Между строк

Внутри «The Sevens» время словно замедлялось, превращаясь в густой, тягучий мед. Паб был из тех самых скрытых от лишних глаз ирландских заведений, спрятанных в переулках, где воздух был пропитан запахом дорогого трубочного табака, старого дерева и пролитого на дубовые столы эля. Стены поглощали лишний шум, оставляя лишь негромкий гул голосов и уютный полумрак, в котором так легко было спрятать правду. Майк сделал очередной глоток виски. Тяжелый древесный напиток со сладковато-карамельными нотами приятно обжигал горло, постепенно размывая края его выверенной, «дорогой» сдержанности. Он отставил стакан, и лед тихо звякнул о стекло, легонько разбрызгав капли напитка на бледную кисть Майка. Он не вытер их — просто смотрел, как янтарная жидкость медленно впитывается в кожу. — Боже, Майк, — Бен улыбнулся, откидываясь на спинку скамьи и по-хозяйски приобнимая Уилла за плечи. — Читая твою книгу, я всё время думал: как можно так детально описывать чувства, если сам не пережил что-то подобное? В прессе тебя вечно сводят с моделями, но в романе... там такая глубина, будто ты всё еще ищешь ту самую единственную принцессу. Майк усмехнулся — криво и немного горько. Он вспомнил Од: её силу, её уход и ту пустоту, которую она оставила. Газеты писали о его романах, но никто не знал, что в каждой женщине он искал не принцессу. Он искал ту тихую, стальную преданность, которую когда-то ощущал в подвале в Хоукинсе. «Если бы ты знал, Бен, что я никогда её не искал», — Майк покрутил стакан. — «Я искал того, кто сейчас сидит рядом с тобой. И я нашел его. Только теперь мне хочется не просто обнять его. Мне хочется стереть твои прикосновения с его кожи, даже если для этого придется сжечь этот паб до основания». — Газеты продают то, что люди хотят купить, Бен, это же желтая пресса, — голос Майка стал ниже, в нем отчетливо проступила хрипотца. — Модели и актрисы — это просто фон. Декорации. А принцесса в книге... это символ былого, платонического. Того, что должно было остаться в детстве, но почему-то по прежнему не отпускает. Он поднял взгляд на Уилла. Прямой, немигающий взгляд. Уилл почувствовал, как этот взгляд буквально раздевает его, проникая под свитер, под кожу, прямо к тем воспоминаниям, которые он так старательно вытравливал из себя в Бостоне. — Настоящая история всегда была про Клирика, — добавил Майк, и его голос вибрировал от невысказанного напряжения. — Но люди слишком ослеплены блеском короны, чтобы заметить того, кто действительно стоит за спиной Паладина. Того, кто отдавал свою магию, пока не остался пустым. Уилл почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Бен, не замечая этого смертоносного подтекста, лишь согласно кивнул: — Это точно! Ты описал его как сталь, обернутую в шелк. Уилл, ты ведь тоже у нас такой — снаружи тихий, а внутри кремень. Бен ласково притянул Уилла ближе к себе, коснувшись губами его виска. Запах Бена — свежий, мыльный, понятный — обычно дарил Уиллу покой. Но сейчас он казался пресным. Потому что Майк... Майк пах дождем, дорогим парфюмом с нотами кожи и этим дурманящим виски. «Майк видит это», — пульсировало в голове у Уилла. — «Он злится. И эта злость... она пугает меня так же сильно, как и заводит». Уилл увидел, как Майк сжал челюсти так, что лицо превратилось в застывшую маску из острых, хищных черт. Под столом, в тесноте кабинки, Уилл почувствовал внезапный, тяжелый напор. Майк не просто коснулся его бедра — он плотно прижал свою ногу, блокируя любую возможность отстраниться.Уилл замер. Сердце бешено забилось об грудную клетку. Колено Майка напористее втиснулось между коленями Уилла, заставляя его раздвинуть ноги. Это было грубо, пьяно и невыносимо возбуждающе. «Майк, прекрати... Бен же здесь...» — Уилл хотел возмутиться, но голос пропал. Вязкое, тягучее тепло, рожденное этим напором, тяжелой волной опустилось вниз живота. Ширинка брюк внезапно стала слишком тесной. Уилл почувствовал, как его собственное тело предательски откликается на этот захват. Майк видел всё: как расширились зрачки Уилла, как побелели его костяшки на бокале, как рвано, со свистом он втягивает воздух. Это была его маленькая победа. Его Клирик всё еще узнавал его касания. Всё еще принадлежал ему на каком-то таинственном уровне. — Майк, ты в порядке? — Бен нахмурился. — Ты как-то резко помрачнел. Майк сделал глоток, не разрывая зрительного контакта. Его нога под столом двинулась выше. Медленно. Мучительно. Пока не уперлась в самый центр, прямо в напряженную ширинку Уилла. Майк слегка надавил, чувствуя твердость через ткань, и на его губах появилась едва заметная, почти жестокая ухмылка. — Я в порядке, Бен, — Майк медленно облизнул влажные губы. — Просто в этом пабе стало чертовски жарко. Не находишь, Уилл? Или тебе нравится такая... атмосфера? Уилл не мог вымолвить ни слова. Возбуждение, смешанное с ужасом от того, что Бен сидит в десяти сантиметрах и ничего не чувствует, затапливало сознание. Он чувствовал каждое движение Майка, каждый миллиметр давления. Мир сузился до этого стола, до этой колючей близости, пока Майк Уилер медленно, глоток за глотком, разрушал его идеальную бостонскую жизнь.