My mistress

      Вампиры были безжалостны. Об этом знали все люди в королевстве. Они рассказывали друг другу истории о том, как очередную деревню разгромили, а людей насильно увели в холодные замки, чтобы там сделать из них безвольных слуг, а тех, кто выглядит немного здоровее, превратить в живой сосуд с кровью.       Замки и особняки вампиров располагались чаще всего посреди густых лесов, подальше от любопытных глаз. Это давало им гарантию безопасности, ведь любой, кто оказывался на их территории, оставался без шансов на возвращение к людям. Поэтому многие легенды о вампирах так и оставались легендами, потому что никто ничего не мог доказать. А запуганными людьми было проще управлять. Этим пользовались не только кровопийцы, но и элита королевства, которая не предпринимала как таковых попыток сдерживать их. Всё, что знал простой народ: они питаются кровью, не чувствуют холода и все, кто оказывается у них в плену больше никогда не возвращаются.       Все до единого люди боялись вампиров. Все, кроме Шин Рюджин.       Её называли уродом, монстром, посланницей дьявола и прочими ужасными словами. Дворовые дети издевались над ней, постоянно кидая в неё палки, камни и всё, что попадётся под руку. Ни родители этих детей, ни родители Рюджин это не останаваливали. Просто равнодушно наблюдали издалека. Рюджин до сих пор с ужасом вспоминала, как порой кричала о помощи, но никто даже не пытался её защитить. Избитая и грязная, она приходила поздним вечером домой, но родители отправляли её спать на сеновал. Тихим холодным голосом, будто она не их дочь. Хотя они и не скрывали, что легко отказались бы от неё. Ведь кому нужен ребёнок с особенностями?       Этой особенностью, одной единственной, которая испортила жизнь Рюджин, был член между ног. Она девушка внешне и голосом, у неё есть небольшая грудь, но у неё не тот половой орган. За это её и возненавидели. Сначала родители старались скрыть эту особенность, но слухи всё равно умудрились разлететься сначала по двору, а затем и по всей деревне.       И не было больше конца насмешкам. Рюджин просила родителей защитить её, но никто не слушал. И с возрастом она научилась тихо переносить всю боль самостоятельно. Терпеть и не жаловаться. Потому что бессмысленно. А когда обидчик не получает реакции от жертвы, ему становится скучно.       На дворе была ночь. Рюджин, как и всегда, сидела на сеновале почти в полной темноте, лишь свеча освещала ей строчки в потрёпанной книге. Она часто проводила время так. Днём поручения, точнее, приказы, от родителей, а поздним вечером и ночью книги. Местная приходская школа научила её не только стойко терпеть издевательства от сверстников, но и читать.       С улицы послышались шорохи и тихие хрипы, явно нечеловеческие. А затем и крики крестьян. Рюджин аккуратно приоткрыла ветхую дверцу своего «дома» и увидела, как толпы людей разбегаются в разные стороны, а твари с горящими глазами преследуют их и нападают. Стало очевидно, пришла очередь их деревни. Вампирам ничего не стоило собраться и без всякого снаряжения напасть. Достаточно взять с собой верёвки, чтобы утащить пленных.       Любой другой человек, даже самый лицемерный, в панике постарался бы спасти себя и, возможно, других, но Рюджин лишь равнодушно смотрела на происходящий хаос. Ей не было дела до тех, кому нет дела до неё. Ей бы никто не помог.       Долго наблюдать издалека не вышло, потому что один кровопийца всё же заметил её. Бледная рожа с широко открытой пастью одним рывком опрокинула Рюджин на землю, нависая сверху и впиваясь острыми зубами в шею. Но боя за жизнь не случилось, потому что Шин, упав, ударилась головой о камень, после чего в глазах всё поплыло. Последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был низкий властный женский голос.

***

      Голова адски болела. Это было первое, что почувствовала Рюджин, когда постепенно начала приходить в себя. Во рту была засуха и к горлу подкатывал тошнота. Она всё-таки не умерла?       Когда с глаз спала пелена, Рюджин поняла, что находится в каком-то тёмном помещении, напоминающем темницу. Она явно лежала на чём-то мягком. С трудом подняв голову, она огляделась: тёмная комната, очевидно, каменная, с зарешёченным окном, через которое пробивался лунный свет. Не трудно было догадаться, что она попала к вампирам. Она даже не расстроилась. Всё равно когда-нибудь умрёт. А её особенность была лишь стимулом поскорее загнать себя в гроб.       Она захотела смахнуть волосы с лица, но быстро осознала, что руки прикованы к передним ножкам койки, на которой она лежала. Она не стала противиться и как-то пытаться освободиться. Бессмысленно.       Через пару часов тишины и прожигания потолка взглядом за пределами комнаты послышался голос. Тот самый, который был последним, что она слышала, когда была в деревне. Стук каблуков приближался, словно отсчитывая секунды до её смерти, а затем тяжёлая дверь открылась. Глаза уже привыкли к темноте, и Рюджин смогла немного разглядеть незнакомку: худая, высокая, с длинными прямыми волосами. Красные глаза несколько секунд неотрывно смотрели прямо на неё, словно оценивая, а затем фигура подошла ближе.       Холодная рука коснулась щеки пленницы и будто бы даже нежно провела по ней. Не привыкшая к ласке Рюджин едва не отшатнулась, но вовремя заставила себя остаться на месте, чтобы не возникло лишних проблем.       — Как ты себя чувствуешь? — голос звучал почти заботливо. Большой палец мягко поглаживал сухие губы.       — Я... не знаю. Голова болит и пить хочется, — звучало едва слышно и хрипло.       Красные глаза метнулись к закрытой двери, ладонь скользнула к шее Рюджин.       — Стража! Принести воду! — ледяным тоном громко потребовала кровопийца, а затем повернулась обратно к Рюджин и заговорила гораздо тише и мягче. — Сейчас принесут. Ужин будет немного позже, я потребовала, чтобы для тебя приготовили мясо. Ты очень слаба сейчас.       Рюджин молча кивала, но ей до сих пор не было понятно, почему она получает столько заботы от вампира. Она видит эту девушку впервые, но она так заботиться, что Рюджин почти ведётся. Почти, потому что за девятнадцать лет жизни разучилась доверять.       — Я принцесса Хван Йеджи. Мой отец, Хван Тэсон, правит вампирами уже несколько столетий. А я занимаюсь более мелкими делами. Мне было поручено организовать нападение на вашу деревню. Люди до одури мерзкие, но ты... — красные глаза невольно метнулись вниз к штанам Рюджин. — Ты другая. Как твоё имя?       Рюджин удивилась откровениям вампира, тем более, если это дочь самого короля. Но этим стоило воспользоваться, чтобы узнать больше. Вампир откровенно манила её своей гипнотической аурой и заботой в голосе и действиях. Прочистив горло, Рюджин постаралвсь говорить немного внятнее:       — Шин Рюджин, дочь Шин Рёука, фермера.       — Рюджин, — протянула Йеджи её имя, словно пробуя его на вкус. Может, Шин уже сходила с ума, по ей показалось, что края губ вампира дёрнулись в подобие улыбки. Теперь уже обе ладони легли на лицо Рюджин, их лица оказались совсем близко.       — Ты особенная, Шин Рюджин. И я хочу сделать тебя своей служанкой. Первой, кто из людей добился этой почести.

***

      С тех пор Рюджин была с Йеджи везде. Поначалу было неловко даже просто стоять рядом с госпожой, потому что она не только пугала, но и притягивала к себе. За месяцы, проведённые вместе, Рюджин успела узнать о Йеджи гораздо больше. Хван всегда ходила с чёткой прямой осанкой, не позволяя горбиться себе и отучая от этого Рюджин, пила только свежую кровь людей не старше двадцати пяти лет и чертовски любила украшения. Рюджин бывала в её покоях утром и вечером, помогая сначала одевать наряды и аксессуары, а затем снимать. Она превратилась не просто в её личную служанку. Она стала тенью Йеджи.       Замок кишил вампирами и измученными людьми, но Рюджин уже было плевать. Вампиры не трогали её, потому что ей покровительствовала сама принцесса, а люди не знали её особенности. Лишь те, кого притащили из её деревни, видя её, начинали тыкать пальцем и бронить, мол, мерзкая, но живучая, так ещё и на свободе. Уже через пару секунд они становились кровавым ужином.       Жизнь Рюджин стала налаживаться. Обычно все вокруг как один твердили, что вампиры — зло, что лучше умереть, чем быть у них в плену. Но Рюджин так не считала. Как бы там ни было, тварям всё равно, какой орган у неё между ног. Через пару дней после лечения больной головы Йеджи рассказала, что пока Рюджин была без сознания, её осмотрела лекарь по имени Ли Черён, с которой Рюджин сейчас достаточно хорошо общалась. Ли, как оказалось, тогда расстегнула её широкие грязные штаны, чтобы проверить всё тело на наличие травм, но в итоге узнала её тайну. Именно после этого Йеджи решила не делать из Рюджин очередной источник крови. Особенность буквально спасла Рюджин.       Все, кто говорили ей те ужасные вещи, уже давно были обескровлены, а их тела преданы огню. Все, кто избивал её, желал смерти и вовзращения обратно в ад. Рюджин их переиграла.       Рядом с госпожой Рюджин чувствовала умиротворение. Йеджи порой говорила с ней очень ласково, гладила, делала подарки. А ещё Йеджи запрещала Рюджин одевать широкие штаны, к которым она уже так привыкла за годы жизни в деревне. Вместо этого теперь она должна была носить более узкие кожаные брюки. Отчасти это было эффективно для сохранения тепла, потому что в замке всё ещё было холодно, но реальная причина была иная. Йеджи нравилось, шептая всякие нежности, следить за постепенным появлением бугорка в её штанах, иногда даже будто бы нечаянно касаться его. Или во время переодеваний показывать себя во всей красе, выгибаясь и опираясь на широкое плечо Шин. Та постоянно поджимала губы, чувствуя узел внизу живота, тесноту в трусах и видя этот чёртов стояк, что выдаёт её с потрохами.       В очередной раз Рюджин помогала Йеджи с утренними сборами. Принцесса выбрала чёрное шёлковое платье с глубоким вырезом на груди. Чтобы подчеркнуть талию и грудь, она попросила Рюджин затянуть корсет. Шин хоть и старалась не затягивать слишком туго, чтобы Йеджи не было тяжело дышать, всё равно слышала властное «у́же». Когда было закончено с платьем, Йеджи приказала Рюджин достать диадему с большим рубином, серьги и кулон. Пока Шин доставала всё из шкатулки, Йеджи присела на резной стул.       — Вечером я хочу принять ванну.       — Как прикажете, госпожа, — Рюджин достала нужные украшения и подошла к Йеджи, чтобы всё одеть.       — Я хочу, чтобы ты помогла мне с этим.       Рюджин едва не выронила серьги из рук, но вовремя сдержалась.       — Вы имеете ввиду помочь Вам с мытьём?       — Да, я так и сказала. Я позову тебя, а сейчас нужно закончить с приготовлениями. Я весь день буду на заседании королевского совета, ты не сможешь присутствовать. Но как только освобожусь... — Йеджи многозначительно замолчала, взглядом проходясь по штанам Рюджин. Буквально вчера швея сшила их. Они были ещё более узкие в бёдрах по желанию госпожи.       — Я поняла Вас. Я приду, как только Вы потребуете, — Рюджин старалась говорить ровнее, пока одевала в уши госпожи серьги. Закончив с украшениями, Рюджин взяла увесистое зеркало в руки, чтобы Йеджи могла посмотреться в него. — Вы как всегда выглядите восхитительно.       — Знаю. Но всё равно спасибо, — улыбнулась Йеджи, а затем направилась к выходу из покоев. — Жди вечера, милая, — и скрылась за высокой дверью.

***

      До конца дня Рюджин механически выполняла свой привычный список заданий. Слова госпожи не давали покоя. Она могла пожелать что угодно, и Рюджин бы без раздумий это сделала. Ей было плевать на свою жизнь до. Теперь ничто, что не включало бы в себя её госпожу, не имело значения.       — Рюджин, ширинка, — усмехнулась Ли, подходя к Рюджин, что вытирала кровавую лужу с пола после очередного убийства для утоления голода вампиров. Она немного переборщила, из-за чего часть жидкости не попала в сосуд. Рюджин непроизвольно потянулась к штанам, поздно понимая, что девушка шутит.       — Заткнись, утомила, — буркнула Рюджин, принимаясь сильнее тереть тряпкой. — Заняться что ли нечем?       — Есть, но шутить про твоего дружка интереснее.       — Я сейчас позову госпожу Чхве, она тебе быстро дел добавит, — Рюджин метнула раздраженный взгляд на вампира, что ухмылялась, обнажая клыки. — Я что-то смешное сказала?       — Нет, но ты с самого утра какая-то тихая, вся себе на уме. Что-то случилось? Неужто госпожа изволила тебе подрочить?       В следующую секунду грязная тряпка полетела в Черён, но она успела вовремя увернуться. Рюджин взяла чистую тряпку и продолжила уборку.       — Она попросила меня помочь ей в ванной.       — Секс в ванной?       — Тебе повезло, что мы дружим, иначе бы я тебя голыми руками задушила за такие слова, — резко произнесла Рюджин, но через секунду стала спокойнее. — Она просто сказала помочь ей помыться. И я понятия не имею, что мне делать.       — Сделай ей массаж всего тела. Женщины такое любят, — Черён нахально подмигнула.       — Ты не понимаешь. Она же там будет, ну... Голая! — вскинула руками Рюджин. — Я, конечно, буду смотреть ей в глаза, но мозг мне сам дорисует то, что находится ниже. Она всё увидит.       — А что плохого? Может, она этого и добивается.       — Я знаю, что она этого добивается. А мне потом что делать? Мытьё процесс долгий, особенно у неё. Она моется минимум час, в ванне наверняка будет валяться столько же. Я не выдержу, Чер, — Рюджин опустила голову.       — Не знаю, чем тебе помочь. Я знаю госпожу довольно долго. Она никогда ни с кем так не игралась. Ты исключение, причём во всех смыслах.       За усмешкой последовала очередная брошенная испачканная тряпка, на этот раз точно в руки.

***

      Путь в купальню Рюджин уже не помнила. Помнила лишь служанку, что сообщила, что госпожа уже ждёт, а дальше всё так в тумане. Вот и настал тот самый момент.       Йеджи лежала в широкой ванне, из-под воды выглядывала только её голова. На губах красовалась озорная улыбка. Благо, вода была усыпана лепестками роз и пахла лавандой, которая придавала воде фиолетовый оттенок, из-за чего тело под водой было размыто.       — Скучала, милая?       — Конечно, моя госпожа. Что мне сделать? — Рюджин сложила руки перед собой и не поднимала голову. Йеджи немного бесила такая скованнось, но так даже интереснее.       — Возьми мочалку и нанеси на неё вон то масло, — Йеджи указала на бутылёк с густой жидкостью внутри, что стоял на небольшом столике. — Займись моей спиной.       Рюджин кивнула и взяла мочалку, которую Йеджи предварительно намочила. Нанеся большое количество вязкой жидкости, Рюджин подошла к Йеджи со спины. Та уже сидела в ванне так, чтобы спина не была скрытая под водой.       Жёсткая губка заскользила по идеально ровной спине, огибая острые лопатки и местами выпуклый позвоночник. Рюджин старалась держать себя в руках, но даже вид спины Хван заставлял её воображение рисовать самые пошлые картинки.       К середине процесса Рюджин была вся красная и запыхавшаяся. Конечно, отчасти была виновата температура в помещении, но главной виновницей жары всё равно оставалась Хван.       Далее Рюджин делала ей массаж ног, сидя на бортике, пока госпожа лежала с прикрытыми глазами. На её лице были чистое удовлетворение от всего происходящего. Ради таких моментов Рюджин и жила.       — Рюджин, ты давно принимала ванну? — неожиданно спросила Йеджи.       — Мне не доводилось испытать такого удовольствия, госпожа. Вы же знаете, в нашей семье, да и вообще во всей деревне о таком даже и не мечтали, — хрипло ответила Рюджин, старательнее нажимая на стопу, чтобы сделать массаж лучше. Йеджи удовлетворённо закатила глаза, давая понять, что Шин всё делает правильно.       — В таком случае, добавь немного горячей воды и залезай ко мне, — сказала Йеджи таким тоном, будто это что-то обычное.       Рюджин едва не свалилась с борта. Она не ослышалась?       На секунду руки прекратили движения, но Йеджи быстро тряхнула ногой, чтобы Рюджин не останавливалась.       — Что ты так переживаешь? Поверь, ты поместишься в ванную, она огромная, — Йеджи развела руки в стороны, мол, видишь, какая большая.       Рюджин и не отрицала, ванна действительно глубокая и в неё может поместиться хоть пять человек. Вот только обнажаться перед госпожой было бы чертовски неловко.       — Рюджин, я сказала раздеться и присоединиться ко мне. Ты хочешь ослушаться меня? — уже строже спросила Йеджи, видя заминку. Даже в такие моменты расслабленности она не забывала, кто она.       Рюджин всё же повиновалась. Она слезла с бортика и отошла на некоторое расстояние, чтобы раздеться. Сначала она сняла с себя льяную рубаху, которая совершенно не стесняла движений. Лифчик она собиралась снять позже. С брюками всё было сложнее: узкие,так ещё и прилипшие к ногам из-за жары. Рюджин и в обычных условиях порой не могла снять их с первого раза, чего уж говорить о жарком помещении, где на неё неотрывно пялятся алые глаза.       Когда верхняя одежда была сброшена, Рюджин рывком стянула с себя лифчик и трусы. Она практически упала в ванную, из-за чего брызги полетели в лицо Йеджи. Когда Рюджин поняла, какую оплошность совершила, она поспешила извиниться:       — Госпожа, умоляю, простите! Я ужасно виновата и...       В лицо Рюджин прилетели крупные брызги, а затем Йеджи рассмеялась. От сердца тут же отлегло, ведь госпожа не злилась. Рюджин в шутку тоже начала играться с водой. Девушки резвились, обливая друг друга, и на время Рюджин забыла о своём стеснении.       Вскоре они спокойно улеглись друг напротив друга. Рюджин смотрела в потолок, наслаждаясь тёплой водой.       — Нравится?       — Конечно, госпожа. В деревне мне было привычно мыться в холодной воде не чаще раза в неделю, а порой и реже. А здесь всё по-другому, — Рюджин тяжело вздохнула, вспоминая прошлое.       — Расскажи ещё.       — О чём?       — О семье, например. Ты рассказывала мне о злых детях со двора, но никогда не говорила о родителях.       Рюджин смущённо опустила голову. Разговоры о семье она не любила, но ради госпожи пересилила себя и заставила говорить.       — Семья тоже не любила меня и никогда этого не скрывала. Будто я какой-то монстр в человеческом обличии и порчу им жизнь. И всё из-за... — Рюджин прервалась на полуслове, поджимая губы. — На нас всегда косо смотрели. И вместо того, чтобы защитить меня, они словно отдавали меня на растерзание другим людям. Я и сама себя ненавидела, пока не попала сюда, госпожа. Мой дом здесь. Там, где Вы, — Рюджин осмелилась поднять глаза.       Йеджи внимательно слушала историю Рюджин. Она догадывалась, что у той было тяжёлое детство, но всё равно хотела услышать это из её уст. И она была благодарна, что Рюджин открылась.       Взяв лицо Рюджин в свои ладони, Йеджи мягко приблизилась к ней.       — Спасибо, что рассказала. И мне жаль, что всё это произошло с тобой.       — Уже всё хорошо. Я там, где должна быть, — Рюджин смотрела в глаза своей госпожи и мягко улыбалась. Их лица были так близко. Их губы едва разделяла пара сантиметров.        Поцелуй случился неожиданно и был наполнен мягкостью и нежностью. Йеджи целовала аккуратно, знала, что для Рюджин это впервые. Та старалась поспевать за губами госпожи, чтобы ей точно понравилось и она захотела поцеловать ещё.       Воспользовавшись ситуацией, Йеджи постепенно оказалась сверху на Рюджин. Её руки бродили по телу Шин, местами сжимая. Йеджи улыбнулась в поцелуй, когда почувствовала, как в живот упирается бугорок. Пальцы тут же обхватили головку члена.       — Кто-то возбудился.       — Г-госпожа, это...       — Тише. Я ждала этого так долго.       Йеджи обхватила ладонью полностью эрегированный член и стала медленно, почти с издёвкой дрочить. Вода и так замедляла движения, а Йеджи словно растягивала их втрое, чтобы Рюджин точно сошла с ума.       Её пальцы впились в бёдра госпожи и сильно сжали, затем сразу же мягко поглаживая. Йеджи это веселило. Она то наращивала, то сбавляла темп, и Рюджин была готова завыть, лишь бы та прекратила.       — Госпожа, пожалуйста...       — Так сильно хочешь этого? — усмехнулась Йеджи, проводя языком по шее Шин, где нервно дёргался едва заметный кадык. Зубы неожиданно впились в набухшую вену, вызывая тихий скулеж. Принцесса позволила себе насладиться самой сладкой, по её мнению, кровью в мире. Рюджин не смела возражать. Ей было приятно, что госпожа всегда выбирает её.       Закончив с «перекусом», Йеджи мягко зализала рану.       — А теперь трахни меня.       Рюджин аккуратно подхватила Йеджи за бёдра, чтобы усадить её на бортик. Ужасно хотелось войти прямо сейчас, грубо и на всю длину, чтобы удовлетворить своё желание, сейчас больше похожее на животное, но она вовремя остановила себя. На первом месте госпожа. И нужно в полной мере её возбудить       Шин уселась между ног Йеджи, принимаясь выцеловывать внутреннюю часть её бёдер, постепенно приближаясь к самому сладкому. Язык на пробу коснулся промежности, и Йеджи тихо простонала. Постепенно язык погрузился глубже.       Йеджи держала Рюджин за короткие волосы, направляя её и сжимая, когда было особенно приятно. Хван едва не поперхнулась, когда Рюджин отстранилась и вновь подняла её, но уже чтобы прижать к стене.       — Госпожа, Вы готовы? — спросила Рюджин, осыпая её шею поцелуями.       — Д-да.       Рюджин медленно ввела в Йеджи член, стараясь сделать всё аккуратно и не причинять ни капли боли. Та царапала её спину и сжимала волосы на затылке, постанывая.       — Начинай, Рю.       И Рюджин начала сводить её с ума. Она двигалась идеально, так, что в глазах Йеджи едва не загорались звёзды. Ритмичные толчки выбивали весь воздух из лёгких, пока губы исследовали шею. Чувствуя, что находится уже очень близко к оргазму, Рюджин прижалась губами к уху Йеджи.       — Госпожа, я близко...       — Сделай это. Кончи в меня, — надрывно простонала Хван.       Рюджин от неожиданности сделала резкий толчок, выбивая из Йеджи громкий стон.       — Вы точно хотите этого?       — Просто сделай то, что я сказала, — дрожащим, но властным голосом сказала Хван.       Рюджин не смела ослушаться. Спустя ещё несколько толчков она излилась прямо в свою госпожу. Йеджи крупно дрожала от оргазма, пока Шин вновь целовала ту. Они восстанавливали дыхание ещё несколько минут. Рюджин вылезла из ванны, чтобы принести Йеджи полотенце.       — Госпожа, вода уже остыла, — хрипло сказала Рюджин, оборачивая Йеджи в полотенце. Она мягко вытирала её. Затем помогла полностью выйти из ванны, придерживая.       — Я и не собиралась больше тут торчать, милая, — усмехнулась Хван, принимая помощь.       Девушки одевались, то и дело переглядываясь и улыбаясь. Когда Рюджин с трудом натянула свои брюки, Йеджи подошла ближе и опустила руки ей на плечи, прижимаясь лбом ко лбу. Дыхания смешались.       — Готова ко второму раунду в моей спальне?       — Конечно, моя госпожа.