Препод с татуировкой орхидей

– Антон Андреевич, я придумал новый бизнес! Арсений Попов. Весьма занимательный студент экономического факультета. Всё время шило в одном месте, да такое неуёмное, что вызывает интерес даже такого нудного препода, как Антон. Он поправляет пуговицу на пиджаке и кивает. – Что же на этот раз, Арсений? – Я знал, что вы согласитесь, – кивает сам себе тот. – Не было такого. Суть предложения сначала. Арсения нужно осаживать. Иначе надумает себе ещё что-нибудь, потом сидеть и разъяснять, что не так поняли. – Не удалось подловить, – щелчок пальцами, – мы сделаем видеоблог по психологии. Вы отвечаете за достоверность материала, я – лицо канала, болтаю всё это. Охваты, монетизация, слава, почёт, личный бренд, все дела. Вы богаты, я богат, все счастливы. – Ну и разогнались же вы, Арсений, – посмеивается Антон, – а монтировать и модерировать канал кто будет? Я в телеграмме-то с трудом разобрался. А вы мне тут предлагаете целый блог. Или мы в долю берём ещё и информатика? – Да ну Антон Андреевич, такую идею забраковали! – Арсений скрещивает руки на груди и дуется. – Я ведь вижу в вас потенциал. Может даже вам стоило бы стать лицом канала. С вашим умением рассказывать и запоминающимся внешним видом… – Я ценю эту идею, Арсений, но боюсь, что с таким уровнем ответственности я не справлюсь. – Ну и пожалуйста. Ну и не нужно. Антону смешно. Арсений пытается в «совместный бизнес» уже не первый раз. Раньше это была консалтинг концепция, где Попов намеревался открыть «бюро при универе» со знаниями кафедры. Тогда что-то говорил про преподские связи и знакомых инвесторов... а ещё раньше была идея бота психологической помощи с мотивациями, где Арсений был бы своего рода тренером, писалось бы это в кружочках… но, опять же. Антон ему тогда тоже вежливо отказал, сказав, что нужно больше, чем два человека. – Вы хотите об этом поговорить, Арсений? – Я знаю ответ. Во всём виноват мой отец, надо его простить, и всё наладится. – Опять наслушались инфоцыган в этих ваших интернетах? Антон делает старческий голос, пока Арсений смеётся, похоже, позабыв про тоску о погибшей на глазах идее. Антон же пользуется сменой темы: – Не так я просил готовиться к моим занятиям. – Сами говорили «любые источники приемлю, главное – не пересдача». – Приятно, когда при жизни цитируют. Антону нравится наблюдать, когда ему улыбаются на шутку. Арсений ещё это как-то по-доброму делает всегда. – А спасать страну от экономического кризиса вы тоже будете по видосикам с ютуба? – Фи, Антон Андреевич, как грубо. Ладно, я приду к вам на следующей неделе с новыми гостинцами. Антон улыбается, потому что понял, что Арсений имел ввиду мем с Голлумом из книги. *** Этого следовало ожидать. Но что поделать, такова участь тех, кто не подчиняется системе. – Я такое придумал, Антон Андре… Антон поднимает голову, видя растерянного Арсения. Что же, тот вовремя. Попрощаться успеют. – Евич… вы что это делаете? – Меня уволили, собираюсь. И Попов не даёт себя застать врасплох, выпрямляется и важно так, обижено и гордо говорит: – Вы меня бросаете? Антону в момент становится неловко. В каком смысле? – А с кем я буду делиться своими гениальными идеями? К Петрову так не подойдёшь. Он ректор, и отчислить может. – А вы с Александром Сергеевичем тоже дружите? – Не ревность ли в вашем голосе, Антон Андреевич? Как же любит Арсений такие каверзные вопросы! Антон только удивляется, что не ошалел ещё от такой наглости. – А вы со мной дружите? – голос наивный, детский такой. – Правда-правда? – А будь иначе – не стал бы допускать в мой кабинет с вашими идеями. Тем более, мне теперь не грозит ещё и выговор за несоблюдение субординации. – К слову, – Арсений усаживается на парту, – как обосновали ваше увольнение? Не могли же, как в мультике «просто так»? – Я вам даже зачитаю, – Антон достаёт из сумки в цвет своего костюма, поправляет очки, – «за несоответствующий вид и некомпетентное ведение занятий». – За татуировки, что ли? – Это первая часть, суть вы уловили. Антон потирает шею с теми самыми орхидеями, которые откровенно заебался замазывать тоналкой каждый день. Он не для того их себе набивал, чтобы каждый раз скрывать. Удивительно, почти год их это не смущало это, а в один день раз – и всё, он теперь свободен, словно птица в небесах. – То есть, по уставу – это нудеть по презентации на базе девяносто восьмого виндоуса, передающейся из поколения в поколение? А ваши презентации с мемами про котов – это блажь? Ничего не понимаю. – Это уже неважно. – Так, отставьте вот это уныние ваше, Антон Андреевич. Они потом поймут, что выгнали алмаз. Не под то вас огранить пытались… – Арсений, кабинет нужно освободить к пяти часам дня. Антон понимает, Попова нужно снова осадить. А то развернёт деятельность на нервах, потом кому разгребать? Правильно, его бывшему преподу. – Так собирайтесь быстрее и пойдём отметим начало вашей новой жизни. – Вы… – Можно перейти на «ты». Больше вам я курсовую не сдам. Антон идёт на выход с коробкой в руках вслед за Арсением. Серьёзно? Тот решил пригласить его куда-то отметить? Смелый парень, ничего не сказать. Очки Антон снимает на ходу, загружаясь в машину. Да, есть, пока не мечты, но её отчим подарил. На ней Антон прикатил работать в Москву аж с самого Воронежа. Так что никаких сомнительных действий для её получения он не совершал. Хотя Поз всё равно подстёбывал, что «насосал». Как же без этого. – Так и куда едем «отмечать»? Антон делает пальцами кавычки думая, что легко с этого соскочит. Но Арсений, судя по довольному взгляду, настроен решительно. – В бар. Я пиво не особо люблю, а вам, думаю, нужно. Не каждый день дело всей жизни отбирают. Антон на это только хмыкает. Откуда только узнал о его любимом напитке? Вроде и костюм, и интеллигентный вид должны были сбить со следа. Но Попов явно из внимательных. Сидя в баре с проходным названием, но неплохим интерьером, Антон думает, что давно так не сидел. Просто, не торопясь. Светлое заходит как по маслу. Сейчас можно было бы и окрошки бахнуть, но её подают здесь на неправильном… пиве? Нет, никаких экспериментов в еде. – Для того, кого уволили, вы не слишком-то расстроены, – делает вывод Арсений. – Я знал, что рано или поздно это произойдёт. Система не предусматривает самовыражения. Вы знаете это со времён школы не понаслышке. – Ну Антон Андреевич, – тянет Арсений, – на ты. Вы ж мне друг? Так сделайте одолжение – не отдаляйтесь от меня формальностью. – При этом сам не торопишься переходить, – подмечает Антон, отпивая из кружки. – А мне можно. Возраст надо уважать. Антон давит смешок глотком светлого. – Давайте так, если тема увольнения вам не по нраву, то вопрос такой: о чём мечтает Антон Андреевич, бывший преподаватель невсравшегося ему самому универа? – Ну, я неплохо шучу. Антон делает паузу. Арсений, кажется, тоже. А потом выдаёт. – Это неправда. Антон на грани скандала. – В смысле? – Вы отлично шутите. Я с того мема про тевтонцев до сих пор ментально по полу от смеха катаюсь. А вот это правда. Антон и сам веселился, когда готовил материал по «ведению переговоров без манипуляций». – Я понял! – Арсений на месте едва не подпрыгивает. – Понял, почему вас уволили. Они просто видят в вас конкурента. На их парах – скучно и никого, а на ваши все бегут. Вот и устранили по фейковой причине главную звезду. – Что же, Шерлок, дело раскрыто. – Ой, не кисните, а? Кстати, вы ходили на какие-нибудь открытые микрофоны там? – Да, но меня не пропустили дальше. – Где? – В камеди баттле. Задумчивость лица Арсения заставляет Антона рассмеяться в голос. – Слушайте, Антон Андреевич, а что за привычка такая у людей: терять вас? Снова смутительно. Антон надеется, что краснеет не так заметно в приглушённом свете бара. – Они ведь не понимают, что через пару-тройку лет они же будут вас умолять хоть интервью им дать. Вы же… ну… яркий. И указывает на Антона с ног до головы, а затем шкодливо прячет улыбку в стакане с ярко-красной жижей. А после, будто что-то вспомнив, смотрит на часы и вскакивает с места. – Сейчас бы на занятия опаздывать, конечно, – тараторит Арсений. Антон хмурит брови. – В такое время даже в «невсравшемся» университете никого нет, какие занятия? – Вы не знаете? – И удивляется Арсений заметно. – Я же актёр. На двух специальностях учусь. Вечерний прогон этюдов. Вот значит как! Выходит, что активность Попова в учебные дни – это движение не в полную силу? Удивительный человек. И весь мельтешит тут перед глазами своими чуть кудрявыми волосами. Вообще выглядит инородно в баре. Правда, лучше уж на репетицию, к будущим актёрам, чем в не пойми каком месте с бывшим преподавателем психологии. На нылые мысли оглядывается Арсений и говорит: – Мы с вами не закончили обсуждение мечты, так что на связи. – У меня нет вашего контакта, Арсений. – Ну значит в вк вам напишу. Там вас несложно было найти. И Попов исчезает, оставляя Антона со всей силы фейспалмить. Ведь его страница во Вконтакте совсем не для его студентов. Остаётся надеяться, что дальше фоток на стене этот вездесущий Арсений не станет забираться. *** – Импровизационный театр, Антон Андреевич. Это сейчас голосовое сообщение. Да, Антон разрешил Арсению так делать, потому что это удобнее, чем созваниваться. Казалось бы, Антон старше, из того поколения, когда только звонками можно было достать нужную информацию срочно. Но Шастун придерживается мысли, что если нужно куда-то звонить, то, может и не так важна эта информация. Лучше написать, а если не пишется, совсем не трогайте. Арсений со своим желанием «спасти» бывшего препода становится исключением из правил. – Что-то подобное слышал, – записывает голосовое в ответ, – причём во времена своей учёбы. Поз говорил, что у жанра есть перспективы. В стране таким юмором занимаются реже, не понятно, правда, почему. – Потому что заученные конструкции попроще будут. Антон усмехается, припоминая бывших коллег в институте. Вот уж кто мастера работать по сценарию. – Может тогда всем, кто потенциально ленив для заучивания текста, назначить встречу? Антон прекрасно себе представляет, как Арсений сейчас дёргает бровями и глядит искоса. Весьма коварно. Антон ближе подносит к губам телефон: – Хочешь избавиться от конкурентов? Голосовое в ответ не следует. Дальше текстом: «Что вы! Если мы будем разбрасываться кадрами, то в конечном итоге не придём к вашей мечте». Это… трогательно. Антон не припомнит, когда в последний раз кто-то боролся за его мечту. Если не сказать, что он сам, по сути, давно сдался. Однако настырность и энтузиазм Арсения заражает, выкапывает откуда-то силы на свершения. Поэтому при сборе на первую же встречу потенциально нового проекта Антон прибывает нарядный и с улыбкой до ушей. Хлопок-приветствие для Поза, пожатие-объятие для Дрона. За каким-то фоном здесь оказывается ещё и Стас. – Потому что он нашёл книжки по импровизации, правда на инглише, но он же у нас – на все руки мастер. Поз – любимчик Антона. В смысле друг, брат, родня. Можно доверять. Вот эта неуверенность, конечно, в голосе, доверия к Стасу не особо вызывает. Но тут своей энергией заряжать всех – как банки с водой о телевизор в 90е – влетает Арсений. С ним (дядька Черномор) какой-то чел с хвостиком на голове и худощавый невдуплёныш. Мда, команда мечты, думает Антон. Но всё сыгрывается. Просто фантастика, но Шастун остерегался, что будет тупить, стесняться или даже разноется в самый неподходящий момент. Но всё идёт просто… хорошо. В паре с Арсением шутится особенно… комфортно. Это почти магия, Антон буквально по глазам понимает, что нужно сделать, как встать, что «крякнуть», чтобы собрались лучики вокруг глаз и Арсений почти пополам от смеха сложился. Правда беспокойство о том, что теперь у его бывшего студента целых три занятости, не утихает. Антон наблюдает за ним с преподской доёбчивостью. Он знает, как выглядят те, кто выгорает. И хоть пока Попов не похож на таких индивидуумов, подойти и выразить своё беспокойство Шастун стремится скоро. – Ты с тремя активностями не ссыхаешься? Вопрос мог звучать мягче, но среди мужиков не принято распускать сопли. Арсений поднимает на него ясный взгляд, хлопает своими длиннющими ресницами, чуть улыбается. – Если так, то ссохнусь счастливым. И как-то неожиданно оказывается, что этим взглядом Антон ранен куда-то под сердце. За собой очарованности своим полом (шутка про ламинат в коридоре) Шастун не наблюдал. Как можно любоваться вообще мужиками? В школьное время учителя никак иначе, чем учителя, не воспринимались. В студенчестве был как-то один краш… но то была замужняя преподавательница основ психологии… и у Антона не было шансов никаких. Ни обратить на себя внимания, ни развить это куда-то всерьёз. Тем более, принцип не разрушать семьи всё ещё актуален. Когда он стал сам преподавателем, то подобные поползновения в свой адрес считал временным явлением. Да и потом… как-то совсем странно. Антон прекрасно знает, что разница поколений – это не просто пафосная фраза из классики русской литературы, это буквально разные базы под мышление. У каждого поколения свои психологические травмы и мемы. Поэтому мутить со своими же студентками Антону не хотелось. Но вот что-то всё-таки ворошит в Антоне присутствие Арсения. И если раньше это всё легко переживалось из-за малого общения, то теперь Арсений в зоне досягаемости по три раза в неделю. А ещё у того появилась привычка приезжать в гости. Как Антон это допустил? Ему самому бы вспомнить. Наверное, после того дня, когда решил подвести Арсения до его общаги, а по привычке домой дорулил. Они так ещё премило разговаривали. Вот с того дня Арсений на законных основаниях знает адрес Антона и периодически – и наверняка стараясь не злоупотреблять – приходит (иногда приползает) к нему в гости. И если в обычный день Попов хотя бы на ногах держится, то сегодня он на Антона прямо с порога упал. – Простите, Антон Андреевич… – А я ведь предупреждал, – сетует тот так, для приличия, волоча тело к дивану. – Ну что мне, отказаться теперь от всего? – Без крайностей, Арсений. Антон иногда вспоминает, что, вообще-то, квалифицированный специалист, и что, в целом, может давать консультации за деньги. Вспоминает он об этом раз в неделю, слушает проблемы Вадика, понимает, что хочет немедленно их решить, даёт рекомендации и… забывает об этом. Потому что деятельный друг сильнее направляющего психолога. Укладывая Арсения на диван, Антон ощущает тепло. Нет, ему не хотелось каждый день заниматься доставкой уставших актёров-экономистов-юмористов. Но перспектива так заботиться… крепко прицепляется к ощущению, что нахождение этого человека поблизости делает Антона незримо спокойнее. Антон упирает руки в бока, смотрит на лежащего страдальца, а затем присаживается на корточки и начинает развязывать шнурки. На что ему почти бессильно поднимаются на локтях и смотрят, приподняв бровь. – Вы хотите почувствовать, как пахнет настоящий мужчина? Это смешно. Антон прыскает смехом прямо на ковёр перед собой. – Сам потом будешь жаловаться, что не сняли с тебя ничего. А теперь посмеивается Арсений. Антон не торопится, потому что сам устал. Но озвученная причина правда серьёзная. Жалобы будут звуковые, долгие, что слышно станет и соседям. А они и так скептически посматривали давеча на Антона после ночёвки Арсения с диким хохотом. Наверняка не знали, что и думать. – С меня никто и не снимает, – вполголоса, Антон полагает, что ему послышалось. Развязанные кроссовки Антон кладёт в прихожей, возвращается, а там… ничего не произошло. Как лежал Арсений усталым тупнем, так и лежит. Разве что поглядывает иногда… благодарно? – Спасибо, что приютили, Антон Андреевич. Антон сочувственно кивает. – Совсем замотался, да? – Разве у вас не было такого, Антон Андреевич? – Арсений почти философски звучит, смотрит куда-то в пустоту. – Идти к своей цели несмотря на усталость и знать, что она того стоит? Антон присаживается рядом на диван и вздыхает. Смотрит также в пустоту. И тихо произносит: – Было. Но сил рассказать подробности будто нет. Точнее желания того больше нет. – Но это явно не преподавательство. – Делает вывод Арсений, смотря теперь на Антона. – Кстати, зачем вы туда пошли? На этот вопрос Антон знает ответ. – Я умею увлекательно рассказывать. Мягкая улыбка в ответ и тот самый взгляд перед тем, как что-то вытворить. Неужели Антон настолько может предсказать чужие действия? – Это точно. Невозможно от вас отвлечься. И да, вытворяет. Арсений всегда ходит по этой тонкой грани между подколом и флиртом. Нравится ли это Антону? Ну… он находит это достаточно забавным. При этом подкидываться и развивать этот недофлирт Шастун считает нецелесообразным. – Ты так и не перешёл на ты. Это правда забавно – почти флиртовать, но делать это с неким флёром субординационных остатков. Поэтому Антон аккуратно цепляется за это, меняя тему. Наверное. От Арсения, прикрывшего сонно глаза, доносится тихое: – Если я перейду, то разрушу то, что с таким трудом настроил. – Ты ещё и строитель? Не может быть в человеке столько талантов. Арсений закашливается на смехе, прикладывает руку к прессу и охает, не переставая улыбаться. – Сил нет смеяться, но это очень смешно, Антон Андреевич. И смотрит так из-под ресниц довольно, будто ему что-то стало понятно. Антон затрудняется определить, что конкретно, но предполагает, что это благодарность за незаострение интересной мысли про надстройки. Сегодня и правда слишком много впечатлений. Антон намеревается допить чай, что стоит на кухне и оставить Арсения отдыхать. – Спокойной ночи. – Говорит он тихо, стоя у двери из комнаты. – Доброй ночи... – выдыхает Арсений, но уже через секунду жалостливо тянет. – Я воняю. Надо в душ. Антон не сдерживается, смеясь высоко, как ему самому не очень нравится, но поделать с собой ничего не может. Это уже часть его личности. Смех поменять ну очень сложно. – Два варианта, Арсений: либо ты превозмогаешь и идёшь мыться, либо спишь и воняешь. – Вы жестоки, – рука кладётся на переносицу, отчаяние наигрывают на три зарплаты. Перед самым сном Антон слышит, как тело сумело себя поднять и добралось до душа. Под шум воды и мысль, что его всё-таки волнуют Арсеньевы «надстройки», глаза у Антона слипаются. *** – Доброе утро, – бодрый голос Попова доносится из коридора. Антон не понимает, как можно быть таким активным. Ещё вчера тот страдал и лежал почти без сил, а в 9 утра уже в ресурсе. Это даже немного пугает. Отскребая себя от постели, Антон обещает себе просто закрыть за уходящим дверь. Не будет на того пялиться и теряться в догадках, что творится в этой голове. Но выходит плохо. Душераздирающе зевая и почёсывая татуировку на шее, Антон следит, как Арсений воодушевлённо с кем-то разговаривает по телефону, не суетится, но видно, что торопится. Неужели проспал? Непунктуальный Арсений – это что-то новое. Интересно, а в чём причина его опоздания? Хмм… надо Стасу предложить формат так назвать. – Давай, пока, – важный разговор, наконец, прерывается, – мои извинения, Антон Андреевич, что разбудил. Этот гений решил, что если сам проснулся в шесть утра, то… Ужасно. Антон думает, что это просто ужасно, не слышать, что говорит Арсений. Он ещё не проснулся, но старается. Это даже странно: умахался вчера Попов, а последствия скинуты будто на Антона. Между прочим, ни в чём не повинного. Магия какая-то вне Хогвартса. – Так, сегодня у меня две пары макроэкономики, с литературы сбегу, потому что фехтование и вокал. Вечером тогда пересечемся на импро. Антон прикидывает, что сегодня вечером с таким списком дел Арсений будет ещё активнее. Он пытается проснуться, чтобы зудящую мысль из головы вытряхнуть. – Спрошу, – Антон опирается на дверную раму плечом, – что за строительные работы там связанные с обращением на вы? Арсений так и замирает с недозавязанным кроссовком, виснет так на несколько секунд, а после основательно затягивает бантик. – Да ну зачем вам эти заморочки? Всё ведь и так хорошо. И не сказать, что звучит это утверждающе. Антон сам за жизнь частенько отлынивал от прямых ответов, но нынешнее положение дел ощущаемо раздражало. Поэтому он делает большой шаг, оказываясь вплотную к поднявшемуся Арсению. Там что-то внутренний голос начал верещать про субординацию и что ему скорее врежут, чем ответят. И всё же, Антон вполне решительно для сонного человека, смотрит прямо в глаза и спрашивает: – Скажи честно, пока я не надумал чего-нибудь лишнего. Возможно, приступ решительности отпугнёт. Тогда уж Антон вовсю оценит такое явление как «избегание». И сколь бы не обмусоливает он в голове предполагаемые последствия, выходит иначе. Арсений, в свойственной ему манере, прищуривается на секунду. Потом бросает быстрый взгляд на губы, прижимается к ним и уже на выходе из квартиры, выдаёт тихое: – До вечера. И вот тут... Антон... в ахуе. Нет, он понимал, что вообще всё что угодно могло произойти. Но хотя бы в рамках предполагаемого. Не обнаружение того, что примерная причина, почему от него отгораживаются официозом... это чуть большее расположение. Да какое чуть?! Он нравится Арсению не только как коллега, не только как старший товарищ. Как много этой нетольковости! Голова идёт кругом, поэтому Антон решает идти на кухню за чаем, чтобы не следовать за чем-то ещё. Антон собирается с мыслями привычной готовкой чая. Долька лимона, три ложки сахара, похрустеть им, будто по снегу зимой идёшь, наливает кипяток и на пять секунд опускает в него чайный пакетик. С утра, говорят, лимон не надо, а то желудочный сок забастует… но это всё скорее для успокоения, а не для пользы. Теперь – Антон вдыхает и выдыхает, садится для верности – можно и посамокопаться. Что мы имеем? Проснувшийся полностью организм, некоторый ахуй и симпатию от коллеги, который в прошлом был его студентом. Проблема ли это? Антон вздыхает, сёрбает горячим чаем и пытается отловить признаки «проблемы». Обнаруживается интересная масса деталей: бьющееся сердце как после забега до электрички за секунду до отбытия той; однозначно реагирующее тело в определённых местах… без приличных формулировок – хуй стоит, уверенно так, видимо сказывается долгое отсутствие… ничего там не сказывается. Это всё Арсений… со своими вот этими глазами глубокими и голубыми, как помыслы. И действие. Недавнее. Антон прикрывает глаза и думает, что эти несколько секунд может теперь романтизировать примерно лет пять. Ему для счастья не то чтобы много надо. За долгие почти тридцать лет жизни он как-то привык быть незаметным в плане романтики в собственный адрес. Точно были те, кто привлекал его, но нет статистики, утверждавшей, что может нравиться он. И Антон с радостью бы сейчас загнался на любимую тему, что никому он не нужен, если что-то не делает, не выдаёт какой-то результат. Но… Арсений. Стоящий в его личном пространстве, глядящий на него как-то робко и мягко, а затем и вовсе целующий прямо вот так на пороге… заставляет поржавевшие механизмы чувств заскрежетать и начать понемногу двигаться. Пока скрепя, но активность какая-то происходит. Кружку с допитым чаем Антон отставляет в сторону. Он запускает руку в волосы, привычно расчёсывая пальцами чёлку. Он усмехается, потому что сейчас бы ещё на груди рубаху порвать и начать патриотический монолог. Но нет, душа его не за родину так тревожится. А за юного вездеуспевателя, у которого сейчас, кажется, макроэкономика. Антон позволяет себе немного посидеть и, ну, да… помечтать. Он ведь скоро увидится с ним снова. Можно, наверное, будет чуть приобнять, погладить по спине, как всегда хотелось, поправить ему рукав, что вечно сбивается, сильнее сжать пальцы на талии… ну, здравствуйте, приплыли. Открытие, что не такой уж принципиальный у нас Антон в плане пола партнёра. Но, ему ли о том размышлять вообще? За свою жизнь он пытался (честно, старался прям) построить долгосрочные отношения с дамами. Но вот как-то не выходит у него. Антон – прекрасный каблук. По сути, всё, что угодно ради своей половинки. Правда эта обувь, скорее, мужская. Вот эти ботинки из натуральной кожи, которые надевают на серьёзные официальные мероприятия. Так что да, Антон готов стать таким каблуком. Особенно для изысканной обуви с золотым юридическим тиснением и актёрским блеском. Правда тут врывается в мысли насущный вопрос: а не привиделось ли в полудрёме ему всё это? Антон намеревается свою теорию проверить. На занятии по импро всё ощущается… по-другому. И выходят шутки совершенно иными, глубокими и разъёбными настолько, что Антон задумывается. А не блокировало ли сопротивление чувствам его способности? Вот сейчас, он смотрит на довольного Арсения – к слову, совсем не уставшего – и с лёгкостью ловит его настроение, даже может прикинуть, что тот может выкинуть по сюжету. Ошибается, как и всегда, но уже ближе к пониманию. Не на всех эта магия действует, разумеется. Дима с Серёжей сцепились за какую-то техническую мелочь, и ерошат её всесторонне, не отрывая глаз друг от друга. Антон идёт покурить, ну не вписываться же в этот хаос и защищать Димкину честь? Сам решит. Если что, и позвать сможет. Места под курилку не особо есть, поэтому просто на выходе приспособлена банка из-под кофе (о, ностальгия по началу нулевых и рекламе Нескафе). Процесс курения для него – медитация. Момент, когда можно расслабиться и побыть тем, от кого ничего не требуют. Прикрывая левый глаз, он выдыхает дым, ведь тот чуть жжёт. Несколько глубоких вдохов, выдохов и затяжек – и вот голова приятно очищена от лишних мыслей. – Вы рассержены? Голос Арсения заставил бы вздрогнуть, если бы Антон его не ждал здесь. Он выкидывает бычок в банку и спокойно разворачивается на месте. – А должен? Арсений выглядит растерянным, прячет ладони в карманах навороченных штанов. Антон находит трогательным, что не видит, дрожат ли пальцы или же сжаты в кулаки. Но переживания видны. Впервые тот не пытается их скрыть. – Это же не станет проблемой? Голос тихий, Арсений затаивается. Антон хочет того успокоить, ведь для себя он уже принял решение за время их разлуки. И теперь она кажется какой-то бесконечной. – «Это» это что? – Вскрытая скальпелем моя симпатия к вам. Антон держится, чтобы не расколоться. Стас ему проел мозг, что тот не должен сыпаться с шуток, «это непрофессионально» и другие бла-бла. Сейчас вообще не ко времени думать о Шеминове, когда Арсений так напряжён. Шаг ближе и чуть тише произнося. – Не станет, – вдох облегчения, – но только при одном условии. Арсений хмурится. О, Антон смог застать его врасплох снова? Так, где его медаль? – У «этого» есть условия? – Да. – Сбор всей решительности этим вдохом. – Если «это» будет взаимным. Шаг вплотную и припасть к губам. Хорошо, что бежать сквозь дождь к нему не пришлось. Антон сто процентов бы навернулся по пути. Но нет, тут так… Арсений на вкус как кофе, а привкусом что-то про малину. Он горячий, будто температурит, но так тянет прижаться ближе. Антон укладывает обе руки на талию, ещё не сжимает, но уплотняет обхват. Придерживает, чтобы не отвлекаться. И как-то разом то, что беспокоило, испаряется. Самое важное сейчас происходит здесь. Правда ответа нет, Арсений будто застыл. Для проверки функционирования индивидуума приходится отстраниться. Антон прав: Арсений застыл изваянием и дышит рвано, хлопая ресницами. И это… красиво. Настолько, что сам залипает. А к моменту волны объятий Антон оказывается не готов. Арсений виснет на нём. Вот как в тех романтичных фильмах – в одном и которых Арсений точно снимется когда-нибудь – скрепляет пальцы в замок и на нём виснет. Он явно удивлён взаимности. – Ого, – сияет Арсений, – ты и так умеешь? Антон рад переходу на ты, но не понимает сомнения в его умениях. Не только Попову тут светить своими талантами. – Ещё и не такое могу, – кивок для верности. – Проверим? Арсений его зеркалит! Вот эта игра бровями буквально списана с него. Антон впечатывается в губы с отчаяньем тонущего. Видимо в гейской теме, потому что Арсений шумно тянет воздух через нос и ответно присасывается. Антон под закрытыми веками видит огоньки, искры и звёзды. Это как в книгах, фильмах, где вот сейчас склейка – и они уже дома у Антона, успешно срывают одежду друг с друга, ни обо что не ударяются по пути и на Арсении комплект белья... какая же путаница с вашей этой гейской темой! Какой комплект? Там от силы труселя. Не наденет же Попов ради него кружевной набор? Не наденет же? Руки, к слову, вообще похабники. Антон так сильно сжимает Арсения, что тому бы начать возмущаться на возможные синяки. Но тот, судя по тонким и тихим постанываниям, вполне доволен. Даже очень. Особенно, когда ладонь опускается на подтянутую задницу и жадно стискивает упругое-мягкое. Антон видел, читал во всяких там, что мужчины при остром желании буквально рычат. Всегда считал это художественным вымыслом, потому что только животным этот механизм нужен. Но сейчас... то, что из него звучит, определённо напоминает рык. И снова приплыли. Что этот Попов делает с ним? Что дальше? Он его искусает типа пометит? Утащит в своё логово и будет брать, пока звёзды, что сейчас перед глазами, из них посыпятся? Пылким сжатием плеч Арсений дает за него ответ. Да. Определённо да. Антон ищет стену, к которой будет хорошо прижать Арсения и приложить к нему немного физики, прижимая всем телом. – Да ну ё-моё! Я так и знал, что вы залипнете. Антон отскакивает на два шага назад, оставляя разморённого Арсения у стены с зависшими в воздухе руками. Он, кажется, совсем не понял причины побега. А она глядит на них через стёкла очков с лицом лица. – Пойдёмте, а то Стас там уже всех обоср... обыскался. Арсений заметно приходит в себя и немного грустнеет. Антон стремится немедленно взять его за руку и переплести пальцы. Дима идёт чуть впереди, поэтому кидает через спину: – Только Серёжке пока не говорите про это. Он блеванёт. Антон усмехается, отпуская руку Арсения, пока тот закатывает глаза. Похоже он решил сейчас сам поговорить с лучшим другом. Шастун в нём не сомневается. Ни в одном, ни в другом. *** Всю дорогу до дома Арсений к нему пристаёт. Антон бухтит и жалобно просит повременить, но Попов будто дорвавшийся вампир присасывается к татуированной коже на шее. – Вы себе не представляете, – горячится Арсений, выдыхая и прикусывая кожу снова, – как часто я мечтал об этом. – Ну не отвлекай, Арс, – пытается Антон, – а то разъебёмся раньше, чем воплотим твои желания. И, невесть почему, но это срабатывает. Арсений прилежно и ровно усаживается, складывает руки на коленях и смотрит в окно. Но Антону теперь пустовато. Приставания особой откровенности пока опасны, но нежность-то никто не отменял. Он обхватывает руку, укладывает ту на кулису и накрывает своей. Арсений, хоть и смотрит в окно, но улыбается вполне удовлетворённо. Надо потом ещё что-нибудь пошутить про то, что рычаг для переключения скоростей называется кулисой. Наверняка Арсений придумает каламбур про это, от которого Антон будет смеяться как сумасшедший. Антон запускает в квартиру Арсения и полагает, что, как пел Меладзе «вот оно сейчас начнётся». Но, похоже, что Попов подуспокоился, а потому со всей серьёзностью направляется сразу в душ. Видимо, чтобы не «вонять» и не вонять на эту тему после. Ну и ещё из-за перспектив... Антон весь краснеет от смущения. Он торопится помыть руки на кухне, молясь про себя, чтобы в душе Арсения не окатило горячей водой от этого. Он мчится в спальню, берётся менять постельное бельё, но сдаётся на подушке. Руки потряхивает от предвкушения. Под одну из подушек прячется пара презиков. Антон себя мысленно хвалит, что закупился (тогда было не понятно, за каким хреном) на озоне. Там ещё такая забавная девушка с цветными волосами была на выдаче – обсудила с ним плюшевого кота из того же заказа, а про презики и словом не обмолвилась. Это воспоминание улыбает и отвлекает от нахлынувшего волнения. Да ну Антон, соберись, хочет он сказать сам себе. Наверняка придётся самому отмываться, потому что пред своим парнем нужно быть чистым. Арсений выплывает из ванной в халате, стыренном с крючка на двери. – Смотрю ты уже вовсю хозяйничаешь, – не так встречают желанного человека с душа, Антон. – А в этом мой план, – пальцы скользя от груди к шее, – я стена, я кирпич. Сливаюсь с твоим пространством – и вот ты без мысли про меня и дня провести не можешь. – Какой-то вы жестокий, – засматривается на губы Антон. – И весьма коварный, – кивает Арсений и тут же прижимается к губам своими. Антон так старался быть приличным, что почти забыл, зачем они тут собрались. Арсений оплетает собой, обхватывает и жмётся, жарко выдыхает в ничтожных перерывах в поцелуях. Это же сколько времени до него пытались достучаться, что Попов почти его ест. То есть... – ... интересная у тебя манера подкатывать, Арсений. – М-м-м, – негодует отвлечением Арсений. Антон обхватывает лицо ладонями и планомерно зацеловывает щёки, лоб, чмокает в нос, забирается прикосновениями под челюсть. Он так извиняется за ненужные размышления, даже чуть усерднее, ведь ещё одну необходимо донести сейчас же. – Из вороха мыслей, что курсируют в твоей голове, с идеей онлифанса ты ко мне так и не пришёл. Арсений булькает в себя мягким смешком. Антон понимает: взаимность им обоим очень идёт. – А ты разрешил бы мне голым телом на камеру светить? Антон не ведется на провокацию, хотя руки уже ползут под халат, потрогать то самое, чем светить намеревались. – А я в праве что-то тебе запрещать? – С вами психологами иногда так нудно. Актёрище, глазки вот как закатывает. Антон надеется, что сможет сделать так, чтобы глаза закатились от чего-то более приятного, чем саркастически. Он уже привычным движением стискивает пальцами упругие ягодицы и вплавляет в себя, шепча: – Надеюсь, что сейчас не нудно. Арсений всегда уверенно делает, что хочет. Но во время очередного страстного поцелуя будто мякнет и вручает себя, мол, делай что хочешь. Антон аккуратно укладывает его постель, продолжает целовать и жмякать руками каждый приятный изгиб. Кожа на вкус... как кожа. Антон никогда не понимал, что там за нотки жасмина или бергамота люди от других чуют. Просто гладко, мягко, тепло и так вожделенно, что невозможно оторваться. Антон стремится поцеловать губы, как натыкается на прикрывшего глаза Арсения и расслабленные руки, медленно сползающие с шеи. Антон заставляет себя сдержаться и рассмеяться. Всё-таки каким бы Арсений не был активным в течение дня, усталость победила, едва стало горизонтально. И как можно осуждать его смелого милого, когда он так сладко спит? Антон кивает себе, спускает руки до конца на кровать и укрывает Арсения одеялом. Сам же отправляется в душ, потому что увлёкся. Наверняка в процессе сбежал приводить себя в порядок, давая им передышку. Но сейчас как уж есть. Когда Антон возвращается, то видит лишь трогательный кулёк, из которого торчит едва кудрявящиеся волосы на макушке. Антон достаёт второе одеяло, укладывается рядом, напоследок чмокнув в щёку. Он полагает, что проворочается тревожно часов до двух ночи. Но Морфей забирает его с собой, помещая в сонное пространство рядом с Арсением. Не зря же он чувствует тепло со стороны правого плеча почти всю ночь. *** Из сна вытаскивает ощущения слабого воодушевления. Зарождающееся возбуждение аккумулируется, где положено, но стремительно растекается по всему телу. И шее горячо, и дышится урывками. Антон цепляет краем глаза прижимающегося сзади Арсения, что, судя по ощущениям, снова прильнул губами к шее. А руку запустил, да... прям туда. Непосредственно его обхватив. – Что за привычка такая, – вполголоса интересуется Антон, – соблазнять меня сонного? Арсений прикусывает кожу, отчего глаза уже полностью открываются. – К милоте ты устойчив во сне. Ты всё проспишь. Антон поднимает одеяло и видит, как топорщится ткань белья от медленных касаний. А ещё испускает неконтролируемый тихий стон. – Откуда столько энергии с утра-а? – Дело привычки, – Арсений крохотно зацеловывает за ухом, в загривок, – я уже и на пробежку выходил, и кофе выпил, и вспомнил, что сегодня суббота. А значит... времени куча. Антон пользуется этой словесной паузой, разворачивается и вжимает в матрас, целуя губы. Арсений только и ждал, получается. Как и вчера в «курилке». И с первой бизнес-идеи тоже. Антона переполняет трепет, потому он стремится скорее им поделиться. – Да ну дай мне... – именно здесь нужна пауза, да, – я очень... Антон! Дай вылизать твою татуировку. Я об этом с прошлого года мечтал. Антон отрывается и аж присаживается. Арсений стремится его нагнать и гладит по предплечьям. Правда взгляд почему-то прячет. – Про интересный способ подкатывать, я прав, получается? – Получается, что так. Арсений пожимает плечами и наглаживает руки. Как же Антон не понял? Рефлексировать себе на этот счёт он себе не позволяет. Его магнитит просто прижать к себе всеуспевающего, погладить по спине и пояснице. – Я был уверен, что мне кажется, – шёпот на ухо, – что пройдёт, я в школе-то никогда не крашился на учительниц. Потом, правда, выяснилось, что мужчины больше интересуют. А с ними в плане преподства было трудно. Антон реально сейчас слушает про юность Арсения, обнимая и нежа того? Да, на полном серьёзе. Не зря у него квалификация психолога. Тем более, этот разговор залежался ещё с последней бизнес-идеи от Попова. – Стандартный набор учителей: трудовик, физрук и информатик. Один – бух, второй – туп, третий – глубоко женат. Из кого выбирать? Да даже будь у нас кто привлекательным... не воспринимал я учителей как объект для романтики. До тебя. Антон сглатывает от волнения. Быстро они перешли по его душу. – Ты весь вот такой... – Арсений поднимает на него глаза, смотрит не отрываясь, скользит пальцами от груди к шее. – Манящий. Первое, что к тебе возникло – голод. Я из-за тебя поправился, потому что заедал желание тебя едой. – В твоем возрасте это называется окреп, – отшучивается Антон. Прячет смущение, разумеется. – Окрепло у меня ниже. – Арсений берет руку за запястье и опускает к себе на... то самое. – На, проверь. Антон с лицом специалиста по хуям чуть сжимает горячее через бельё и, жутко краснея, кивает. – Достаточно окрепло, подтверждаю. Арсений вроде и посмеивается, но близок к постанываниям. Антон убирает руку и перемещает на поясницу. Пока Арсений втискивается в его объятья и мягко целует в орхидею под челюстью. – Думаю, что у меня не было шансов, ведь вы изначально не похожи на типичного препода, Антон Андреевич. Он и забыл про те самые надстройки. Это нормально, что у Антона мигом встают соски? От пылкого шёпота на ухо. – Как же меня бесила эта фифа из приёмной комиссии. Вечно тёрлась возле вас, разрезы эти дурацкие, из кожи вон лезла, чтобы вы её... заметили. – Чтобы тебе было спокойно, – Антон отвлекает Арсения от соблазнения горячими речами, – я даже не помню, о ком ты говоришь. Я ведь знаниями приходил делиться, а не соблазнять кого-то. – Но вы меня точно околдовали. Вот этим всем... – Прекрати звать меня на вы. Арсений так хитро дёргает бровью, что Антон вспыхивает за секунду. И вспоминает, что они тут вообще-то другим были заняты до откровений. Да, хорошо, что Арсений ему во всём признался. Очень хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Антон верит. Он обхватывает забравшегося на него сверху Арсения и притискивает к себе ближе, чтобы ощутить это бесподобное тепло желанного тела. Припоминая, что связывает их не тот универ, а мечта Антона, он стаскивает с Арсения футболку и шепчет: – Сможешь сыграть со мной в паре удовольствие? Арсений усмехается в поцелуй, тоже стремится раздеть Антона и постоянно гладит по татуировке вверх-вниз. – А ты разве не знаешь? И улыбается ещё так по-кошачьи довольно, что Антон только сильнее его зацеловывает. Пока его не перехватывают ладонями за лицо и чётко не произносят: – Это я с другими актёр. С тобой я никогда не играл. С тобой – всё по-настоящему. – Арс. Антон заставляет Арсения тонко, громко стонать ему в открытый рот от движений в себя. Он не помнит, как запихнул руку под подушку и достал свои запасы, не до деталей. Но видя, как распахиваются зацелованные губы в немом крике от удовольствия, Антон всей сутью принимает чувства к Арсению. Тот насаживается сам, будто терпения больше нет. Арсений цепляется за плечи, чуть сильнее сжимает, когда внутри касаются самого того. Антон любуется им, постанывает сам и задыхается этим чистым кайфом от их сплетения. Антон обхватывает окрепшее, помогая звучать Арсению ещё чаще и тоньше, сам при этом голову теряет от вида и ощущений. Первый раз, не ради удовлетворения потребности. Но какой же он… Антон захлёбывается восхищением, удовлетворением от созерцания красоты и чего-то такого, что он сам до конца не понимает. Что-то про нити судьбы, что Арсений ему предначертан и прочая муть про вечность их любви. Затихает всё лишь после острых, о боже как так вообще, синхронных стонах друг другу в губы. Антон с осторожностью обхватывает Арсения в объятья, укладывает на постель и прикрывает глаза сам. Вот тебе и пробежка. *** – Ну честно скажите, ребята, – голос Паши создавал уют, даже несмотря на то, что интервьюируются они на канале, который их изгнал в своё время, – вы могли представить, что станете так популярны? Дима хмыкает, Серёжа с важным лицом кивает, Стас держит микрофон в руке на случай, если нужно будет ответить за них. Арсений не может оторвать взгляда от Антона, который в очередной раз берёт слово за них всех. Что-то про стабильность. – Знаешь, Паш, мы этого просто очень хотели. Мы все дружно верили, что та драка между вот теми двумя не напрасна. – Конечно, пока вы там по углам шкеритесь, – поддевает Серёжа. Антона забавляет, что за столько лет знания, что Арсения он исключительно ценит и любит… Серёжа всё продолжает подначивать, мол, совратил друга, бессовестный. Шастун полагает, что Матвиенко это просто нравится. Зал бурно аплодирует и гудит. Антон поражается до сих пор, что их с Арсением «химию» приняли благосклонно и по сей день облюбливают друг об друга в фанфиках. Как не устали они от этого ещё? – Самое главное, – берёт слово Арсений, сияя улыбкой и снова невзначай касаясь его предплечья, – что формат импровизационного юмора ведёт не только к успехам непосредственно в этом жанре. – Так, рекламируем сейчас очередной фильм с великим актёром, – подхватывает Дима, – премьера 20 марта. Прямо в его др, да. – Я зал уже выкупил, – напоминает Антон. – Ой да ну вас, лучше номер снимите. – В любом случае, ребята, – Паша радушно разводит руки в стороны, – я рад, что вы пришли. И что вы смогли. – Хмели сумели, и мы тоже, – поправляет кепку Стас. – Милый, у меня креативный продюсер хлеб крадёт, – драматизирует Арсений. – Стас, ты чё? – наигрывает, что бычит Антон, отчего зал просто в экстазе. Шастун отсмеивается, потирает походя шею с татуировкой левой ладонью… на которой несъёмно поблёскивает кольцо на безымянном. Арсений улыбается, встаёт со своего места и зовёт всех сфоткаться. Антон точно знает, зачем: тому бы притиснуться ближе и дразниться теплом тела через слои одежды. Знает же, что за столько лет терпения у мужа не прибавилось.