Хруст Льда.

В один момент тебе не хватает воздуха. Ты хватаешь его ртом, пытаешься вдохнуть спасительный кислород. Но в один момент лёгкие горят, они сжигаются всем вокруг, а глаза застилает пелена, уголки щиплет, ты не понимаешь что происходит. Ты задыхаешься. Ты чувствуешь тряску собственных рук, осознаешь их в собственных волосах. В другой момент ты сотрясаешься в рыданиях, закрывая трясущимися руками рот, чтобы не быть громким, не дать понять всем вокруг насколько ты разбит и раздолбан внутри. Глаза болят, веки слипаются отнюдь не из-за сна, и все тело внезапно становится таким мерзким для тебя самого. В третий момент ты сидишь… И не понимаешь ничего. Тебе больно, ты устал, так устал, тебе не хочеться плакать, но любой триггер введёт тебя в истерику, с тем чтобы кусать собственное запястье до шрамов, заглушая собственную ненависть, умолять себя внутренне улыбнуться, чтобы не казалось будто бывает больно. Улыбка стала рефлексом. Ведь... Это так забавно на самом деле. В один момент ты сотрясаясь от рыданий, сжимая собственную шею своими же ладонями, в другой момент, потеряв где-то по пути собственное тело, ты смотришь на глаза цвета морской пены. Глубины морей. Самая темная и светлая кромка воды. Самая длинная волна и самый короткий прилив. А потом тебя уводят. На твоих, казалось это детские руки, твоих ли?, запястьях наручники. И ведут куда-то вниз. А единственное ощущение безопасности в бесконечных морях остаётся позади. Позади железных дверей лифта, позади, казалось, твоей жизни. Я оборачиваюсь в последний раз. Глаза водной печали смотрят на меня, они видят, казалось, все. Все внутри меня, и снаружи. Последнее что я увидел прежде чем закрылась железная створка и отрезала меня от внешнего мира, застилающие небо темные тучи и крупные капли дождя. Я успел почувствовать запах озона, запах воды, запах летнего дождя, запах мокрого асфальта. Я закрываю глаза, ощущая себя… Слишком далеко. И в тоже время так... близко. Так… Приближенно и отдаленно одновременно. Меня рвут на части, половину пути я просто не запоминаю, возможно меня покачивает, а возможно это качаеться сам лифт. Возможно мне плохо, а возможно я просто придумал это, это мой сон, это не реальность. Возможно весь мир вокруг нас нереален. Не то что мы думаем. А что мы думаем об этом мире? Я автоматически натягиваю на лицо слегка хитрую ухмылку, приученный улыбаться. Где-то рядом топает мужчина в странной, неизвестной мне форме. Я слышу что-то, кажеться слышу звук перестука, звук... воды? Я приподнимаю голову, щуря глаза. — Все парень, пути назад нет. — я отворачиваюсь обратно, вперивая взгляд вперёд. Куда — это «назад»? Где я был? Почему все такое странно далёкое, и бездумно близкое мне? Тут странно. Будто одновременно здесь и не здесь. Будто воздушный шарик прибили при помощи парочки гвоздей за ленточку, и теперь он развивается, беспощадно задавленный ветром. Ах, милое стравнение... я рассеянно перебрал пальцами холодящие кончики фаланг наручники. Когда нибудь я буду носить их с собой, чисто чтобы однажды как нибудь пошло пошутить. В стиле «вы арестованы, пройдите в вашу камеру заключения, мы лично обсудим ваши наклонности, и опробуем на практике парочку идей.» Это было бы забавно. Я склоняю голову к плечу, дёргая мышцами. Я чувствую себя так, будто хожу босыми ногами по ледяной воде. По льду, посреди зимы и снегопад посылает на мою макушку драгоценно сверкающие снежинки. Сколько метафор, и никакого смысла. Мысли закруглены, новый виток и все там же. Внезапно почувствовался толчок в спину. Я переставил ноги, ловко группируясь, удерживаясь на ладонях над полом. Странно... тело такое... лёгкое.? Ловко прогнувшись и встав на мостик, все так-же с закованными запястьями, встал на ноги, слегка отряхивая рубашку. Странное ощущение... воздушности. Будто хожу по облакам. Осмотревшись, прищурился, сохраняя на лице безупречную ухмылку. Люди стоят в очереди? Мужчины в форме тцыкнули позади, что я подметил мельком, сосредотачиваясь, пытаясь хотя-бы, на окружении. Контингент... не впечатлял. Бандитские рожи, женщины с уставшим выражением лица, мальчики и девочки в разной степени усталости. Сомнительно окинув взглядом всех присутствующих, медленно моргнул, опуская взгляд на руки. Ах, точно, они все ещё при мне, верно? Задумчиво окинув взглядом цепи на руках, задумчиво качнул головой к плечу. Нет, пожалуй... задумчивая ухмылка медленно исчезла с лица, и я преувеличенно заинтересованно осматривал запястья. Их легко порвать. Их легко сломать. А ещё легче — показать что такие методы на мне не сработают, но... зачем? Зачем мне это? Почему я должен? Почему я должен это делать? Я прикрываю глаза. Все ещё так далеко и так близко, мир будто кружится на нескольких осях, непонятных для меня и я все ещё излишне далеко. В голове что-то надоедливо стучится, казалось он слышит хруст металла, надоедливое тиканье часов. Наручники с лёгким щелчком сняли, я заторможенно повела головой, шагая вперёд. Хруст льда оглушал.

Я повернул голову.

Хруст льда оглушал.