Уроки психологии

      Недели, последовавшие за тем срывом, Гермиона провела в состоянии внутренней эвакуации. Она отдалилась. Избегала привычных мест, где могла столкнуться с Драко, отменяла совместные с Гарри и Пэнси посиделки, если была вероятность его появления. Но отдаление не принесло покоя. Оно лишь заставило её видеть всё острее.       Она видела, как он искал её глазами в переполненной аудитории на межфакультетской лекции. Как замирал на мгновение у дверей библиотеки, будто надеясь увидеть её за привычным столом. Как его плечи слегка опускались, когда он не находил того, что искал. И каждый раз это маленькое движение отзывалось в ней щемящей болью. Она скучала. По их коротким, неловким разговорам. По его саркастическим, но уже беззлобным репликам. По тому странному, общему молчанию, которое они делили в кофейне. Она не просто переживала за своего «клиента». Она скучала по нему.       Последний разговор на линии стал для неё мучительным ритуалом прощания. Он позвонил, голос его был тихим, но не разбитым — скорее, задумчивым.       — Я… попробовал сделать то, о чём ты говорила. Жить в реальности. Это сложно. Здесь нет твоего голоса, который всё расставляет по местам.       Гермиона-Артемида сжала в ладони крошечную фигурку совы с собственного стола, собирая всю свою волю.       — Твой голос теперь — твой главный инструмент. И ты уже прекрасно умеешь им пользоваться. Я… я горжусь тобой. Горжусь каждым твоим шагом. И рада, что была причастна к твоим достижениям. Но теперь… теперь самое важное — это твоя реальная жизнь. Люди в ней. Ощущения. Даже ошибки. Это и есть жизнь, а не разговор в темноте.       Он долго молчал.       — Значит, это… прощание?       — Это… передача эстафеты. Тебе самому. Ты больше не нуждаешься в костыле. И я… я должна отпустить тебя его нести. Это правильно.       Её голос дрогнул на последних словах, и она побоялась, что он услышит. Но он лишь тихо выдохнул: «Спасибо. За всё». И положил трубку. Больше Артемиды в его жизни не было.       А на следующее утро в библиотеке Гермиона, увидев его одиноко сидящим у окна с учебником по политологии, сделала первый шаг навстречу новой реальности. Она подошла и села напротив, не спрашивая разрешения.       — Место свободно? — сказала она, и это было эхом их прошлых встреч, но с новой, твёрдой нотой в голосе.       Он вздрогнул, поднял глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на облегчение, смешанное с тревогой.       — Грейнджер. Решила вернуться в места прежней славы?       — Что-то вроде того, — она улыбнулась, доставая свои конспекты. — Не могу позволить политологу думать, что у него монополия на этот стол.       Так началось их новое, хрупкое перемирие. Без Артемиды. Без профессиональных масок. Они начали переписываться. Сначала сухо, по делу («Ты не видел, куда Пэнси дела мою папку с кейсами?» — «Она у Гарри, он использовал её как подставку под пиццу»). Потом — смешными мемами про преподавателей. Потом — короткими вопросами: «Как стажировка?», «Не умерла над диссером?».       На улице темнело рано, воздух стал колким, февральским. Университет оживал после сессии, и все разговоры крутились вокруг одного — предстоящего Зимнего Бала. Плакаты висели на каждом углу, девушки из студсовета заваливали почту напоминаниями о дресс-коде и благотворительном сборе.       Как-то раз, сидя за обедом, Пэнси, доедая салат, бросила не глядя:       — Кстати, я и Гарри идём на бал. Ты с нами, Герми? Или опять будешь зубрить что-нибудь эпохальное?       Гермиона замялась, ковыряя вилкой в тарелке. Раньше ответ был бы предсказуемым.       Теперь…       — Не знаю, — честно сказала она.       — Подумай, — Пэнси улыбнулась, и в её глазах читалось понимание. — Может, тебе есть кого пригласить. Или… подождать, пока пригласят тебя.       Вечером того же дня, листая ленту с бесконечными обсуждениями платьев и смокингов, Гермиона получила сообщение. От Драко. Не шутку, не вопрос. Просто текст:       «Бал. 14 февраля. Идея отвратительная. Но если идти в ад, то только с лучшим гидом по выживанию в социальном аду. Ты свободна?»       Она перечитала сообщение раз пять. В её груди что-то ёкнуло — тревожно и сладко. Он не приглашал Артемиду. Он приглашал её. Гермиону Грейнджер. Со всем её занудством, принципами и тем самым «пространством», которое она давала.       Она не ответила сразу. Вышла на балкон, вдохнула колкий февральский воздух. Она приняла решение не говорить ему правду. Не обрушивать на него груз двойной жизни. Но быть рядом. Как Гермиона. Честно. Со всеми рисками и всей неопределённостью, которую это несло.       Она вернулась к телефону и наплавала ответ, прежде чем разум успел остановить её:       «Гид по выживанию требует уточнений. Это светский раут с фуршетом или бой без правил? От этого зависит выбор обуви.»       Через минуту пришёл ответ:       «И то, и другое. Обувь должна быть сбрасываемой для бегства и устойчивой для рукопашной. В 20:00 у главного входа?»       Гермиона улыбнулась, прижав телефон к груди. Впервые за много недель её будущее не было расписано по графику сессий и дежурств. Оно было туманным, пугающим и… невероятно живым.       В их комнате царил предпраздничный хаос. Пэнси, уже одетая в изысканное тёмно-зелёное платье, помогала Гермионе застегнуть молнию на спине. Платье Гермионы было не тем, что можно было бы ожидать от неё, — тёмно-бордовое, бархатное, довольно простое по крою, но облегающее, с открытыми плечами. Оно меняло всё.       — Ну надо же, — проворчала Пэнси, отступая на шаг. — Ты же красотка, чёрт возьми. Почему ты это скрывала под всеми этими свитерами? А, ну да. Чтобы не сводить с ума политологов. Мудро.       Гермиона смотрела на своё отражение в зеркале и не узнавала себя. Распущенные и уложенные лёгкими волнами каштановые волосы, лёгкий, но подчёркивающий глаза макияж, туфли на каблуке, которые заставляли её чувствовать себя выше и… уязвимее. Она привыкла к доспехам из практичной одежды и собранных волос. Это было разоружение.       — Я чувствую себя… выставленной напоказ, — неуверенно сказала она, поправляя прядь.       — Ты не выставлена, ты просто представлена, — поправила Пэнси, нанося последние штрихи помады. — И Драко обалдеет. Говорю тебе, он… — она запнулась, выбирая слова. — Он вернулся. Не к тому заносчивому придурку, каким был. А к тому мальчику, каким был в детстве, пока его не скрутили в тугой узел ожиданий. Умному, едкому, но… способному на что-то настоящее. Я видела, как он смотрит на тебя сейчас. Это не тот взгляд.       Гермиона ничего не ответила, только провела ладонями по бархату платья, пытаясь успокоить дрожь в пальцах.

***

      У главного входа в университет, освещённого праздничной иллюминацией, Драко ждал, поправляя манжеты смокинга. Он чувствовал лёгкое, непривычное нервное напряжение. Не от страха события, а от ожидания.       — Малфой! Чёрт, давно не виделись!       К нему подошли Теодор Нотт и Блейз Забини. Оба были в безупречных смокингах, но на их лицах читалась неприкрытая радость от встречи.       — Ребята, — Драко кивнул, непроизвольно улыбаясь. Они действительно почти не пересекались с начала каникул — он пропадал на стажировке, они были в своих делах.       — Слухи ходят, что ты подался в аналитики и отрёкся от мира сего, — с лёгкой насмешкой, но без злобы сказал Блейз.       — Что-то вроде того, — Драко пожал плечами. — Надоело играть в фарс, который написали наши родители. Хочется… самому хоть что-то решать.       К его удивлению, Тео не стал язвить. Он лишь обменялся взглядом с Блейзом и коротко кивнул.       — Понимаем. Если честно, мы тоже подустали от этого цирка. Просто… не знаем, как иначе. Рад, что ты нашёл свой выход.       И в этот момент Тео, бросив взгляд через плечо Драко, замер, а потом тихо присвистнул.       — Опа. Ну и кто отхватил себе эту куколку? Всё-таки под свитером что-то есть, — он кивнул в сторону входа, где появились Пэнси и… она. — Рыжий всё-таки сделал какой-то шаг? Уизли?       Драко обернулся. И на мгновение забыл, как дышать. Гермиона. Но не та, которую он знал. Она была… сияющей. И уверенной в этой новой, хрупкой красоте. Его сердце совершило странный кульбит в груди.       Он усмехнулся, отводя взгляд от неё к Тео, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Уизли пытался избить меня своим рюкзаком после пары по физре. Так что, вряд ли.       Блейз вскинул брови, медленно переводя взгляд с Гермионы на Драко и обратно.       — Чего? — он не поверил своим ушам. — Ты пригласил Грейнджер?       Вопрос повис в воздухе. Драко почувствовал, как старый инстинкт велит ему съязвить, отшутиться, сделать вид, что это шутка или розыгрыш. Но он посмотрел на друзей, на их искреннее, хоть и шокированное, недоумение. А потом снова на Гермиону, которая, заметив его, сделала небольшой, неуверенный шаг вперёд.       — Да, — сказал он просто, чётко, без тени насмешки. — Я пригласил Гермиону Грейнджер. А теперь, господа, прошу прощения. Все ваши вопросы — потом. Меня ждут.       И он, кивнув им, повернулся и пошёл навстречу ей, оставив за спиной двух ошеломлённых, но почему-то не осуждающих, а скорее заинтригованных друзей. Каждый его шаг начищенных туфель по промёрзшему асфальту отдавался в висках гулким, радостным стуком. Он шёл не на бал. Он шёл навстречу своему выбору. И она, в том бархатном платье, с распущенными волосами и незнакомой, но такой желанной улыбкой на губах, была этим выбором.       Бал действительно удался. Музыка, смех, кружащиеся пары — всё слилось в один яркий, немного сюрреалистичный калейдоскоп. Драко, к собственному удивлению, обнаружил, что ему… нравится. Не сам пафос, а странная лёгкость происходящего, когда можно было просто стоять рядом с Гермионой у стола с канапе и слушать, как она смеётся над его едкими, но уже беззлобными комментариями в адрес убранства зала.       — Слишком много пафоса для обычной университетской тусовки, — заметил он, отхлёбывая из бокала с безвкусным пуншем.       Гермиона, пригубив свой, подняла на него брови с насмешливым удивлением.       — И это говорит Малфой? Потомок древнего рода, выросший на банкетах в три раза роскошнее?       Он усмехнулся.       — Да, ты права. Не мне говорить. Просто… тут всё какое-то ненастоящее. Хотел предложить пойти ко мне посмотреть какой-нибудь ужастик, но, судя по отсутствию Поттера и твоей подруги, нашу квартиру уже заняли для более… приватных мероприятий. Гермиона хихикнула, и этот звук, лёгкий и естественный, заставил его улыбнуться в ответ.       — Ну что ж, тогда можем посмотреть фильм у меня. Интернет в нашей комнате тоже неплохо работает, — предложила она, и в её глазах читалась неловкость, но и решимость.       На выходе они почти столкнулись с Роном, который шёл под руку с миловидной рыжеволосой девушкой с биофака — Лавандой, если память не изменяла Драко. Увидев их,              Рон нахмурился.       — Малфой? Серьёзно, Гермиона? — буркнул он, но его взгляд скорее выражал недоумение, чем злость.       Драко, чувствуя, как старый демон язвительности поднимает голову, сделал паузу. Вдох. Выдох. «Не рефлекс. Выбор», — пронеслось в голове.       — Уизли, — кивнул он нейтрально. — Прекрасная спутница. Приятного вечера.       И, слегка коснувшись локтя Гермионы, мягко провёл её к выходу, оставив Рона с открытым ртом.       — Вау, — тихо сказала Гермиона, уже на улице, кутаясь в лёгкое пальто. — Это была… невероятная выдержка. Я готова была к гораздо худшему.       — Я учусь, — просто ответил Драко, и в его голосе звучала лёгкая усталость, но и удовлетворение.

***

      В её комнате пахло книгами, чаем и её духами — что-то лёгкое, с ноткой ванили. Пока Гермиона переодевалась, Драко осмотрелся. Безупречный порядок, стопки аккуратных конспектов, фото с родителями и Пэнси. Уютно. По-настоящему.       Он скинул пиджак, повесил его на спинку стула, расстегнул две верхние пуговицы рубашки, почувствовав облегчение. Нашёл на кухонном подносе заварник, заварил чай, а в дальнем шкафчике, к своему удивлению, обнаружил пакет с микроволновым попкорном.       Когда Гермиона вышла из своей спальни, он замер с пакетом в руках. Она была в широкой, мягкой футболке с какой-то научной шуткой и в простых чёрных леггинсах. Волосы были снова собраны в небрежный пучок. Она выглядела так… по-домашнему. Уютно и безопасно.       — Что? — спросила она, заметив его взгляд.       — Ничего, — он покачал головой, наливая чай в две кружки. — Просто… платье тебе шло больше. Это было неожиданно.       Гермиона фыркнула, подошла и, вставая на цыпочки, легонько щёлкнула его по носу.       — Вот за это и получаешь. А платье я надену в следующий раз. Если будешь вести себя хорошо.       Он рассмеялся, потирая нос, и протянул ей кружку.       — Обещаю стараться. Попкорн греть будем?       Они устроились на диване, запустили какой-то старый, глупый комедийный фильм. Экран мерцал в полутьме, наполняя комнату приглушённым светом и звуками погони. Попкорн хрустел, чай остывал. Гермиона сидела, поджав ноги, а Драко откинулся на спинку дивана.              Они почти не смотрели фильм. Они существовали в этом общем, тёплом, тихом пространстве, которое было важнее любого сюжета. Им не нужно было говорить. Было достаточно просто быть рядом, без масок, без пафоса, без необходимости быть кем-то, кроме самих себя. Впервые, возможно, за всю свою жизнь, Драко Малфой чувствовал себя абсолютно на своём месте.