No Need To Pray

Шэнь Цинцю не имел ни малейшего понятия, как они с Ло Бинхэ оказались в такой ситуации. То, что начиналось как небольшой отпуск в месте под названием Призрачный Город, превратилось в настоящий головняк. Они ужинали в одном из наименее подозрительных на вид ресторанчиков города, когда Шэнь Цинцю вдруг почувствовал, как его бросает в жар. Схватив Ло Бинхэ за руку, он швырнул повару деньги и выбежал из заведения, пока его «маленький Цинцю» не решил явить себя миру. Не было времени искать и снимать комнату до того, как афродизиак подействует, поэтому они шмыгнули в тёмный, безлюдный переулок. Следовало бы ожидать, что загадочная отрава подействовала на Бинхэ, судя по тому, с какой лихорадочной поспешностью он облапывал Шэнь Цинцю, разрывая его одежды и стаскивая штаны. Едва брюки коснулись грязной земли переулка, Шэнь Цинцю резко развернули и прижали к стене здания, за которым они укрылись. Ло Бинхэ тем временем засунул ему в рот три пальца. И как раз в тот момент, когда Бинхэ вытащил пальцы изо рта Шэнь Цинцю и принялся дразнить ими его хризантему, низкий, сладкозвучный голос прервал их бурные, почти лихорадочные ласки. — Ох, гэгэ, какие бедолаги. Неприглядное зрелище. Шэнь Цинцю на мгновение застыл, а затем рванул штаны на место, пытаясь при этом удержать полы халата запахнутыми. Ло Бинхэ встал в защитную стойку, заслоняя собой тело Шицзуня. — Саньлан, будь поласковее. Они выглядят юными и неискушёнными. Не стоит так над ними потешаться. — Хм, гэгэ, как всегда, прав. Вам двоим стоит пойти с нами. Похоже, зелёный здесь отведал особого блюда мясника Чжу. От того, что вас терзает, у нас есть одно средство. Шэнь Цинцю показалось, что парень в красном ведёт себя несколько подозрительно, но тот, что в белом, был таким миловидным юношей, что Шэнь Цинцю сразу же доверился его мягкой, очаровательной улыбке. — Хорошо. Этого мастера зовут Шэнь Цинцю, а это мой воспитанник Ло Бинхэ. Пожалуйста, ведите, этого мастера. Он желает исцелиться как можно скорее. Вот, собственно, как они и оказались в том положении, в котором их можно было застать теперь. Тот, что в красном (Шэнь Цинцю уяснил, что его зовут Саньлан), удерживал Ло Бинхэ одним сильным бледным предплечьем, обхватывая его поперек груди, в то время как яростно входил в него сзади. Шэнь Цинцю замер бы, глядя на слёзы блаженства, струящиеся по лицу Ло Бинхэ, если бы в то же время человек в белом не растерзывал на части его самого. — А не занять ли тебе чем-нибудь рот, м? Бедный, обделённый вниманием член твоего мальчика явно в нём нуждается, — только и сказал человек в белом, прежде чем надавить на голову Шэнь Цинцю, опустив её достаточно низко, чтобы тот мог взять в рот столп Бинхэ,пока его самого неторопливо трахали. Шэнь Цинцю начинал подозревать, что оба этих мужчины куда старше, чем кажутся. Шэнь Цинцю был полностью раздавлен ощущениями. Саньлан постанывал с каждым толчком, пока Ло Бинхэ через раз всхлипывал или скулил приглушённое «шицзунь». Звуки четырёх тел, сливающихся воедино, и шёпот человека в белом, нашептывающего слова одобрения прямо в ухо Шэнь Цинцю доводили его до края. Шэнь Цинцю был уже на грани. Его сознание не справлялось с лавиной внешних стимулов, приближая его всё ближе и ближе, и последней мыслью, пронзившей сознание перед самым падением в бездну, было: «О боже, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Он вздрогнул, когда человек в белом, который вдруг участил ритм своих толчков, наклонился к нему и пропел в самое ухо: — О, милый мальчик, незачем молить. Я уже здесь. От этих слов Шэнь Цинцю кончил так, как никогда прежде в своей жизни не кончал.