Алый код призмы: Том 1. Искра ошибки

Я слегка опешил от информации, которую только что услышал. В моей голове происходил мыслительный процесс, не дающий абсолютно никаких результатов. Руд позвал меня тогда в душ под предлогом призрака, и, что кто-то там пропал, а в итоге оказалось, просто этот кто-то умер, взорвался по непонятным причинам – не смог пройти в другой мир? Почему тогда я смог? – Слушай, – начал я, обращаясь к Эону, но увидел на его лице потерянное выражение. – А? – он вздрогнул и начал резко вставать, – Прости! Не успел я что-то еще ему сказать, как и след простыл. Он постоянно убегает, это настораживает. – М? Ты с кем-то говорил? – сзади послышался голос знакомой рыжей бестии. – Да так, – тихо сказал я, – С призраком. Лираэль села напротив меня и задумчиво уставилась на второй поднос. Сейчас она выглядела прилично – никаких скачков настроения, только спокойное лицо девушки. Мне оставалось только ломать голову над тем, почему Эон так не хочет видеться с Лираэль. Он ведь её избегает, что и дураку понятно. Такое поведение возможно в том случае, если ранее эти двое были знакомы и расстались на не очень приятной ноте. По помещению раздалась мелодия, знаменующая конец обеда. Я перевел взгляд на часы и протяжно вздохнул. Теперь ещё не только за собой поднос убирать. Потом я ему выскажу за эти внезапные исчезновения. – Шесть утра, а уже батрачить надо, – проворчал себе под нос и медленно встал. – А ты как думал? – Лираэль ехидно усмехнулась и вскочила с места, – Это тебе не курорт в Мираже. Знать бы ещё, что за курорт. Я просто пожал плечами и пошёл за толпой, чтобы отнести подносы. Вот и стадное чувство проснулось во мне. Уж не думал, что когда-нибудь буду бездумно идти за сборищем людей, которые только и думают о том, как бы умереть. – Тааак, – белка шла рядом со мной. Я покосился на неё, но спрашивать ничего не стал. Мне не хотелось оказаться в эпицентре её буйствующих эмоций, за которые в моём мире поставили бы диагноз. Лираэль, однако, сейчас вовсе не выглядела так, будто готова наброситься на первого встречного за то, что он на неё как-то не так посмотрел. – Мне рассказали про один эксперимент, – сказал я, шагая к выходу из столовой, – С дверью. – Этот то? – девушка слегка затормозила. Она окончательно остановилась и наклонила голову набок. Я тоже прекратил движение и обернулся к ней. На её лице было выражение глубокой скорби. Лираэль поджала губы и провела рукой по лицу. – Хрень, – сказала она и пошла, обгоняя меня. Я остался стоять на месте и смотрел ей вслед, нахмурившись. Почему вокруг меня все что-то скрывают? Я, конечно, сам много не рассказываю, но все эти секреты меня раздражают. – То есть ты ничего не расскажешь? – я нагнал её и стал идти рядом, пытаясь не смотреть на её поджатые губы и глаза, которые смотрели в одну точку перед собой. – А что говорить? – она подняла голову и посмотрела прямо на меня, – Идея изначально не предвещала хорошего конца, поэтому всё так и закончилось. Один невиновный пропал, второго отправили за стены умирать, а третий продолжает мусолить одну и ту же тему уже несколько лет. – За стенами...Невиновный? – Я знала Вивию, она бы никогда не согласилась провести такой эксперимент, её подставили. Опять это имя. Та ли это женщина, которую знаю я? Она никогда не говорила своей фамилии – у всех в Нищебродах нет рода. Только имя. Я тоже не говорил им своей, но только потому, что после их представлений запутался и забыл её назвать. – Знала? – тупо переспросил я. – Ну...Так получилось, я не специально с ней знакомилась, – на её лицо снова вернулась улыбка. Этот момент мне напомнил старого знакомого. Я тряхнул головой, но в мозгу плотно засел этот момент. Что-то здесь не так, с каждым моментом клубок загадок продолжает расти, распуская вязь простой картины мира. – Я пошла! – Лираэль хлопнула меня по плечу и вприпрыжку скрылась в толпе. Я недоуменно проводил её взглядом и чуть не споткнулся. У них всех мания на тайны, точно. Как только мы приближаемся разговором к разгадке, то они сразу убегают. Я не Шерлок, чтобы пытаться по одному отпечатку ног выяснить, где спрятаны пропавшие дети. – Четыреста четвёртый, – передо мной появился представитель этого масштабного рабства, то есть охранник во фраке, – На мойку. – Обязательно, в том случае, если вы скажете, как туда дойти, чистоплюи фиговы, – последние два слова я сказал очень тихо, чтобы меня не били током. Он смерил меня взглядом и молча указал рукой в сторону двери, на которой было написано: «Мойка». Я закатил глаза и пошёл в указанном направлении. – Следи за словами, – в спину бросил охранник. – Ага, подумаю на досуге, – громко сказал я, не оборачиваясь. Послышались шаги, которые удалялись в противоположную мне сторону. Вскоре остался только шум переговаривающихся людей вокруг. Все медленно покидали столовую, расходясь каждый по своим делам. Через некоторое время стало совсем тихо, и я обернулся. В помещении осталось пару человек – вытирали столы тряпками, не разговаривая друг с другом. Я повернулся обратно к двери и стал осматривать её на наличие ручки или подсказки, как её открыть. Ничего такого не было. Задание дали, а инструкцию пожалели вручить жалкому рабу. – «Мойка», – тихо прочитал я, – Ну хоть не судомойня. Внезапно дверь засветилась в районе косяков и медленно пропала совсем, пропуская меня внутрь. Я уже не удивился этому, ведь на базе в метрополитене было так же. При мысли о банде кольнуло в районе сердца. В груди образовался ком, а в голову полезли образы членов Нищебродов. Я прижал руку к груди в районе жизненно важного органа, который качает кровь. Мысленно сосчитал до десяти и ком стал рассасываться, оставаясь непонятной тревогой во всем теле. – Не сейчас, – сам себе сказал я и вошёл в помещение. Дверь за мной вернулась на место. Я оказался в довольно большом помещении, вдоль стен которого стояло много больших раковин. У некоторых из них стояли люди, вымывая тарелки одну за другой. Рабы, которые не занимались мытьем носили посуду от раковин к столу в центре, где третья группа людей её вытирала. – Ага, вот как, – чуть громче обычного произнес я, чтобы на меня обратили внимание, – Куда мне? Все обернулись на меня, медленно осматривая с ног до головы. Я старался спокойно выдержать их внимательный взгляд, ощущая себя под ним неуютно. – Мыть, – сказал один из них, кажется это на него Лираэль наезжала, и потом он убежал в слезах. – Ты мне мстишь? – поинтересовался я, ведь заплакать сказал ему я. Он мне ничего не ответил и вернулся к вытиранию посуды. Я подошёл к раковине – в ней лежало много посуды, полностью заполняя весь её огромный объём. Если бы она была пустой, то я бы смог залезть в неё и лечь калачиком, а рядом смог бы лечь в такой же позе Эон. Сначала он убежал, потом Лираэль, и оба оставили меня с новыми загадками. Кстати, о белке. Эта рыжая знала, что к нам идёт один из высшего начальства, и убежала? Конечно, не надо ничего говорить бедному новенькому, пусть учится на ошибках. – Вот же ж засранцы, – пробубнил я, беря первую грязную тарелку в руки. – Кто? – справа появился человек, готовый забрать чистые тарелки. – Все, – я покосился на этого раба. В отличие от других находящихся здесь, он выглядел не таким морально убитым. В его глазах всё ещё было желание жить и выбраться отсюда, которого не было даже у рыжей и Эона. В их глазах была тоска, правда, Лираэль её редко показывала. – То есть ты тоже? – голос был высоким, но это мальчик. – Сколько тебе лет? – я не стал отвечать на его вопрос. Тревога в моём теле медленно сменялась злостью и поднимала уровень ненависти к работорговцам и людям, принимающим детей в качестве рабов. – Тринадцать, – парнишка улыбнулся, забирая из моих рук мокрую посуду. Я чуть не поперхнулся и сильнее сжал следующий грязный стакан в руке. Мои глаза скользили по мальчишке и в горле появился ком. Этот ребенок сломается, как все здесь. В его глазах больше не будет надежды. – Давно... – я еле говорил, но заставил произнести себя вопрос, – ты тут? – Две недели. А ты? – Один день. – почти шёпотом сказал я. – Ты, кстати, хромаешь. – он ловко перескочил с темы на тему, – Почему? Ноги тут же загудели от ещё незаживших ожогов, которые мне оставили в напоминание о моём положении. Я не могу сказать мальчику такие жестокие вещи, но ведь он наверняка видел вещи и хуже. – Подрался, – выдал я, коря себя за свою мягкотелость. Зачем говорить ему так? Мальчик уже осознанный, наверняка всё понимает, но всё же...Я не хочу стать причиной его потери веры в лучшее. Пусть пока есть возможность и шансы, он остаётся лучиком надежды этого места. – Ого! – воскликнул он, – А с кем? – С очень плохим человеком. – Это понятно, – он махнул свободной рукой, – С хорошим бы никто драться не стал, если, конечно, ты не плохой. – Не мне судить о себе, – я продолжал намывать посуду, – Что скажешь? Я хороший человек? – Да, – парнишка на секунду замолчал и отвел взгляд в сторону других людей, – По глазам видно, ты хочешь жить. Я замер и уставился на свои руки в пене от средства для мытья посуды. Слова мальчика повторяли мои собственные мысли насчёт остальных находившихся в рабстве людей. Большинство из них давно мертвы внутри, я ещё при входе в столовую это заметил. Такой маленький, а уже замечает такие вещи. Или он замечает это потому, что ещё маленький? Говорят, дети более чувствительны и внимательны. А я ведь ненамного старше его, но уже не доверяю просто так людям. По этой причине не мог сразу понять, чего хотят от меня в банде и думал, что они все лицемеры с подлой душой. – Но пару раз, – продолжил мальчик, – В них была ненависть. И что-то более глубокое. – Ты наблюдал за мной? – я продолжил намыливать посуду. – Мгм, – он кивнул в знак согласия, – Ты...Весьма интересный, да и стиль речи тоже любопытный. Ты вообще без тормозов? – Ты, я посмотрю, тоже, – я чуть усмехнулся и бросил на мальчика короткий взгляд. Он покачался с пятки на носок и ещё раз кивнул. Мальчик стал набирать мокрую посуду и во вторую руку, изредка задерживая на мне взгляд. Он хотел сказать что-то ещё, но не решался. – Ты ведь и себя ненавидишь, да? – всё таки очень тихо сказал он, из-за журчания воды из под крана я еле это услышал. – Прости, наверное это прозвучало нетактично, меня никто манерам не учил. – Всё нормально, – я выключил кран и отряхнул руки от капель, – Ты прав, но это не мешает мне ставить цели, которых я обязательно добьюсь, понятно? – Тебя предали, да? – С чего вывод? – Ты колючий, в основном говоришь сарказмом, а на лице вселенское презрение. – Ты это за пару часов понял? – Я из сектора Псириад, там все такие, даже если сила самоцвета заблокирована, – мальчик опустил голову и попытался взглянуть на ошейник. Он поднял свои уверенные глаза на меня и продолжал стоять: держать в руках мокрую посуду. Капли со столовых принадлежностей, тарелок и стаканов методично падали на пол. В моменте вопроса о ненависти к себе мне показалось, что время замедлилось и я остался один с этим звуком удара воды о пол. Сейчас всё моё внимание было сосредоточено на этом ребёнке, который опасливо оценивал мою реакцию на свои слова. Он понимал, что сказал то, чего не следовало говорить человеку, который сам это знает, но всё же не сдержался и винить его за это нельзя – на правду не обижаются. Я повернулся к раковине спиной и облокотился на неё, складывая руки на груди. Наверное на моём лице сейчас не было эмоций, их и внутри не было. Что мне сейчас ему стоит сказать, что он ошибся и дело с концом? Тогда это нарушит его шаткую уверенность в людях, тем более он сам сказал, что я без тормозов, поэтому лгать в лицо я не смогу. – Я встречал человека, который ненавидел себя настолько, что... – он резко замолчал и мелко задрожал, – Не умирай, пожалуйста, я хочу верить в этот мир и его справедливость... Его плечи содрогнулись от всхлипываний и из рук чуть не посыпалась посуда. Я медленно подошел к нему и опустился на корточки, забрав из его рук тяжелые и мокрые приспособления и емкости. – Посмотри на меня, – я сделал небольшую паузу, пытаясь вспомнить, как мой отец успокаивал меня в детстве, – Я сейчас здесь, верно? Он посмотрел на меня, в его глазах были слезы и они медленно стекали по его щекам, теряясь под ошейником в районе шеи. От детских слёз сердце будто сжималось. Я не умею общаться с детьми и никогда не умел. Как бы сейчас не старался – я ведь даже лица родителей не помню. Мачеха по настоящему меня не успокаивала, просто давала подарки, говорила пару слов и всё. – Живой? – я пытался говорить как можно мягче. Мальчик снова кивнул и всхлипнул. По его щекам потекли новые слезы, и он пытался утереть их руками. Я встал и быстро положил посуду на стол. Когда ввернулся, то снова опустился перед ним – в этот раз на колени – теперь я был ниже. – Настоящий? Не призрак ведь, хочешь проверить? – я протянул к нему свою руку ладонь вверх, чтобы не было видно татуировки, которая может вызвать новый поток слёз. Паренек вложил свою ладошку в мою и стал смотреть на наши сцепленные руки. Он сжал мою ладонь и разжал. Это действие повторялось несколько раз. Я ничего не говорил, ведь так и не придумал что. Мне самому было бы достаточно рядом кого-то спокойного, кто не будет жалеть. Вроде и ему это помогало. – Настоящий...– тихо сказал мальчик, поднимая взгляд и наши глаза встретились. Я улыбнулся. Искренне и мягко, пытаясь вложить в эту улыбку всю свою доброту и такую надежду, которая не даст погаснуть этому ребенку. Он ещё раз всхлипнул, однако слёзы прекратились. Парнишка потянулся и обнял меня за шею так крепко, что шипы на моём ошейнике впились глубже в районе ключиц. Я подавил вздох боли и застыл. «Обнял?» – пронеслось в моей голове. Я понятия не имел, как реагировать на это. Что мне стоит сделать? Моё тело стало словно каменным, а в голове не было и крохотной мысли о дальнейших действиях. Я аккуратно поднял руки и обнял мальчика в ответ. Шипы больно впивались в основание шеи, но сейчас было плевать на это. Если я способен дать хоть одному ребенку надежду, то пусть хоть сотни игл пронзят моё тело за раз. А если когда-нибудь я вытащу всех детей отсюда, то буду не против и меча в своём сердце – лишь бы у малышей было будущее. – Спасибо, – пробубнил куда-то в район моей шеи мальчик, – Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо... – Понял я, понял, – чуть со смешком сказал я, поглаживая его по спине, – Пожалуйста. Он отстранился от меня и сделал пару шагов назад. В его глазах была благодарность и желание жить горело с новой силой, будто я ему сказал, что знаю, где находится комната с шоколадом. – ..., – он помолчал ещё пару секунд, а потом ярко улыбнулся, – Живи и спаси нас! Мальчик развернулся и быстрым шагом пошёл в сторону двери. Я проводил его взглядом и понял, что до сих пор улыбаюсь. От этой мысли я вздрогнул и провёл рукой по лицу. – Кажется, – я встал с колен и осмотрел других рабов в помещении – они тоже заканчивали работу, – У меня новый мотив. Я пошёл в сторону двери, оставляя раковину за собой. Место, где у меня откололся кусочек ненависти. При следующей встрече надо будет спросить его имя. Когда я вышел, то ко мне сразу подбежал один знакомый человек, который любит избегать рыжих. Я предпочёл с ним не здороваться и просто идти прямо. – Вей, – сказал Эон, – Ты меня игнорируешь? Мой взгляд остановился на стене, с преувеличенным любопытством изучая трещины на штукатурке. И почему тут такие стены? Сделали бы железными, или может это так и задумано, а на самом деле они из высоких технологий? – Прости! – он всё не унимался и пытался привлечь моё внимание. Я медленно пошел дальше, не произнося и слова. Может молчанием получится вывести больше информации из этого человека? Эон за мной протяжно вздохнул и поравнялся со мной. – Ты ведь не знаешь куда идти, – продолжал он. Мой взгляд метнулся к толпе людей, стоящих возле какой-то двери, подобной входу на мойку. Эон проследил за моим взором и послышался ещё один жалобный вдох. – Я правда не могу тебе рассказать, почему избегаю Лираэль! Эон резко потянул меня за рукав кофты и повернул к себе лицом. Я скучающе посмотрел на него, хотя внутри бушевал интерес. Некоторые бы назвали это манипуляцией, но опровергать я бы не стал, ведь именно это и делаю. А по другому с ними никак. – Я же тебя не спрашиваю на тему самоцвета, – он пытался поймать мой взгляд, – Понимаешь? Это личное. Мы с Лираэль были знакомы и разошлись...На не очень хорошей ноте. Я наконец обратил на него своё внимание. Эон выглядел жалко, пытаясь выпросить прощение. Мне даже стало совестно на пару секунд, а потом я вспомнил, что от меня постоянно сбегают, и совесть опять ушла по делам. – Ясно, – сказал я. – О! – его лицо тут же просияло, – Заговорил! – Могу полаять или ты больше по котам? – саркастично сказал я. – Кстати о котах и собаках, – зацепился за мои слова Эон, – Сейчас нам надо в мастерскую. Он отпустил мой рукав и указал в сторону противоположную толпе. Там на входе стояло пару охранников и обыскивало нескольких рабов. – При чем тут коты и собаки? – я приподнял бровь и оттряхнул место на кофте, за которое держался Эон, совершенно неосознанно. Эон пошёл к охранникам, а я за ним. Снова оказаться за раковиной, а уж тем более со шваброй с тряпкой, больно напоминающей тряпку с базы команды Мелисы, я не хочу. Нет никакого желания держать в руках предмет времен героев легенды, судя по его внешнему виду. – Там механические части химер, работа скучная, но не грязная, – сказал лохматый. – Перебирать? – уточнил я. – Почти, разбирать и сортировать, а если найдешь чип, то обнулить с помощью специального приспособления и тоже отсортировать. Я кивнул. Мы подошли к охранникам и стали ждать своей очереди. Перед нами обыскивали девушку. Она только вышла из мастерской и её проверяли, чтобы убедиться, что она ничего не стащила. Обыскивают только форму. Я посмотрел на перчатку, которая светилась слабым зеленым светом, когда рукой проводили около девушки. Что-то на подобии металлоискателя. – На входе тоже надо? – сказал я, поворачивая голову к Эону. – Да, – ответил он, двигаясь к освободившемуся охраннику, – Вдруг ты столовый прибор украл и захочешь сломать технику? – Ложкой? – я подошёл ко второму охраннику и расставил руки в стороны. Все трое людей посмотрели на меня с удивлением. Я нахмурился и тоже осмотрел их с непониманием. Когда в моём мире обыскивали, то всегда просили расставить руки. – Кхм, – я прочистил горло и опустил руки, стараясь не смотреть больше в сторону людей. Мы вошли в мастерскую и устроились возле кучи запчастей от синтетиков, которые требуется разобрать. Я оценочно посмотрел на эту кучу и захотелось выть от её размеров. – Что это было? – Эон показушно расставил руки в стороны и задорно улыбнулся, – Аля звезда? – Аля пошел ты, – процедил сквозь зубы я, беря в руки первую деталь. Товарищ рассмеялся и ещё несколько раз помахал руками. Я старался не обращать внимание и не ворчать на него. Пусть смеётся сколько хочет, мне то что? Я человек не особо гордый, такой пустяк не заставит меня смущаться. – С тобой весело, – сказал Эон, – Нашел училище, в которой такому учат? – Ага, преподавал, – я фыркнул, – Как рассмешить идиотов. – И как? – Получается, – я смерил его взглядом, подавляя желание усмехнуться. – Что? Почему у тебя взгляд... – он задумчиво наклонился вперед, – Эй! Я не идиот! – Да, конечно, кто же ты? Принц? Эон замолчал и уставился на меня. На его лицо заползла паника, а потом он нервно усмехнулся и отвернулся. Я нахмурился. – Хаха, – он посмеялся явно нервничая, – Классная шутка...И вообще, давай работать! Я прищурился сильнее и медленно кивнул, изучая его поведение. Тут и из Псириад не надо быть, чтобы понять, что он что-то скрывает. Но вот только что? На расспросы он отвечает, а спросить больше некого. – Ты, кстати, в руках кусок позвонка химеры держишь, – он указал на предмет в моих руках, – У них позвоночник частично из костей, а ближе к хвосту становится механическим. – И что с этим делать? – зачтем ему попытку перевести тему. – Формируй рядом кучки, куда что будешь сортировать, потом отнесём на склад. Эон тоже достал из общей груды часть синтетика и покрутил его в руках. Я присмотрелся и понял, что это глаз. Вблизи действительно похоже на самоцвет сектора Инклюд. – А, они не боятся сюда Инклюд пускать? – спросил я, бросая очередную деталь в рассортированные горки. – Так и не пускают, – Эон взял новую часть, – Пусть самоцвет и заблокирован этой штукой на шее, но они всё технари, мало ли что сделают? – Технари...– я задумчиво покрутил в руках кусок хвоста птицы. – Что? – Да так...Вспомнил кое-что. «Я технарь» – пронеслось в моей голове. Я посмотрел на перемешанную гору запчастей от синтетиков. Ничего из этого невозможно вынести отсюда – спрятать негде. На выходе стоят охранники, поэтому если спрятать что-то под одеждой, то это сразу же обнаружат и уведут в лучшем случае в карцер, в худшем за стены. А точно ли это худший способ? Мои глаза обвели мастерскую, замечая каждого сгорбившегося человека. Я мысленно закатил глаза6, и ногти снова впились в ладони. И почему вообще о них беспокоюсь? Они все незнакомцы. В голове всплыл образ ребенка из мойки. Да, ради будущего этих детей, я не хочу, чтобы они не познали радостей жизни. Я не хочу, чтобы они чувствовали то же, что и я, когда попал в тюрьму. Я продолжил брать вещи из скопления техники. В руках оказался маленький шарик, который не был похож на глаз. Я посмотрел на уже рассортированные кучи и не заметил ничего похожего. Он был гладким, без всяких самоцветов и других проводов. Я покрутил его в руках и увидел маленькое отверстие. Шарик раскололся на двое, когда я ковырнул это отверстие плоской частью лапы химеры. Внутри оказался маленький чип размером с мой ноготь. Взгляд тут же метнулся в сторону выходу из мастерской. «Проверяют только одежду» – проскочила отчаянная мысль в черепной коробке. – Но ведь даже если они технари, то все равно ничего не смогут сделать, никаких инструментов нет, – сказал я, сжимая в руке чип. – Технологии тут тоже хорошие, не смотря на то, что это рабство, – Эон пожал плечами, – Допустим...Если они смогут через часы перепрограммировать чип, то это будет опасно. Этот маленький кусочек способен на многое, ведь по своей сути он мозг химеры. – Чтобы подключаться через часы...Это насколько надо быть недальновидным? – Я в пример привел, – он махнул рукой, – Так ведь все равно много других способов, уж Инклюд их найдет. Я замолчал и кивнул Эону, давая понять, что услышал его. Он прав, тут вокруг высокие технологии. Напрямую через них к ошейнику не подключится, на нем наверняка защита. Но если создать постороннюю помеху, то можно полность вывести их из строя. «Нельзя сломать только ту программу, в которой изначально есть ошибка, там их можно только приумножить» – эти слова я говорил Руду, когда мы спорили на тему хакеров. Чип в руке лежал тяжелым грузом, хотя весил от силы грамм. Я сильнее сжал его и продолжил сверлить взглядом вход в мастерскую. – Когда ужин? – спросил я, смотря на часы, которые здесь тоже висели голограммой под потолком. – Через пятнадцать минут. Эта работа заняла много часов, а принятие решения о чипе не заняло и десяти минут. Я спрятал чип. Мне эта идея показалась блестящей и имеющей все шансы на проведение такой опасной авантюры. «Проверяют только одежду» – повторял про себя как мантру я, нервно теребя рукава своей кофты. Когда мы относили запчасти на склад, то я пару раз чуть не упал, чем вызвал недоумение на лице Эона. Я лишь отмахнулся от его вопросов, сказав, что устал. Мы закончили и наконец пошли к выходу. С каждым шагом тревога поднималась все выше и вскоре мне стало труднее дышать, а ладошки вспотели. – Точно в порядке? – тихо спросил Эон, с сомнением глядя на мой утвердительный кивок. Оба охранника подошли к нам и стали проводить досмотр. Я в этот момент, кажется, вообще перестал дышать. Все те две минуты, пока меня досматривали, я нервно прикусывал щеку. Осмотр закончился, и я уже спокойно выдохнул, но тут охранник положил руку мне на плечо, останавливая. – Открой рот, – сказал работник. Эон посмотрел на меня с удивлением и одними губами спросил в чем дело, напрягаясь. Я просто мотнул ему головой в отрицании, чтобы он не волновался. – Открывай, – повторили мне. Я увидел, как он готовится включить кольцо, чтобы активировать электрошокер на ошейнике. – Как скажете, – я вздохнул и открыл рот, чтобы он мог осмотреть. – Ничего, – кажется он был в шоке, но все же отпустил моё плечо и махнул рукой, чтобы я мог идти. Эон расслабился и подхватил меня под руку, уводя оттуда на ужин.