Прощай, рожденный медведицей

1 сентября 2024. 9:44 Первый день сентября. На улице все ещё достаточно тепло и не пасмурно. Кто-то в первый раз идет в школу, полный надежды на новые знакомства, удачную учебу и добрых учителей. Кто-то идет в свое ненавистное место, снова продолжать пытаться вытянуть оценки на протяжении 9 месяцев. Кто-то радуется встрече со школьными друзьями, в предвкушении новых сплетен. Кто-то знает, что весь год будет пахать ради оценок и успешной сдачи экзаменов. Учителя снова получают многочисленные букеты цветов, которые после отправятся в помойку. В прочем, обыденный день знаний. Десятый класс. Акутагава стоит перед воротами совершенно незнакомой ему школы. Вот он—единственный в их городе лицей, в котором есть профильные классы. Он открывает выцветшие желтые ворота с потрескавшейся краской, заходя на территорию школы. Все следующие девять месяцев, помимо ежедневных лекций о религии, его ещё и будут доставать учителя какой-нибудь биологии, считая свой предмет самым важным и нужным в соцгум классе, и, конечно, куда без еженедельных «очень важных» классных часов. Рю входит в ворота, здание выглядит обычно и ничем не примечательно: белые кирпичи с вырезанными подростками, решившими оставить свой след или же отомстить ненавистной школе, надписями, на асфальте паутина трещин, из которых пробиваются ещё не завядшие одуванчики, крыльцо школы покрыто потрескавшейся серой штукатуркой. Впрочем, обычное смурное здание. Аку медленно гуляет по территории, незаинтересованно осматривая окружение. Глазами находит свой новый класс, десятый «А», подходит к коллективу и встает в сторону, тихо здороваясь с учителем, Светланой Викторовной. Через пару минут начинается линейка, их просят встать ровно, в несколько рядов на определенный квадрат. Естественно, никому до этого дела нет, так что получается только в разнобой. Линейка проходит на спортивной площадке, которую таковой назвать сложно. Единственное, что на ней имеется от спорта—это пара старых ржавых уже не рабочих тренажеров. Всё остальное—обычный асфальт, даже не поделённый на дорожки для бега. Мелом на нем начерчены те самые квадраты, на которые должны вставать ученики. На каждом из них написана буква и номер класса. Было бы здорово, если бы кому-то было дело до построения на них. Рюноскэ стоит в самом последнем ряду в углу, не стараясь подобраться ближе. Спустя пару минут бессмысленных попыток расставить классы директор начал говорить свою речь. Ничего особенного, конечно, не прозвучало, лишь обыденное:«Здравствуйте, дорогие учителя и ученики, поздравляем вас с прекрасным праздником—Днем знаний! Мы снова открываем для вас двери школы и начинаем новую страницу в жизни нашего лицея». И далее всё как по шаблону. Активисты школы рассказали стихи о «прекрасном» первом сентября, гимнастки шестиклассницы поплясали танцы, и под конец главная певичка лицея спела песню о благодарности учителям. Более лицемерного праздника в жизни не сыскать. Комично, но Рю видел практически такие же выступления в своей прошлой школе. Отличающееся— лишь лица и костюмы исполняющих. Но всё-таки было то, что смогло привлечь внимание Рю—красивый беловолосый парень на пару сантиметров ниже его, стоящий через три человека слева перед ним. Не то, что бы Рюноскэ пялился на него или что-то подобное, лишь периодически поглядывал. Вполне возможно, что он пытался оправдать себя тем, что не смотрит на него на постоянной основе, ведь «иногда смотреть в сторону красивого парня»—это не грех? Аку пытался убедить себя в том, что нет. Через 40 минут, по окончании линейки их повели на классный час, выступавший вместо посадки, на которою пришло шесть человек. Проблем со зрением у Акутагавы никогда не было, так что посадили его на четвертую парту первого ряда. Как только всех рассадили учитель начал долго, монотонно говорить. Речь была ожидаемой. Как всегда прозвучало:«в этом году вас никто жалеть не будет», рассказали о егэ, об учителях, об изменениях в расписании и о другой «важной» информации, которую, естественно, все запомнят. Новеньких, слава богу, не просили представиться или что-то подобное. Может быть, их было слишком много, а может быть Светлане Викторовне была настолько безразлична сплочённость коллектива, что представлять кого-либо казалось для нее чем-то абсурдным. Ещё одни 40 минут постепенно проходили. Время лилось долго, учитывая то, что Акутагава даже не пытался вникать в речь. Все равно всё продублируют ещё по несколько раз. Единственное, что ему было важно, так это то, что теперь на истории и обществознании выносить мозги им будут сильнее всего, так как историчка—их классная руководительница. Проблем с этим не было, так скорее наоборот к лучшему. Побольше к егэ выучит и вероятно получит расположение классного руководителя, если не окажется, что она будет смотреть на все их отношения с учителями и другими предметами. Уже слышится как монолог преподавательницы заканчивается. Вот он, момент, когда Рю начинает слушать—ждёт заветный отпуск домой. Все бы ничего, но кто-то из коллектива решает поднять вопрос о том, что посадка никого не устраивает. Само собой, Светлана Викторовна недовольна возмущениями и менять ничего не собирается. Зато лишние 10 минут их жизни на лекции о том, как важна правильная рассадка она займет. На удивление пару человек всё-таки добились права поменять свое место. Один был тот самый беловолосый мальчик. Как оказалось его зовут Ацуши Накаджима и, как показалось Рю, он пользуется расположением у учителей, так как «любезно» дать ему такое право согласились почти сразу. Его претензия была в том, что сидеть несколько лет на одном ряду—вредно для зрения. Именно поэтому его пересадили на абсолютно такое же место, просто вместо третьего ряда на первом. И вышло так, что это зеркальное место оказалось на другом варианте парты Рю. Рюноскэ опомниться не успел, как беловолосый уже стоит рядом с ним. —Мне сказали сюда сесть. Можно ведь, да?—произнес Ацуши, стоя напротив парня. —Зачем спрашиваешь, если ты по-другому не сделаешь?—Медленно и тихо, слегка пренебрежительно промолвил Рю, стараясь избегать зрительного контакта. В ответ на это Ацуши неловко вздохнул, отодвинул стул и присел за парту. Ждать долго не пришлось, почти сразу после этого их отпустили по домам. Акутагава быстро взял сумку, вскочил с места и чуть ли не самым первым вышел из кабинета, попятившись в сторону выхода. Прямиком за ним вышел Ацуши, пытаясь его догнать. Беловолосый оказался быстрее, поймав того на лестнице, хотя это было очевидно, учитывая то, что Рю даже не спешил: —Подожди.. Меня попросили помочь кому-то из новеньких освоиться в классе. Я не знаю, что тебе рассказать, но если помощь какая-то нужна будет, ко мне обращайся. —Ага. Добавь меня в чат класса тогда. —Аа, хорошо. Найди мне себя в тг, я как дома буду сделаю всё,—ответил Ацуши, доставая телефон из сумки, после чего протянул его новому знакомому с открытым на нем приложением «телеграмм» и в нем же открытой вкладкой поиска. Рюноскэ взял предмет из рук беловолосого, стараясь их не касаться, и нашел себя по юзернейму в приложении, отправив сообщение с точкой, дабы не потерять чат, после чего вернул телефон обратно: —Готово,—на выдохе сказал он и продолжил свой путь к выходу. Ацуши так и остался стоять на лестнице, первые несколько минут говоря что-то в след уходящему Рю, но тот не слушал и спокойно покинул здание, надеясь провести остаток дня без каких-либо неудобств. 1 сентября 2024. 12:16 Рю неспешно открыл дверь своего дома, сначала заглянув внутрь и лишь потом заходя внутрь. У порога как обычно стоят старые картинные рамы и мусорные пакеты, которые Акутагаве придётся вынести. На деревянной вешалке с обувницей висит одно лишь потрёпанное пальто, значит его попечитель не дома. Аку осторожно снимает обувь, ставя ее в уголок, снимает кофту и проходит на кухню в поисках какой-либо еды. Открывает холодильник, видит вчерашнюю картошку и кусок куриной грудки—выглядит съедобно. Кладет это на тарелку и ставит греть в микроволновку, попутно открывая ютуб на телефоне и включая очередное прохождение хоррор игры. Наслаждение его продлилось недолго:через минут пятнадцать, не более, его приемный старший брат, Осаму Дазай, вернулся домой: —Кушаешь уже? Почему не приготовил ничего? —Ага, и тебе доброго дня, я думал сегодня, ты приготовишь.—Рю остановил видео, снял наушники и выключил телефон, дабы никто не начал ругаться. —Сегодня воскресенье. Я в воскресенье в церкви. —А у меня сегодня линейка. Могу сейчас приготовить. —Уже не надо,—Дазай присел рядом с Акутагавой, осматривая его тарелку и его самого,—как в школе дела? Как класс новый? —Хорошо всё. Как класс не знаю, ещё ни с кем не общался толком. —Я нашел номер твоей классной руководительницы, скоро меня добавят в родительский чат вашего класса. —Почему тебя, а не маму? —Во первых, она тебе не мать, во вторых, кроме меня тут тобой никто заниматься не будет. —Ясно. Можно я в комнату пойду? —Иди. На этой ноте диалог закончился. Акутагава шустро схватил тарелку и унес ее к себе в комнату, поставив на стол и вместе с этим заняв на нем последний квадрат свободного места. «Пора бы убраться»,—задумался он, но это были лишь мимолётные мысли, намекающие на продуктивность, которые никогда не обратятся в реальность. Тем временем на кухне продолжал оставаться Дазай, пытаясь разобраться с классным чатом. С горем пополам освоившись со ссылками, Осаму вступил в группу и начал просматривать фотографии с сегодняшнего дня, заметив кое-что его интересующее, подозвал брата к себе: —Рюноскэ, иди-ка сюда. Рю, не возражая, вернулся на кухню: —Что случилось? —Он случайно не с тобой учится?—старший развернул экран телефона, сделав так, чтобы Рю всё было видно, и пальцем указал на левый угол фотографии. Аку подошёл ближе, чтоб разглядеть фото. Там, где указывал Осаму стоял тот самый беловолосый мальчик, Ацуши. Рю слегка испугался, но старался это скрыть. Подождал пару мгновений, рассматривая фотографию в надежде, что он обознался или что-то подобное, но нет, там был Накаджима: —Да, со мной, а что? —Помнишь я рассказывал тебе про ребенка женщины с медвежей свадьбы произнес он, выдерживая небольшую паузу, но недостаточную для ответа, после чего продолжил говорить—Это он. Убей его. Во имя бога.