Утро после пьяного Рождества

      В глубокую рождественскую ночь Никита нёс на руках пьяного Костю. Меловин полузакрытыми глазами смотрел куда-то, потом медленно поднял голову и кое-как разглядел черты Алексеева. Бочаров слабо улыбнулся и, прижав щеку у груди друга, закрыл глаза. Алексеев, глядя на пьяного и сонного друга, лишь покачал головой, закатывая глаза. Он помнил, как забрал уговаривал Костю уйти домой и не продолжать пить. Но Бочаров пьяный в стельку отказывался идти, даже брыкался. А когда он пустился в пляс, Алексеев взял его да и перекинул через плечо. Чёрно-беловолосый ругался и колотил Никиту по спине, требуя поставить на место. Никита буркнул, что его друг выпил пять бутылок вина. Целых пять! Как это возможно?! Ладно, вино, но ведь Меловин принял ещё и бокал шампанского и пять рюмок водки. Костя любил выпить. Он предпочитал дорогие вина, иногда позволял себе шампанское. Выпивал он в основном по выходным, оттого и отсыпался до полудня в воскресенье.       Никита донёс Костю до дома Садовой, 14, и, придерживая друга, чтобы он не упал, аккуратно открыл железную дверь. Алексеев протиснулся в подъезд. Медленно, ступенька за ступенькой, он поднимался по лестнице, постоянно проверяя, в сознании ли Костя. Внезапно Костя проснулся и начал громко петь пьяные песни. Алексеев шипел, чтобы ото не шумел, поберёг сон соседей.       — Я горю — не згораю, я палаю… Ти зі мною чи ні? Я не знаю! — горланил Костя.       — Костя, тише ты, — ещё раз шикнул Алексеев.       — Никита, да что ты такой вечно угрюмый? Рождество же! Праздник! — бубнил Меловин.       — Ага, пять бутылок вина, бокал шампанского и водку — вот тебе и праздник, — отрезал Никита. — Костя, тебе не кажется, что это перебор       Наконец Никита донёс друга до третьего этажа и, все так же придерживая его, стал одной рукой искать ключи в его кармане. Но Костя неожиданно выскользнул из объятий и грузно рухнул на холодный бетон пола. Никита про себя выругался и с трудом приподнял чёрно-беловолосого. Тот обвил Никиту за плечи и, прижавшись к стене, слегка присел. За этой пьяной сценой с самого начала наблюдали Немо и Сильвестр, ехидно усмехаясь.       — Смотри, Сильвестр, псих с третьего этажа так набрался, что друг волокёт его, как тряпку, — скалился кудрявый. Костя услышал голос Немо и поднял голову. Он еле разглядел двоих, прислонившись к перилам у лестничной клетки. Алексеев наконец-то отыскал ключи и открыл дверь, крепко придерживая Костю за талию. Втолкнув друга в квартиру, Никита на руках донёс его до спальни. Там Алексеев расстегнул рубашку, снял ботинки и брюки с Бочарова, уложил его спать и урыл одеялом до плеч. Никита решил не уходить, решил остаться на ночь, чтобы проследить за состоянием друга. Он быстро освежился в ванной и лёг спать рядом с Костей, чтобы быть рядом на случай, если тому станет плохо.       Утром Костя проснулся от холодного компресса на лбу. Он осторожно открыл глаза и увидел фигуру Алексеева, который заботливо дежурил у его постели. Меловин краем глаза увидел таз с водой и банку рассола на тумбочке. Алексеев смачивал тряпки и прикладывал новую ко лбу Бочарова. Чёрно-беловолосый ощутил свинцовую головную боль.       — Никита, а что вчера было? — хрипло спросил Костя.       — Рождество было, — поправил его Никита, поправляя тряпку на лоб Бочарова.       — Господи, я ничего не помню, — потирая виски, простонал чёрно-беловолосый. — Кажется, вспомнил, — он резко попытался встать, но от стреляющей боли прижал ладонь ко лбу.       — Тихо-тихо не двигайся, — успокоил Алексеев, мягко укладывая его на кровать.       — Я выпивал и танцевал, — тихо выдохнул Костя, закрыв глаза.              — Пять бутылок вина, бокал шампанского и пять рюмок водки, — бесстрастно перечислил Алексеев.       — И как это вообще получилось? — искреннее удивился Константин. Алексеев молча аккуратно приподнял его и поднёс банку рассола. Бочаров дрожащими руками взял её и начал мелкими глотками пить. Холодная жидкость обжигала горло и охлаждала пылающую голову. Сделав несколько глотков, Меловин с облегчением медленно лёг на кровать. Алексеев взял руку друга и двумя пальцами аккуратно нащупал запястье, прислушиваясь к пульсу. Сердце Кости билось слабо, но ритмично. «Слаба Богу, жив», — с облегчением подумал Никита. Чёрно-беловолосый медленно повернулся и полузакрытыми глазами посмотрел на Алексеева. Тогда Никита с трепетом, словно боясь спугнуть это мгновение, оставил несколько лёгких поцелуев на руке Бочарова. Его губы коснулись кончиков пальцев. Чёрно-беловолосый слабо улыбнулся и закрыл глаза.