Знакомство с родителями

Любая высокооплачиваемая работа кажется донельзя привлекательной, пока ты ей не займешься. Так получилось и в моем случае. Хороший друг по блату помог устроиться на тренерскую должность в академии Трэцен. Я никогда прежде даже в эту сторону не поглядывал — с моей вспыльчивостью педагогический труд противопоказан, но условия были предложены воистину царские. График четыре через три плюс гонки раз в месяц-два, прекрасная зарплата, полный пакет социального обеспечения, отпуск, да еще и заграничные командировки за счет фирмы, потому что лошадевки часто ездят на гастроли по странам. Так что я вцепился в эту возможность как оголодавший клещ. И поначалу действительно думал, что поймал удачу за хвост. Лошадевушкам мои тренировочные указания оказались на хрен не нужны, только знай ходи себе по стадионной бровке и покрикивай “Фалько, потом попляшешь, сейчас беги”, “Бакшин, а ты тормози, там ограждение для фанов поставили”, “Голши, не вертись”, “Огури, положи бургер”, “Крик, перестань ее подкармливать!” В остальном они тренировались сами. Не жизнь, а шоколадный торт в сахарном сиропе, да? А теперь я вам скажу, что за этим кроется. Мало того, что мне надо спланировать для каждой расписание, так еще и учесть кучу всяких нюансов. Попробуйте составить разные варианты меню для умамусумэ: а) которая не ест мяса; б) которая ест мясо; в) которая ест ТОЛЬКО МЯСО; г) которая жрет все, что не приколочено. Задача эта не для средних умов, скажу сразу. Так вот, я сидел и прикидывал, как же исхитриться так, чтоб Огури Кап с Супер Крик не отменили друг дружку во время гонки (обоим почему-то приспичило пробежать Сацуки Сё, хотя никто этого не планировал), когда ожил мой телефон. Я вынужден держать его включенным на случай катастрофы, которые в тренерском деле происходят через день да каждый день. Но щас на проводе нарисовался неожиданный абонент. — Да, мам, слушаю. — сказал я, сняв трубку. — И когда ты собирался мне об этом рассказать? Я похолодел. — Если ты про царапину на боку “фиата”, то с ней я уже все решил. В понедельник отвезу в сервис, там ребята поправят. — Бог с нею, с царапиной, Мата, это такая ерунда! — мама возвысила голос. — Ты лучше мне скажи, дитятко, когда ты собирался нам рассказать о женитьбе? Втайне такие дела не делаются, знаешь ли! Я похолодел вторично, но на сей раз буквально. Пот на спине кристаллизовался за доли секунды. — Мам, тут ошибка, наверное. Я ни на ком не женюсь. — Да? А юная барышня, которая сидит в кресле напротив меня, утверждает обратное. Что за бред? Я пока окольцовываться точно не собираюсь, статус человека, обваливающего рождаемость в Японии, так сладок и приятен… Быстро, Матахиро, вспоминай, кто из твоих знакомых мог выкинуть такой фокус? Акико точно нет, мы с ней жестко расплевались, даже блю-рей с делюксовым изданием “Тихоокеанского рубежа” забрать не вышло. Вакана? Нет, слишком робкая, она предпочитала с моей родней не встречаться. Рико слишком занятая, у нее расписание до следующего года забито. Подумать только, на секс она выделяла одну десятиминутную сессию раз в неделю по пятницам, исключая четные числа. Поэтому и разошлись, собственно. — Дай-ка ей трубку. — велел я. — Она стесняется, сказала, что вы вместе хотели объявить обо всем. — Тогда я щас приеду к тебе и побеседую с моей ненаглядной. — А я у тебя дома, сынок. Задавать дальнейшие вопросы было свыше моих сил, так что я просто отключился, бросил к черту все записи с планами и пошел вниз к машине. По дороге слушал радио с павер-металом и настраивался на самый воинственный лад. Щас шутнице мало не покажется, богом клянусь. Бить, конечно, не буду, но кого-то ожидает пара мощных вербальных выволочек. До квартиры долетел минут за семь, наверное, поставил личный рекорд. Потом штрафов огребу, ну да ладно, того требовала ситуация. Движимый гневом, взлетел по ступенькам и повернул в замке ключ. — Ну и где там моя радость? — прогремел я. — Я здесь, дорогой. — ответил из гостиной мягкий женский голос. От одного его звука я остолбенел как вкопанный. Неужели… да нет, не может быть такого. Или…? На ватных ногах, шаркая ногами, как девяностолетний старик, я прошел в гостиную и узрел в кресле ЕЁ. Сначала подумал, что меня подводят глаза, но НЕТ, они все фиксировали правильно. Напротив моей мамы с чашкой чая в руке, восседала Голши. Мое главное несчастье. Голд Шип — исключительно талантливая гонщица… от которой отказались уже двенадцать тренеров. Я тринадцатый. Почему же так происходит, раз у нее такой потенциал, с которым можно стать лучшей в истории? Потому что я еще ни разу не встречал такой умамусумэ. Среди них много эксцентричных личностей, но Голши бьет все рекорды в труху. У нее внутри вместо мозга слот-машина с бесконечным количеством возможных сочетаний. Какое выпадет в следующую секунду — а черт его знает. Это распространяется как на гонки (несколько раз она выигрывала СПРИНТЫ, к которым никто ее не готовил), так и на повседневную жизнь. Не буду всего перечислять, просто скажу, что уже на третью неделю нашей совместной работы я начал закладывать в бюджет статью расходов “НА ЗАЛОГИ ДЛЯ ГОЛД ШИП”. Прокормить Огури легче, чем понять Голши, я уже давно бросил это занятие. А вот она своих занятий не бросила, но, похоже, перевела на новый уровень. Потому что раньше тиранила меня одного, а сейчас решила вовлечь еще и мое семейство. Но поразила меня даже не выходка, а ее видок. Никакой вывернутой наизнанку школьной формы, пропала и чудаковатая шапка. Наушники-”блины” тоже испарились. Сегодня Голши надела закрытое платье зелено-голубого оттенка, примерно цвета речной воды, под него длинную юбку в тон, туфли на плоской подошве. Волосы свободными волнами распустились по плечам, никаких дурацких украшений типа плетеных фенечек на запястьях или переводных татуировок с Губкой Бобом на шее. На переносице у нее сидели очки в строгой черной оправе. У меня даже челюсть отвисла. Голд Шип, которая даже Будду привела бы в состояние берсерка, сейчас производила впечатление молодой учительницы начальных классов. Стоп, немножко наврал в облике. Украшение все-таки имелось. Одно. КОЛЬЦО НА БЕЗЫМЯННОМ ПАЛЬЦЕ. Со стороны, наверное, ситуация выглядела чрезвычайно забавной. Я стою как дурак, челюстью хлопаю, как болванчик на шарнирах, а Голши и ухом не ведет. Более того, она скорчила самое участливое на свете лицо и сказала ласково: — Ты так поспешно приехал, милый. Не стоило торопиться, в час пик на дорогах большое движение, много лихачей или попросту неопытных водителей. Пожалуйста, проявляй больше ответственности. — Да я… — Мне все равно было чем заняться. — не позволила она мне и слова вставить. — Мы так славно поболтали с Норикавой-сан. Еще раз повторю, что я чрезвычайно рада нашему знакомству. Она заулыбалась, а я глянул на мою дражайшую мамулю и понял — ее купили с потрохами. — Ну что ты, детка. Это мне в радость наконец с тобой познакомиться. Матахиро такой скрытный, от него вечно и слова не допросишься. Одно только “все в норме” и “да нормально”. И знакомить с подругами нас перестал, мол, смущается. А чего ж смущаться? Голши с готовностью закивала. — Вот именно, Норикава-сан. Семья — это святое. Человек по природе своей не создан для одиночества, точно так же как чайник не создан для того, чтоб черпать им воду из колодца. Но подобная стеснительность в духе Маты-куна, я согласна. Я чуть не поперхнулся. Вы только гляньте на нее, сидит тут, философствует. — К слову, вы завариваете потрясающий чай, Норикава-сан. — продолжала ворковать Голши. — Прежде мне не доводилось пробовать настолько изысканного сочетания. — Это фирменный сбор, дорогая. Родители моего мужа все еще присылают нам горные травы. Голд Шип осторожно втянула носом пар над чашкой. — Действительно, что-то такое чувствуется. Я бы сказала, что веет свободой, как от свежего порыва, овевающего деревья на величественных склонах. — А вы умеете обращаться со словами. — восхитилась матушка. Это она очень мягко сказала, но в целом суть уловила. В искусстве высокохудожественного вранья мало кто может сравниться с Голд Шип. — Голши, а что ты тут делаешь? — попробовал я наконец разобраться во всем происходящем. — Дорогой, какой же ты забывчивый! — улыбнулась хитрюга. — Со своей работой уже скоро и имя собственное позабудешь. Ты же вчера попросил меня съездить на рынок за фруктами для витаминного салата. Разумеется, я сегодня с самого утра отправилась выполнять твое поручение. Только вернулась, успела разобрать сумки, как пожаловала Норикава-сан. Не помню нихрена насчет витаминного салата, но с этим я еще успею разобраться. Сразу надо потом обыскать кухню, а то в прошлый раз ей показался УМАрительным прикол с хлопушкой в банке сметаны. Хлопнуло так, что я невольно воспроизвел знаменитую “сцену с эктоплазмой” из Южного Парка. — А как вы познакомились? Мам, ну зачем ты кормишь тролля? Голши отставила чашку на стол. — На самом деле история прозаичная, ничего из ряда вон. Я всегда знала, что свяжу судьбу с гонками, поэтому и поступила в академию Трэцен. Учеба давалась (и дается) мне легко, а вот с тренерами долгое время не везло. Одни не проявляли должного старания, другие отличались вздорным характерам, третьи не выдерживали работу физически. Я уже думала, что так и буду мотаться из стороны в сторону, подобно суденышку, угодившему в водоворот. Пока не повстречала вашего сына. Тут она глянула на меня с нежностью и захлопала ресничками. Да уж, актерскую игру такого пошиба не найти даже в оскароносной драме. — Если продолжать эту аналогию, то он стал моим крепким и надежным причалом. В команде, которой он самоотверженно руководит, сейчас шесть человек, но я чувствую, что настолько крепкая связь есть только между нами. — Да какая связь-то? — насилу выдавил я слова из пересохшей глотки. Голши выставила палец. — Вот, я же говорю. Опять стесняется! — Да никто не стесняется! — запротестовал я. — Мам, ты ее не слушай, Голши просто мелет всякую… чепуху. У нее в голове черте что. — Ну полно тебе, Матахиро. — отмахнулась матушка. — Не обижай Голд Шип-сан только из-за того, что смущаешься как ребенок. Голши покачала головой. — Ничего, Норикава-сан. Я привыкла. Все-таки мужчины хрупкие создания, как ни крути. Им нужно время, чтобы смириться с переменами в жизни. Но умамусумэ надлежит твердо сносить испытания не только на гоночном треке. Я обещаю, что буду сильной. — Это абсолютно верный настрой, девочка моя. — растрогалась мама. — Насколько я понимаю, у вас уже все серьезно. — Нет! — Да… — Матахиро, прекрати! Видимо, мой вариант ответа начисто проигнорировали. — И вы действительно собираетесь участвовать в гонках? — Абсолютно точно, Норикава-сан. Пока что я готовлюсь к выступлениям на местной сцене, но в перспективе хотелось бы попробовать себя за рубежом. — принялась методично пояснять Голши. Откуда только у нее столько грации-то взялось? Обычно руками рубит как каратист, а тут такие плавные жесты. — Хотите эмигрировать? Голши покачала головой. — Ни в коем случае. Конечно, я с удовольствием посмотрю мир, но осесть на чужбине не готова. Своих будущих детей я хотела бы растить только в Японии. Однако в Европе и особенно в Соединенных Штатах гонорары за выступление весьма высоки, поэтому согласитесь, грех будет не согласиться на столь заманчивые предложения, если они поступят. Пока что еще ничего нет, но если мы с вашим замечательным сыном будем трудиться, то успех не заставит себя ждать. Мама восхищенно цокнула языком. — Голд Шип-сан, немногим людям в твои годы свойственна подобная мудрость. А та потупилась, глаза в пол, даже голову склонила. — Вы слишком добры. Я всего лишь стараюсь придерживаться здравого смысла. — И у тебя замечательно получается! Матахиро, давай-ка выйдем на пару слов. — предложила мама. И так выразительно просемафорила глазами в сторону прихожей, что я был вынужден повиноваться. Ну ничего, ща все объясню. Только мы вышли, как мама схватила меня за пуговицу на костюме. — Значит, вот что хочу тебе сказать, Норикава Матахиро, если я вдруг узнаю, что тебе вожжа под хвост попала и ты каким-нибудь образом растревожил, занервировал или попросту обидел эту девочку, домой можешь вообще не показываться. — Мам, я вообще не собираюсь жениться, она напридумывала всякого ради шутки… Пуговицу сжали и потянули на себя. — Брось дурака валять. Дам тебе один совет — ХВАТАЙ ЕЕ И ДЕРЖИСЬ, такие девушки очень редко появляются на жизненном пути. Не прозевай и не оттолкни. Сейчас мама сказала совершеннейшую правду, хоть и сама не подозревала об этом. — В общем, я сейчас ухожу, а ты переставай стоять пугалом с раскрытым ртом и веди себя как мужчина, достойный носить имя Норикава. Организуй романтический вечер и все, что полагается. Я понятно выразилась? — Более чем. — буркнул я. Мама сняла с вешалки пальто. — Тогда хорошо. Ты пойми, сынок, я на тебя не давлю, но мы с твоим папой не для того тебя растили, чтоб в окрестностях тебя знали как грозу всех стрип-баров. Грозу всех стрип-баров, твою мать. Только два раза и сходил, и то потому что Маккуин выдала своему тренеру премию, и он проставлялся. Наверное, поговорка про тысячу мостов появилась не на пустом месте. Я распахнул дверь. — Мамуль, я тебе потом позвоню. — Непременно! Расскажешь, как все прошло. Не думаю, что тебе понравятся подробности, мам, потому что в скором времени грядет кровопролитие. — Обязательно. Она клюнула меня в щеку и отправилась к автобусной остановке. Я захлопнул дверь и не спеша пошел в гостиную. Голши все еще сидела в кресле, но с ней произошли разительные перемены. С физиономии исчезло благочестивой монашки, которая коротает вечера за прялкой. Ее место занял прекрасно знакомый мне ехидный оскал Джокера. — Что ты смотришь волком, милый? Сядь в креслице, съешь же еще этих мягких французских булок и выпей чаю. — проскрежетала она. — Щас я тебя по булкам-то отхожу. — пригрозил я. — Что за фокусы, Голд Шип? Как ты сюда попала? Она закинула руки за голову. — А у тебя окно спальни на втором этаже никогда не запирается. Крайне неосмотрительно. Почему? — Потому что оно на втором этаже! — А рядом с ним растет дерево с очень крепкими ветвями… Надо будет подать заявку в комитет домовладельцев района, чтоб его спилили нахрен. Мало того, что солнце загораживает летом, так еще и создает потенциальную угрозу целостности жилища. — Ладно, проехали. Мать-то мою дурачить зачем? Голши скуксилась и надула губы. — Потому что такова уж моя месть. Твои решения привели нас в эту сюжетную ветку, Мата-кун, не мои. Сначала думала, что просто пну тебя хорошенько, но в последнее время этот метод воздействия потерял свежесть… наверное, ты броню на костях нарастил или влил все очки развития в защиту. Так или иначе, я решила, что найду способ сделать тебе больно по-другому. И, как видишь, удалось! Голову сдавило тугим металлическим кольцом. К счастью, не обручальным. Лучше и впрямь сяду в кресло, крыша ехать начинает. — Какая, на хрен, месть? Что я тебе сделал? — Ты должен сам знать. — фыркнула Голши. — Может, ты по пятьдесят раз на дню проявляешь свое нахальство и бесчувственность, но уж такой вопиющий эпизод не может выпасть из памяти. — Да ничего я не знаю! — вскричал я. — Мы с тобой не ссорились ни разу за последнюю неделю. Я даже простил тебе то, что ты три раза отпрашивалась на похороны Кирби! Голши прижала руку к груди. — Он сделал свой последний всос и отдал душу Господу… Настоящий герой, в отличие от некоторых. Самое время вдохнуть и выдохнуть, как советуют в видео по методикам расслабления. Я сейчас на светлой зеленой лужайке, кругом счастье, радость… И СТЕНА РЕВУЩЕГО ПЛАМЕНИ, ПОЖИРАЮЩЕГО ВСЕ НА СВОЕМ ПУТИ, УЖЕ МАЯЧИТ НА ГОРИЗОНТЕ. — Моя память с твоей не сравнится, Голши, там буквально объем меньше, потому что мне приходится каждый день угождать хотелкам шести капризных девиц, так что извини уж, если отдельные фрагменты выпадают. Будь добра, НАПОМНИ, в чем я перед тобой провинился. Однако Голши долго не отвечала. Сняла очки и убрала их в футлярчик. Встала с кресла. Прошлась по комнате. Заглянула в шкаф и стырила оттуда шоколадную конфету. Отправила ее в рот и дожидалась пока та, окончательно растает. Так прошло добрых три минуты. Наконец она остановилась передо мной. Руки легли мне на плечи. Надо же, даже накрасила ногти. Тот уровень отдачи, с которым она занимается всякой хренью, приводит меня в шок. — Ты назвал меня жирной. — сказала Голши. Из меня вырвался смешок. — Врешь! Не было такого! — Нет, назвал! Назвал! — повторила она с нажимом. — вот этим вот голосовым аппаратом ты родил сию нечестивую и оскорбительную словесную конструкцию! Не отпирайся. Я мягко расцепил ее пальцы. — Голши, послушай. Я много эпитетов мог бы для тебя подобрать, и не все из них лестные, но “жирная” в их число точно не входит. Ты уверена, что это не очередные голоса в твоей бестолковке? — Я готова поклясться на крови несчастного динозавра, которая плещется в бензобаке твоего рыдвана, что ты назвал меня жирной, подлец! Я еще раз для верности воспроизвел в памяти многочисленные эпизоды нашего общения с этой заразой. Ноль результатов. — Что ж, если это настолько тебя потрясло, но тогда ты уж наверняка сможешь рассказать, при каких обстоятельствах я нанес тебе обиду! Голши ткнула мне под нос сжатый кулак. — Запросто! Мы с тобой, Мата-кун, сидели на пляже перед замерзшим морем. Ты чертил в песке фракталы длинной хрустальной спицей, а я просто сидела рядом и кидала камешки в море. Они отскакивали от стеклянной глади, не оставляя на ней даже маленькой трещинки. И я сказала, мол, погляди, Мата-кун, ведь точно так же и мы пытаемся оставить свой след в этом мире, но маленькому кусочку гальки не дано пробить толстого льда. Так и наши повседневные заботы сотрутся однажды, не сохранив от себя даже файлика в мусорной корзине бытия. Где-то на середине спича я вылетел в синий экран смерти и только благодаря развитой за время работы силе воли, смог восстановить мышление и сознание. — А я что? — Ты такой чертишь-чертишь и так мимоходом говоришь “ну, Голд Шип, если тебя туда закинуть, даже вечная мерзлота рассыплется к чертям. Ты же жиртрестина, салокомбинат!” И загыгыкал так мерзко, а потом еще и пальцем показал! Сейчас трескалась не только вечная мерзлота, но и мой самоконтроль. Держась за его обломки, я спросил как можно ласковее: — Положим, что так. А когда этот инцидент произошел? На мгновение взгляд Голши опустел. Она смешно пожевала губами. — В этом май…тябре, да. — ТАКОГО МЕСЯЦА НЕ БЫВАЕТ! — взревел я. — И мы никогда не были с тобой на этом дурацком пляже! И спицы у меня нет! Ты что, опять стырила брауни у тренера Тайки Шаттл? — Нет, но спасибо за наводку. — захихикала Голши. — То есть ты непонятно из-за чего выдумала себе эту хрень, а потом из-за нее на меня обиделась и решила отомстить? — Ну и что! — гнула свою линию эта поехавшая. — Обидно-то мне было по-настоящему! Как бы ты себя чувствовал, если бы твой самый близкий человек над тобой посмеялся? И лицо скукурузила, слез в глаза напустила, чтоб мне стало совестно. Но мне не совестно стало. Самый близкий человек, да? Отчего-то это порадовало сильнее, чем я думал. — Ладно, черт с тобой, разрулю как-нибудь. К другим вопросам: ЧТО ЭТО? Голши скосила глаза. — Ты дурачок? Данный предмет одежды называется “платье”. Мата-сан. — Давай обойдемся без словарных определений. Почему оно на тебе? — Потому что не всем нравится, когда я хожу по улицам голой. Мужики-то ничего, хлопают, свистят, а вот тетки почему-то обижаются и вызывают полицию. — Про это я в курсе. — вздохнул я. — Не, я имею в виду… почему ты сегодня такая? Взгляд Голши посерьезнел. — Чел, ты ведь знаешь, из какого я рода? — Меджиро. — назвал я. — У нас есть победитель! Гип-гип-ура! — заорала она мне в лицо. — Бабка моя придерживается весьма традиционных методик воспитания. Можно сказать, архаичных. Между добрым словом и корректором она выбирала корректор в девяносто девяти случаях из ста. — Корректор? — не понял я. — Такая здоровенная палка, которой лупили по хребту за проступки. — пояснила Голши. — А иногда и просто так, для острастки. Вот ты знаешь, какой ложкой надо есть грейпфрут, а какой — мороженое? — Для них нужны разные ложки? Рука Голши переместилась мне на голову и взъерошила волосы. — Мата-кун, ты обзавелся бы сизой спиной уже через два дня жизни в поместье. Но это не сложно, просто раздражает. Раздражение зреет понемногу. Ты видел когда-нибудь, что бывает, если прошляпить дрожжевое тесто на анпан? — Представляю. — ответил я. Голши сверкнула глазами. — Вот, оно там сидит пыхтит в кастрюле, а чуть упустишь — и по всей кухне разлетелось! Так и мне однажды обрыдло, после чего я из-под бабулиной опеки смылась. Но это не значит, что я все позабыла, хех. Тут она откинула голову и расхохоталась. — Нет, ну какое же у тебя все-таки выражение на морде было! Я чуть не описалась! Ты как будто увидел Исуса во главе мариачи-оркестра. Глаза вот такенные, дышишь еле-еле, пытаешься что-то мямлить. Такое золото… — Рад, что доставил тебе несколько приятных мгновений. — проворчал я. — Ты же понимаешь, что впуталась в очень непростую ситуацию. Голши вновь потрепала меня по голове. — А я и не против, это даже интересно. Мама у тебя мировая. Ладно, теперь, когда с великосветскими упражнениями покончено, можно вернуть подлинный знак моего величия на законное место. В два прыжка она очутилась возле шкафа, где лежали конфеты, и открыла самый нижний ящик. — И мы вернулись в эфир, ледики и джентльменши! Щелк! Это скрепился ремешок на подбородке. — ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! В ПОЛЕ ЗРЕНИЯ ВИЗУАЛЬНОГО АНАЛИЗАТОРА ЗАФИКСИРОВАН ОБЪЕКТ ПОД КОДОВЫМ ИМЕНЕМ “РОККИ”. ДИРЕКТИВА ПО ОТНОШЕНИЮ К ОБЪЕКТУ — ЩИПАТЬ ЗА ЩЕЧКИ. К ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРИСТУПИТЬ НЕМЕДЛЕННО. Ох, твою мать. Пути отступления? Да нет их, по большому счету. От умамусумэ попробуй убеги. Особенно если и бежать не хочется. — Знаешь, а для того, кто упрекает других в лишнем весе, ты себе неслабые такие щеки наел. — заявила Голши, устраиваясь у меня на коленях. — Настоящие зернохранилища! — Потому что нормально питаться не получается, все на кусках. — парировал я. — Работы столько, что вздернуться хочется. Голши насмешливо ухмыльнулась. — На кусках, говоришь? А разве в стрипушниках не подают завтрак? Так сказать, особое предложение для завсегдатаев. Ее глаза заблестели и этот блеск мне не понравился. Ненавижу тебя, тренер Маккуин, паскуда. — Ты слышала? — Каждое слово. — безжалостно заявило мое (не)счастье. — Из курса биологии умамусумэ ты должен был усвоить, что у нас еще и слух обостренный. — Ты это, помни, что у меня каждую неделю травмы головы, скоро позабуду, как меня звать. — И КАЖДОМУ ВОЗДАСТСЯ ПО ДЕЛАМ ЕГО! — гаркнула Голши и тряхнула меня за плечи. — ПУЩЕ ВСЕХ ОГРЕБУТ ГУЛЯКИ И СЛАСТОЛЮБЦЫ, ИБО ЗАРЯТСЯ ОНИ НА СУПОВЫЕ НАБОРЫ, ИМЕЯ ПОД НОСОМ ОТБОРНЫЙ СТЕЙК. Я принял решение покориться судьбе.