По осколкам памяти

«И сидят они спинами друг к другу, каждый считая, что победил в этой ссоре, не понимая, что оба проиграли»

***

          Казалось, этот день никогда не закончится. Питер сидел за столом, пытаясь выжать из себя несколько предложений связного текста на листке бумаги, получалось скверно. Эфемерные песчинки времени, которые Паркер чувствовал всей своей душой, бесконечно медленно пересыпались из одной чаши в другую, не давая возможности думать ни о чем другом. Ни о ком другом. О, если бы Питер только мог избавиться от мыслей об этом напыщенном идиоте по имени Уэйд, непосильная тяжесть, свалившаяся на этот вторник, облегчилась бы втрое. Но как можно не думать о ком-то, кто прямо сейчас лежит за твоей спиной, мирно посапывая? Совершенно беззаботно. Хотелось разорваться: от желания лечь рядом и забыть о всех проблемах, как он делал все эти полгода; от желания забыть и забыться, уйти навсегда, закрыв дверь на замки. Оставить в прошлом.           Легко принимать решения, когда ты Человек-Паук. Разумные идеи образуются как-то сами, натренированные годами действий на стрессе, на пределе человеческих сил. Но когда ты обычный человек – Питер Паркер, находящийся в странных недо-отношениях – то складываются стрессовые ситуации абсолютно другого характера. Алгоритм «выхватить оружие – обездвижить – передать полиции» рушится с треском, на его место приходит «сказать то, что чувствую на самом деле». Но как понять, что ты чувствуешь? Разве это не должно отражаться в сознании как что-то само собой разумеющееся? Он перестал это понимать. Или не понимал вовсе. Нервы сдали, Паркер откинул ручку и смял несчастный лист бумаги, бросив в мусорку неподалеку. Повернулся на стуле, задумчиво оглядел мужчину, лежавшего на диване. Последние несколько дней он опять начал носить маску в присутствии Питера, словно вновь возводя стену, в которой ранее, как осознал Паркер, он сделал лишь щель. Должно быть, спать с такой плотной тканью на лице было не особо приятно. Питер часто сравнивал Уэйда с пожаром – неконтролируемым, ярким, своевольным и опасным. Лишите его пламени – и он перестанет являться собой. Пожар никогда бы не желал быть потушенным, ведь после останется лишь пепелище, кладбище сожженных домов, густой дым надежды на последующее возгорание. И тишина. Такая необходимая после пожара, такая опасная для Уэйда Уилсона. Он уничтожает все, что пытается находиться поблизости, отравляет тех, кто решает задержаться рядом. Поразительное сходство с болтливым наемником, подмечает каждый раз Питер. - Хватит притворяться, я же вижу, что ты не спишь – вздохнул парень, опираясь локтями о колени, - не хочешь продолжить наш прошлый разговор? - До Питера донесся недовольный бубнеж, а его исполнитель повернул голову в сторону рабочего стола. - М-м, разговор? – Уэйд потянулся, словно после долгого сна, садясь на диван. – Ты про ту часть, где я должен раскаяться за все содеянные грехи? Или про ту, в которой ты отчитываешь меня как школьная учительница, когда ее оболтусы-ученики плохо написали тест? Уточни уж, для особо одаренного, у меня забылись все флешбеки со школьных времен, давно это было, словно в прошлой жизни. Да, белый, это было риторическое утверждение, мог и не отвечать. – прошептал Уэйд. Наверное, ответил кому-то из своих голосов, подумал Паркер. Забыл, что они и так все знают, и ответил вслух.           И опять все начинается заново, они снова разговаривают на повышенных тонах, пытаясь уколоть посильнее. Паркер нервно вздыхает, поднимаясь со стула и садясь рядом с мужчиной на диван. Вспоминается совет из статей про психологию невербального общения: быть с человеком в одной плоскости, чтобы не вызывать дискомфорта. Хотя, о какой к черту «комфортной коммуникации» может идти речь, когда у его собеседника в голове сидит целый консилиум, подначивая на не всегда разумные поступки? Вот бы существовали статьи про то, как строить доброжелательные отношения с неубиваемыми, сошедшими с ума психами, известными как Дэдпул. Из них бы многому можно было научиться, особенно принимая во внимание их совместную работу и патрули несколько раз в неделю. - Тебя не напрягает наше общение? Вернее, то, что с ним стало. Как-будто мы от друзей опять откатились к напарникам-новичкам, которых заставили тусоваться вместе. Вот меня напрягает, поэтому я как-то пытаюсь это исправить, но было бы гора-аздо проще, если бы другая сторона этих социальных отношений – в виде тебя – тоже принимала участие в диалоге. – Питер развернулся, заглядывая Уэйду в верхнюю часть маски, скрывающую глаза. - Напрягает? Да не особо, кроме одной маленькой детали, - Уэйд положил руки на плечо Питера, легко сжимая, - я все никак не могу понять, зачем ты пытаешься сделать из меня кого-то другого? Мне уже начать ревновать к какому-нибудь твоему бывшему, который был лучше меня? - Уэйд, ты… ты о чем? Какой бывший, какой другой? Хоть один серьезный разговор может обойтись без твоих дурацких шуточек? Я же хочу помочь тебе, хочу показать, что жить можно без постоянных убийств и… - раздался нервный смешок. Уилсон наклонил голову вбок. - А я просил о помощи? – наемник убрал руку с плеча, прикладывая пальцы, сложенные в виде пистолета, к виску Паркера. – Хочешь помочь – целься мне в голову. Толку больше будет. Малыш, ты совсем не решаешь мой дэдди ишью, когда пытаешься меня перевоспитать. - Уилсон с легкостью поднялся с дивана, подходя к открытому окну. Он развернулся, прислонившись бедром к подоконнику. Питер подскочил следом, вдыхая прерывисто. - Ты приносишь угрозу городу! Как я могу не пытаться исправить тебя? Это моя работа как Человека-паука, защищать людей. - Как здорово, что ты думаешь о работе, даже когда за щеку берешь! – от спокойного тона Уэйда не осталось и следа. – Мне уйти? Я являюсь потенциальной угрозой американскому обществу на данный момент? – мужчина поставил руки на подоконник сзади себя. А Уилсон по-прежнему язвил и бил словами, словно ножом. Как же это все надоело, нужно взять остатки рациональности в руки и побыть ответственным взрослым. - Как здорово, что ты вспоминаешь обо мне только ради секса! – Паркер подошел ближе, активно жестикулируя. – Уйди, Дэдпул. Прямо сейчас, пожалуйста. Давай не будем продолжать этот нелепый спор, поговорим потом. Когда оба будем в настроении. - Вот как, значит. Ради секса. Хорошо сказано, Человек-Паук. Напишешь, как настроение поднимется. И Уэйд действительно ушел, спустившись в переулок по пожарной лестнице. Не пожелав спокойной ночи, не обняв в знак прощания, как они привыкли. Это действительно… конец? Питер нервно поправил взъерошенные волосы.