закончилась, и народ начал выходить из храма. Юра стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим. Тогда Татищев решил, что пора бы уже раскрыть карты. Он вернулся внутрь, где людей поубавилось, и стал сикать знакомую фигуру. Константин нашёлся сбоку от алтаря. Он выглядел очень… вовлечённым, в беседу с одной из прихожан. Смотрел на неё, внимательно слушал и что-то не громко говорил. Затем к нему подошла другая бабушка, потом ещё одна и ещё. Раз за разом Костя что-то им говорил, под конец перекрещивая и отпуская. Юра не выдержал и тоже подошёл.              – Ты всё-таки пришёл, – констатировал Константин.              – Будто у меня был выбор, – усмехнулся Юра. – Ты заинтриговал.              – И как тебе?       – Да хрен знает, – пожал плечами Татищев. – Слишком душно и непонятно. Но ты, конечно, удивил. Вот это перевоплощение!       – Это не перевоплощение, – покачал головой Костя. – Это просто разные грани моей жизни. – хмыкнул Костя. – Просто я умею разделять работу и личную жизнь.              – Значит, для тебя это работа? – Татищев снова осмотрелся. – А как же служение господу и всё такое.              Костя замолчал, а потом подошёл поближе и слегка наклонился, чтобы слышал только Юра.              – А я в бога и не верю. – Лицо Татищева вытянулось и он уставился на священника, будто бы пытаясь понять, что он задумал, но лицо Кости оставалось неизменным и слишком спокойным.              – А… А зачем тогда… – он обвёл руками помещение. – Это всё?              Костя пожал плечами.              – Просто хочу приносить какую-то пользу людям.              – И в чём здесь польза? – нахмурился Юра. – Ты же не лекарство от рака изобретаешь.              – Ну… – Костя отвёл взгляд, а затем зацепился им за что-то. – Видишь, как много людей?              – Ну и?              – Думаешь, они все к психологам ходят? – усмехнулся священник. – Вот эта вот старушка, которая еле-еле с бадажком идёт. Думаешь, у неё есть деньги и желание?              Юра проследил за взглядом Константина и увидел пожилую женщину, медленно ковыляющую к выходу, опираясь на трость. Лицо ее было изборождено морщинами, а в глазах читалась усталость и печаль.       – Наверное, нет, – признал Юра.              – А я могу выслушать, посочувствовать, дать совет или надежду. Иногда это все, что нужно человеку, чтобы пережить трудные времена. Слова поддержки ничего не стоят, но иногда ценятся дороже золота. – Константин слегка замолчал, дожидаясь, когда мимо него пройдут пара священнослужителей. – А церковь – это место, где люди ищут утешение, поддержку, веру, в конце концов. И если я могу им это дать, почему бы и нет?              Юра задумался. Он никогда не смотрел на религию с этой стороны. Для него это всегда было что-то далекое и непонятное. А тут вдруг оказалось, что это может быть просто способом помогать людям, дарить им надежду и утешение. И не важно, веришь ты сам в Бога или нет.              – Странный ты, Костя, – покачал головой Юра. – Священник –атеист. Это как-то… неправильно.              – А кто сказал, что я должен быть правильным? – усмехнулся Костя. – Я просто делаю то, что считаю нужным. И знаешь, мне это нравится.              Юра кивнул и замолчал, не зная, что ещё сказать, однако глаза больше не отводил и ещё долго рассматривал такого странного нового знакомого.