Смерть Таната

Тэхёну просто не повезло. Живя в семье, где всё решает глава, не дающий дышать без его присутствия, парень научился не чувствовать голода, беззвучно плакать и смотреть только в пол. Династия Ким постоянно влезала в долги и никогда не справлялась с ними, передавая в наследство шанс на смерть.  Каждый день до совершеннолетия он знал, что может стать следующей жертвой этого проклятого состояния, когда ты заключён в клетке, и эта мысль сводила его с ума. В моменты безмолвия он осознавал, что мечты о побеге — всего лишь ловушка, и чудесного спасения не будет.  Он был заключённым в собственном доме, заставленным не только видеть дно, но и чувствовать, как оно тянет его, готовое поглотить навсегда. И он заключён сейчас. Не в своем доме, не в своей стране. Мать, страдающая в точно таком же возрасте, в семнадцать лет, всегда говорила: «Тэ, ты справишься! Я в тебя верю, мой мальчик, просто перетерпи пять раз, а потом станет легче». Не стало. Первый поступок, который он выдержал — изнасилование.  Каждый прикосновение, каждое слово, звучавшее над ним тогда, оставляло ощущение невыносимой боли. Его тело отказывалось подчиняться, а разум блокировал реальность, стараясь вырваться из этой адской ситуации. Он был как корабль, терпящий кораблекрушение, тонущий в бескрайних водах отчаяния. Никаких надежд, только тьма, поглощающая все вокруг. И вот, когда всё это закончилось, и мужчина исчез, он остался один, неподвижный, словно статуя, вырезанная из камня. Внутри него разрывался мир: он не знал, как жить с этой травмой, как победить страх, который всегда был частью его существования.  Вторая ситуация, когда он постоянно повторял в голове слова матери — выстрел в ногу. Тэхён догадывался, что произойдет, но всё равно попытался убежать. Не получилось. Он смотрел вперед, где светел путь к свободе, но теперь это кажется таким смешным: Чон Чонгук никогда не позволил бы ему уйти. Сердце постоянно разрывалось от боли — не только физической, которую он получал постоянно, но и от осознания того, что он больше не свободен. Единственный выход — смерть. Он должен умереть. Обязан. Ким, лежа на холодной земле, чувствовал, как температура тела падает, а жизнь уходит. Он с трудом поднимал голову, пытаясь увидеть мир, который был ему так дорог. Мальчик вспоминал сестру, которую убили ради выгоды. Он пытался вспомнить те самые моменты, когда всё было хорошо. Но вокруг всё расплывалось, и в тот момент он осознал: невыносимая тяжесть, которую он нес, была больше, чем что-то материальное, что можно потрогать. Это была утрата надежды, мечты о свободе, которые теперь застряли в тени.  Третий случай, отчего Тэхён никогда больше не посмотрит в зеркало — резня на его теле. Муж, уставший от бесконечных проблем с кланом, искал способ отвлечься. И нашёл. Тогда Тэ сидел, чувствуя, как страх смешивается с глубоким унижением. Чон, словно мастер, вырезал слова на его коже. Он начинал с брачных клятв, этих священных слов, что когда-то обещали любовь и поддержку, хоть это и с самого начала была игра. Теперь они стали глубокими шрамами — словами, которые потеряли своё значение, превращаясь в зловещие напоминания о разрушенной любви.  А была ли это любовь? Нет.  Фразы из фильмов, когда-то полные романтики и мечтательности, теперь звучали как насмешка — вырезанные на теле, они темнели под лезвием его любимого ножа. Каждый шрам дышал историей о предательстве, о потере того, что могло бы быть. Он чувствовал, как ползет по телу холод, но это лишь усиливало его состояние, усугубляя ненависть к себе. Он не хотел больше жить. Оскорбления, которые он слышал снова и снова, обрушивались на него, каждый раз вызывая новую волну боли. Чонгук пытался избавиться от собственных демонов, но в итоге создавал новые шрамы у мальчика. Этот процесс был не просто актом мести — это было попыткой подчинить, сделать уродливым, только своим. Тэ чувствовал, как слёзы стекали по его щекам и капали на колени, смешиваясь с кровью, и он не мог понять, как всё это стало возможным. Каждое слово на его теле было напоминанием о боли, и в тот момент он понял, что утратил не только себя, но и ту искру, что когда-то согревала его душу воспоминаниями.   Четвёртый раз содержал в себе необратимое: он начал влюбляться, пока его брали силой во всех смыслах. Чон Чонгук любил только себя. И больше никого. Но Тэхён так отчаянно хотел быть для него всем. Он надеялся, что муж и вправду станет мужем, он был готов простить его за все поступки. Но императору смертей было всё равно.  Каждый день Тэхён просыпался, думая, что, возможно, сегодня станет тем самым днем, когда Чонгук раскроет свое сердце. Он готов был прощать, забывать, терпеть любые унижения, лишь бы стать для него всем. Его душа была пленницей, но он не видел этого — он видел только свет, который казался ему недостижимым, но таким желанным.  Он надеялся, что любовь победит зло. Когда Чонгук снова издевался над ним, слова о смерти вырывались из его рта так просто, что Тэхён чувствовал, как его сердце разбивается на мелкие кусочки. Каждое оскорбление, каждый шрам лишь укрепляли его ложное убеждение, что в этих страданиях есть смысл. Он искал в каждом ударе любовь, надеясь, что однажды станет достаточно хорошим, чтобы Чонгук заметил его. Ким знал, что это ненормально, но тем не менее не мог избавиться от чувства, что он — его судьба. Он слепо следовал за тем самым человеком, который знал только себя. Эта безумная привязанность держала его в плену, но он не хотел покидать это жуткое место, где страсть переплеталась с унижением.  Пятый поступок, которым Тэхён и хотел закончить свой дневник — план побега. Пошёл пятый год, как Тэ выписывает свои эмоции и прячет тетрадку подальше. Он забыл, что такое свобода. Общаться с семьёй ему было запрещено, и эта изоляция постепенно разбивала его. Отсутствие поддержки становилось всё более ощутимым, угнетая душу. Каждый год, когда он расписывал очередную страницу, то как будто выкладывал своё сердце на неё, пытаясь понять, кто он есть, и почему продолжает жить в этом аду.  Он запутался в себе, отчаялся и не знает что делать. Ким не знает, каким образом ещё жив: он пытался даже поверить в чёртову любовь, где Чон Чонгук держит его живым, потому что что-то чувствует. Он желал верить, что за той жестокостью скрывается что-то большее. Дневник был единственным местом, где его чувства могли существовать, где он мог быть собой, без страха быть отвергнутым. Тэ знал, что должен найти способ вырваться из этого порочного круга, но для этого ему нужно было вспомнить, кто он есть без Чонгука. И это будущее пугало его не меньше, чем сам ад, в котором он блуждал. — Господин Чон, спускайтесь в столовую, скоро ужин! — была бы возможность, он никогда больше не отозвался на фамилию «Чон». Он знал, что внизу его ждёт не просто муж, а тот, кто был источником его страха и боли. Ходить было больно — каждое движение напоминало о том, как его сбросили с лестницы. Он надеялся, молил внутреннего демона, чтобы сегодня он не столкнулся со взглядом Чонгука, но в глубине души понимал, что всё это слишком тщетно. Когда он ступил на последнюю ступень, его сердце замерло. Чонгук сидел за столом и что-то листал в телефоне, и это отстранённое выражение лица только усиливало жгучее чувство боли. То ли это был холодный свет экрана, то ли безразличие Чона, но ему казалось, что он не был нужен никому, кроме своего страха. Всё, что ему оставалось, — это наклонить голову и, словно послушный щенок, сесть рядом, смотря в пол. — Здороваться не учили? — прозвучало как обвинение, как щелчок, внезапный и резкий. И в этот момент Тэ почувствовал, как всё внутри него сжалось от стыда. Он забыл. — Прости, — выдавил он из себя, чуть слышно, с горьким осознанием того, что его слова не значат ничего. Он знал, что это не прощение, а просто ещё одна верёвка, связывающая его к Чонгуку. Это просто доказательство, что извинения ничего не значат в этом мире. В ответ Чонгук лишь хмыкнул, его голос был полон насмешки и восхищения над своими действиями: — Молодец, Тэ, ты сегодня без ужина, иди обратно. Мальчик словно в очередной раз подтвердил собственную ничтожность.  Тэ поднял глаза, но сразу же уронил их обратно, не в силах вынести взгляда, который, казалось, мог его раздавить. Он знал — у любви не должно быть такой боли, но каждый день с Чонгуком доказывал обратное.

***

Тэхён больше не появится ни на одном мероприятии.  Мужья и жёны из всех кланов собирались ненадолго в баре, выпивали и обсуждали будущее каждой семьи. Пока Чонгук не вошел в сам клуб, то атмосфера вечеринки казалась насыщенной и яркой, но Тэ всё равно улавливал тревожное напряжение в воздухе.  Но Чон наблюдал. Смотрел со стороны и следил очень даже внимательно. И когда мужчина заметил двух молодых парней, которые смотрели на Тэхёна с пошлостью, с диким желанием, то он уже знал их судьбу. Все знали.  Сердце Чонгука забилось быстрее, холодное дыхание ярости наполнило его грудь. Он подошел ближе, не в силах сдерживать свои эмоции. В глазах Тэхёна не было сильного страха, всё-таки они в людном место, но это лишь усиливало его защитные инстинкты. Когда толпа вокруг начала смеяться и развлекаться, Чонгук, словно охотник на подходе к своей жертве, выхватил пару пистолетов из внутреннего кармана. Огонь в глазах мужчины был неистовым, как буря, готовая разразиться. Он направил два оружия на мужчин, и звук их смеха вдруг затих. Эти два человека, по-прежнему настойчиво смотревшие на Тэхёна, не успели осознать, что произошло, прежде чем раздались два глухих выстрела в одно время.  Время будто замерло, и шум вокруг стих. Никто не подбежал, все просто застыли. С лица Тэхёна спала улыбка, взгляд стал более серьезным, когда он понял, что если бы сделал что-то не так, то мог оказаться на месте застреленных. Вечеринка хоть и  превратилась в хаос, но внутри Чонгука было ощущение окончательной справедливости.  Он никогда не почувствует вины за свои поступки.

***

Тэхён больше не оставит дверь в ванную открытой. Ким не понимал, почему Чонгук ведет себя так, не осознавая, что каждый его взгляд, каждое движение причиняет боль. Мужчина уже не впервые чувствовал эту безумную ревность и необходимость контролировать, но сейчас это достигло полного предела.  Он медленно наклонился и, схватив Тэхёна за запястье, утянул его под воду. В этот момент всё вокруг словно замерло. Тэхён пытался вырваться, но его глаза, полные страха и недоумения, встретились с яростью Чонгука.  — Почему ты думаешь, что имеешь право смотреть на других? — шептал Чонгук, сжимая запястье Тэхена всё сильнее. В воде звучали только булькающие звуки, и Тэ чувствовал, как мир вокруг начинает растворяться, как будто жизнь медленно удалялась от него. Чон держал его крепко, как будто хотел, чтобы они стали единым целым, чтобы Тэхён никогда не ушел.  Ведь если он умрёт, то они обязательно смогут встретиться потом?  Только пустят ли в рай Чон Чонгука, императора смертей? Но в какой-то момент, когда Тэ уже почти потерял сознание, Чонгук ощутил, как что-то внутри него щелкнуло. Вода вдруг показалась слишком холодной, и он в ужасе выпустил Тэхёна, вытащив его на поверхность. Ким, задыхаясь, смотрел в его глаза, полные противоречивых эмоций. Мужчина, осознав, что натворил, наклонился и, не удерживаясь, поцеловал мальчика. Это был поцелуй, полный страха, боли и злости.  Он понял, что если игрушка умрёт, новую придётся тоже ломать. А на это нужно тратить много времени.

***

Тэхён больше не будет терпеть. Наступил ровно двадцать пятый день рождения. Тишина царила в зале, охваченная каким-то непонятным мраком, который словно сгустился вокруг. Сердце Тэ в такт билось в груди, удушая его, как железные цепи. Он стоял перед Чонгуком, императором смертей, человеком, который отнял у него всё: мечты, близких, даже его собственную жизнь. Взгляд Чона был полон презрения и самодовольства. Но что-то было не так. Будто он уже догадывался, что собирается сделать Ким. Много лет он жил в этом аду и каждый день просыпался с обжигающим вопросом: почему он продолжает терпеть? Так нужно? Но в этот момент, когда волнение достигло пика, что-то внутри него треснуло, как кристалл, разбивающийся на маленькие тысячи осколков. Ярость и решимость вспыхнули в его душе, как огонь, стремящийся вырваться на свободу. Он вспомнил лица тех, кого потерял и кто умер из-за него, мечты, которые сейчас остались лишь в пыли, будто подверглись насмешкам судьбы. Каждый шаг давался тяжело, но он знал: это его единственный шанс. Он вспомнил, как долго бежал в кошмарах от этого, как прятался за маской послушания и болезненной любви. — Я надеюсь, Чон Чонгук, что мы не встретимся там. Мужчина усмехнулся, но в этой усмешке уже читался страх. Он не верил, что его жертва осмелится поднять руку против него. Разве это возможно? Но Тэхён смог найти в себе силы наконец вытащить пистолет, который недавно стащил из оружейной. В тот момент, когда он нацелился на Чона, все его страхи и сомнения растворились в воздухе, оставив только чистую решимость. Либо ты, либо тебя. Он натянул курок, но в его голове пронеслись образы — умирающая сестра, порезы на теле, бычки, потушенные об щёки. От всего этого сердце колотилось, будто он в этом виноват. Но это же не так.  В едином порыве он сжал зубы, выпустив из себя крик, который, казалось, пробил завесу между прошлым Тэхёном, который не думал о такой жестокой жизни и нынешним, который больше вообще не думает. Выстрел раздался, как гром среди ясного неба. Пуля, отразившая всю ненависть и боль, пробила грудную клетку Чона, разрывая его рубашку.  Это был момент освобождения. Мужчина издал сдавленный звук, глаза его расширились в последний раз, прежде чем он окончательно рухнул на пол. Тэ, стоя над ним, почувствовал, как слезы полились из его глаз. Это были слезы утраты, но вместе с тем слезы надежды. Он знал, что посвящает эту победу маленькому себе. В этот момент он наконец осознал: он не просто выстрелил, он разорвал цепи той горькой любви, которую себе придумал. Тэхён смог. Когда умер Танатос, бог смерти, прекратились все страдания и боль.  И никто не спрашивал жертв Таната, хотят ли они этого.  Дневник всё-таки был закончен на пяти поступках.