Под лунным светом

      Тепло. На фоне что-то вещал ведущий телепрограммы про животных. — Я тут присмотрел один рецепт, — они лежали на раскладном диванчике. Через приоткрытое окно подул по-осеннему прохладный ветер, пуская холод по деревянному полу. — Давай повторим. Завтра пораньше соберёмся в продуктовый, заодно и к Син Цю, — Чайльд поворачивается на спину, а Итэр следом, не теряя источника уюта, устраивает макушку на его мерно вздымающейся груди. — Угу, — он глубоко выдыхает, подтягивает невысокую фигуру повыше, дабы зарыться носом в блондинистую копну волос. Хотелось, чтобы аромат близкого тела несмываемо отпечатался на его собственном. Телепередача прерывается на рекламу. На кухне горел тёплый свет, немного рассеивая тьму в гостиной. — Знаешь, — Итэр приподнимает голову, желая проследить за выражением его лица и встретить нежность в сквозящем голосе. — Тебя не было… сколько? Где-то месяц? — юноша выглядел в его глазах невообразимо очаровательно: высушенные феном волосы топоршились, щекоча щеку, подуставший, но искренний взгляд был направлен на него. — И я ужасно соскучился по тебе. Не представляешь насколько, — Тарталья гладит своего парня по голове, массажными движениями указательным и большим проходится по хрящику ушка, отчего Итэр невольно приоткрывает рот в беззвучном выдохе. Мужчина тихо смеётся, ощутив жар на кончиках пальцев, и приподнимается, притягивая юношеское лицо для поцелуя. Почти целомудренный, не учитывая мягкое посасывание нижней губы в конце. — Я тоже скучал, — с придыханием отвечает Итэр, с нескрываемой лаской оглаживает подушечками пальцев его лицо. Окно снова впускает порцию свежего и чуть влажного воздуха. — Кажется, дождь собирается, — Чайльд млеет от касаний, поглаживаний и лёгких поцелуев, коими щедро одаривал Итэр, вскоре для удобства пересевшего на его живот. Шершавые от сухости ладони охватывают обнаженные бёдра. Оба готовились ко сну, так что Итэр был облачен только в большеразмерную футболку. Миниатюрные ладони плавно опустились на его плечи, затем со слабым нажимом вниз до локтей. И снова вверх. Словно разогревая или нежничая.       На часах перевалило за полночь, когда из-за приоткрытого окошка слышится скромный стук пары капель. — Пора закрыть форточку, — с тягучим нежеланием Чайльд отпускает Итэра, безмолвно пересевшего на диван, идёт выключать свет и закрывать окно. Юноша шарит по простыне в поисках пульта и выключает снова перешедший на рекламу телевизор. Гостиная погружается в полумрак. Ловким движением Итэр скользит под тонкое одеяло, взбивает свою и вторую подушки, когда наконец с блаженным вздохом к нему присоединяется Чайльд и льнёт к молодому телу как можно ближе. Итэр прижимает горячую ладонь к щеке напротив, ласково целует. Под одобрительное мычание, вибрацией расходившееся в его груди и мурашками по спине, юноша застенчиво улыбается в затянувшийся поцелуй. Разрозненные и навязчивые мысли в голове скоро исчезают, уступая место приятной пустоте, а Тарталья, кажется, скоро поглотит его дыхание настойчивым и страстным поцелуем. Чайльд шумно выдыхает, отстраняясь. Юноша не мог перестать ощущать ускорившееся сердцебиение и горящие губы, на что беззлобно шепчет: — Собирался меня съесть? — Как-нибудь позже, — он мог не видеть в темноте, но отчётливо чувствовать, как хитро улыбаются ему на вопрос. Итэр собственнически закидывает на мужчину ногу и ласково, почти щекотливо чмокает его в уголок рта. Вскоре под тишину и бесшумное дыхание оба погружаются в дрёму, перетекающий в спокойный сон.