Семья Райдер

Юлия Райдер была дознавателем. Внешне привлекательная, она часто сталкивалась с тем, что её не воспринимали всерьёз. Однако за этой внешностью скрывался острый ум, превосходивший большинство её сверстниц – академию она окончила с отличием. Слухи и пересуды окружающих её не трогали; видел сам левиафан, как она была к ним равнодушна. Семья – порой они бывают невыносимы. Семейство Райдеров всегда было многочисленным, и сейчас Юлия ощущала это в полной мере. Время шло, и она всё больше отдалялась от родных, от их привычек и устоев, которые ей были чужды. Обучение на должность дознавателя прошло "спокойно", и Юлия была направлена в окружной отдел небольшого городка. Ей было куда комфортнее погрузиться в ворох пыльных бумаг или исследовать нижний город в поисках очередного трупа, чем встречаться с семьёй после всего, что произошло. *** Смерть Митчелла стала тяжёлым ударом для её мачехи. Она беспрестанно писала Юлии, не желая верить в убийство брата. Мольбы о том, что он просто ушёл или связался с кем-то сомнительным, звучали постоянно – ведь это был весь Митчелл. Улики, указывающие на суицид или убийство, её просто не устраивали. Отец тоже не остался в стороне. Для высокородных семей финансировать поисковый отряд было обычным делом. Но просить об этом свою дочь, которая и так была загружена несколькими делами, было не лучшим решением. Казалось, все забыли о ней, о её чувствах. Юлия привыкла к тому, что к ней не относились так же, как к её брату. Разговоры мачехи о её мечте стать дознавателем были терпимы, и Юлию можно было понять. Родители знали, что она пойдёт своим путём, несмотря на их слова и предостережения. Многие детские воспоминания вызывали у неё странное, непонятное чувство. Приятные, но тревожные. Пустые коридоры дома, тишина стен, и всё это оживлял любимый брат, который вечно стремился что-нибудь протаранить. Чего стоила история со сломанной рукой, когда он внезапно выпрыгнул сверху и приземлился прямо на неё, сломав руку напополам. Он так извинялся, устраивал целые представления, даже втюхал ей свои книжки. Эти воспоминания вызывали улыбку, но это было уже прошлое, лишь отрывки памяти. Сейчас же нужно было сосредоточиться на реальности. Ей предстояло найти того, кто разрушил их семью. Юлия не винила родителей в их поступках, но терпение не было безграничным. Соизволив ответить на очередное, наверное, трёхсотое сообщение мачехи за день – всего лишь с просьбой приехать на семейный ужин – она согласилась. Ладно, так тому и быть. Один ужин. Проезжая мимо знакомых улочек, в голове всплыло воспоминание об одном из первых её дел в роли дознавателя. Тогда она была чрезмерно самонадеянна, полезла туда, куда не следовало, и в итоге очнулась на коленях матери. Она отчётливо помнила её аккуратные черты лица. Полная недоумения и боли в груди, она видела, как мать, будто ничего не произошло, вплетала в её длинные волосы красные ленточки. Раньше так проявляли любовь: браслеты, ленты и прочие безделушки. Но как же ей это было нужно тогда! Сейчас она не знала, как обращаться к мачехе. По имени – грубо, "мамой" – неловко, а "мачехой" – как-то показным. Что касается любви: Юлия получала её невербально, через такие "трюки". Митчелл же купался в родительской любви, выраженной физически и словами. Кто-то мог бы сказать, что это зависть, но, честно говоря, Юлии и не нравились объятия. Почти приехали. Время в раздумьях пролетело незаметно. Надеюсь, так же быстро пройдёт время и дома. Выйдя из кареты, она не спеша прошла через ворота их семейного поместья. Кусты роз и цветов цвета бургунди радовали глаз – в этом у их семьи был вкус. Робко, но громко постучав в главную дверь, она была встречена работниками поместья. Те остались у входа, а девушка прошла в главный холл, где по её памяти всё было так же, как и всегда. Всё было именно так, как она помнила, и от этой неизменности становилось жутко. Казалось, время здесь застыло, отказываясь двигаться дальше. Подойдя к столу, она сразу же почувствовала на себе взгляды родителей. Этот жалобный, пронзительный взгляд казался одновременно мучительным и проникающим до глубины души. Не дожидаясь приглашения, она села на своё привычное место сбоку – ни слишком близко, ни слишком далеко. Идеально. Стол уже был накрыт, но до её прихода родители, судя по всему, ограничились лишь бокалами рома. Первой тишину нарушила мачеха: — Юлия, здравствуй. Мы так тебя ждали. Как ты? Этот вопрос, казалось, прозвучал слишком поздно, потеряв всякий смысл. — Всё в порядке, — сухо, но без грубости ответила девушка, мимолетно взглянув на женщину. Она старалась не смотреть на мачеху долго. Взгляд той вызывал непроизвольное чувство скорби и жалости. Отец, Клинт Райдер, всегда говорил чётко и по делу, словно рубил дрова – ровно по размеченной линии. Но сейчас, казалось, эта схема в его голове начала давать трещину. — Мы правда беспокоимся, ты не отвечаешь нам. — Работа. Это же главное сейчас, — подчеркнула Юлия, давая понять, что устала от их наигранного беспокойства. Хотя, возможно, они действительно имели право волноваться, но ей сейчас это было совершенно не нужно. Хотелось лишь спать и обдумать следующий шаг в расследовании. — Юлия, расскажи, пожалуйста, как идут дела? — обратилась мачеха. — Хм, да так же, — ответила Юлия. — Не думай показывать безразличие, — вмешался отец. — Ты же знаешь, что теперь наш долг – найти того, кто это сделал. Для девушки это высказывание показалось до боли забавным, но она решила подыграть. — Нет, что вы. Я внедрилась в академию, отец, как ты и приказал. Теперь об этом почти все знают, и мне ещё повезло, что меня почти никто не видел. — Не хами, — отрезал отец, без злобы, но довольно строго. — Ну давайте не будем за столом, — вмешалась мачеха. — Юлия, только сообщай нам, пожалуйста, обо всём сразу. Юлия встала из-за стола, коротко попрощалась и направилась к лестнице. — Куда же ты идёшь? Так поздно ведь, оставайся с нами. — Искать дальше. Будьте уверены, я найду его. **** Уже "дома", она упала на кровать и повернула голову к стойке с зеркалом, где были разложены бумаги с вероятными подозреваемыми. Оливер всё так же не давал ей покоя. Интуиция никогда её не подводила. Никогда.