Я сам справлюсь!

— Почему мы не можем заняться этим позже? — нахмурился Илья, плотно скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжёлый от внутреннего напряжения, скользил по Неверу, который, не отрывая глаз от ящиков, усердно копался в документах. Каждое движение напарника казалось ему слишком медленным, а само присутствие Сирены — навязчивым эхом в их общей работе. — Потому что Сирена попросила принести их именно сейчас. И времени до конца перерыва ещё достаточно, — спокойно, без усилий скрыл с себя тревогу, ответил Невер, продолжая своё дело. Илья оттолкнулся от стены с лёгким резонансом, сделал шаг вперёд, и расстояние между ними уменьшилось. В воздухе повисла тяжесть несказанного, и напряжение обрело осязаемую форму. — Тебе не кажется, что это уже перебор? — его голос стал резче, почти ударным. Невер поднял на него глаза и слегка приподнял бровь, в его взгляде читалось недоумение и лёгкая защита. — О чём ты? — Да о том, что ты всё время думаешь о Сирене! — выпалил Илья, будто смахивая внутренний груз, который копился внутри. — Она сама вполне способна найти нужные бумаги. Но ты — готов тратить свой перерыв в этом забитом пылью архиве только потому, что ты влюбился. Готов безропотно выполнять любые её прихоти. — Его голос дрожал от ебучей ревности. Но она была открытой, настоящей. Без попыток скрыть или смягчить. Невер медленно отошёл от ящика, глаза его встретились с глазами Ильи. В них мелькнуло недоумение, и почти невинная удивлённость. — Что? Илья, я не понимаю, откуда ты это взял. Еще пару дней назад всё было хорошо, а теперь ты говоришь… какие-то странные вещи. — Это вовсе не странные слова, — с трудом сдерживая эмоции, сказал Илья, сжав кулаки. — С тех пор, как Сирена появилась в штабе, ты только и делаешь, что вертишься вокруг неё. Бегаешь по её поручениям, задерживаешься после обедов. Словно забыл, что твой напарник — это я, а не она. — Я не забыл, — твёрдо ответил Невер. — Но Сирена — главный менеджер по контролю за персоналом. И я, как один из руководителей, просто обязан с ней взаимодействовать. Мы неизбежно будем видеться, от этого никуда не деться. — Да, но я вижу, как ты на неё смотришь. Как она флиртует с тобой, пытаеться заговорить. А ты ведёшься, как дурак! — Это её стиль общения. Так она разговаривает со всеми. И с тобой тоже. — В отличие от тебя, я не поддаюсь её усмешкам и флирту. — Илья резко откинул на бок прядь волос, упавшую на лоб, и тяжело выдохнул: — Всё. Я устал в этом разбираться. Делай, как хочешь. Потакай своей Сирене сам. — Он развернулся и направился к выходу, тяжелыми шагами удаляясь от Невера. — Илья, вернись. Ты даже не закончил мысль, так и не объяснил, что с тобой происходит, — прозвучал непреклонный голос напарника, не столько просьба, сколько приказ. Но дверь архивного помещения с глухим стуком захлопнулась, лишая пространство возможности дальнейшего диалога. Невер нахмурился, глубоко вдохнул, затем проворчал сам себе: — Тц… Ну что он, как ребёнок.

***

Ночь опускалась на город, нежно окутывая улицу холодной сумеречной дымкой. Илья медленно шагал к подъезду, погружённый в омут своих тревог и размышлений. Ему так хотелось пройти этот короткий путь в полной тишине — без посторонних звуков, без привычных голосов, только наедине с собой и собственными мыслями. Последние дни казались бесконечной чередой одиноких часов. На работе он заполнял бумаги в гнетущем одиночестве, в перерывах не находил с кем поговорить, а дома ждала лишь тишина и Джек — королевский бульдог, вечно спящий и немногословный спутник. Хотя раньше Джек был совсем другим. Илью это раздражало. Пустота внутри разрасталась, несмотря на то, что рядом был лучший друг, любимая девушка, а дом согревал их присутствием. Почему же тогда тоска от одиночества снова закрутила свои ледяные пальцы вокруг сердца? Страх, злость, болезненная, блядская ревность к Неверу. — все эти чувства плотно переплетались, в душе царила настоящая буря, которую невозможно было унять. Мысли вихрем кружились в голове, когда из тишины вырвался знакомый и столь родной голос. — Илья, привет! — Лера появилась у подъезда с тёплой улыбкой, которая словно согревала даже в этот холодный вечер. Илья вздрогнул, словно разорвав невидимую паутину угнетённых мыслей и снова окунулся в утомительную реальность. —.. Привет, — тихо ответил он, поднимая взгляд на неё. — Ты в порядке? Что-то ты выглядишь обеспокоенным, — в её глазах горела искренняя забота. Она мягко протянула руки, намекая на объятия. И, не выдержав, Илья шагнул навстречу, обнял её за талию и прикоснулся губами к её виску — жест, полный нежности и тихой благодарности за то, что она была рядом в такой трудный для неё период. Даже если сама Лера об этом почти что не догадывалась. — Я в порядке, — кивнул Илья, хотя усталость и тень тревоги тяжело лежали на его лице. Взгляд скользнул вниз и остановился на пакете в руках Леры. — Продукты? Давай помогу. — Ах, да, спасибо, — улыбка Леры заиграла теплом, и она с явным удовольствием передала ему пакет. Медленно они начали подниматься по лестнице, и между ними воцарилась довольно неуютная тишина — такая, в которой хочется говорить, но не хватает слов. Илья, уставившись в пол, погружался в свои мрачные размышления, словно каждый шаг тяжело давался ему. Лера шла рядом, внимательно наблюдая, стараясь понять, что скрывается за этим задумчивым и чуть потухшим взглядом его глаз. Наконец, у квартиры Леры, словно инстинктивно или в знак благодарности, в обратном жесте протянул ей пакет. — Спасибо, — тихо произнесла Лера, и её улыбка засияла снова, хоть и была чуть более сдержанной. — Не хочешь завтра прогуляться? Прогноз обещает отличную погоду. Илья слегка пожал плечами, задумавшись. — Ну.. Думаю, я не буду против, если только на работе не задержат. При упоминании работы на лице Леры на мгновение проскользнула тень — улыбка стала немного тусклее, словно воспоминание о чём-то неприятном охватило её. Но она быстро взяла себя в руки, стараясь вернуть лёгкость в разговор. Однако было уже поздно. Илья заметил её недовольство и даже подчеркнул в сознаниии умышленно увиденную ненависть. — Тогда до завтра. Пока, Илюш. — До завтра, — ответил он тихо, уже чувствуя, как её тепло уходит за закрытой дверью. Несколько секунд Илья стоял на пороге, смотря на закрывающуюся дверь, будто пытаясь заглянуть за неё и найти ответы на вопросы, ворочавшиеся внутри. Затем глубоко вздохнул, развернулся и шагнул в свою квартиру, где, как всегда, на него безмолвно ждал Джек — верный, тихий спутник его одиночества. Илья прошёл в квартиру, прикрыв за собой дверь. Не сделав даже шага к обувной полке, он сразу направился в комнату, пока усталость тяжело давила на плечи. Взгляд скользнул по комнате и остановился на Джеке, который лежал на диване, казалось, безразлично наблюдая за происходящим. — Привет, — тихо сказал Илья, опускаясь рядом с собакой. Но в ответ — молчание. Джек лишь лениво поднял взгляд, не выражая ни радости, ни огорчения. Потом, чуть приподняв голос, произнёс что-то короткое, словно бросив вызов. — Да брось, Джек. Мы ведь с тобой одни. Ты можешь поговорить со мной, пока никого нет. Но ответ не последовал — только пустота и тишина. Напряжение росло, в душе копились обиды. — Вы все что, издеваетесь?! — сорвался он, голос треснул от больного раздражения. — Что я вам такого сделал? Целыми днями ношусь за вами, как идиот пущенный, отрываясь от всего, а вы даже простого «привет» не можете сказать? Что со мной? За что я заслужил это? — слова сорвались на крик, Илья вскочил с дивана. Джек, словно почувствовав тревогу хозяина, резко спрыгнул и рванул к дверям в коридор. Илья нахмурился, лицо вытянулось от отчаяния и одиночества. — Ну и вали отсюда, — пробормотал он, почти себе под нос, — Совсем все из ума выжили. Усиленно сдерживая эмоции, он выключил свет одним движением, и комната погрузилась в тьму. Он рухнул на диван, чувствуя тяжесть момента и безысходность. Через некоторое время экран телефона вспыхнул сообщением — знак, который мог бы стать спасительной ниточкой. Илья с надеждой схватил устройство, думая, что это что-то важное. Но увидев имя отправителя — Невер — сжался в одну горсть. Вся боль предательства накатила на него волной, сковывая сердце. Вдруг на экране появился звонок от него. Рука Ильи невольно дернулась, пальцы задрожали, и в тот же миг телефон с глухим стуком встретился со стеной. В тишине квартиры эхом отозвался звук разбитого пластика.