Ну что ж, папочка

На следующий день они оба не разговаривали друг с другом. Одному было стыдно за свой поступок, другой пытался понять, зачем все это? Ели они в тишине, а ближе к обеду Уильям чуть ли не молнией умчался из дома. Машина была на месте. Странно. Вернулся Уильям лишь к вечеру, Майкл сидел в гостиной и смотрел какую-то очередную передачу по телевизору. Уилл не стал разуваться сразу. Он прошёл на кухню, сел и долго молчал. Его руки слегка дрожали, взгляд был пустым, спокойным. Спустя пару минут он все же встал, снял уличную обувь, отправил ее в обувницу, и заварил чай себе и Майклу. И наконец то  прошел в гостиную. Майк сделал вид что не заметил его. - Я сегодня… - начал он и замолчал. Все же надо еще обдумать, но поздно. Майкл уже повернул голову в его сторону глядя на того с вопросом. Уилл протянул ему чашку чая. - прости за вчерашнее - младший Афтон промолчал, взял чашку и положил ее на стол рядом, отвернулся в сторону телевизора. - Я сделал кое-что... - тяжело выдохнул Уилл Майкл поднял глаза. Обычно в такие моменты он ждал очередной лжи или полуправды. Молчание повисло в воздухе. С каждой минутой, они словно ядовитый газ вздыхали, и он пропитывал легкие обоих — Я убил человека, — сказал он тихо, почти буднично. Эти слова повисли между ними, как дым. Майкл не сразу понял смысл — он словно ударился о них, не в силах принять форму сказанного. В груди стало холодно. Он молчал. Молча смотрел на человека напротив и впервые видел его не жестким манипулятором — а сломанным и разочаровавшимся в жизни человеком. Между ними и раньше была пропасть, но теперь она стала окончательной. За окном проехала машина, в доме щёлкнули трубы, жизнь продолжалась где-то рядом. А на диване сидели двое, связанные кровью и разорванные тем, что уже нельзя было ни забыть, ни исправить. Молчание продолжалось бы до тех пор если бы Майк не услышал всхлипы отца. Если бы он знал как Уильяму было трудно в этот момент. Он сидел рядом, слишком близко, чтобы можно было притвориться, что между ними всё как прежде, и слишком далеко, чтобы не чувствовать пустоту. Уилл продолжал говорить, он говорил сбивчиво, путался в словах, то сжимал руки, то отпускал, будто боялся самого себя. Майкл слушал. Не перебивал. Внутри у него всё было туго стянуто — обида, старая и новая, лежала тяжёлым комком где-то под рёбрами. Но он всё равно положил ладонь отцу на плечо — неловко, осторожно, как будто оно могло сломаться. — я не знаю что сказать - шепотом еле слышно произнес Майк. И вправду, что стоит говорить в таком случае? Не каждый день ты можешь выслушать то что кто-то кого-то убил. В реальности. Отец вздрогнул, будто эти слова были тяжелее любого упрёка. Он видел страх в глазах сына. - Дыши, - все же попробовал хоть что-то сказать Майк - Вот так. Со мной - Он не оправдывал. Он не старался понять. Он лицемерил. Это выходило автоматически. Уилл уткнулся в плечо сына и приобнял его - прости - единственное что он смог выдавить из себя, он не знал за что просит прощения, но точно знал что ему нужно было это сказать - прощаю - но это же не было правдой. Зачем врать? Майк сам не мог найти на это ответ. Они просидели так долго. Майкл все же собрался с мыслями - это был не ты, ты не мог этого сделать - будто закрывая глаза на свои же обиды произнес младший. Конечно он мог - посмотри на меня - он обхватил руками лицо отца и начал вглядываться в его глаза. Стеклянные, наполненные сожалением. - это не ты - будто в трансе продолжал Майк. Руки дрожали предательски, мелкой, неконтролируемой дрожью, будто внутри бился ток. Дыхание сбивалось — слишком быстро, воздух будто не доходил до лёгких, застревал где-то в горле. Это не он. Нет. Это он. Глаза жгло. Слёзы подступали не сразу, а постепенно, размывая картинку, делая всё вокруг нереальным. Майк моргал часто, зло, пытаясь остановить это, потому что если заплачет то все рухнет. Все это окажется игрой воображения, сном. Младший Афтон старался сдерживать улыбку которая то и дело хотела показать себя миру. Нет. Не сейчас. Осознание того что его папаша все таки сядет в тюрьму грело сердце. Было приятно видеть его заплаканное лицо. Надо прибавить ещё. Не медля ни секунды очередной поцелуй. Но не такой дерзкий как вчера. Он был успокаивающий, мягкий. Дыхание выровнялось само собой, напряжение отступило, будто его аккуратно сняли с плеч. Поцелуй длился всего мгновение, но в этом мгновении было больше покоя, чем в долгих словах. Уильям ощутил поддержку. Майк рядом. Все хорошо. Он в безопасности рядом с ним. Когда губы отстранились, осталось ощущение тишины — мягкой, живой, обнимающей изнутри А у Майкла наоборот душу пронизывало отвращением.