Attraverso la nebbia lungo la linea colorata.

Картинки кружились в голове, как в тумане все обращалось в одно и то же. Вот мгновение, летит странный зелёный луч в рыжеволосую женщину. Другой момент и какой-то кот пытается поймать мышь. Совершенно нестабильные странные виденья, туда-сюда, туда-сюда. Казалось что они направляли ее, но она не была уверенна. Она лишь металась среди картинок мутноватого цвета, застланных белой пеленой, будто это могло отвлечь или спасти ее, хоть что-то, на что она сейчас надеялась. Возможно зря. Нет, не так, скорее всего — зря. Сквозь странные белые виденья, белый туман, показывались руки. Мужские, грубоватые, с мозолями. Будто с тяжёлой работой по жизни — руки работающего человека. Она сожалела ему. Любила эти руки, по какой-то странной неведомой причине. Были и женские руки в ее сознании, хрупкие, белые будто мертвые, но родные, без сомнения. Аккуратные ногти, тонкие пластины, невзрачный маникюр. Пальцы не державшие в руках ничего тяжелее тарелки. Женских рук практически не было в ее мутном сознании, только мужские любились ей без сомнений и без препятствий. Женские были незнакомы. Вокруг все сверкало странными линиями цвета, красивыми плетениями и непонятными красками. Розовый, красный, голубой. Голубой? Хм... мгновения и в ее голове и вокруг нее кружаться виденья, одни другого краше, странные цвета летают между людьми в балахонах. Странные все-таки, зачем кидаться лучиками цветов? Странные, странные люди. И горящие шарики света напоминающие небольшое солнце в их груди были странными. — Пап. — она ухватила знакомую ладонь до последней линии, а после моргнула, задумчиво пытаясь сформировать слова. Получалось с натяжкой. Фразы неизвестные на языке горчили странным послевкусием и красным цветом. Опасность? Это съеденная красная краска, выпитый чай каркаде, кровь на кончике языка чем-то железным. — Почему у них голубые. — она ещё раз мимолётно обвела взглядом незнакомые ей руки, а после моргнула, хмурясь. — Синий... синий? Руки. — а после кивнув твёрдо, перебрала чужие пальцы своими маленькими ручками. — Руки в голубой краске. Они глупые? Зачем им красить руки в голубой? Голос долетел до нее отвлечённо, перед глазами странные переплетения и вспышки разных цветов, летающие феи, маленькие такие, слышится звук переливающихся колокольчиков. Они слегка заглушают остальные звуки, но она справится, она привыкла. Выловив знакомый грубоватый баритон не так сложно, как понять что говорят другие. — О, моя маленькая звёздочка, что ты имеешь в виду. — она попыталась сосредоточиться, нахмурилась, вытаскивая из головы обрывки фраз и строя предложение. — Голубые руки. — она топнула и указала куда-то за пределы ее глаз, там где было много больших огней, небольших и ярко-обжигающих глаза солнц. Руки внезапно оказались прямо перед ней и мужчина который чувствовался отцом, улыбнулся. Лицо его расползалось среди тумана в глазах, расплывалось среди остальных, но все ещё было понятно и родным до дрожи. — На руках голубой? А какие формы? — она задумчиво качнулась на пятках, и притцыкнула. — Ну, пап, ты не видишь? Пятна! Такие, будто брызги, а кончики пальцев совсем совсем синие. Вот у тебя вот здесь. — она тыкнула в щеку, действительно смотря на странное голубоватое пятно будто мельком махнул кто-то и настойчиво постаралась стереть его ладошкой. А после растерянно заложила брови. Внезапно захотелось плакать, почему-то пятнышко не стиралось. — Почему не стирается? — она потерянно пробормотала, а после нахмурилась смотря на руку. Сжала ладошку, посмотрела на свои белые-белые руки, как у мамы когда-то, а после задумчиво провела пальчиком в белой краске по синему следу. Тот без проблем стёрся, но оставил голубую краску на ней, и она надула губы, недовольно круча рукой. Краска внезапно странно обожгла и она вздрогнула, поджав губы. — Больно. — на глаза тут же накатили слезы, стекая по щекам. Отец нахмурился, принялся вокруг кружить что-то утешающе бормоча. Спустя пять минут голубой краски на ее пальчике не было и она моргнула, смотря заплаканными глазами на обеспокоенного отца, полыхнувшего облегчением, понимая где-то задним чувством, что она уже в порядке. Широко улыбнувшись, она довольно сжала кулачок. — Я стёрла с тебя синюю краску! Только больно было, но сейчас все в порядке! Отец поцеловал ее в лоб, а после вздохнул куда-то в волосы попросив больше не стирать с него краску. Чудной. Но она все равно попробует потом. Ее папа тоже должен быть чистым. — Но ты должен быть чистым. — она нахмурилась, хлопнув по чужому лбу. — Пока моя звёздочка Тиль здесь, я могу быть хоть самым порченным, главное чтобы ты была чистенькой. — она надула щеки. Нет, она сделает его чистым, это уже дело принципа! — Иди поиграй с красками, м? — она моргнула, а после широко улыбнулась кивая. Да, с красками играть было весело. Мир в тумане был таким странно красочным, несмотря на безобразность цветов и иногда совсем уж грязные цвета. Хорошо что она могла его поправить. Внезапно посреди того как она напевала под нос про эльфов с холмов, в голове появилась мысль, заставившая ее поднять голову и замереть. Ее звали Тиль. Тиль? Хм. Она подняла руку очерчивая буковки в воздухе, будто на запотевшем стекле. Тиль. Белое имя. Неподвижное, мудрое. Пахнущее книгами и красками чернил. И все же — белое. Ее зовут Тиль. Ей нравится. И она улыбается, опуская взгляд обратно на землю, поправляя красивую зелёную линию, она была слегка запутанной, распутывать ее было весело.

***

— Пифия? Блэк, ты что с ума сошел? — мужчина закатил глаза, смотря как его дочь весело смотрит по сторонам, а после машет в воздухе руками. Опять что-то мудрит в нитях магии вокруг, он уже даже привык как-то понятно трактовать ее виденья. Все же она была его дочерью. Ах, видела бы это Диа. Она была бы рада. Их дочь пока такая маленькая, но такая умная, понятливая, отстраненная конечно, но с ее даром это неудивительно. Да и неудивительно было бы узнать если среди всех картинок в ее голове он стал неузнаваемым, но маленькая Тиль каким то образом всегда различала именно его среди всех вокруг. Смотрела правда всегда на руки, а не в лицо, но у маленьких предсказательниц совершенно другой уровень понимания и мировоззрения. Поэтому он не вмешивался. — Ей надо в Африку, к шаманам, учится брать этот дар под контроль! Ты же знаешь как сейчас опасно, да даже обычным волшебникам, а ты мне про пифию втираешь! — Мирах тяжело вздохнул. Все он понимал. И куда жизнь ведёт, и что будет. В Хогвартс отправлять дочь не хотелось, да и рано ей. Но все равно не хотелось, даже спустя много лет. Ей сейчас только восемь. Самый сложный период ее дара выпал на ранние пять лет, до того момента она даже не понимала окружение, а после стала немного что-то разбирать. Она учиться. — Прятать ее бесполезно, ты же знаешь, все равно найдут. — Да только пусть попробуют, я Блэк не только по крови, но и по духу. — он оскалился смотря на Абраксаса. Его друг был хорош собой, он мог помочь малютке Тиль в случае чего, поэтому и ее крёстным стал он. — Да в вашем роду никогда пифии не рождались! — В нашем нет, в роду жены были... люди с необычными дарами. — Малфой уставился на него со священным ужасом, а мужчина внезапно подумал что его друг в него скоро плюнет, настолько казалось он был оскорблен. — Ты с ума сошел! Лавгуды? — Мы женаты магическим браком, Наследник Малфой, все по правилам. — Да откуда ты выкапываешь эти ритуалы! Даже мне, будь ты трижды проклят, нашелся только один, и то приводящий к смерти обоих супругов! — Я умею искать. — Мирах, да ты сумасшедший вкрай. — молодой человек вздохнул, качая головой, а после покосился в сторону ребенка. — Ты же заметил что от тебя у нее только неукрощенные кудри, грубоватая аристократичная форма лица и форма бровей? Она выглядит как бледное полотно. — Последствия бытия Лавгудов. Они все такие, бледные, с глазами ртути, с блондом который больше все-таки белый, чем пепельный. — Мирах качнул головой, с настольгичной улыбкой вспоминая свою жену. Та тоже была предметом для завести, как красивая крупная жемчужина. Слегка не от мира сего, но просто прекрасная в своей необыкновенности. — И что делать будешь? Гриндевальд не так просто шевелится все это время, неспокойные времена сейчас, а ты ребенка притащил. — мужчина задумчиво постучал по столу пальцами, а после вздохнул. — Разбираться буду. Блэк менор всегда для меня открыт, в отличии от британской линии блэков. Если что запрячемся там. А после можно и свалить куда нибудь, есть у меня несколько связей. — Малфой настороженно сощурился, а после выдохнул смотря на хитрую усмешку своего друга. Вот ведь змий. Вывернется в любом случае, как нечего делать. — А пока, если позволишь, я хочу чтобы моя дочь тебя посмотрела. В последнее время у нее увеличилась болтливость, может и сейчас что скажет. Тиль, звёздочка, подойти к папе! Девочка моргнула ртутными глазами и белыми ресницами, а после встала на коленки, после поднимаясь во весь рост. Помотала головой, а после смотря куда то чуть ниже уровня своего роста, нахмурилась. Блэк протянул руки, и Тиль широко улыбнулась, подбегая и хватая отца за руки. — Привет, папа! — Привет, детка. Чем занималась? — Я сделала краски красивыми, и распутала там на корнях ленточку. Черненькую такую, она была совсем незаметно и ей было грустно, поэтому я ее развязала и отпустила. Она стала беленькой такой! Прям как я! — Здорово. — совершенно искренне признался Блэк, кидая выразительный взгляд на друга. Тот поежился, задумчиво вспоминая что такого было в том дубе. Мирах закатил глаза, покосившись в сторону, типа жестом «позже разберемся» и подхватил девочку на руки. Та радостно взвизгнула и широко улыбнулась. В совместимости с отсутствующим взглядом сочетание было убийственное. Абраксас невольно слегка поежился. Картина сюрриалистичности его не отпускала. — А теперь детка, глянь на этого дядю, какие на нем краски? — Тиль моргнула, переводя взгляд куда указывала чужая ладонь, а потом вздрогнула. — Вам больно? — участливый голос девочки заставил Малфоя приоткрыть рот, но Блэк махом руки его заткнул. Девочка сейчас даже его голос отличает с трудом, а незнакомый то вовсе не услышит. — Он в порядке детка, почему ты думаешь что ему должно быть больно? — Черный туман такой вокруг! — Тиль взмахнула руками, описывая вокруг ладонями большой круг. — И на теле такие зелёные и фиолетовые пятнышки! Очень много зелёного, даже на... эм. — девочка описала собственное лицо, а потом показала на нос, и зажала его. — И вот тут красные пятнышки. Как искорки, такие, переливаются, красиво. Но больно. Очень больно! — Блэк утвердительно промычал, поглаживая ребенка по голове. — Как думаешь получиться убрать черный туман? Он чем то пахнет? — Холодом. Как в темном подвале, и стылый такой запах, как когда овощи загнили. — девочка надулась, задумчиво оглядывая пустыми глазами Малфоя. Тот ошарашенно следил за описаниями, едва ли уже не в приступе дергаясь. — А и, еще вот тут неспокойно. — она показала на висок, хмурясь. — Что-то хочеться, но надо сделать обратное, иначе плохо будет. Или если надо очень-очень, то контролировать и наблюдать сильно-сильно, иначе будет очень плохо. — Загуглинка какая то торчит, да? — умиротворённый голосом поинтересовался Блэк. — Да, змейку напоминает! Зелененькая такая. — Здорово звёздочка. Хочешь посмотреть чем мы можем дяде помочь? — Ему будет больно, надо к доктору идти! Сейчас! Некрасивые жёлтые не помогут, нужны другие. Чистенькие чтобы были. — Блэк ухмыльнулся на побледневшее чужое лицо и кивнул дочери. — Хорошо звёздочка, поможем ему потом посмотреть всех желтеньких докторов? — Тиль неожиданно нахмурилась, шлепнув отца по руки. — Некрасивые желтенькие не доктора! Они же некрасивые! — Точно, прости меня детка, дурак я. — двечока замотала отрицательно головой, хмурясь. — Нет, ты не глупый, ты просто не видишь! — как само собой пояснила она и спрыгнула с чужих руки, чудом не упав, а лишь слегка покачнулась, указала куда то в сторону кустов. — Там вот некрасивая грязненькая синяя ленточка завязалась, я распутаю ее, да? — Да, иди Тиль. — дочка широко улыбнулась, махнув серебренным хвостом волос и убежала. — И что это сейчас было? — Блэк сел обратно на стул, задумчиво делая глоток из чашки, и качнул головой, мыча. — Она сказала что ты умрёшь. — Чего? — Малфой ошарашенно уставился на друга, чувствуя как его начинает пробирать нервный смех. А после тяжело вздохнул, держа себя в руках и щёлкнул пальцами. Эльф рядом поклонился, налив в чашку с чаем огневиски. Абраксас выпил залпом, а после выдохнул небольшой столб огня изо рта, чувствуя как действует алкоголь на неевший желудок и кивнул. — Без сто грамм, ага. — насмешливо бромормотал Блэк, он то к иносказаниям Тиль давно привык, а Малфой видит ее дай Мерлин второй раз. — Черный туман — вокруг тебя эманации смерти. Другие цвета это скорее всего то что тебя к ним приведет, давай думай головой. Зелёные и фиолетовые пятнышки, искорки из носа, зелёное лицо, скорее всего она про кожу. — Будь я проклят если она не про драконью оспу. Но драконы? Здесь? Откуда? — Блэк насмешливо приподнял брови. — Действительно, откуда же магический вирус в магической Британии у наследника богатейшего представителя Малфоев. — Да-да, я понял твою иронию, отвянь. — Малфой весь скукожился, тяжело вздыхая. — И что за доктора? — Мы как-то несколько раз посещали Мунго и Тиль сказала что там все грязно жёлтые, тоесть некрасивый жёлтый. — Блэк хлебнул чаю и поднял взгляд в небо. — Скорее всего она про то что они не соблюдают клятву или вообще ее не принесли и к ним постоянно всякая пакость цепляется, вот и грязные ходят. — Некомпетентные, тоесть. — Точно, так. Малфой помассировал виски, смотря как сквозь зелёные кусты мелькает белая макушка. — Своеобразная девочка, ее предсказания ещё попробуй расшифруй. — Мирах ухмыльнулся чужой реплике, закидывая ногу на ногу. — Ну, я то ее понимаю, а остальным и не обязательно. Кому надо, тот захочет обратиться с помощью. — Блэк неожиданно грустно усмехнулся, качнув головой. — Пифия, как бы странно не звучало. Тиль, моя детка, до пяти даже стенку не видела, все постоянно наровила упасть с лестницы, потому что не понимала как спускаться и подниматься. Туман, как она сказал, постоянно перед глазами. Она мой голос то научилась распознавать к пяти, и смотрит только на руки — запоминает по ним, потому что лиц не видит. Даже на ощупь посмотреть не сможет — в голове много картинок, все цветные, все застилают ее мироощущение. Она мать запомнила по рукам и то с трудом, ощущение говорит холодные и голос она даже ее не помнит. — мужчина сморщился, залпом глотая чай и выдыхая. Алкоголя так не было — ему и не надо. Ему ещё за дочерью смотреть. — Иной раз веришь что пифия в семье это не так уж хорошо. — Малфой качнул головой тяжело вздыхая. — Дар вашей девочке повернулся странной стороной, слишком сильной, так и в судьбу поверить в масть. Блэк качнул головой, едва улыбнувшись своеборазной штуке и переключил взгляд на Тиль. Та что-то делала в воздухе, крутилась, будто не могла найти нужную точку. Эх, его дитя… Любимое.