Алый код призмы: Том 1. Искра ошибки

Я чувствовал, что лежу на чём-то твердом. Мои руки были стянуты, и возможности двинуться не было. В боку была боль, она пульсировала и мне нравилась это. Мои ощущения, от прерывистого дыхания затхлым воздухом до чувств заживающих тканей, доказывали, что я жив, что я ещё не умер окончательно. – Что за хрень... – над ухом послышался глухой мужской голос. – Что там? – ему отвечал человек с более высоким тембром. На мою шею опустились холодные руки. Я чуть вздрогнул и попытался открыть глаза. Руки сдвинулись к ключицам и провели по ним. – Эти бомжи приняли в банду столь подозрительного человека? – продолжали разговаривать люди. Надо открыть глаза. Я предпринял ещё одну попытку открытия глаз и смог лишь слегка приподнять веки. Меня тут же ослепил яркий свет помещения. – Тц, рановато ты, – моё действие не осталось не замеченным, – Ладно, объяснишь заодно. Возникла мысль, что было бы славно послать этого человека далеко и надолго, но я даже не могу полностью открыть глаза, а говорить – тем более. – Где твой самоцвет? – требовательно спросил человек в чёрном жилете. – ..., – я смог лучше открыть глаза и посмотрел на него как на идиота. – Ты меня оскорбил? Я чуть ухмыльнулся, что больше походило на судорогу, и закатил глаза. Моё любимое действие, оно говорит всё и сразу. Лицо этого человека не поменялось, он только нажал мне сильнее на шею. – Не выкабенивайся, – отчеканил он. – Ну а что ты ожидал? – наконец-то подключился второй, – В той шайке все такие. – У этого не то положение, чтобы проявлять характер. Они говорят обо мне в третьем лице? Я вообще-то все ещё здесь. Рука более агрессивного сползла с моей шеи, и он взял салфетку, вытирая ей обе хватательные конечности. Кого-то мне это напомнило. – Ты...с Хроноса? – прохрипел я, смотря но полностью застегнутый ворот рубашки. – Конечно, идиот, – он окинул меня слегка презрительным взглядом, – Ты теперь раб нашего сектора. И как я должен был догадаться об этом? Зато теперь понятно, что Франц был прав, что в этом секторе у всех аристократический характер. Просто Джо чуть двинутый. Кстати о них...Иса там как? В голову поплыли воспоминания, как этот чистюля пытался меня спасти, а губы его двигались в немой молитве. Интересно, в какого бога тут веруют? Я чуть поморщился – никогда не верил в бога. – У тебя с рождения нет самоцвета или кто-то смог его вытащить? – Зачем, – я чуть запнулся и прочистил горло, – вам эта информация? – Тебе знать ни к чему, – этот человек прищурился. – Опа, ответ на твой вопрос, – я чуть улыбнулся. Второй недоторговец резко опустил свою руку на моё ранение в животе. Я вскрикнул и зажмурился. От боли перед глазами заплясали звезды и сознание снова стало уплывать. – И как теперь его спрашивать? – послышался негромкий вопрос первого. Я попытался сжать руку в кулак, но ничего не получилось, как и открыть глаза. В голове ещё раз мелькнуло обеспокоенное лицо Иса, даже больше отчаянное. «Что я потом скажу Юлиану» – мимолетная мысль, и я снова погрузился в сон без сновидений. Моё путешествие по тьме продлилось не столь долго, как в первый раз. В этот раз было проще открыть глаза, но оттого и безысходнее казалось мое положение. Я всё ещё был привязан к столу, тело болело. Теперь добавилась ещё одна точка боли. Я попытался приподнять голову и тут же опустил её обратно, чуть прикусив губу от вспышки прострела в районе ключиц. Было ощущение, что мне воткнули несколько шипов в то место и крепко прицепили к шее. Губу я прикусил несколько сильно и теперь по подбородку в сторону шеи скатывалась струйка крови. Кровь затекла за этот самый ошейник и остановилась там. – Чёрт, – прошипел я, сжимая руки в кулаки. Хоть что-то, сейчас я могу двигать своим телом. Той парочки в помещении не было, но и встать со стола, или что это, я не мог. Мои конечности были плотно прикреплены к нему и двигать я ими мог в очень ограниченно. Бок ныл, но не так сильно. Я попытался прислушаться к своему телу и ощущеннию в месте сквозного ранения. Что-то было приклеено поверх раны, скорее всего медицинский пластырь. Они подлатали меня? Зачем? А, живой раб лучше мертвого. – Очнулся? – в комнату зашел только один человек, в этот раз без жилетки. – Нет, у тебя глюки, – мой голос всё ещё хрипел. – Ты должен быть благодарен, мы зашили твою рану. – М, ага, – мне хотелось ему врезать, – Но ведь и нанесли эту рану вы. – Ты не входил в наши планы, просто приятный бонус. – Не люблю быть в запасе. – Тебя не спрашивали, – он все больше напоминает мне Иса, – Просто видишь ли, ваша банда, – он помахал моими перчатками в воздухе, – Много неприятностей доставляет. Я сжал губы и со всей злостью, с какой мог на данный момент, посмотрел на этого человека. Я ещё в прошлый раз заметил, как они называют банду. Да как они смеют оскорблять мою семью? Кто дал им такое право? Я решил, что больше не буду ему отвечать и постарался расслабить лицо. Он окинул меня взглядом и демонстративно достал зажигалку из своего подпространства в кольце. Я следил за каждым его движением и, когда он поджёг мои перчатки, сжал кулаки. Вот же...дьявол. На его лице появилась холодная улыбка, но она отличалась от подобной улыбки у Юлиана. У того была маска, скрывающая прошлое, у этого ирода улыбка победителя, который держит контроль. – Знай своё место, – он подошёл ближе ко мне. – Иди в жопу, – не сдержался я и плюнул ему в лицо. Аристократ замер и медленно провел рукой по своему лицу. Он окинул меня таким взглядом, что любой бы на моем месте пожелал себе смерти. Я только ухмыльнулся и посмотрел на него с вызовом. – Заносчивый ублюдок, – процедил он и достал свой платок, принимаясь вытирать лицо и руку. Я хмыкнул и чертовски пожалел, что сейчас привязан к столу. Может, будь у меня самоцвет, я смог бы выбраться. С другой стороны, этот ошейник с шипами в ключице очень похож на ограничитель. Он скомкал платок в руке, а второй рукой взял меня за челюсть. Я сопротивлялся, даже укусил его за палец, но в итоге мне запихали этот кусок ткани в рот. Дышать стало сложно, я сверлил этого подонка взглядом. – Ты всего лишь раб, – он снова достал зажигалку, – У тебя нет даже имени. Этот сумасшедший отошёл к моим ногам и стал зажигалкой оставлять ожоги на моих ступнях. Я старался не выть, хоть из глаз и хлынули слезы. Нет, от такого не умирают, и я, я выживу. – Повторю еще раз, – он закрыл зажигалку и подошел к моему лицу, – Знай своё место. – Мгх, – промычал я, не переставая испепелять его взглядом. – Знаешь, что это за ошейник? – ублюдок не обращал внимания на мой взгляд, просто взял и надавил рукой на ошейник. Я почувствовал, как шипы входят глубже, – Это твоя смерть. Он вынул платок с моего рта и наигранно выражая сочувствие стал им же вытирать дорожки слёз на моих щеках. Я снова прикусил губу, кровь стала затекать в мой рот, но я не закашлялся. Я мозгом понимал, что надо вести себя сдержанно, ведь любое неповиновение мгновенно обернется болью. Но сердце твердило мне другое. Я должен проявить характер, они посмели отобрать меня у семьи, при мне же презирают и обсуждают их. Мне надо их всех уничтожить. Я вздрогнул от последней мысли и замер. Это опасно, однако возможность ведь может появиться, надо только дожить до неё. Этот выродок отбросил платок в сторону и достал второй, принимаясь вытирать им свои руки. Он открепил мои руки и ноги от стола. – Вставай, – приказал он. – Я думал Юлиан сумасшедший, – пробормотал я, медленно вставая со стола. Ноги тут же подкосились, и я упал на пол. Взгляд скользнул к ступням и заметил там ожоги. Маленькие, но много, будто об меня тушили сигареты. Я рукой схватился за стол и аккуратно встал. Нельзя позволить этому отребью чувствовать превосходство. – Мне не нравится твой взгляд, – над его кольцом появилась голограмма, он что-то там тыкнул и по моему телу прошелся разряд электричества. Колени согнулись не в силах больше удерживать моё тело. Я снова оказался на полу. Какой же он мерзавец! В помещение зашли ещё двое людей, и они подняли меня с пола, таща к выходу. Похожи на охранников в тюрьме. Я усмехнулся такому сравнению и повернул голову в сторону твари без капли эмпатии. – Я устрою тебе ад, – громко сказал я, чтобы все слышали моё слово, – Обещаю, ожоги тебе покажутся щекоткой. Двое, что тащили меня, резко дернули и заставили повернуться в сторону коридора. Они сильнее сжали руки на моих плечах, будто предупреждая. – Вы все будете гореть в моей преисподней! – я осмотрел этих двоих. Они не обратили на мои слова внимание, а просто закинули в комнату, крепко закрывая железную дверь. Я смотрел на закрывшуюся дверь, на которой не было даже маленького окошка. Мои глаза осмотрели стены рядом, которые были исцарапаны, в некоторых местах была запекшаяся кровь. Звуков не было. Глухо. Ничего. Я обернулся в саму комнату и на лицо непроизвольно заползла улыбка. Окон в этой комнате вообще нет. Но и кровати тоже. Только небольшой железный стул, рядом с которым на полу валяется подобие подушки. Карцер. В тюрьме в первые недели я пару раз бывал в карцере. Там хотя бы на ночь из стены автоматически раскладывалась кровать. Я ещё раз обвёл взглядом комнату и остановил взгляд на царапинах на стенах. Сколько лет уже этому месту? Работорговля существует с основания Юдомонии? Герои по легенде мне такими не показались. Особенно Ния. Он не стал бы вгонять людей в отчаяние, ведь сам был на краю, буквально. – Изверги, – вслух сказал я, – Сами люди, а используют таких же людей. – Такова природа, – в голове снова пронесся голос Руда. – Отстой, – я уже привык периодически разговаривать сам с собой, хоть слова Руда и мелькали воспоминаниями. Это словосочетание он говорил в том диалоге, где мы обсуждали, почему не стоит истреблять целую популяцию в регионе. Природа так сделала, значит оно так надо. Но в этой ситуации природой не оправдаться. Это всё жадность человека, который жаждет стоять в начале пищевой цепи. Я мотнул головой и сел на пол в самый угол. Мой взгляд остался на стене, которая рассказывала о том, как здесь чувствуют отчаяние, безысходность. Рука потянулась к ошейнику. Понятно, почему шипы на ключицах. Самоцвет важный орган местных. Если его уничтожить, то можно умереть. Мне же судя по всему, просто в случае чего, бахнут самым мощным потоком электричества, чтобы наверняка. – Чертовы технари, – опять Руд. – Почему? – вот что я тогда спросил, с любопытсвом смотря на товарища. В тот момент он узнал, что я учился в техническом университете, правда всего один год, но ничего страшного. До этого я прошёл множество курсов, но в тюрьме всё это было бесполезно. – Просто не жалую учёных, – проворчал Руд. – Технари не все ученые, – мне была интересна точка зрения этого ходячего мема. – Ага, но характер у всех одинаковый, – в тот момент он говорил серьезно, – Горят идеей, а на последствия посрать. Я тогда просто улыбнулся и похлопал его по плечу. Скорее всего у него просто был неприятный опыт с людьми математического склада ума. Как бы отреагировал Руд, узнай, что я смог выбраться из тюрьмы, а потом снова оказался в подобном месте? Наверное, рассмеялся, да просто потыкал в меня пальцем, называя неудачником. Я потянулся за подушкой, чтобы положить её между коленями и туловищем, но замер. Мои глаза расширились в удивлении, а дыхание сбилось. Я смотрел на тыльную сторону правой ладони и хотел взвыть от несправедливости и таких ужасных совпадений. – Вот же ж, – прохрипел я, приближая руку к глазам. На там месте красовалась татуировка «404». В тюрьме у меня был такой номер, но что самое угнетающее, так это значение этой ошибки. – Ничего не найдено, – я облокотил голову на стену и уставился в потолок, – Да вы издеваетесь. Дыхание не хотело восстанавливаться. Меня снова настигала паника, и из-за чего? Из-за дебильной татуировки. Я резко вздохнул, закрывая глаза. ˗˟˗ Я шел по коридорам школы рядом со своим другом. Мы с ним учились в одном классе и дружили с начальной школы. Наши семьи знали друг друга, один раз мы вместе ездили на каникулах в горы. – Слушай, – начал друг, – Думаю, нам стоит перестать дружить. Резко остановившись в центре коридора, я уставился на него и приоткрыл рот в удивлении. – Это шутка такая..? – почти с мольбой сказал я, – Хаха? – Нет! – воскликнул он, оборачиваясь ко мне. Он смотрел на меня с таким отвращением, но почему? Ещё вчера мы вместе катались на роликах в парке, нам было весело. Я не понимал, что успело произойти. – Из-за тебя со мной другие не общаются! – продолжал он. – Что? Почему? Хочешь я с ними поговорю, – затараторил я, переминаясь с ноги на ногу. – Заткнись! – он поднял руку и схватил моё плечо, сжимая его, – Ты чудак! – Ай, мне больно, – я уже почти плакал. – Ведешь себя как девчонка! Тряпка! – Я, я постараюсь исправиться! – Даже сейчас, – он скривил лицо и с отвращением убрал руку с моего плеча, – Знаешь какое прозвище у тебя в школе? Я стоял, сжав руки в кулаки, и смотрел на своего единственного друга. Бывшего друга. Чем я это заслужил? Я не вижу смысла заводить дружбу в таких местах, как школа, ведь она закончится вместе с выпуском. Мне мачеха говорила, что не стоит закрываться от других людей, но ведь я просто не хочу, чтобы мне делали больно. Папа тоже говорил, что будет со мной навсегда, но взял и умер. Так зачем дружить с людьми, которые могут бросить? Но Лиам мне не казался таким человеком. В итоге меня все бросят? Может это со мной что-то не так? Я отталкиваю людей? Они даже не обращают на меня внимания. – Твоё прозвище, – продолжал друг, – Ничего не найдено! Представляешь, тебя даже знать не хотят, они предпочитают игнорировать твоё существование. Я ещё долго стоял в том коридоре, даже когда Лиам ушёл. В тот день я впервые прогулял уроки и впервые не поздоровался с учителем на улице. ˗˟˗ – Дышать, – я нажал рукой на свою рану, чтобы привести себя в чувства, – Черт, это действительно...ад. Я сделал глубокий вдох, закапывая воспоминания о первом друге глубоко в сознании, где они и были. Это даже слегка взбодрило меня. Когда я закончил школу, я уже немного перестал тряпкой и на моём счету появились драки, за которые мачеху вызывали в школу, а мне давали наказание. Но оно того стоило – Лиам с разбитым носом смотрелся чудесно. Я всё же потянулся и схватил подушку – не стал её класть на колени – кинул со всей силы в стену. Я смотрел, как она врезается в бетон и падает на пол. И ощущал, что если сломаюсь здесь, то упаду точно так же, тогда я не смогу показать свой ад этим работорговцам. Но что-то тянет меня вниз, будто что-то меня там ждет, или кто-то? – Что мне делать? – сам себе сказал я, закрывая рукой глаза, – Как мне поступить? За закрытыми веками появилась картинка, где я стою на льду, рядом никого нет. Неба тоже нет, это пугает и утягивает. Лед под ногами треснул, и я провалился. Воды не оказалось, только пропасть, и она была такой же черной, как небо. Но в этой тьме, внизу, мелькнул свет, и я протянул туда руку, ту руку, где была татуировка. Очертания другой руки появились из этого света и мягко погладили рисунок на руке, а потом меня утянули вниз, к свету. – Иногда следует оказаться на дне, оттуда легче выбрать путь, чем менять уже в процессе, не бойся вернуться в истоки, – снова голос Руда в моей голове. Да, на дне я уже бывал и выбрался оттуда. Повторить это второй раз будет легче. Теперь я не тряпка, я способен сам выстроить свой путь. Я вернусь к ребятам. Я вернусь к своей семье. – Юлиан, ты же смог тут выжить, будучи ребенком? – я вспомнил, как этот кудрявый говорил о своем прошлом, а потом просил меня вернуться, – Я сдерживаю обещания. Я мыслено чертыхнулся, понимая, что уж слишком доверяю Юлиану, хотя он в первую встречу чуть не задушил меня. Ощущение его рук всё ещё появляется на шее, когда я стою рядом с ним, но это никак не сравниться с ошейником. – Я ненавижу контроль, – я поднял руку и ощупал предмет на своей шее, – Вы все пожалеете об этом. Заставлю их всех надеть такие же ошейники на шею и отправлю публично извиняться перед детьми. Я добьюсь того, чтобы эти выродки, молили меня о пощаде. Я не стану их убивать, нет, я заставлю их страдать, так же, как страдают эти малыши. Выживи или умри. И я определенно выживу, вот увидите. Все работорговцы будут знать моё имя, они будут знать, что не смоги сломать Вея из банды Нищебродов.