Ласковый император кино любит только меня

Через полчаса прибыл адвокат Ван. Он был одет в костюм, с деловым портфелем в руках, и выглядел как элита индустрии. Хотя он был немного удивлён отсутствием Ду Тана, он всё же добросовестно обсудил с Линь Цзянхэ детали дела. В конце концов они пришли к согласию. Адвокат Ван договорился о слушании в следующий понедельник, то есть послезавтра, попрощался и ушёл. Наступил почти полдень. Линь Цзянхэ посмотрел на дверь спальни и наконец решился позвонить Сюй Цзинхэ. Линь Цзянхэ: «Лучше сообщить брату Сюю об этом сейчас. Если он узнает из других источников, то будет ещё злее». — Алло, брат Сюй. — Линь Цзянхэ до этого немного колебался, но после подключения звонка осталось только спокойствие. — Что случилось? Не волнуйся, я уже связался с адвокатом и нашёл людей для сбора доказательств. — Тон Сюй Цзинхэ был мягким, он взял всё на себя. Линь Цзянхэ почувствовал ещё большую вину, но сказать всё же нужно было. — Брат Сюй, вчера днём я был с братом Ду, смотрел «Записки о расследованиях», поэтому он тоже узнал о моей ситуации. Он немедленно связался с адвокатом и собрал доказательства. Я тоже только что узнал. Сейчас приходил адвокат Ван, мы поговорили и уже подписали контракт. — Ты хочешь сказать, что я зря старался? — Сюй Цзинхэ сжал телефон, в его голосе звучал упрёк и забота. — Разве я не говорил тебе раньше, что Ду Тан не простой человек, с хитрыми мыслями, и тебе нужно держаться от него подальше? Почему ты всё время к нему тянешься! — Я не это имел в виду. Я тоже только сегодня утром узнал, что брат Ду уже сделал для меня всё это. Как только встреча с адвокатом Ваном прошла, я сразу же позвонил тебе. Брат Сюй, я не понимаю… почему у тебя такое большое недопонимание насчёт брата Ду? Брат Ду явно совсем не такой, как ты говоришь! Линь Цзянхэ мог принять упрёки Сюй Цзинхэ в свой адрес, но не выносил, когда тот плохо отзывался о Ду Тане. — Ты! — Сюй Цзинхэ так разозлился, что сразу повесил трубку. Линь Цзянхэ положил телефон, выражение его лица тоже стало грустным. Линь Цзянхэ: «Брат Сюй, наверное, действительно на меня разозлился. Он искренне желает мне добра, но я больше не могу позволять ему так очернять брата Ду. Подожду, пока он остынет, и позвоню, чтобы извиниться». Опустив глаза, он всё ещё думал, как извиниться, как вдруг его обняли. — Не грусти, я пойду извиняться с тобой. — Ду Тан крепко обнял молодого человека, подбородок мягко лег на его пушистую макушку, а кадык слегка дрогнул. На лице Линь Цзянхэ появился румянец. — Брат Ду, почему ты встал? Я тебя разбудил? Он чувствовал, будто лежит в море сахарной ваты. — Нет, я просто проснулся. Ду Тан только открыл дверь, как услышал спор с Сюй Цзинхэ и заботу в его голосе. Бог знает, как он тогда обрадовался! Затем он заметил грусть Линь Цзянхэ и больше не мог сдерживаться, сразу обнял его и тихо утешил. Разве это не был просто Сюй Цзинхэ? Раз он важен для Цзянхэ, он найдёт способ заслужить его признание. Как он мог позволить Цзянхэ из-за этого грустить? — Брат Ду, ты... Линь Цзянхэ: «Зачем ты меня обнимаешь?» Слова застряли на губах. Он не знал, стоит ли их говорить. — Не зови меня братом Ду, зови по имени. Зови меня Ду Тан, хорошо? — Низкий голос мужчины скрывал нежные чувства. Как он мог не заметить перемену в отношении Линь Цзянхэ? Он всегда умел ловить момент и сразу захотел определить статус. — Ду Тан. — Голос Линь Цзянхэ был тихим, с юношеской застенчивостью и пылом. — Цзянхэ, Цзянхэ, Цзянхэ. — Ду Тан больше не мог сдерживаться. Он трижды позвал его по имени, отпустил руки, крепко обнимавшие талию, слегка отодвинулся, а затем с благоговением поцеловал. Линь Цзянхэ спонтанно ответил на поцелуй, неуклюже выражая свои чувства. Ду Тан, словно получив поощрение, принялся целовать его ещё серьёзнее. После поцелуя на лицах обоих появились сладкие улыбки, а затем снова последовал поцелуй. Они целовались без конца, пока их желудки не запротестовали хором. Линь Цзянхэ с красным лицом убежал на кухню. Но Ду Тан не собирался его отпускать и последовал за ним под предлогом помощи в готовке. Что же они там делали на самом деле, знали только они двое. Обед быстро был приготовлен. Ду Тан, вдохновлённый моментом, открыл бутылку красного вина, хранившуюся много лет, чтобы отпраздновать. Во время еды вдруг раздался звонок в дверь. Ду Тан вышел ненадолго и вернулся с огромным букетом роз. — Для тебя. — Он встал на одно колено, в выражении его лица проглядывала твёрдость. — Спасибо. — Линь Цзянхэ был и удивлён, и обрадован. Ему казалось, что весь день словно проходил во сне. — Не благодари. Ты никогда не должен говорить мне спасибо.

* * *

Линь Цзянхэ был местным жителем города А, поэтому его дело слушалось в суде этого города. В этот же вечер они с Ду Таном вместе улетели обратно в город А и остановились в доме, где Линь Цзянхэ жил какое-то время. Ду Тан, глядя на игрушки на диване и коврик под журнальным столиком, не мог не приподнять бровь. Линь Цзянхэ тоже было немного неловко. В глазах Ду Тана светилась нежность, он серьёзно спросил: — Очень неплохо. Чувствуется, что так выглядит уютнее, больше ощущения дома. Можно я перееду сюда жить? — Конечно, это ведь твой дом. Ты всегда можешь переехать сюда. Это я тот, кому нужно спрашивать разрешение. Линь Цзянхэ потер нос, украдкой подхватил две плюшевые игрушки, занимавшие почти половину дивана, и поспешил отнести их обратно в спальню. В этот момент он напоминал белочку, ворующую еду и тайком перетаскивающую только что добытую шишку. Ду Тан с улыбкой наблюдал за его действиями и последовал за ним в спальню. По сравнению с гостиной, в спальне ещё сильнее царила атмосфера уюта. — Теперь он принадлежит тебе. Вот свидетельство о собственности. Ду Тан достал заранее приготовленный подарок. — Как же так, я не могу это принять. — Линь Цзянхэ поспешно отодвинул его обратно. — Это всего лишь дом, не стоит благодарности. Ты ведь мой любимый человек, с которым я хочу прожить всю жизнь. Пожалуйста, не будь со мной таким расчетливым, хорошо? — покачав головой, с улыбкой сказал Ду Тан. Линь Цзянхэ покраснел от стыда, но так и не смог сказать «нет». Вечером Ду Тан, с важным видом сославшись на холодную погоду, выдвинул требование спать вместе под одним одеялом, но был выгнан Линь Цзянхэ с подушкой в гостевую комнату, где ему пришлось спать в одиночестве, обняв подушку с жёлтым цыплёнком. Линь Цзянхэ лежал на большой кровати, чувствуя легкий приступ вины, но в итоге перевернулся на другой бок и заснул.

* * *

На следующее утро Ду Тан позвонил Сюй Цзинхэ, желая с ним поговорить. После получаса непрерывных звонков Сюй Цзинхэ наконец ответил. Он отказался от приглашения пообедать в ресторане и предложил самому приехать для разговора. Ду Тан, естественно, согласился. В полдень Сюй Цзинхэ прибыл точно в указанное время. — Ты искренен? — Он сразу перешёл к сути. Его взгляд был острым, как лезвие. — Конечно, — твёрдо ответил Ду Тан, его взгляд не отступал ни на йоту. Линь Цзянхэ стоял в стороне, чувствуя тревогу, но ничего не говорил. Наблюдая за их взаимодействием и состоянием, Сюй Цзинхэ внутренне тоже кивнул: возможно, раньше он действительно был предвзят. После обеда мнение Сюй Цзинхэ о Ду Тане кардинально изменилось. Они общались и смеялись, словно старые друзья, что привело Линь Цзянхэ в полное недоумение. Вспомнив обещание, которое дал ему ранее Ду Тан, он почувствовал и умиление, и гордость. Линь Цзянхэ: «Ду Тан просто потрясающий!»

* * *

В мгновение ока настала среда, день суда. Хотя Линь Цзянхэ полностью доверил всё дело адвокату Вану, он всё равно сидел дома, с тревогой ожидая новостей. Когда они закончили обед, адвокат Ван уже прислал окончательный результат. Линь Цзянхэ должен был один раз выплатить Ван Шуфэнь сто тысяч юаней, после чего ему больше не нужно будет исполнять свои обязанности как ребёнка. — Ну как? Доволен? — Ду Тан нежно обнял его, желая утешить и поддержать. Он помнил, как Линь Цзянхэ был опечален в тот день, и ни за что не хотел снова видеть его таким. — Доволен. Не волнуйся, я в порядке. — Линь Цзянхэ, конечно, понимал, что имел в виду Ду Тан, и кивнул в ответ. Увидев, что голос молодого человека звучит искренне, Ду Тан успокоился. Линь Цзянхэ, устроившись поудобнее в его объятиях, взял телефон, чтобы посмотреть, что пишут о нём на Weibo. В тот день он говорил от души, но если из-за этого его действительно возненавидят многие, ему также будет грустно. Ду Тан, зная его характер как «жёсткий снаружи, но мягкий внутри», утешил: — Не волнуйся, у людей зоркий глаз. Даже если сейчас твоя репутация не очень, я уверен, они скоро всё поймут. Ду Тан: «Даже если они поймут не сразу, я найду способ заставить их понять как можно скорее». — Хорошо. Закончив читать сообщения в сети, оба погрузились в молчание. Ситуация была не просто хорошей, а слишком хорошей. Перед лицом серии доказательств, представленных Линь Цзянхэ, и решения суда, мнения в сети были почти единодушными: все считали, что Линь Цзянхэ поступил правильно, а Ван Шуфэнь вообще не заслуживает звания матери. Даже если кто-то пытался высказать иное мнение, пользователи сети «забивали» его так, что человек не мог вымолвить и слова. На Weibo Линь Цзянхэ множество фанатов утешали его. Самый популярный комментарий гласил: [Мы с тобой, держись!] К этому моменту у этого комментария было уже более ста тысяч лайков, и их количество быстро росло. Количество подписчиков на Weibo также перешагнуло отметку в десять миллионов. Линь Цзянхэ переключился на основной аккаунт и ответил на этот комментарий «спасибо». И тут он больше не смог сдерживать слёзы. Ду Тан нежно похлопал его по спине, утешая. Сюй Цзинхэ тоже позвонил. — Брат Сюй. — Из-за только что пролитых слёз голос Линь Цзянхэ был ещё немного хриплым, что агент уловил сразу. — Почему ты плачешь? Ду Тан обидел тебя? — Сердце Сюй Цзинхэ ёкнуло, и его прежде светлое настроение из-за благополучного разрешения дела снова омрачилось. — Нет-нет, просто я посмотрел Weibo. Увидел, что так много людей поддерживают меня, не сдержался и растрогался, — поспешно объяснил Линь Цзянхэ.