Оболочка души

2 Глава

Два мальчишеских голоса разговаривали в переулке. Но один голос не имел физической формы. Он будто был внутри. Но разговаривал, как настоящий. Он не был злым, не был весёлым. Он был спокойным. Чего не скажешь о мальчике, с которым этот голос говорил. — Он меня бросил… — твердил мальчик. — Он оставил меня… — Я понимаю, — отвечал голос. — Он… ушёл к ним… Просто ушёл к ним. — Я знаю, — голубой свет стал чуть ярче. — Никто не хочет… со мной дружить… — чуть всхлипнул мальчик. Голос ответил не сразу. — Я понимаю. — Как ты понимаешь? — чуть нервно проговорил мальчик. — Когда одиноко… Та пустота в душе, когда надеешься на… кого‑то, кто… дорог. Но он не отвечает. Непонятно почему… — С ним‑то… как раз всё понятно. Ему… его учитель дорог и… Фолиола, — договорил шёпотом. — А до этого вы общались очень долго и близко… Мальчик всхлипнул. — Да. Молчание длилось несколько мгновений. — Я побуду здесь тогда… Ты не против? Молчание. — Да, — всхлипнул мальчик. Подбородок подёргивался. — Я ведь пытался. Я пытался… Им всем плевать… Голос отвечать не торопился. — Мне не плевать. Я… для того и хочу побыть здесь. Твоя боль… мне знакома. Будто касание по плечу, но никого рядом не было. — Если ты захочешь… я готов тебя выслушать и быть рядом. Короткое молчание. Мальчик всхлипнул. — Да. Синее свечение усилилось и начало греть. Рассвет начал стелиться на дома.

***

Темнота. Но стены немного просвечивают. Тихо. Трясётся нога. Снова накатило чувство тревоги. Он сидел, сжав голову руками. «Как это могло произойти? Так скоро…» Было настолько тихо, что шорох от ноги распространялся на всю комнату. А мысли будто звучали вслух. «Я же не хотел. Как я не заметил?» Страх нарастал, а руки сжимали волосы на голове всё сильнее. «Я же не хотел… Но я не останавливался. Значит… Я… НЕТ! Я не хочу об этом думать». Он будто говорил вслух. «Я не могу. Нет». Но он сам знал правду, хоть и боялся в ней себе же признаться. «Но я был истощён. Я не смог сдержаться. Мне нужно было это…» «И это всё, что я смог придумать?» Голова грелась, а шея начала напрягаться ещё сильнее. «Всё, чего я добился, изучая…» Он всхлипнул. «Это… Изучая эти…» — Прости меня… Либрус… — проговорил он вслух через вздох, будто хотел, чтобы кто‑то его услышал. — Я правда не хотел… Ты… Прости меня… — проговаривал он, держа руки на лице. — Ты не виноват… Он вздохнул глубже и опустил руки. Увидел свою правую тощую чёрную руку, испещрённую трещинами. Она уже не сильно болела. На самом деле непонятно было, болит она ещё или нет. Иногда пульсировала. Но из неё всё ещё сочится оранжевый свет. Он повернул ладонь к себе и посмотрел в центр воронки. «Эмоции…» Она чуть сжималась, скручивалась и разжималась. Рука чуть напряглась, а пальцы скривились. Из неё начал источаться, выплывать, как дым, всё тот же свет и будто стекать по ладони вниз. Глаза чуть расширились. «Уродство…» — подумал он и расслабился, выдохнул, опустив руку обратно на колено. «Я не могу её найти. Я не могу сдерживать себя. Уже не могу. Но она нужна мне… Она нужна им… Но я ничего не могу сделать…» Он долго сидел, крутя мысли в голове. Подбородок начал чуть трястись. «Подвёл». Глаза начало щипать. «Простите меня». Нога будто в такт повторяла за подбородком. «Его страх…» Отчаяние резало по груди, как стекло по коже. Дыхание начало сбиваться. Редкие слёзы капали на руки. «Она учила меня… Учила… дышать… Я не способен противостоять этому сейчас, но… Я могу создать условия», — немного лихорадочно вспоминал он. Он начал дышать постепенно всё глубже и глубже. «Эмоции…» Чуть встряхнул голову. Тело начало немного греться и источать крупицы ауры. «Я такой… Это я…» — проговаривая это, он не мог поверить своим словам, но голова начала немного расслабляться. В груди стало просторнее. Он будто начал приземляться. Взгляд стал более рассеянный, но лишь для того, чтобы оглядеть комнату. Она была вся в обломках и осколках. Бумага из книг и карт разорвана. «Но я вроде бы помню координаты». Среди них он увидел в углу книжечку. Несколько мгновений смотрел на неё издалека, пытаясь понять, что это. Он попытался встать, но упал обратно на стул. Ноги были будто слишком расслаблены, не держали, что стало неожиданностью. Но чувство приятное. Он снова встал. «Вроде нормально». Пошёл неуверенно, по пути внимательно всё осматривая. Эта книжечка была знакома. Да, всё было знакомо в этой комнате, но она… В ней он писал обо всём. Подняв и взглянув на неё с небольшой надеждой. Открыл. «Запись первая. Надеюсь, не заброшу этот дневник, как предыдущие два, которые я успешно потерял». «Она говорила, дневники помогут… Может, мне стоило разделить их. В одном — результаты исследований, в другом — то, что я чувствую и думаю…» Он листал его какое‑то время, пытаясь не читать, что там написано. За одну запись взгляд всё‑таки уцепился. «Либрус очень неусидчивый…» Он резко закрыл дневник. «…Первый раз от меня сбежал», — додумала голова уже дальше. «Тогда… В первый раз…» Он чуть улыбнулся. «Я даже не знал, что с этим делать». Снова вдохнул глубже. «Я не знаю даже, что я сейчас могу сделать. Что мне сейчас делать…» Держа книгу в обычной руке, с этими мыслями он побрёл к дыре, которая всё это время была открыта в стене. Он начал в неё заходить, ощущая, как будто вода начинает обволакивать руку, потом плечо, затем всё тело. Зайдя в неё, его тело будто оказалось в невесомости. Несильный гул успокаивал. Он закрыл глаза. Эта невесомость будто начала убаюкивать. Она колыхала тело. Но тут руку начало понемногу щипать, и он не придал этому значения. Но резко боль от щипания начала увеличиваться. Он начал немного дёргаться и пытаться выбраться, выплыть. Выпал с другой стороны, но рука выходить не желала. Её что‑то не отпускало. Он тянул со всей силы — и резко, и мягко. Становилось всё больнее. Решил попробовать крайнюю меру. Начал дышать интенсивнее, злость нарастала. Из руки, как дым, начало выплывать свечение, которое становилось ярче. Взрыв. Осколки стены разлетелись в стороны. Авитус отшатнулся к противоположной стене, чуть не упав. «Оно вытягивало из меня ауру… Такого никогда не было. Может, из моей руки… Из меня или из моей руки?» Он оглянулся на стену. Она была обычной каменной, немного просвечивающей свет. Но он что‑то начал улавливать. Словно руку чуть обдало ветерком, но ветра не было. Он подошёл ближе с непонимающим взглядом. «Это от кого‑то исходит или… От стены…» Он чувствовал поток ауры, но не видел. И не одной ауры — нескольких. Многих. Посмотрев на свою руку: «Может, что‑нибудь… почувствую». Приложив её к стене, он действительно почувствовал мощный поток. Много чужих аур шло в сторону. Руку будто начало чуть магнитить. Он испустил немного своей ауры из неё и увидел, как она всасывается в стену. Руку начало чуть щипать. «Но так не должно быть…» Он стоял на месте, пытаясь понять, что происходит. «В стене должна быть только аура создателей. Почему я раньше этого не замечал… Они все идут в одном направлении. Но их ауры я пока не почувствовал». Он двинулся с места, шагая вдоль стены и пытаясь выяснить направление потока. Шёл и вёл рукой по каменной стене. Это даже немного успокаивало. Немного шероховатый камень, бугорки и впадины. Чуть хаотично выложены друг на друга. Спокойствие — то, чего ему не хватало. Непонятно, сколько дней он провёл в состоянии напряжения. Поиски, исследования, обучение Либруса, сдерживание себя. Всё это не могло дать ему покоя. Даже в свободное время. Он услышал шаги из тоннеля за поворотом. Он не чувствовал ауру тех, кто идёт. Её просто не было. «Стражи». Ему пришлось отступить назад. Тем же путём. Поворот, ещё поворот — и вот он уже у люка, в который они с Либрусом забрались. Начал быстро карабкаться. Выбравшись, он лёгким движением поставил люк на место и прочитал заговор. Сидя над ним, он будто застыл. «Я устал… От всего этого…» Просидев какое‑то время, он встал, чуть пошатываясь. Поплёлся по переулкам.

На некоторых высоких монолитных зданиях горели линии и узоры из жёлтого света, который перекидывался и на соседние дома. В одном из переулков он проходил мимо почернения. Потрескавшаяся, почерневшая стена не источала из себя уже ничего. «Всё‑таки они смогли сделать так, чтобы она ничего не излучала». Он стоял и задумался. Чуть покусав губу, он всё‑таки решил подойти. Подняв чёрную руку, он прислонил её к потрескавшейся стене. Он почувствовал ещё один поток ауры. Не такой мощный. Но аур было много. Этот поток уходил вниз, в основание. «О чём они думают?» Он поднял голову и развернулся в сторону, пытаясь почувствовать что‑нибудь в воздухе. «Почему так происходит? Когда это успело начаться?» Голова начала тихонько опускаться, но шея напрягалась. Взгляд уставился в никуда. «Но ведь… Если они…» От раздумий его отвлекло то, что от стены он почувствовал нечто отличимое от ауры обычного викисимца. В себе он начал чувствовать немного злобы. Но она будто была не его. Она немного начала нарастать. Его взгляд стал шире. Он будто почувствовал, как кому‑то стало резко больно. Потрескавшиеся кончики пальцев начали светиться чуть красным. Осознав, его взгляд расширился, а дыхание начало чуть сбиваться. Кончики пальцев начало чуть щипать. Он резко убрал руку от стены и посмотрел на неё. Кончики пальцев угасали. «Фурор, дружище… Всё становится хуже. Ваша аура продолжает появляться в Викисиме. И освободить я вас не могу… До заветов не достучаться. И лишнее внимание к себе лучше не привлекать. Да и как я объясню, что я почувствовал? Это будет подозрительно». Он пытался активно понять. Уже не первый раз и не второй. Долгое время. «Когита я тоже подставлять не могу». В круговороте мыслей он приходил лишь к одному выводу: «Всё, что я мог, — это найти её». Он стоял как вкопанный, уже просто смотря в никуда. Тихо дышал. Будто боялся, что его могут выдать даже мысли. «Но обратно вернуться я сейчас не могу. Там, скорее всего, стражи. Мне это всё не нравится». Он продолжал стоять, уткнувшись в стену. Его брови нахмурились. «Откуда они вообще появились? Эти твари. Они не похожи на обычных викисимцев. У них ведь даже ауры нет. Это просто пустышки. За счёт чего чужую они чувствуют очень хорошо. Но свою мне скрыть от них получается. Куклы, но очень выносливые». На улице было темно и тихо. Никого уже не было. «Кажется, тоже лучше вернуться домой». Он поплëлся дальше. Всё так же переулками. Прошёл один квартал, затем второй. Жил он не сказать, что близко. Где‑то чуть ближе к другой стороне этого огромного города. Ауры в стенах он больше не чувствовал. Всё было как обычно. Его это немного успокоило. Он наконец дошёл до своей квартиры или… комнаты — скорее так можно сказать. Она была не слишком большая. В неё помещалась кровать и стол со стулом. Этого в целом и было достаточно. Тем более в ней он почти не ночует. По крайней мере, не ночевал. «Меня здесь, наверное… дней десять не было». Он остановился на пороге. «Совсем непривычно. Комнаты учеников в Виве и то больше». Окна тоже не было, но было немного светло. Положил маленький дневник, который всё время был с ним, на стол. И устало свалился на кровать. Склонился над коленями, уперевшись на них локтями, и снова увидел свою правую руку. Некоторое время посмотрев на неё, голова аккуратно спустилась на подушку. А рука всё так же легла перед взглядом. В груди немного жало. Он выдохнул и закрыл глаза. Уснуть он не мог. Середина ночи. «Я не монстр. Я не такой, как они. А они монстры? Они не монстры. Они просто… не такие. Какие — не такие? Они не такие, как остальные. А остальные какие? Они обычные. А ты… А я не обычный… Я не должен быть таким… Всё, хватит. Почему не должен? Нет. Отстань». Он пытался убрать эти мысли, но жали всё сильнее. Спустя немного времени началась небольшая паника. Он вдохнул. Выдохнул. Он снова вдохнул. «Всё хорошо». Выдохнул. Тело чуть расслабилось. Но голова оставалась напряжённой. «Всё хорошо». Лишь спустя ещё какое‑то время. Его веки начали закрывать глаза. Мысли чуть ослабляли давление. Он заметил это. Глаза снова открылись. Спокойная ночь. Спустя несколько попыток он всё‑таки утонул во сне.

***

— Я не хочу здесь находиться, — проговорил спокойно мальчик. — Мне ничего здесь не нравится. Мне здесь никто не нравится. Он чуть задумался. — Даже он… не хотел… — Мы можем убежать. Нам это не нужно, — ответил голос. — Куда убежать? — Куда‑нибудь. Здесь очень плохо, — отвечал спокойно голос. — Здесь темно и… одиноко. — А где ты находишься? — спросил грустно мальчик. — Я могу тебе показать, но… — Я хочу, — перебил мальчик. — Кантор… но… назад пути не будет. — Что это значит? Голос не спешил отвечать. — Я… нахожусь в очень небезопасном месте. И… если сюда придёшь… нам придётся быть вместе всегда. — Но ведь это хорошо. У меня больше… никого нет, — ещё более грустно ответил мальчик. — Я… Наверное, — сказал задумчиво голос. — Я готов, — сказал Кантор чуть увереннее. — Куда мне нужно идти? Снова небольшое молчание. Синее свечение начало греть ещё сильнее. В груди мальчика начало чуть сжимать. Непонятно почему, но подбородок начал потрясываться. — Не молчи… пожалуйста, — дрогнул голос мальчика. — Да… Я покажу тебе, — ответил голос. — Но тебе нужно быть очень осторожным и не сворачивать с нужного направления.

***

Авитус открыл глаза. Сел на кровать. По текущим наблюдениям, голова не трещала. Но и слишком тихо в ней не было. Она просто не беспокоила. Он сидел в тишине, которая отдавала еле слышным писком в ушах. Чуть вздохнул. Окна в комнате, конечно же, не было, но было светло, будто оно есть. Было чуть душновато. Пол был немного тёплый. А глаза чуть болели. Он протёр их обычной рукой, зевнул и продолжил сидеть. Он ничего не чувствовал. Ни радости, ни печали, ни злости. Хотя, подумав об этом, в его груди начала появляться небольшая грусть. «Такой… и останусь?» — подумал он, посмотрев на тощую чёрную руку. «Но ведь я… Не виноват… Было же всё хорошо». Продолжал он смотреть на неё. «Оно ведь… само происходит». В его голове будто начало что‑то шевелиться, слабый треск. Будто стало свободнее. Будто какое‑то пространство, которое расширяется. «Оно ведь само…». По его плечу, в трещинках руки, потихоньку пополз слабый оранжевый свет. Плечо чуть нагрелось. «Так полегче…». Он чуть выдохнул. «НЕТ!» Он начал трясти головой: «Нет. Нет. Нет». Свечение пропало, а голова снова напряглась, начала жечь. «Точно! Это началось тогда, когда начал подолгу сидеть в лаборатории. Скорее из‑за этого. Из‑за них». Мысль его чуть‑чуть обрадовала. «Мне нужно чуть‑чуть отдохнуть, и всё будет нормально». Он начал дышать. Вдох. Выдох. «Дневники помогали». Вдох. Выдох. Открыв глаза, он посмотрел на стол. Там лежал небольшой дневник. Он его открыл и, пытаясь не читать, что в нём написано, перелистнул на пустую страницу. Нашёл в небольшом ящике стола карандаш и сел в готовности писать. Он писал, не замечая, сколько времени проходит, сколько раз он останавливался, чтобы подумать, сколько раз проходили в коридоре мимо его двери. В один из моментов, когда он остановился, чтобы подумать, он заметил, что время действительно проходит незаметно, и это действительно помогает отвлечься. Порой проскакивает шальная мысль, лишь для проверки, действительно ли всё хорошо, но она уходила на фон. Порой он начинал чувствовать греющую ауру другого викисимца за стеной справа. Выдох. «Нет». И это тоже уходило на фон. Был исписан уже четвёртый лист, но все волнение, страх и мысли уходили на фон и не сильно беспокоили. Прошло лишь полдня. Сейчас он боялся лишь одного: отрываться от своих записей. Он сжимал карандаш, бывало, чуть ли не до боли. Нога периодически постукивала какой‑то ритм. Вот он уже не знает, что писать. Он сидит и думает. Проверяет у себя в голове, могут ли вернуться те мысли или нет. Но пока всё спокойно. Лишь небольшая тревога. «Когда я засыпаю… Я успокаиваюсь», — думал он, смотря на кровать. «И когда я просыпаюсь, тоже спокоен». Чуть выдохнул. «Мне действительно стоит сейчас спать? Мне нужно что‑то сделать…» Он резко почувствовал ауру викисимки на этаж ниже. «Нет. Сейчас я не могу. Если я выйду за дверь…» Тревога начала усиливаться. «Не могу…» Он решил лечь. Лёг тихонько и ощутил мягкую, прохладную подушку под головой. «Лучше посплю…» Он проснулся ночью. Был спокоен. Ему захотелось выглянуть за дверь. Просто так. Чуть вдохнул, прикоснулся к ручке и открыл. Там был тихий мраморный коридор. Не слишком тёмный. Горели свечи. Его комната находилась перед самой лестницей. Одна свеча под давлением огня легонько треснула и продолжила своё горение. Он на неё засмотрелся. Огонёк чуть колыхался. Немного уменьшался и увеличивался. В груди было небольшое волнение. Но не от мыслей. А от этой тишины. Она была приятна. Он будто забыл, что это значит: побыть в тишине. Заметив это, в голове снова начался небольшой поток мыслей. «Всё прошло?» Страх. «А вдруг я снова сейчас невольно почувствую чужую ауру». Волнение начало нарастать. «Нет. Я это контролирую». Вдох. «Я это контролирую». Выдох. Он закрыл дверь и двинулся к кровати. Улёгся, пытаясь дышать равномерно. «Всё хорошо». Спустя немного времени веки снова начали тяжелеть, а голова перестала греться. Стук. Он резко открыл глаза. Было светло. Его дыхание участилось, но он пытался не дышать громко. Снова стук. Дыхание сбилось. Он ждал. Хотел, чтобы стучащий ушёл, но тот продолжал стоять. Послышался шёпот. — Авитус. Я знаю, что ты тут. Авитус выдохнул облегчённо. «Когит». Он был рад, что это только он и никто кроме него. Встав с кровати, он быстро подошёл к двери, но тихо её отпёр. Посмотрел в небольшой промежуток. Перед его глазами стоял тот самый не сильно высокий, лысоватый викисимец с овальной головой. Щёлки глаз были узкими, будто они призакрыты. Они смотрели друг на друга молча какое‑то время. «Впускать его?» Когит, судя по виду, тоже о чём‑то задумался. — Ты… где пропадаешь? — спросил Когит, чуть улыбнувшись. Авитус, чуть покусав губу, выдохнул носом и ответил: — Зайди. Тот зашёл, дверь быстро заперлась. — Сорвался говоришь… — задумчиво проговорил Когит. — Да… — Дай‑ка посмотрю. — Когит немного отодвинул тогу с плеча Авитуса. Он увидел чёрное потрескавшееся пятно, которое идёт с шеи, проходя половину груди, и заворачивает с живота на спину. — Хм… Оно прогрессирует. Небольшое молчание. — Не придумал ещё, что будешь делать? Авитус задумался. Немного подумав, начал тихонько мотать головой. — Нет. Пока ещё нет. — Понятненько. Небольшой вздох. Они какое‑то время помолчали. В коридоре за дверью кто‑то прошёл мимо. — А из записей… что‑нибудь уцелело? — Да. Вот. — покачал головой Авитус, показывая на небольшой дневник на столе. — То есть… — Когит пришёл в небольшое недоразумение. — И всё? Только это? — Да. Всё остальное порвано и разбито… Просто в труху. — И ты полагаешь, что это мог сделать Либирус? — Я уже не знаю… Нет… Скорее… Я не знаю. Скорее всего нет. Когда я поглощал… — Авитус в испуге остановился. Он не знал, как сказать. — Когда я поглощал его… — и он снова запнулся в воспоминаниях. Замолчал. — Авитус… — В общем, я не ощутил того, что он врёт. Я чувствовал только… страх. Очень сильный страх. — Хм… Ладно… Посиди здесь и… тебе действительно нужно успокоиться. Здесь не должно тебя ничего беспокоить. Мы придумаем что‑нибудь. Если ты говоришь, что всё проверил, и уцелел только один дневник, то возвращаться смысла туда нет. Когит носом вздохнул. — А мне пока придётся заняться поисками Кантора. — продолжил он. — Не понял. Когит снова выдохнул. — Он уже несколько дней не появляется на уроках. Его нигде нет. А в комнате… В его комнате какой‑то разгром. Я даже у Либруса спросил, но он тоже ничего не знает. — Когит потёр пальцы друг о друга. — Либрус? Ты его видел? — взволновался Авитус. — Угу. — Как он? Когит еле заметно пожал плечами. — Да вполне себе. Он гулял в парке, — ответил спокойно. — Я, кстати, и пришёл к тебе после того, как его увидел. Он сказал, что уроков пока не будет, и я удивился. — Выглядел нормально? — Да. — Слава создателям, — выдохнул Авитус. Друзья помолчали какое‑то время. — Слушай… На счёт поисков Кантора… — чуть сомневаясь, говорил Авитус, смотря на свою руку. — Может, я смогу помочь… — Нет! — жёстко перебил Когит. — Даже не вздумай. Чем больше ты это используешь, тем больше оно прогрессирует. Авитус с нежеланием соглашаться утвердительно покачал головой. — Мы уже как‑нибудь сами, — спокойно продолжил друг. — А ты отдохни. Голова Авитуса поникла. Он выдохнул. — Мне ещё нужно написать отчёт по обучению. А‑а‑а… — простонал он и начал тереть лицо обычной рукой. — Не нужно тебе ничего сейчас. Я за тебя его напишу. Авитус не стал сопротивляться. — Спасибо тебе. После того, как Когит ушёл, снова стало не по себе. В небольшой комнатке было пустовато. На стенах ничего не висело, а на полу не лежало. Авитус не особо заботился об интерьере. Времени было не так много, чтобы этим заниматься. «И что теперь?» — спрашивал он себя, усевшись на кровать. «Мне действительно лучше не выходить. Там полно того, что… может включить мою чувствительность». Непонятно, сколько ему придётся сидеть. Время не было поздним, но начало вечереть. Он снова открыл дневник и снова — только на пустой странице. Он взял карандаш и наставил над листком. Но писать не начал. «Аура викисимцев… Зачем и куда она уходит? А те пятна… В них чувствуется аура аномалий. Когит тогда сказал, что это будет повторяться. Если из‑за трясок используют ауру аномалий… Но это совсем не укладывается в голове». Он потёр глаза обычной рукой. Начал зевать и в этот момент начал снова чувствовать ауру викисимца справа и викисимки снизу. Это напрягло. «А сейчас‑то почему?» Он сделал вдох. Опустил карандаш. Выдох. Снова вдох. Голова начала греться. Выдох. «Может, это из‑за того, что я сильно сдерживаю ауру? И не даю выходить естественному количеству». Он сидел, думал и смотрел на свою чёрную руку. «Точно. В тоннелях мне пришлось её сдерживать, чтобы стражи меня не заметили». Он почувствовал, как настроение чуть поднялось, когда он это понял. «Тогда давай чуть расслабимся». Он снова сделал вдох. Закрыл глаза. «Осторожно». Чуть более длинный выдох. Ещё раз вдох. «Спокойнее». Выдох. Почувствовал, как потрескавшаяся рука начала чуть греться, и по ней потекло что‑то тёплое, будто густой пар. Он открыл глаза и увидел, как трещины на руке светятся оранжевым, а из них, словно ручейки дыма, вытекала аура такого же цвета. Вдох. «Спокойно». Выдох. «Осторожно». На фоне он начал чувствовать усталость, небольшую радость, немного тоски — всё вперемешку, но они были не его. Он мог различить, кому они принадлежат, но делать этого ему не хотелось. Нога начала отбивать такт. Обычная рука начала чуть сжиматься. А другая всё интенсивнее источала оранжевую ауру. Авитус не мог оторвать взгляд. Он стал дышать интенсивнее. В груди словно резко поднялась тревога, но при этом она была другая, будто приятная. Обычная рука начала тоже чуть расслабляться, а такт ноги стал менее интенсивным. «Прошу вас… Не надо…». Дыхание снова участилось. Он начал моргать. «Нет. Нет. НЕТ!» Он резко убрал чёрную руку под стол. «Я не могу. Не могу. Хватит. Это не вы… Я знаю. Это не я». Он снова взял карандаш и начал писать в дневнике. Писал он до поздней ночи. Снова проснулся на кровати. Голова не трещала. Но и тихо не было. Чёрная рука чуть болела, но не светилась — и это уже радовало. «А сегодня вообще какой день уже?» Вставать не хотелось. Двигаться не хотелось. Комната будто стала теснее. Ощущение, будто стены, серые, но не слишком холодные, становятся всё ближе. Было непонятно, какой день по счёту. «Вчера я писал в дневнике… Или позавчера…» За дверью стукнуло. Взгляд резко на неё повернулся. Дыхание затихло. Кто‑то идёт. Мысли затихли тоже. Всё внимание — на шаги. Размеренные, аккуратные, не слишком громкие. Но и не слишком тихие. Сердце билось чаще, чем обычно, но вырываться из груди не спешило. Шаги приближались к его двери. Он увидел немного колеблющуюся из‑за свечей чью‑то тень, проскальзывавшую в щёлке под дверью. Она становилась всё шире. Шаги, кажется, начали замедляться или… «Нет, вроде с такой же скоростью». К ним прибавился другой, тоже не слишком громкий топот. «Кажется, с другой стороны коридора». Первые шаги всё‑таки чуть замедлились прямо перед его дверью. «Кто…» Послышался мужской голос. Вдруг неожиданно громкий. — Здравствуйте, Кларита, — сказал голос доброжелательно. — Здравствуйте, Парум, — также доброжелательно ответил женский голос. — Куда такая спешка? — спросил голос. — Представляете, урок проспала, — говорила весело, но в спешке девушка. — Ученица, наверное, ждёт там меня. — Ого! Да вы не уж то с ума сошли, — начал смеяться мужчина. — Да, по ходу дела, — поддержала девушка, с улыбкой в голосе. Тень ушла из‑под двери. Торопливые шаги и шаги мужчины начали удаляться в разные стороны. Авитус выдохнул носом. «С ума сошли… А я… с ума уже сошёл? Или ещё только схожу? Как там… Либрус?» Голова всё так же была нагрета от мыслей. От сопротивления. За дверью снова послышались шаги. В Авитусе проснулось раздражение. Он цокнул ртом и улёгся на подушку. Она будто растеклась по правой стороне лица мягкой волной. Кто‑то снова прошёл мимо. Он закрылся одеялом полностью. День сменила ночь. А ночь сменил день. Круг. Ещё один круг. Стены. Круг. Дневник. Круг. «Не хочу ничего писать». Спешка за дверью — и снова тишина. «Я не могу…» Кровать уже не мягкая. Круг. «Я не они…» Гудение. Круг. «Сколько уже…» Ночь. Обычная тихая ночь. Под дверью в щели всё так же плясал тусклый свет от свечи. Тишина. Даже в голове. «Я устал…» Единственная мысль, которая была на данный момент. Взгляд не шевелился, а чёрная рука лежала перед ним. Он лежал расслабленный. Чувствовал источники слабых аур, которые спали, через стены. Снизу, сверху, сбоку. Он чувствовал небольшой поток и в самих стенах, но вопросами он уже не задавался. Одна из этих аур чуть выделялась, но не более. Она была такой же слабой. Это словно запахи еды на рынке чувствовать, но не носом, а лбом. Да, он был там. На Рыке в Поднебесной. Одна аура начала выделяться чуть больше. «Там много запахов было… Один пах особенно вкусно…» Ещё больше. Он начал чувствовать грусть. Показалось знакомо, но это, кажется, была его грусть. Ещё сильнее. «Так…» Он сосредоточил внимание на этой ауре. «Это мне знакомо». Вдруг он осознал. И тут он почувствовал сильный всплеск, словно обдало тёплым ветром. Его глаза расширились, а кровать под ним сотряслась. Он быстро встал, чуть пошатнувшись. Он чувствовал направление ауры. Она была очень интенсивной. В груди был страх, а в голове — желание что‑то сделать. Он знал эту ауру. Сейчас она будто была повсюду. Снова сильная волна, и пол сотрясся. Он посмотрел на дверь, а за ней была суета из шагов и вопросительных голосов. Стоял он в нерешительности. Взгляд упал на руку. Она светилась немного синим, вперемешку с оранжевым. Снова импульс. По всему телу тепло, а рука на несколько мгновений окрасилась полностью в синий. Этот импульс побудил его надеть тогу. Он завернул ткань так, чтобы не было видно ни руки, ни шеи, ни живота. Сделал так, чтобы на голове было некоторое подобие капюшона. Достаточно глубокого, чтобы закрывало хотя бы глаза с определённого ракурса. Встал перед дверью, взявшись за ручку. «Нужно, чтобы на мгновение за ней перестали ходить». Он стоял, ждал. Ждал. И вот за ней чуть затихло, шагов не было. Он резко дёрнул ручку на себя, провернулся наружу, закрыл дверь и быстро начал спускаться по лестнице. Снова волна, более ощутимая. Под тогой было видно голубоватое свечение руки. Он выбежал на улицу. Начал оглядываться. Была ночь, но не слишком далеко было видно оранжево‑красное зарево. Волна — Земля под ногами сотряслась, и к зареву добавилось синее свечение. Он побежал в том направлении. Бежал по дороге, свернув до этого на перекрёстке. На улице почти никого не было. Кто‑то смотрел из окон. Он остановился, увидев чуть дальше стражей. «Их так много!» Один из стражей остановился очень близко и взял Авитуса за обычную руку. Он резко повернулся на него. — По какой причине вы вышли на улицу? — прозвучал басовитый глубинный голос. «Не почувствовал его». Дыхание ускорилось, а руки начали действовать. Авитус вырвал свою руку с такой силой, что страж дёрнулся, будто его кто‑то или что‑то сбило на высокой скорости. Затем взял одной рукой его руку, повёл на себя, а коленом упёрся в грудь стража. Поднял его по инерции и бросил в ближайшую стену. Показалось, что стена чуть треснула или промялась. «Настолько крепкие…» Авитус замер. Страж лежал и не шевелился. «Может, маску снять?» Снова импульс. Страж начал чуть двигать головой. Авитус завернул за ближайший угол и пошёл переулками, пытаясь не попадаться никому на глаза. Чувствовал небольшое утомление в голове, так как сокрытие своей ауры ему стоит некоторых сил. Переулок один, затем другой, затем третий. И вот он уже рядом с трещиной. Он подошёл к углу, а из‑за него вылетел один из стражей и приземлился прямо в столб. Снова импульс. Выглянул осторожно из‑за угла и увидел почти полностью прозрачное облако синей ауры. Внутри него кто‑то стоял. Кто‑то невысокий. А на плече у стоящего сидело небольшое чёрное существо с большими яростными синими глазами, внутри которых были небольшие точки зрачков. «Отиос!» — пронеслось тревожное в голове. Часть его лица была покрыта синей аурой, словно шерстью. Маленький ротик был закрыт, но искривлён в гневе. Существо было окружено множеством стражей. «Кажется, они его загнали». Произошёл новый всплеск, но он был будто взрывом, из‑за которого пошла огромная трещина. Дым чуть развеялся, но на месте взрыва уже никого не было. Стражи постояли на месте, и все разом повернули головы в одну сторону. «Они очень сильно его чувствуют». Они все разом, будто единый организм, двинулись с места и побежали прочь. «Я его тоже чувствую. Надо добраться до него быстрее, чем они». Он глубоко и быстро дышал. Обычная рука прикоснулась к скрытой в тоге. «Я должен». Начал дышать ещё глубже. «Назад пути не будет… Я должен». В голове боролись страх и желание. Обычная рука сжала чёрную. «Чем больше ты это используешь… Я должен». Он выдохнул. «Один раз. Всего один раз». Он сильно выдохнул, и рука начала греться. Он ещё раз выдохнул, и рука начала жечь через тогу. Освободил её. «Всего один раз». Она источала оранжевую ауру, которая словно вытекала. Он начал чувствовать тепло. Начал чувствовать расслабление. «Назад пути не будет… Я знаю». Воронка на ладони начала чуть сворачиваться и разворачиваться, словно сердцебиение. Он начал чувствовать вокруг множество чужих аур, множество эмоций, множество имён и мыслей. В голове начался гул. А воронка начала скручиваться сильнее. В неё начало поступать что‑то голубенькое, что‑то приятное. Слабый голубенький поток. «НЕТ!» — крикнула мысль в голове. «Я не за этим здесь!» Поток остановился. Воронка стала спокойнее. Вдох. «Спокойно». Выдох. «Я его очень сильно чувствую. Он будто не может себя контролировать… или… Не хочет?» Авитус резко двинулся с места. Он чувствовал энергию внутри себя… и желание. «Не сорваться…». Он бежал так быстро, что кварталы пролетали мимо глаз за мгновения. Он обогнал несколько стражей. «Они могли узнать меня, но иначе никак». По сравнению со скоростью Авитуса их скорость была в десятки раз меньше. «Но зато они выносливые…». Вот ещё два квартала пролетело, но стражи не сильно отставали. Они выигрывали количеством и выходили будто отовсюду. «Когда их успело стать так много?» Вот он уже очень близко чувствует очень сильную знакомую синюю ауру. «Он прячется. Мне нужно подойти аккуратно». Он увидел люк, через который он может войти в тоннели, и без особого труда его отбросил. Спрыгнул. Побежал так же быстро мимо поворотов и развилок. «Я достаточно близко». Ещё поворот. Развилка, и он остановился. Чуть задумался. Повернул голову направо и побежал туда. «Я уже рядом». Он остановился. Сделал вдох. Не чувствовал стражей, но знал, что они почти на подходе. Подошёл к повороту, чуть выглянул. Его дыхание застыло. «Кантор!» Ему стало страшновато. Руки сжались. «Нет. Кантор? Нет. Нет. Отиос, что ты наделал?» Обострившийся слух услышал далеко в тоннелях топот. «Нет времени». Он вышел из поворота, и Отиос своими большими синими глазами это сразу заметил. Сам мальчик сидел, скрючившись и уткнув голову в руки, сложенные на коленях. Словно кто‑то сказал, тот поднял голову. — Отиос… здравствуй, — начал аккуратно Авитус. Снял ткань с головы. Маленькое существо заметно напряглось. Аура вокруг его лица и шеи будто ощетинилась и начала светиться ярче. — Отиос… — продолжил Авитус. — Езуриан! — прозвучал детский мальчишеский голос, но существо не двигало ртом. Он прозвучал в голове. Очень отчётливо. Прозвучал холодно, с твёрдостью и небольшой злобой. — Не смей подходить! — Отиос… Я помогу тебе. — НЕ СМЕЙ ПОДХОДИТЬ! — слишком громко и оглушающе прозвучали слова, что аж Авитус ухватился обычной рукой за голову. Он остановился. — Отиос… Да что с тобой? — ТЫ… — начал было голос, но его перебили очень слышимые шаги бега в тоннелях по близости. Лихорадочно дыша, Авитус обернулся сначала на тоннель, потом на Отиоса с мальчиком, продолжавшим сидеть, сжав колени руками и смотревшим спокойно. Его глаза тоже были синими. — Нет времени… — проговорил Авитус. Он напряг свою чёрную руку и направил в стену. «Надеюсь…» — Они уже везде тебя найдут. Авитус будто отправил импульс своей ауры в неё. Его взгляд расширился. Со звуком, будто упало что‑то плоское и огромное, из руки вышел яркий оранжевый дым. «Надеюсь… она его найдёт». Врезавшись об стену, дым начал крутиться вокруг одной точки. Всё быстрее и быстрее, и начал в эту точку всасываться. После этого пространство вокруг точки начало искажаться волнами и скручиваться. Затем эта точка начала расширяться. «Это… Я… Моя сила…» Он встряхнул голову. Её границы искажали свет и сами светились оранжевым. Шире и шире. Круг закончил расширяться, и в нём не было почти ничего видно. Только какая‑то трава. Будто ночь. Отиос продолжал стоять, ощетинившись. — Отиос, пожалуйста… Времени не осталось. Они везде тебя найдут, и… тебе будет сложно с ними справиться, — сказал он умоляющим тоном. Шаги всё приближались. Отиос не шевелился, лишь взгляд сначала дёрнулся в сторону тоннеля, потом снова на Авитуса. Кантор начал вставать, а Отиос перебежал на его спину, держась за его плечи. Мальчик неуверенно, но быстро начал подходить к порталу, смотря исподлобья, но так же спокойно — на Авитуса. Встал перед порталом. Стоял, и будто это длилось долго. «Ну же…» Мальчик двинулся в портал. — Надеюсь, ещё встретимся, — сказал Авитус. Мальчик остановился. Взгляд существа чуть исказился, и вместе с головой Кантора повернулись на него. Один голос был в голове, другой голос был от мальчика, но они прозвучали вместе. — Надеюсь, что нет, — произнесли они твёрдо и с холодом, отвернули головы в сторону портала и зашли в него. В голове Авитуса было непонимание. Небольшое смятение его постигло. Чувство, будто его бросили. Просто оставили ни с чем. Но это чувство было недолгим. Из‑за угла начали выходить стражи. Кто‑то из них выбегал. Авитус быстро надел капюшон и отвернулся от них. Портал закрывался. Не медленно, но и не слишком быстро. Вдох. «Спокойно…» Выдох. После того как портал закрылся, он резко двинулся с места. Пробежал мимо одного стража. Затем мимо ещё двух. Они не могли к нему прикоснуться. Он уверенно уворачивался от их выпадов и атак. Одному из них он отбил чёрной рукой. Он пробегал через эту толпу, словно они — стая медлительных бизонов, а он — небольшая кошка. Вот перевернулся через последнего и умчался прочь.

***

Он сидел на крыше одного из высоких домов. Это было спокойное утро. Солнечный рассвет начал греть склонившуюся голову. Он сидел, колени чуть раздвинув, а локти на них сложены. Он просто сидел. Голова немного вздрагивала. Не пытался дышать, чтобы успокоиться, но просто дышал. Голова вздрогнула снова. Зрачки чуть бегали. Рука сжималась и разжималась. На ладони чувствовалось что‑то пульсирующее. В голове было множество эмоций. Она снова вздрогнула. Он чувствовал их всех. Он чувствовал всё. Из глаз текла оранжевая дымка. Голова вздрогнула. Обычная рука тряслась. Ноготь большого пальца царапал указательный палец. Это было спокойное утро, и он уже не знал, какое это было по счёту. Это было спокойное утро и… Голова снова дёрнулась. Он чувствовал их всех. Из его рта вышел небольшой смешок. Он чувствовал всё. И он почувствовал, как по его телу пробежало что‑то тёплое. Будто волна тёплого воздуха. И не одна. Ещё и ещё раз. По его руке пробежало смешение красок: пурпурный, красный, фиолетовый, зелёный и оранжевый. Он смотрел на всю эту пляску цветов и понимал, что происходит. Из его рта послышалась усмешка, но она не была веселой.