Метаморфоза слабого

Муу почему-то думала, что Харука знает. Надзиратель в курсе, что четвёртая наполовину француженка, а остальным, похоже, сказать забыла. Подходящего момента как-то не было, а сейчас у парочки лёгкий диалог ни о чём, вот мимо и проскользнула любопытная информация о корнях розоволосой. Муу, конечно, ожидала изумления, но не до такой же степени. Харука смотрит на неё настолько шокировано, будто у девушки тотчас вторая голова отросла. Сразу видно – с людьми общается по минимуму. — Чему ты так удивляешься, Харука-кун? — фыркает Муу, прикрывая рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос. — Я же не сказала чего-то невообразимого, просто то, что наполовину француженка, — она спокойно выдохнула, продолжив объяснение под ошарашенный взгляд напротив, — Моя мама из Франции. Мамин родной дом в Ницце. Там красивое море. Харука не догадывался, что возможно быть наполовину кем-то другим. Он-то наполовину японец, наполовину разочарование. То, что Муу француженка на одну вторую, действительно оказалось открытием, мальчик посмотрел на неё по-новому. Новый уровень элегантности словно только что открылся его взору в её виде. Как будто это что-то значит. Сакурай просто сидит с открытым ртом, даже не пытаясь придумать оправдание. Да, виноват, удивлён. Впервые видит наполовину иностранца. Синеволосому поделиться И восхитить девочку нечем. Разве что только тем фактом, что он до пяти лет не умел читать, но вряд ли это заставит её восторгаться. Достижений у него как-то не припасено. — Ах, мама, — Харука невольно представил её и смутился, — Красивая, наверное... Харука любит море и хотел бы когда-нибудь там оказаться, что маловероятно. Его родители скорее сами туда уедут, а его оставят дома. Ну и ладно, он сам себе море, пока выливает воду из аквариума тропических рыбок на пол. Муу кивает с довольной улыбкой. В хитрую головушку приходит идея и девушка наклоняется к Харуке ближе, ехидно хихикая над предстоящими поддразниваниями. — Хочешь, Муу скажет что-нибудь по-французски? Муу знает, что добьётся ещё большего замешательства от этого, но всё равно собирается поиграться. Харука, логично, удивляется сильнее прежнего, прикрывая рот рукой. Он даже свой язык в полной мере не знает, а тут чужой. — Э-это… П-прости, Муу-сан, я не… не знаю… — Ne t'inquiète pas, — “не волнуйся”, — Respire profondément, Haruka-kun. Харука, даже не понимая посыла, по наитию вдыхает глубже. Муу смеётся уже открыто, застенчиво краснея и робея первые пару секунд: — Просто потому что я знаю другой язык не делает меня гением… Хотя, вообще-то, может быть, чуть-чуть делает. Тебе необязательно восхищать меня в ответ, Харука-кун. Ты милый, когда не понимаешь, что происходит. Харука и не отрицает, что Муу гений. Любой будет умнее него в его парадигме. Хотя бы комплимент скрашивает неловкость парня, приятно его смущая. На щеках аккуратно лёг розовый румянец, поднимая температуру. Снятие обязанностей тоже отдельно порадовало. Муу слишком добра и очаровательна для него. Ему так повезло оказаться в Милграме. Муу устроилась на кровати поудобнее, подогнув ноги под себя. Харука даже сам садится поровнее, не спуская с девушки синих глаз. Она кажется такой аккуратной и красивой, прямо-таки эталон, живой пример того, как нужно себя вести, что неосознанно за ней повторяешь. Скорее всего, её родители много сил потратили на её воспитание. Тем временем атмосфера в её камере стала чуть тише. Кусуноки вдруг улыбается шире и предлагает: — Хочешь, Муу научит тебя ещё чему-нибудь по-французски? И, не дожидаясь ответа, она становится ближе. Воздух слетел с его губ в тот момент, когда чужие стали ближе. Кусуноки тихо произносит по-французски свои намерения и догадаться об них не сложно. Сгорая со стыда, парень неуверенно кивает. Если Кусуноки предлагает что-либо, значит сама этого хочет, а желание девушки – закон. Зеленоглазая прикусила губу, зная, что её друг сгорит дотла с происходящего, но продолжает жестоко подшучивать. Ей самой стало слегка жарко от собственной смелости. — Ун… Ун бизи… Да? Харука пытается повторить её слово с таким старанием, будто сдаёт вступительный экзамен в Парижскую Сорбонну. Муу близко смотрит на него, как на забавную игрушку: настолько неловкий, что даже прелестный. Кусуноки усмехнулась с него так, будто услышала что-то неприличное. Качает головой. — Un baiser, — медленно выговаривает, обводит губами каждую букву, — Не “бизи”, Харука-кун, ты чего… Хи-хи… Но попытка была… очаровательно жалкой. Харука неловко опускает голову. Лучше бы даже не пытался повторить слово по-французски, чем так опозориться, но он правда пытался. Оксиморон "очаровательно жалкий" подходит всему Харуке, но всё равно сделал отчего-то больно. Быть жалким плохо, но быть очаровательным хорошо. Это так противоречиво, однако Сакурай не против. Пока она так считает, это будет истиной в последней инстанции. Муу прищуривается оценивающе, вздыхает пафосно и кладёт руку себе на грудь. — Что ж, раз Муу такая ответственная, то возьмёт на себя обязанность просвещать невежественных мальчиков. Закрой глаза. Сакурай послушно хмурится. Краснеет весь до корней волос. Кусуноки молча наблюдает за парнем с минуту, смакуя каждый терпеливый момент. Наконец, та что-то делает, но совсем не то, что ожидалось. — Глупый, — говорит Муу по-японски, тыкая парня пальцем, но с таким акцентом, что привычное слово прозвучало почти незнакомо, — Ты такой наивный, Харука-кун. Не в губы, а в лоб приходится прикосновение, наигранно разочарованное и сценическое, но такое обидное. Харука мгновенно открывает растерянные глаза, как от кошмара, в то время как Муу отстраняется, принимая прежнюю позу. — Я-я глупый? Ты обманула меня, Муу-сан? — Угу. Ты даже не понимаешь, на что соглашаешься. Харука сокращает расстояние, бережно-резко взяв девочку за тонкое запястье, будто бы она уже подумывает о том, чтобы уйти. Прямо как мама. Он заглядывает ей в лицо, желая, чтобы Кусуноки вновь посмотрела на него, удостоила своим ценным вниманием, не оставляла его одного. — Муу-сан! — он чуть дёргает её, заставляя смотреть на его разгорячëнное лицо. — Я, может, не понимаю чего-то, но ты хочешь сказать, что пошутила? Я думал, ты серьёзно... Сакурай качает головой, прислонив её руку к своей груди. Сердце даже сквозь форму отдаёт неровный громкий ритм. Он взволнован, возбуждëн даже. Муу замерла. Мгновение назад она была уверена, что всё контролирует. Что он — просто милый мальчик, которого можно подразнить, который всё стерпит, покраснеет и отпустит это. В ту же секунду своё сердце слегка сбилось с ритма. Харука ведь сейчас не шутит, как она до этого, чем выбивает у четвёртой почву из-под ног. Муу отводит голову, будто прямой синий взгляд вдруг стал слишком ярким. — Харука-кун, — голос больше не такой насмешливый, — Ты не знаешь, о чём просишь… Пауза. Снова посмотрела на него. Внезапная неуверенность Муу выбила из колеи, но также добавила Харуке нового, неизведанного чувства. Вдруг захотелось напирать на девушку и взять над ней контроль теперь самому, стать наконец доминирующим, но пока он не решается на это в полной мере. Сконфуженное лицо девочки воистину мило. Ей уже не до шуток, сердечко бьётся не от интриги за новым смущением его мальчика на побегушках, а от адреналина. Он смотрит на неё так, будто абсолютно хочет, пусть даже не понимая, чего. Возможно, просто её саму. Хочет её настоящую. Даже если она противоречива. Даже если она не целует, а лишь тычет пальцем. Даже если она обманула. — Муу-сан… — Я же играла с тобой, — перебивает, — дразнила. Харука-кун, ты разве не злишься? В глубине души она заранее знает ответ. Он не злится. Никогда на неё. Харука тянет на себя, но он аккуратен даже в своей резкости. Парень трепетно качает головой. Подаренная заколка сдерживает левую часть лица от сокрытия. Его ладонь горячая, а пульс дикий, смущённое лицо горит улыбкой и робостью. Смотрит, вроде бы, внизу, наклонённый, а ощущается всё равно выше. Сильнее. Могущественнее. Муу вдруг стало невыносимо тесно в собственном теле. Всё, что она знала — шутить, управлять, улыбаться — перестало работать. Нужно срочно как-нибудь вернуть себе контроль. Кусуноки бережно вытянула свою руку из хватки Сакурая, что не хотел отпускать. Он вот почти паникует, как на плечо ложится женская ладонь и мягко сжимает. Обещанный поцелуй с придыханием слетает с розоватых губ на губы юноши целомудренно. Отстраняется девочка уже с прежней кошачьей улыбкой. Страх, радость, напряжение — весь опыт отражается в лице Харуки, что не умеет скрывать мысли и эмоции. — Любой поцелуй от меня становится наполовину французским, верно? — Верно… Муу-сан…