Сладкий сон

      Ван Ибо обожал долгие походы и всю эту приключенческую атмосферу: свежий горный воздух, извилистые лесные тропинки, захватывающие дух пейзажи. Он наслаждался величием природы, ловил адреналин от крутых подъёмов и преодоления препятствий. Единственным минусом были назойливые насекомые и пугающая ночная темнота.       В этот раз он ночевал один в палатке. Лёгкий свет остатков костра разгонял тьму лишь на шаг, а за его пределами царила бездонная чернота. С одной стороны — уютно, с другой — тревожно. Включив ночник (без него никак), Ибо забрался в спальник и уже собирался уснуть…       И вдруг — тихий смех. «Может, кто-то из группы?» — мелькнула мысль. Но нет: из соседней палатки доносился лишь мужской храп. Гид с переводчиком спали в конце лагеря, их он точно бы не услышал. Девушки тоже давно видели свои сны, а смех явно принадлежал мужчине.       — Кто здесь? — тихо спросил Ибо, высунувшись наружу.       В ответ — лишь стрекот ночных насекомых. «Показалось», — решил он и уже тянулся застегнуть молнию, но смех повторился, тонкий, издевающийся...       — Та ну блин! — пробормотал он, посветив фонариком. Но кроме палаток и тлеющих углей костра — ничего.       — Лао Сунь, если это твои шуточки, завтра в кофе соли подсыплю! — пригрозил он.       Но это был не Сунь Линь. Тишина снова накрыла лагерь. Ибо чувствовал себя глупо: все спят, а он таращится в темноту. Уже схватился за бегунок молнии, как вдруг ощутил лёгкое касание по щеке — будто пёрышко скользнуло. Краем глаза заметил, как что-то промелькнуло возле палатки.       — А-а-а, в Диюй тебя и всю родню! — выругался он, юркнув обратно.       Но смех не исчез — он стал ближе, проникал в самую душу. Холодок пробежал по спине. «Страшно до чёртиков! Я не выдержу один!»       — Тебе и не нужно… — прошептал чей-то голос слева.       Ибо резко повернулся — никого.       — Да кто здесь?! — закричал он.       — А кого ты хочешь увидеть? — теперь прозвучало справа.       Всё! Паника сжала грудь. Он поспешно натянул обувь — оставаться одному было невыносимо. Пусть Сунь Линь потом ругается, но сейчас нужно срочно разбудить кого-то живого.       Набравшись смелости, он выскочил наружу и, подсветив фонариком, бросился к палатке оператора. Но то ли ночь была против него, то ли страх лишил внимательности — Ибо споткнулся о корягу и кубарем покатился вниз по склону. К счастью, он оказался невысоким и довольно пологим, а на пути были лишь трава и кустики.       Остановившись, парень сквозь зубы процедил:       — С-с-сука…       Завтра его тело украсится новыми синяками и ссадинами — словно прежних было мало.              Падая, Ибо потерял фонарик и оказался почти в полной темноте. Лагерь остался где-то наверху, а вокруг — лишь кусты и высокая трава. Луна щедро разливала свой свет, но от этого становилось только тревожнее: тени сгущались, а воздух был наполнен странным ароматом, будто он попал в розовый сад. «Розы? В горах?» — недоумённо подумал он.       Ибо лежал на траве, тяжело дыша после падения. Вокруг — лишь шорохи кустов и треск веток, будто кто-то осторожно ступал неподалёку       Внезапно за ближайшим кустом что-то шевельнулось. Ибо застыл, сердце ухнуло вниз. Сквозь ветки мелькнул пушистый хвост. «Горная лиса? Здесь вообще водятся лисы?» — мысли метались, а страх сковывал дыхание. Но рядом появился ещё один хвост. «Две лисы? Нора? Я нарвался на семейство? Бля-я-я, они же переносят бешенство!» Паника нарастала.       — Какое ещё бешенство? — недовольный голос раздался прямо из-за куста, и тут же мелькнул третий хвост.       Ибо похолодел. «Их трое! Если нападут разом — как отбиться?» Но голос снова прозвучал — мелодичный, почти певучий:       — Я и не собираюсь нападать.       — Покажись, кто бы ты не был! — неожиданно для самого себя, выкрикнул Ибо, встав в защитную стойку.       — А ты готов к моему появлению?       Сначала он заметил блеск — золотистые зрачки, смотрящие прямо на него. Это были не глаза зверя. Человеческие, слишком красивые, словно в них рассыпали драгоценные камни. Лунный свет играл в их глубине, и взгляд завораживал, подчинял, лишал сил. Страх растворился, тело расслабилось, мысли спутались. «Это наваждение…»       Ибо сделал шаг, потом ещё один. Обворожительный мужчина возник из темноты, словно сотканный из лунного света и ночных теней. Его губы правильной формы изогнулись в полуулыбке, и под ними мелькнула крошечная родинка — деталь, которая почему-то приковала взгляд Ибо. Лицо незнакомца было слишком совершенным, чтобы принадлежать обычному человеку. Ван Ибо понял: перед ним стоит существо из легенд.       Молодой мужчина с кожей, искрящейся в ночи, с острыми скулами и длинной шеей, излучавший силу и уверенность. Каштановые локоны спадали на плечи, прикрывая грудь. Он был обнажён, но нижнюю часть тела скрывали пушистые бурые хвосты — их было несколько, они обвивали ноги и тянулись к земле.       Волшебное создание буквально поплыло навстречу Ибо. Хвосты покачивались в такт шагам, и Ибо следил за их плавным движением, насчитал уже семь. Ибо почувствовал как жар опускается вниз живота. Его воображение рисовало, как пальцы скользят по мягкому меху, как он укутывается в него, словно в тёплое одеяло.       — Я схожу с ума… Но какой же это прекрасный сон, — сипло прошептал он.       — Ты мне льстишь, — усмехнулся он, легко проведя рукой по одному из пушистых хвостов. — Небожители не любят таких, как я. Считают слишком хитрым, слишком коварным.       Он шагнул ближе, и мягкий кончик хвоста коснулся ладоней Ибо, вызывая дрожь.       — Говорят, я пагубно влияю на людей… Но разве я способен причинить вред? — хвост обвился вокруг коленей Ибо, и по коже пробежали мурашки.       — Многие подозревают меня в колдовстве, но разве моя красота — это навеянные чары? — сейчас древнее создание оказалось за спиной Ибо и выдохнуло тому в шею. Кожу обдало горячим дыханием и неимоверно сильное желание прокатилось от пят до кончиков пальцев. Ибо оглянулся, ему немедленно захотелось увидеть золотые сверкающие глаза.       Парень догадался: это Хули Цзин — лис—оборотень, о которых он слышал в старых сказаниях. Опасные, чарующие, они умели пленять сердца и разум.       — Я обольщаю лишь тех, кто сам готов поддаться, — мягко произнёс незнакомец, глядя прямо в глаза. — На самом деле я робок. Никого специально не искушаю.       — Значит… я один из тех? — Ибо едва находил слова. Страха не было — только странное, всепоглощающее желание.       — Ты просто ценитель красоты, — лис улыбнулся и тонким пальцем очертил невидимую линию от губ Ибо к груди. — Природа щедра ко мне, и не мне одному любоваться этим даром.        Хитрый лис выдал смешок и стал медленно кружиться перед Ибо.        — Твои глаза просто созданы, чтобы созерцать мою красоту, твои уши должны ловить мой мелодичный голос, твоим рукам необходимо насладиться касаниями к моему телу, твои губы нуждаются в моей сладости! — голос обволакивал Ибо, аромат роз манил...       Смеялся лис почти музыкально. Он продолжал кружиться, а вместе с ним кружилась и голова у Ван Ибо от этой поразительной красоты. Лисьи хвосты распушились, задевая траву. Светлячки вспорхнули и окружили Хули Цзин сияющим облаком. В их свете его силуэт казался ещё более нереальным: стройные ноги мелькали среди хвостов, движения были плавны, как танец, и каждый изгиб тела будто звал Ибо следовать за ним.       И зачарованный Ибо поддался искушению. Он шагнул навстречу распахнувшимся лисьим объятиям и словно утонул в вихре чарующего танца любви и страсти. Чужие горячие руки снимали ненужную одежду, теплые мягкие губы ласкали кожу, каштановые локоны скользили по шее.  Неземное тепло окружало его, мягкие прикосновения лишали ощущения реальности, а пушистый мех оберегал от холодной горной травы.       Сердце билось всё быстрее, дыхание сбивалось, и он чувствовал, как силы покидают его, уступая место сладкой истоме. Лис медленно доводил парня до всепоглощающего удовольствия. Издаваемые им стоны нарушали волшебную тишину ночи. Ибо пребывал в сладком блаженстве и не хотел, чтобы эта ночь, начавшаяся так странно, когда-нибудь заканчивалась.       Исчезли все страхи и сомнения, оставаясь лишь одно — желание раствориться в этом наваждении.              Проснувшись утром в своей палатке, Ван Ибо облегчённо выдохнул. Радость переполняла его — всё оказалось лишь сладким сном. Но каким же красивым и чарующим! Он потянулся, взял зубную щётку и пасту, выбрался наружу, чтобы умыться на свежем горном воздухе.       Он даже не заметил, как из спальника тихо выскользнул небольшой бутон розы — единственное напоминание о ночи, где реальность и наваждение переплелись в одно целое.