Глава 58
27 февраля 2026 г., 06:00
Распивая чай в кабинете Люцифера, я морально готовилась к серьезному разговору. Теперь уникальный сбор для Артарэма поставлял магазинчик, который открыл когда-то Саган, его работники не знали, чем занимался старый демон. Рэм отдал им оставшийся чай, и те смогли воссоздать рецепт. Хоть мне и нравился тот сбор, что Саган для меня создал, новую его версию, без опасных растений, я все же пить не смогла, каждый раз один лишь аромат заставлял мрачнеть, кривиться и чувствовать желание надрать кому-то зад, поэтому я вернулась к проверенному старому доброму чаю Рэма. Радовало, что мой сбор, по крайней мере, пользовался спросом и обеспечивал магазину хорошую прибыль.
Мысли снова вернулись к сегодняшнему внезапному пробуждению от вспышки воспоминаний, и я вздрогнула.
Чертова Бездна!
Почему я должна была узнать что-то подобное?! И что теперь делать?..
— Этот вздох был тяжелее, чем та гора, — кивнул Люц на окно. — Что случилось? Опять проблемы с Рэмом?
— Нет! Нет-нет, с ним все отлично, наконец-то.
Люцифер спрашивал мягко, но я видела, что он напрягся. То, как сложно Артарэм переживал потерю своей половинки все эти месяцы, заставило его волноваться за друга как никогда прежде.
— Тогда в чем проблема?
— Я узнала кое-что в Бездне. Там ты растворяешься, но не до конца, это как будто в общую кастрюлю с супом падает еще одна капля. Но если бы у каждой капли была чуть другая плотность по сравнению с остальными, и они бы перемешивались, но не смешивались окончательно, — постаралась описать я. — Тебе кажется, что ты растворяешься, но все же множество частичек твоей сущности продолжают существовать отдельно, плавая в этом «бульоне».
Вер и сам не подозревал, что сможет вытащить меня, или даже просто почувствовать, но в Бездне впервые оказался тот, у кого была активная и крепкая связь с ним. Находить новые… детали — совершенно нормально после такого.
— И что ты узнала?
— Мне последние дни снились какие-то разрозненные картины, очень реалистичные. И думаю, сегодня Верин мне помог, я слышала его голос.
Все, кто «плавают» там, можно сказать, сталкиваются частями своего сознания и делятся воспоминаниями. Те картины в моих снах — память множества людей, но не это главное. Сегодня, видимо, из-за вмешательства Верина, я увидела кое-что очень отчетливо. И теперь не знаю, как быть.
— Это чье-то воспоминание?
Я кивнула.
— О чем оно? — однако, по моему молчанию Люцифер и так все понял. — Рэм.
— Не хочу ничего от него скрывать, но, скорее всего, эта информация причинит ему боль. Поэтому не знаю, как быть.
— Что ты узнала?
— Не могу. Если скажу тебе, ты тоже окажешься втянут.
— Я уже втянут, подруга, — улыбнулся он.
Мой новый вздох, кажется, был еще тяжелее.
— А Верин? — поинтересовался Люц, наклонившись в мою сторону.
— Нет, он отстранился чуть раньше. Думаю, не хотел меня задеть, подслушивая мысли, а лишь помочь вспомнить, чтобы это больше не мучило меня.
— Он очень трепетно к тебе относится.
— Я к нему тоже. Хотя все еще чувствую вину. Вер тогда не был ни в чем виноват, а я так жестоко с ним обошлась. — Вспомнила, как грубо заставила голоса замолчать.
Мои волосы взметнулись вверх, как от резкого порыва ветра, один локон застыл в воздухе и изогнулся в форме сердца.
— И я тебя, — проговорила с улыбкой.
Люцифер умилился:
— Я за последние пару тысяч лет ни разу не видел, чтобы Верин делал хоть что-то подобное!
Но уже в следующую секунду мы снова стали серьезными.
— Давай так, я расскажу тебе, что узнала, но не всю правду, — предложила я, взвесив все за и против.
— Хорошо.
— Я узнала, кто родители Рэма.
Люц крепко выругался:
— Они в Бездне? Ты столкнулась с ними?
— Нет, их там нет, но я, видимо, соприкоснулась с кем-то, кто жил в то время и все видел.
— Тебе не стоит переживать. Рэм будет очень рад узнать хоть что-нибудь о своих родных.
— А вот в этом не была бы так уверена. — Я опустила голову и сжала кулаки. Перед мысленным взором снова промелькнула прекрасная женщина и сидящий подле нее маленький мальчик.
— Они что-то сделали?
— Можно и так сказать.
— Неужели они были сторонниками Стервы?!
— Вроде того.
— Они сами отдали ей сына, да?
— Слушай, все, что ты можешь предположить, только хуже. Такой ответ тебя устроит?
Люцифер приуныл.
— Если расскажу ему, он точно будет страдать. Но и не сказать не могу. И что теперь делать? Может, попросить Верин стереть мне память? Только то, что увидела в Бездне.
— Нет, Саш, я понимаю, ты хочешь защитить любимого, но он имеет право знать. Что бы там ни было, Рэм имеет право, по крайней мере, принять решение: узнать правду, или нет.
— Ладно, я расскажу ему. Но давай здесь?
— Если он будет не против, то, конечно.
— Верин, ты слышишь меня? — В голове тут же отозвался привычный уже хор. — Скажи Рэму зайти к Люциферу, как он освободится, я буду ждать его здесь.
— А пока предлагаю нам всем перекусить и поболтать. — Люц встал и по громкой связи позвал Маргариту.
***
Артарэм появился через несколько часов. Я читала на диванчике, а Люцифер был занят работой. Он тут же подошел ко мне, поднял и вместе со мной сел обратно на диван. Только после проникновенного поцелуя тот расслабился. Кажется, до сих пор, хотя прошло уже несколько недель, он чувствовал себя некомфортно, пока я не оказывалась у него в руках. И я не могла его винить. — Рэм, любимый, мне нужно с тобой поговорить. — Все что угодно, душа моя, — улыбнулся он, зарывшись носом в мои волосы. — Разговор очень серьезный, поэтому позволь, я пересяду. Артарэм тут же напрягся, сильнее сжав объятия: — У нас какие-то проблемы? — Нет, у нас все прекрасно. Но у меня есть важная информация, которой я должна поделиться с тобой. — Брат, тебе нужно выслушать ее. — Люц подошел к нам, выдвинул ближайший стул и сел. — Говори так. — Рэм тряхнул головой. На одном дыхании я начала пересказывать все, что ранее сообщила Люциферу, подбираясь к главному: — Понимаешь, я соприкоснулась там с теми, кто жил во времена твоего детства. — Я сжала Артарэма в объятиях, желая защитить, хотя понимала, что это не выход. — И узнала нечто, для тебя очень важное, но я уверена, это знание заставит тебя страдать. Люц убедил, что ты сам должен решить: узнать правду или нет. Рэм задумался. — Какого рода эта информация? Хотя бы можешь сказать, о чем она? — О твоей семье. Мои слова заставили его вздрогнуть, он уставился на меня, как на лучик света во тьме. — Ты?.. — Я знаю, кто твои родители. — И это принесет мне страдания? Я кивнула, вглядываясь в его лицо. Рэм хмурился, но пока в нем явно было больше любопытства, чем неуверенности. — Хотела даже попросить Верин стереть мне память, — призналась тихо. — Была так зла, что узнала нечто подобное. Ну почему я вспомнила именно это?! Почему именно я должна делать тебе больно? — Не переживай, я сильный. Просто расскажи все, что знаешь. Не могу смотреть, как ты мучаешься, — попросил он мягко. Я снова порывисто прижалась к нему, оттягивая неизбежное, но взяла себя в руки, отстранилась и посмотрела Артарэму в глаза: — Стерва… твоя мать, — произнесла я, словно рухнула в омут с головой. Ну вот и все. В этот момент, кажется, даже движение воздуха вокруг нас остановилось. Мужчины замерли, пытаясь осознать услышанное. — Что? — только и выдавил Рэм. — Эта… женщина не может быть его матерью! — прошептал Люц, находясь в шоке. — Не может этого быть! — Ты уверена? Если уж даже Вер не смог узнать, кто мои родители. — Артарэм не упрекал, просто пытался разобраться. — К сожалению, да, уверена. Мир не знал, потому что Стерва заставила всех забыть об этом так же, как о ней заставил забыть ты. Но Бездна — уже не часть Верина. И те, кто отправился туда до того, как она стерла эту информацию, сохранили воспоминания. Я видела ее и маленького мальчика рядом. Это был ты, совершенно точно. В тех воспоминаниях слышала, как она назвала тебя: «Кровь от крови моей». — А мой отец? — Это был просто один из ее приспешников, демон такой же крупный и широкоплечий, как ты, с короткими темными волосами. Не знаю, что с ним случилось, но она сказала: «Я правильно сделала, что избавилась от него, такое ничтожество не может быть рядом со мной». На момент твоего рождения Стерва уже была Хозяйкой. Тот, чьи воспоминания я видела, не знал большего. — Не понимаю, как она могла поступать так со своим ребенком?! Как?! — Люцифер вскочил со стула и принялся расхаживать взад-вперед, пытаясь успокоится. — Рэм, скажи что-нибудь, не молчи! — взмолилась я, находясь на грани истерики. Он не смотрел на меня, кажется, уйдя в себя, размышляя о чем-то. Но мои слова заставили его вернуться в реальность: — Я никак не мог понять, почему она, не упускающая ни одного более-менее привлекательного мужчины, ни разу даже не взглянула в мою сторону, хотя много раз говорила, какой я красивый. «Ты самый прекрасный мужчина этого мира. Настоящее произведение искусства», — процитировал Артарэм, но все-таки вздрогнул под конец фразы. — Мучила меня, как только могла, но никогда не переходила грань… не знаю, как это назвать, сексуального насилия? Я всегда был уверен, что она просто воспринимает меня не как живое существо, как игрушку. У нее было довольно четкое разделение: с игрушками играют, с ними не спят. А на самом деле… — Лучше бы я заставила мир стереть мою память! Зачем только все тебе рассказала! — Я сжала кулаки и попыталась встать, но Рэм не отпустил. — Спасибо. — Он неожиданно чмокнул меня в уголок губ и улыбнулся. — Ты была права, это заставило меня страдать, но я буду в порядке. Пожалуй, понадобится еще несколько лет терапии у Гелы, но я справлюсь. А вот с желанием узнать, кто я такой, откуда, кто мои настоящие родители, что стало с моей семьей — со всем этим я так и не справился. И в глубине души всегда мечтал узнать правду. Какой бы она ни была. Поэтому спасибо. — Ты не врешь мне? — не унималась я. — Нет, если ты будешь со мной, я справлюсь. Уверен на все сто, — ответил он твердо. Я пыталась найти в его мимике или движениях намек на срыв, на потерю контроля, но его не было. — Ты слишком спокойно реагируешь, — заметил Люцифер, подтвердив и мои мысли. — Сам в шоке, — пожал плечами Артарэм. — Моя ненависть к этой женщине не исчезла, не изменилась, и на удивление, не стала больше. Я чувствую боль, не новую, а все ту же, застарелую боль и обиду брошенного ребенка, просто с новой силой. Но то, что она моя мать, многое объяснило. И то, почему даже Вер не знал, кто мои родители, почему не осталось ни одного более-менее близкого родственника, и главное, почему Стерва так вела себя со мной. Сейчас мне даже кажется, что она пыталась сделать из меня свое подобие и очень злилась из-за того, что я был другим, что не мог и, главное, не хотел быть похожим на нее. — Способность слышать мир передается по наследству? — спросила я, уцепившись за эту мысль. — Ведь Люц тоже. — Как и мой брат, — кивнул Люцифер. — Нет, — даже не раздумывая, ответил Рэм. — Никто не знает, как это проявляется. До сих пор ни веринцы, ни ардовцы не смогли выявить никаких закономерностей. Кто-то просто подходит для этого, и все. А мы с Люцем лишь часть нормального распределения. — Но так вышло, что ты, как и Стерва, — я отказывалась называть эту женщину его матерью, — слышал мир. Она, наверное, была очень горда собой. Возможно, надеялась, что сможет воспитать себе преемника и ее власть продолжится даже после смерти. Но ты отказался идти по ее стопам. Из ее продолжения ты стал опасной помехой. — И все же она не убила тебя, — протянул Люц. — Ты сам рассказывал, что она без промедления избавлялась от всех, кто хоть как-то ей мешал или был настроен против ее правления. Но тебя она не тронула. — Думаешь, она была привязана к нему? — Я повернулась к Люциферу. У меня слабо вязались образ Стервы и материнская любовь. — Не знаю, сложно сказать. Возможно, пусть и извращенные, но какие-то теплые чувства к Рэму у нее были. Все же она дала ему жизнь. А я-то думал, что мне не повезло с родителем, — последнее Люц прошептал себе под нос, устало потирая лоб рукой. — Сегодня предупреди жрецов Тайны и сноуправленцев, — попросил его Артарэм. — Хотя к засоням я, пожалуй, сам зайду. Люцифер кивнул. — Не волнуйся, Саш, я смог пережить твою смерть, даже не уничтожив весь мир. И это переживу. — Он снова чмокнул меня в губы. — Но вам обоим было плохо, — парировала я. — Очень плохо, — согласился Рэм. — Но мы упрямо жили дальше. А сейчас моя боль в сотни раз слабее. — Вер, — позвала я. Мир откликнулся и тут же извинился, явно переживая, что в какой-то мере стал причиной нашего плохого настроения. Я постаралась расслабиться и всем своим внутренним настроем показать, что он не был ни в чем не виноват и не имел никакого отношения к нашим чувствам в данный момент. Он же тоже не знал, что я вспомню. — Прошу, сотри из моей памяти имя Стервы, не хочу знать его. Не хочу, чтобы имя этой женщины хоть когда-нибудь еще было произнесено, даже если только мысленно и мной. И лицо ее тоже сотри. Она не заслужила, чтобы его помнили. — Ты и все это смогла узнать, — протянул Артарэм. Я кивнула. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но передумал. — Сотри их так тщательно, как только сможешь, и если случайно прочтешь в моих мыслях, себе тоже снова сотри. Хорошо? «Должен ли я память стирать, что она его мать?» — запели взволнованные, преимущественно мужские низкие голоса. — Нет, — ответил за меня Рэм. Верин, если хотел, мог говорить так, что его слышали мы оба, только каждый своим способом. Такое оказалось возможно из-за нашей связи. Мы Хозяин и Хозяйка, связь между нами гораздо более сложная и крепкая, чем между половинками, например. Для мира мы почти одно целое. Вот и сейчас Артарэм смог «услышать» вопрос Верина. — Я должен знать. Но остальное сотри, не хочу наткнуться, даже случайно. То, что она родила меня, ничего не меняет. В голове пронесся холодок, словно в затылок кто-то дунул ледяным воздухом. И уже в следующее мгновение я осознала, что не могла вспомнить имя, которое знала десять секунд назад, женщина в моих воспоминаниях стала безликой, лишь фигура, и никаких примет или отличительных черт. Да, так гораздо лучше. Маргарита как раз вовремя зашла с подносом, где были чай, кофе и пиала с орешками и цукатами. Дивные ароматы наполнили комнату. Рэм вдохнул запах и расслабился, откинувшись на спинку дивана. — Я, кажется, пропустила все самое интересное, пока готовила напитки. — Она раздала нам чашки. — Рита, если коротко, выяснилось, что Стерва — моя мать, — выдал Артарэм спокойно, словно сводку погоды озвучил, чем заставил Маргариту застыть на месте на пару секунд. — Вот же… стерва! — возмутилась она, качая головой. — Рэм, ты в порядке? — Я буду, — он кивнул и крепче прижал меня к себе, взял свою чашку, вдохнул аромат чая и после этого сделал глоток. — Тебе не доставляет неудобств этот чай? Его ведь изначально составил Саган, — спросила я тихо, надеясь, что не слишком сильно тревожу свежие раны. — Нет, не волнуйся. Я сам решил довериться Сагану, и на протяжении более двух тысяч лет он меня не подводил, даже если все, что он делал, было неискренне, он все равно мой учитель. Да и отказываться от того, что я люблю, только из-за плохих воспоминаний — не мой стиль. — Его улыбка вышла усталой. Мне хотелось как-то приободрить и развеселить его. Я предложила Рэму перейти за стол к Люциферу и Маргарите, а когда мы расселись, щелчком пальцев призвала нашу шахматную доску. Все оживились. — Кстати, Верин не так давно говорил, что душа охранника уже на пути к перерождению. — Артарэм указал на черно-белую пешку. — Мы проследим, чтобы его новая жизнь была очень хорошей. — Отлично. — Я передвинула пешку в ряды белых, избавив ее от черных полос. Рэм взял в руки черно-белую королеву, что стояла за полем позади короля, ненадолго прижал ее к губам, вернул фигуре белый цвет и поставил рядом с собой. А я удивленно ахнула, потому что ощутила это прикосновение на своих губах. Остался только черный конь, стоящий за доской с другой стороны. Я подняла его, щелкнула пальцами, на столе появилась бутылочка самого острого в мире соуса и небольшая соусница. Остальные непонимающе следили за моими действиями, пока я открывала бутылочку и наливала соус, а потом неожиданно для всех окунула туда основание фигуры, и мы услышали ржание, черная лошадиная голова как живая металась из стороны в сторону и фыркала. — Что ж, Саган, хоть ты и аннигилировал, надеюсь, следующую вечность ты прекрасно проведешь с этим соусом на своем… заду. — Я поставила коня в строй других фигур. Все засмеялись. — Саша! — воскликнул Люцифер неопределенным, то ли упрекающим, то ли восхищенным тоном. — Что Саша? Я против реального насилия, но метафорическое-то можно! И вообще, пусть радуется, что я не решила на слона его насадить! — Я развеяла доску вместе со всеми фигурами. На этот раз навсегда. Больше она не понадобится. Рэм накрыл мою руку своей ладонью и легонько сжал пальцы.***
— С днем рождения. — Я проснулась от шепота и поцелуя в висок. — М? — Неужели забыла, что это сегодня? — Правда? — Наконец открыла глаза, потянулась к прикроватной тумбочке за телефоном и проверила дату. — Ой, действительно. — Я села на постели. — А вот мой небольшой подарок. Вряд ли я могу предложить что-то очень уж оригинальное Хозяйке целого мира, но все же. — Рэм протянул мне небольшую коробочку. Внутри сладко дремал на подушке черный кристальный котенок. Зверек открыл ярко-зеленые глаза и с любопытством посмотрел на меня. — Вообще, это скорее презент от Ари, она уж очень хотела познакомить тебя со своим детенышем. — А где она сама? — Я не спрашивал, но обещала вернуться сегодня к вечеру. — То есть мой подарок — это побыть няней? — уточнила я, приподняв брови. — Няней для самого милого существа, какого я когда-либо видел! — нашелся Артарэм. — И его зовут А́ран. Я погладила кроху по голове, повернулась к возлюбленному и поцеловала. Котенок спрыгнул с подушки, отправившись гулять по кровати, изучая окружающее пространство. — У меня для тебя тоже кое-что есть. — Я оторвалась от Рэма и щелкнула пальцами, перемещая к нам заготовленный заранее подарок, надеясь, что он не будет против. — Для меня? — Ага. — Я отдала ему коробку. Тот открыл ее и достал форму для сартидиса с его именем на груди. На спине красовался номер один и надпись «best of the best». Увидев это, он искренне рассмеялся: — С чего вдруг ты даришь мне подарок? — С того, что ты не знаешь, когда родился, и Люц подтвердил мне, что ты так и не выбрал никакую дату и никогда не празднуешь свой день рождения. Поэтому я выберу за тебя. Отныне день твоего рождения сегодня. Мы с тобой родились в один день, и теперь, каждый год, просыпаясь в этот день, встречая его на ногах, или на рабочем вызове, мы будем одновременно поздравлять друг друга, — пояснила я с расстановкой. — Ты этого хочешь? — Я это уже делаю! С днем рождения! — прокричала я, подняв руки вверх, и только когда увидела, как он снова улыбнулся, потянулась за поцелуем.
