Счёт, пожалуйста.

Шум в главном зале ДПД стих ровно в тот момент, когда капитан Фаулер, выйдя из кабинета и откашлявшись, поднял увесистую папку. — Внимание всем! Получены официальные бумаги из мэрии и от нового руководства «Киберлайф». С сегодняшнего дня все андроидные сотрудники этого отдела переводятся из категории «спецоборудование» в категорию «полноправные служащие». Это значит — трудовые договоры, зарплата на счет, пенсионные отчисления, вся бюрократическая радость. И первое, что нужно сделать — подписать акты списания. Формальность. Вы, как их напарники, ставите подпись о том, что «единица техники» списана и передана… ну, самим себе, по сути. По залу прокатился смешок. Коннор, стоявший рядом с Гэвином, мягко улыбнулся. Его «брат», RK900, прислонившийся к столешнице рядом с Хенком, лишь цинично приподнял бровь. Он до сих пор не выбрал себе имя, отвергая даже их общее с Коннором, и всем отделом его звали просто Девять. — Не вопрос, — буркнул Гэвин, хватая документ, который протянул Фаулер. — Где ставить крестик? Он бегло пробежался глазами по строчкам, подписываясь не глядя. И вдруг его взгляд зацепился за графу «Оценочная стоимость списываемой модели на момент производства». — Стойте, — голос Рида потерял всю свою привычную браваду. Он прищурился, перечитал. И снова. — Капитан… здесь ошибка. Описались нуликом. — В каком смысле? — Фаулер нахмурился. — Здесь написано… — Гэвин откашлялся, понизив голос так, будто озвучивал государственную тайну, но весь отдел уже замер в ожидании. — …что оценочная стоимость модели RK800… 57 000 долларов. Тишина стала гулкой. Тина прикрыла рот ладонью. Крис Миллер присвистнул. — Пятьдесят семь… тысяч? — Гэвин обернулся к Коннору, который смотрел на него с легким любопытством. — Ты… Ты стоишь как спорткар среднего класса! — Модель RK800 была экспериментальной, пилотной серией, — спокойно пояснил Коннор. — Мне действительно была предоставлена значительная скидка для внедрения в полицейскую среду в рамках тестовой программы. С учетом инновационных компонентов и софта моя себестоимость была значительно выше. — Выше?! — Гэвин выпалил. Он чувствовал, как его мир слегка перекашивается. Он почти год третировал, пинал и называл «пластиковым дерьмом» устройство, которое стоило больше, чем он заработает за два года. — Да, Гэвин, — кивнул Коннор. — Я был, образно говоря, «уцененным демонстрационным образцом». И тут свой документ, с едва заметной саркастической ухмылкой, протянул Хенку Девятка. Хенк, хмурясь, начал подписывать. — Подожди, старина, — Гэвин выхватил у него бумагу. — Дай-ка я… — Он нашел ту же графу. И замер. Цвет лица сменился с обычной бледности на мертвенно-белый. — Нет. Это… Это уже не спорткар. Это… Он не мог вымолвить слово. Хенк вырвал у него листок, посмотрел сам и ахнул. — Девяносто восемь тысяч?! — проревел он. — Ты стоишь как дом в пригороде! Все андроиды в отделе гордо выпрямили спины. Девятка же принял вид невинного подростка, пойманного на том, что разбил окно дорогущей иномарки. — Модель RK900 была первой серийной партией, предназначенной для массовых продаж силовым структурам, — невозмутимо, но с едва уловимым злорадством в голосе начал он. — Устранены детские болезни экспериментальной модели 800, улучшена производительность на 53%, увеличена прочность корпуса. Я был не просто устройством, лейтенант Андерсон. Я был стратегическим активом. Инвестицией. Правда, революция несколько обесценила вложения «Киберлайф». Он мило улыбнулся Хенку, который смотрел на него, будто впервые видел. — Десять лет я копил на катер… — пробормотал Хенк. — А ты… ходишь тут. Гэвин медленно повернулся к Коннору. Тот смотрел на него с тем самым мягким, понимающим выражением, которое так бесило Рида раньше. А сейчас вызывало лишь острое осознание собственной человеческой дешевизны. — Пятьдесят семь тысяч… — повторил Гэвин почти шепотом. — И я… я бросал в тебя своей дрянной старой кружкой… — Она была пустой, Гэвин, — утешил его Коннор. — И попала в стену. Мой корпус способен выдержать удар силой до… — Не надо! — взмолился Гэвин, хватаясь за голову. — Я не хочу знать! О, боже… А помнишь, когда я «случайно» перерезал твой силовой кабель в розетке? — Я помню. Восстановление питания заняло 3,2 секунды. Вам было интересно наблюдать за моей реакцией. Это было… по-своему, мило. Фаулер, пытаясь скрыть улыбку, постучал папкой по столу. — Ну что, Рид, Андерсон, прониклись ответственностью? Теперь ваши напарники — не только дорогие активы, но и коллеги. Берегите их. Подписывайте и расходитесь. Гэвин молча, с благоговейным ужасом, поставил подпись на своем акте. Затем медленно обернулся к Девятке. — А твой корпус… он насколько прочнее? Девятка встретил его взгляд. В его голубых глазах вспыхнул холодный, стальной огонек саркастического триумфа. — Достаточно, детектив Рид, чтобы выдержать удар вашим джипом. На средней скорости. Хотите проверить? У меня как раз обеденный перерыв. Гэвин Рид, впервые за много лет, сдержанно покачал головой и потянулся к своей кружке. Но, бросив взгляд на задумчиво глядящего в пространство Коннора, он вдруг резко передумал. И просто тихо сел за свой стол, потирая виски. «Пятьдесят семь тысяч… — крутилось у него в голове. — И он до сих пор терпит мою задницу. Должно быть, у него действительно продвинутое ПО для работы с идиотами». А Коннор, поймав его взгляд, снова мягко улыбнулся. Как будто ничего особенного не произошло. Как будто он и не был самым дорогим и терпеливым напарником в истории Детройтского полицейского департамента.