Горячий шоколад

      Тяжело, когда в этом мире ты обладаешь лишь частью прав просто по причине рождения. Родился не в той культуре, не в то время, не тем. Или всё сразу. Женщина. Одно слово, ставящее крест на всём будущем. Ни свободы, ни выбора, лишь тень. Сначала отца, потом мужа. Правила, покорность, улыбки. И так изо дня в день.       В отчем доме было хорошо, там милые девушки-служанки, родная, пропитанная слезами и смехом комната, ласковая матушка. Отец… он был строг, местами несправедлив, но защищал, пока не пришла пора замужества. А там юную Лилит никто не стал спрашивать, чего желает она. Было лишь предложение богатого рода, воля отца, тихие слезы матери и трудные сборы. Вещей было много, но разве сложишь в резные сундуки девичью свободу и несбывшиеся мечты.       Особняк лорда Кенсингтона был роскошен. Старинная резьба, искуссные гравюры, белый камень, окна с цветными витражами. Внутри богатое убранство комнат с бархатными портьерами и шелковыми балдахинами, мягкие ковры и воздушные перины. Но всё это ощущалось душащей клеткой, потому как сам Лорд был чужим.       Сначала Лилит радовалась: её жених не проявляет к ней назойливых знаков внимания, не показывает свою расположенность на публике, не сыпет дешёвым флиртом в редкие моменты уединения. Ничего не изменилось и после официального брака. Пусть теперь они жили в одном доме, но спали в разных комнатах, и вряд-ли Лилит видела его чаще, чем прежде. Так прошло несколько месяцев.       Новый день начался с непривычного шума у входа на первом этаже. Наспех накинув мягкую шаль на плечи и поправив выбившиеся из заколки кучерявые рыжие пряди, Лилит сбежала по дубовой лестнице, одной рукой держась за темные перила, а другой придерживая подол теплого изумрудного платья. – Что происходит? – шепнула она на ухо экономке, стоящей у самых нижних ступенек и обеспокоенно глядящей на массивные входные двери. – Ах, это вы миледи! – женщина, вздрогнув от неожиданности, положила руку на сердце. – Что же подкрадываетесь так незаметно, не молода я уже, того и гляди удар хватит. – Простите, мадам Эшли, не хотела вас напугать, – Лилит склонила голову, освободившейся рукой соединяя плотнее концы шали на груди. – Да ничего, пустяки. Скоро вот ель привезут к Рождеству, вот там-то хлопот будет… – экономка махнула рукой и снова посмотрела на двери, но спустя несколько секунд заговорила вновь. – Вы только представьте, каждый год Лорд со своим помощником ездит в лес, сам выбирает дерево, рубят его, а потом везут сюда. А здесь надо поставить, укрепить, украсить, осыпавшиеся иголки убирать. А потом всё разбирать да увозить. – Неужели ель такая большая будет? И никак работу не облегчить? – обеспокоенная, Лилит сочувствующе положила ладонь на плечо покачавшей головой экономке. – Большая, Лорд только те выбирает, что не меньше двух метров от потолка. Такие только с лестниц украшать. А про работу.. Эх, говорила я ему, да разве послушал. Ему бы только… Не успела мисс Эшли договорить, как во дворе послышалось ржание лошадей и лай собак. – Ну, с Богом, – перекрестилась она, и вместе с несколькими слугами поспешила открывать двери.       Лилит обдало порывом холодного воздуха, и она потеплее закуталась в шаль. В дверь медленно ввозили привязанную к платформе ель. Темные объемные лапы, стянутые верёвками и чуть припорошённые снегом с дороги, длинное широкое туловище с наверняка колючими иголками. И терпкий аромат хвои, расплывшийся по парадной и слегка защекотавший ноздри. Лилит, не отрываясь, смотрела, как громадное дерево провозят в гостиную и останавливают в некотором отдалении от камина, и не заметила задумчивых мужских глаз, в это время внимательно смотрящих на неё. – Ты не замёрзла ещё на самом ветру стоять? – резкий голос прозвучал совсем рядом. Лилит едва не вздрогнула, поворачиваясь и слегка склоняясь в поклоне. – Здесь совсем не холодно, мой лорд, – обращение неприятно жгло губы, произносить его даже спустя месяцы не стало проще. – Пусть так, но всё же иди на кухню, пусть Мила нальёт тебе чего горячего. Не хватало ещё твоей болезни к празднику, – на секунду Лилит показалось, что в голосе мужа промелькнуло беспокойство, но то, с какой резкостью и властностью он развернулся, поднимаясь к своим покоям, быстро смело любые сомнения.       Слуги уже начинали выметать комья снега на крыльцо, пока они не растаяли. А Лилит направилась на кухню. Она бы сделала это и без слов мужа, выпить чего-то тёплого действительности хотелось. Кухарка уже была занята готовкой обеда, но, заметив девушку, отряхнула руки, отрываясь от дел. – Что вам понадобилось здесь, юная госпожа? – участливо спросила она, подходя ближе. – Здравствуйте, миссис Клар, нет ли у вас чего-нибудь выпить, согреться? – вежливо улыбнулась Лилит, склонив голову в приветствии. – Пришел бы ко мне наш Оуэн, и вопросов не возникло бы, что ему дать. Что до вас… – кухарка задумчиво постучала пальцами по столешнице, оглядываясь. – Как насчёт горячего шоколада? Моя мама его чудесно готовила и меня научила. – С удовольствием попробую, благодарю, – Лилит ещё раз склонила голову и замерла, не зная, куда ей пойти. У себя она всегда оставалась сидеть на кухне, пока ждала. Но здесь надоедать своим присутствием женщине не хотелось, а выходить в коридор и ждать, пока её позовут, казалось странным. – Ну что вы, как чужая. Садитесь уже. Мигом я, конечно, всё не сделаю, но и долго ждать не заставлю, – с этими словами кухарка указала на табурет у печи и принялась за дело.       Лилит села, чувствуя себя слегка неловко, и в ожидании стала смотреть, как за окном, медленно кружась, падает снег, переливаясь на солнце. Вскоре на стол была поставлена кружка, от которой поднималась тонкая струйка пара. – Всё готово, юная госпожа. Берите аккуратно, посуда ещё горячая. Да и лучше бы подождать, пока само питьё подостынет.       Лилит повернулась, но женщина уже продолжила заниматься своим делами. Кружка и вправду была немного теплее обычного. Лилит сжала губы, чтобы не поморщиться, когда ставила кружку на блюдце, и снова повернулась к окну. Пар и тепло от печи согревали, аромат навевал воспоминания о детстве, об уютных зимних вечерах в домашней гостиной, когда ещё долг ощущался не так сильно. Тогда она мечтала и шептала маме на ушко перед сном, как вырастет, встретит богатого и красивого лорда, он влюбится в неё, и они поженятся, и будут жить вместе долго-долго.       Лилит не сдержала уголка губ, дернувшегося вверх в насмешке. Лорда она и правда встретила и красивого, и богатого, и даже вышла за него. Вот только любви между ними не было. Бессонными ночами, Лилит часто думала, почему из всех претенденток на его руку и сердце, Грейсон выбрал именно её. Пусть она была красива и из довольно знатной семьи, но неужели это всё, что нужно было мужчине для выбора? Но если так, почему сторонится её…       Девушка опустила взгляд в практически глянцевую поверхность шоколада, разглядывая своё искаженное отражение. «Вот бы знать, что он думает обо мне на самом деле. И не только он. Как невыносимо видеть улыбки других, не зная, как они смотрят мне в спину», – Лилит прикрыла глаза, делая небольшой глоток. Вкус и правда был чарующим. Глубокий, плотный, будто с отзвуком миндаля и нотками корицы. – Ну что, нравится? – Мила подняла голову, ожидая ответа девушки. – Да, очень вкусно. Не пробовала ничего подобного раньше, – честно ответила та, делая ещё глоток. – Вот и славно, а то совсем лица не было, когда пришла. Может хоть еда порадует. Боязно всё же, как цветок увядает, хоть и держится.       Лилит изумлённо подняла глаза от стакана, не веря своим ушам, чтобы всегда сдержанная женщина говорила подобное… Да уж проще снегу в январе сойти. – Простите, что вы сказали? – осторожно переспросила девушка. – Славно, говорю, что понравилось, – произнесла женщина, не отвлекаясь от помешивания чего-то в глубокой тарелке. – Спасибо, миссис Клар, до свидания, – Лилит вышла из кухни, стараясь не выдать спешки и сжимая в руках уже чуть остывшую кружку.       «Просто показалось, или миссис Клар не захотела повторять все свои слова», – успокаивала себя девушка, пока ноги сами вели её в гостиную. Там уже закончили устанавливать ель и теперь под потолком через балки тянулись толстые канаты, привязанные к ветвям и удерживающие дерево ровно. А внизу уже стояла большая кадка, полная влажного песка, куда был глубоко вставлен ствол. Лилит замерла, сев на диван перед камином и подняв взгляд к верхушке ели. Величественная. Другого слова в голову и не приходило. В их семье никогда таких не ставилось. Отец покупал ту, что покрасивее, и, когда её привозили, слуги, а иногда и сама Лилит с матушкой спешно наряжали её. Обычно не выше двух метров, дерево стояло в углу гостиной, подсвечиваясь свечами со стен. Уже в ночь праздника, под нижние ветви клали аккуратно упакованные подарки и после молитвы и ужина шли их открывать. Лилит сделала ещё один глоток шоколада, отгоняя ставшее вдруг грустным воспоминание. – Опять одна. Но это и понятно, не со слугами же беседы вести. А из подруг вряд-ли кто сюда поедет. Да и не помню, видел ли я её с подругами.       У Лилит перехватило дыхание, снова так задумалась, что не заметила, как спустился муж. И какие странные слова он говорит с таким сожалением, которого никогда в его голосе не было. Лилит только собиралась повернуться, как почувствовала мужскую ладонь на своём плече. Пальцы поправили шаль. – Вижу Мила всё-таки напоила тебя, – снова сухой голос неприятно резанул слух, поверхность дивана чуть продавилась. – Да, горячий шоколад, очень вкусный, – аккуратно поворачиваясь лицом к мужчине, кротко улыбнулась Лилит. – Как тебе наша ель? Это ведь твоё первое Рождество вне дома, – Грейсон закинул одну руку на спинку дивана, пара каштановых прядей упала ему на глаза, но он казалось и не заметил. Лилит сдержала улыбку от того, как забавно это выглядело. – Ель чудесная, не видела таких раньше, только на приёмах. Но вы, как известно, приёмов не проводите. – Не провожу, – медленно кивнул Грейсон, пряди легли чуть иначе. – И снова это «вы», неужели настолько неприятен. Лилит с трудом удержала прежнее выражение лица. Она точно слышала последнюю фразу лорда, может поклясться, но может поклясться и в том, что рот его был закрыт. Девушка поднесла кружку с шоколадом к губам, медленно отпивая, и стараясь скрыть за этим своё волнение. – Что это с ней? Как побелела, но руки не трясутся. Может не здоровится или замёрзла всё-таки.. Надо распорядиться, чтобы на улицу не выпускали пока. Врачи все в разъездах, что случись, помощи не дождемся, – голос звучал смесью раздражения и беспокойства, но говорящий всё так же не открывал рта. – Мой лорд, я, пожалуй, поднимусь к себе. Неважно себя чувствую, – Лилит поднялась на кажущихся негнущимися ногах и, поклонившись, пошла к выходу из гостиной, слишком крепко сжимая в руках наполовину пустую кружку. – Тебя проводить? – послышалось в спину, Лилит на мгновение замерла, не понимая по-настоящему это или вновь кажется, но следом послышались шаги и мужчина подошёл ближе. – Не нужно, я дойду сама, – стараясь звучать как можно вежливее, произнесла Лилит и чуть ускорила шаг.       Зайдя в свои покои и закрыв дверь, она поставила кружку на стол и опустилась на пол. «Что со мной происходит? Неужели я схожу с ума. Если так, то это позор для рода отца и для лорда. А если узнают, закроют в комнате, повезёт если под стражей будут во двор выпускать», – Лилит закрыла лицо руками, она слышала не одну такую историю о тронувшихся умом женщинах. И все они заканчивались одинаково: несчастная от болезни ли или от невыносимости положения сводила счеты с жизнью, навеки оставаясь неприкаянной душой.       От мыслей её оторвал стук в дверь. Быстро поднявшись и отряхнув подол, Лилит неслышно подошла к туалетному столику, делая вид, что поправляет волосы. – Войдите. – Госпожа, господин Грейсон велел принести вам новое, теплее, – молоденькая служанка, поспешила войти в комнату, держа в руках объемное одеяло. Лилит лишь кивнула, показывая, что услышала её слова, на мгновение обрадовавшись, что не слышит того другого, словами точно не являющимся. – Никогда бы не подумала, что супруга нашего господина будет такой. Хоть он и молод, но сколько же лет ей? Выглядит так молодо, может чуть старше меня. Но такая красотка, в этом я господина понимаю. Но мне и думать о таком постыдно… Тихий мелодичный голос служанки эхом отдавался в голове. «Что это такое… Она думает обо мне так». Лилит взглянула на служанку через зеркало, убедившись, что та просто меняет постель. – Генриетта, – Лилит самой показалось будто её голос звучал слишком неестественно, – как вы думаете, я красива, как женщина?       Рука девушки дрогнула, что не укрылось от глаз другой. – Как я могу судить о таком, госпожа. Мне не пристало… Да и никому кроме господина, – её голос слегка дрожал, пусть она и пыталась это скрыть.       «Конечно красивы, если бы только могла, я бесконечно говорила бы вам об этом. Какой же господин счастливчик, что вы его супруга» – Не переживайте так, Генриетта, простите за неосторожный вопрос, – Лилит кивнула мыслям и, подойдя, положила ладонь на плечо девушки. – Что вы, госпожа, не вам извиняться передо мной, – служанка потупила взгляд, чуть сжав края одеяла, оставшийся в руке.       «Так близко… И всё же мне нельзя. Неправильно это. Госпожа уже замужем. А когда-нибудь и меня отдадут. Делить постель с мужчиной…»       Лилит почувствовала, как девушка поежилась, а на лице её мелькнул не то страх, не то отвращение. – Что-то случилось, ты изменилась в лице? – Ничего такого госпожа, просто замёрзла слегка, – вежливая улыбка Генриетты получилась вымученной, похожую Лилит надевала на себя во время разговоров с очередным важным мужчиной на балах, который непременно считал своим долгом научить юную девчонку жизни. – Я вижу вы добрая и хорошая девушка, Генриетта. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, обратитесь ко мне. Пусть я не мой муж, но постараюсь что-нибудь сделать, – Лилит улыбнулась по-настоящему. Она давно заметила, что девушка сторонилась мужчин, а от молодого помощника конюха, что ухлёстывал за ней, то и дело пряталась. Но и подумать не могла, что причина такова. – Спасибо, госпожа, – служанка выглядела растерянной, чуть помедлив быстро поклонилась в пояс. – Вы не должны были, но спасибо. Я пойду, уже закончила, не буду вам мешать.       Генриетта торопливо вышла из комнаты, забрав старое одеяло, и были слышны лишь ее быстрые шажки по коридору. Лилит ещё раз улыбнулась, её взгляд упал на кружку, так и стоявшую на тумбочке. Допив уже остывший шоколад, она хотела отнести кружку вниз, но передумала и, оставив её, решительно направилась в левое крыло особняка, в покои мужа. Подошва теплых сапожек отдавалась звонким эхом от каменных стен и пола коридора, сердце билось чуть быстрее. Лилит сама не верила, что делает это, но у неё наконец появился шанс узнать, что же думает о ней лорд. Она умеет слышать чужие мысли о себе. Осознание этого всё ещё не укладывалось в голове, но ничем иным это быть не могло, только если она правда не сходит с ума.       Остановившись у крепкой двери из какого-то тёмного дерева, Лилит занесла руку, чтобы постучать. На мгновение её одолело сомнение, но она уже опустила руку на дверь несколько раз, не дав себе отступить. В тишине коридора звук показался оглушающим. Но за ним ничего не последовало. Лилит стукнула ещё два раза – тишина. Вдруг до слуха донеслись отголоски мужских голосов и шагов, среди которых она различила твердую поступь Лорда. Голоса на пару секунд затихли, а после из-за поворота с лестницы вышел сам Грейсон Кенсингтон. Черный фрак развевался от быстрой ходьбы, золотые пуговицы на бордовом жилете блестели, светлые брюки были идеально чистыми, а носки туфель натерты до блеска. Весь его вид излучал одну уверенность. Лилит было некуда идти. – Что ты здесь делаешь? – голос прозвучал привычно резко. Лилит подняла взгляд и заметила, что обычно приглаженные волосы мужчины сейчас не уложены, и концы касаются ушей и щёк. – Хотела поговорить с тобой, мой лорд, – девушка надеялась, что не ошиблась, обратившись не так официально. В мыслях всплыло его недовольство, услышанное ей днём. – Тогда проходи, – мужчина вставил ключ в скважину, отворяя дверь и пропуская супругу вперёд.       «Неужели что-то случилось? Пришла сама, это “ты”, и выглядит задумчиво. Надеюсь, я лишь надумываю»       Лилит вошла в покои мужа, только сейчас поняв, что никогда не была в них раньше. Она представляла всё иначе. Но вместо оружия на стене и твердой кровати, её взору предстала целая стена, отведенная под книги, видно, что ценные, ей таких держать в руках не приходилось, узнать бы о чём они… рабочий стол с документами и чернильницей и кровать, почти идентичная её собственной, только чуть ниже и балдахин был темно-зеленым, а не красным. – Садись, – лорд указал на кресло, стоявшее около полок с книгами. – Может хочешь выпить, – достал из ящика бутылку вина, предлагая. – Благодарю, но, пожалуй, откажусь, – Лилит села в кресло, разглаживая подол платья. Сейчас она нервничала, пусть и старалась этого не показывать, разве что держалась через чур ровно. Совсем не так она представляла себе разговор с мужем. Тот пока зажигал свечи, задергивая плотные шторы, чтобы не видеть усилившуюся метель за окном. В тишине, при свете свечей и лампады, всё ощущалось как-то слишком интимно. Лилит сглотнула. – Так о чём ты хотела пого… – Почему ты сказал моему отцу, что именно меня хочешь себе в жены?       Два голоса прозвучали одновременно, но только женский слегка дрогнул в конце. Даже при таком свете, Лилит заметила, как напряглось мужское тело. – С каких пор тебя это волнует? – так сухо, будто на зубах прохрустел сахар или скорее соль.       В груди кольнуло, Лилит уже успела пожалеть, что спросила, но тут до неё донеслось, куда более мягким голосом: «Потому что нравишься, какие ещё могут причины. Неужели сама не понимаешь». Она едва сумела вдохнуть, чтобы заговорить. – С того момента, как отец сказал о скорой свадьбе, – тихо, но не виновато, не покорно. – И почему же спросила только сейчас? – в голосе послышалась усмешка, но лица видно не было. – Не решалась, – ответила девушка честно, – не знаю, что изменилось сейчас. – Пусть так. А сама что думаешь? – усмешка никуда не исчезла, но стала казаться чуть грустной.       «Наверняка, что из-за красивого личика да богатого приданного. Всё ведь так думают, что мужчинам больше ничего не нужно»       Лилит закусила губу, вспоминая собственные мысли. Именно так она и думала, отчего-то стало стыдно. – Потому что понравилась? – осторожно спросила она, хоть и знала, что это правда. Грейсон развернулся. – А сама веришь в это? – как обычно резко, но будто слышалось ещё что-то, похожее на надежду. «Скажи “да”, прошу» – Нет, – не стала врать Лилит и капля гнева родилась из необоснованной надежды мужа, будто она должна верить в его любовь просто так, не имея ни единого подтверждения. – Вы не обращаете на меня внимания, всегда грубы и холодны, я даже почти не вижу вас, хоть мы в браке. Где в этом любовь? – Лилит встала с кресла, сама не ожидая от себя такого. Повысить голос на мужчину считалось неуважением, обычно за это били. – Простите, – тише, почти шепотом добавила она, но было поздно. Грейсон уже шёл прямо к ней, каждый шаг отдавался гулким ударом сердца. Девушка попятилась, но лишь упёрлась спиной в стену. Мужская рука поднялась, и это было последним, что девушка увидела перед тем как она зажмурилась и почувствовала, как её прижимают к твердой и тёплой мужской груди. – Прости, Лилит, я не думал, что для тебя это выглядит так, – чуть хриплый шепот раздался почти около уха. Ответом ему послужил лишь сдавленный всхлип, замаскированный под вдох. Тело напряглось. «Что… почему…», – растерянные мысли донеслись до края сознания. – Что с тобой? Ты дрожишь и… плачешь? – последнее слово прозвучало не столь обеспокоенно, сколь удивлённо. И только после этих слов девушка заметила, что её и правда пробирает мелкая дрожь. – Чего ты испугалась?       Лилит молчала, не могла же она сказать, что испугалась удара, надеясь на первый раз отделаться хотя бы пощечиной. «Милая Лилит, неужели ты ждала, что я... тебя…»       Даже мысль мужчины не была завершенной, он крепче сжал руки, прижимая к себе стройное женское тело. – Не бойся, Лилит, ты в безопасности со мной. Я никому не позволю навредить тебе и сам не сделаю ничего против твоей воли.       Слова казались ненастоящими, не мог реальный мужчина говорить такое, все они одинаковые, что мужья бывших подруг, что отец. Просто одни чуть лучше других, но все одинаковы в своих недостатках. Несколько слез светилось по щекам. Руки девушки, согнутые в локтях были зажаты между её грудью и грудью мужа, не давая им соприкоснуться полностью.       Грейсон осторожно отстранился и деликатно взяв жену под локоть провёл к кровати, усаживая. Вытащил из кармана чистый платок, предлагая ей. Лилит осторожно взяла его, не осмеливаясь поднять к мужу покрасневшее и влажное от слёз лицо. Грейсон, всё так же не говоря ни слова, отвернулся, направляясь к креслу и взял лежащий на спинке сложенный плед, разворачивая его достаточно долго, чтобы супруга могла немного прийти в себя.       До Лилит долетали лишь отголоски его мыслей, полностью сфокусироваться на них она не могла: «…Такая хрупкая… Боится ли теперь?... Могу сделать… Хочу…»       Грейсон подошёл и даже его шаги казались не такими твёрдыми как всегда. Он накрыл её плечи и спину шерстяным пледом, садясь рядом на некотором расстоянии. – Ты в порядке? – послышался неуверенный вопрос и следом почти оглушающие мысли: «Идиот, разве похоже, что она в порядке, нашёл, что спросить. Это всё и так из-за тебя». Лорд неловко кашлянул. – Спасибо, уже лучше, – в голосе слышались недавние слезы, но звучал он даже искренне, отчего мужчина слабо улыбнулся. – Прости, я не хотел, чтобы всё вышло так. Ты правда нравишься мне, у меня и в мыслях не было специально быть холодным или грубым с тобой. Я всегда беспокоился о тебе, просил слуг присматривать, помогать осваиваться, – он говорил, но резко замолчал. «Какая же всё это чушь. Ничего общего с самым важным. Как же сложно». Лилит показалось, что она чуть не услышала отчаянный вздох бессилия. – Не объясняйся, тебе не нужно, – начала было она, но теплая твердая ладонь медленно легла поверх её, останавливая. – Не перебивай, – приказная фраза звучала скорее просьбой, – пожалуйста. – Я не умею говорить, поэтому скажу как есть. Я не хочу заставлять тебя. Терпеть моё присутствие, мои прикосновения и тем более что-то большее. Мне уже двадцать три, тебе едва исполнился двадцать один. Я не хочу, чтобы ты была несчастна в нашу первую брачную ночь, потому до сих пор ничего и не было. Ты спросила, почему я выбрал тебя. Я не знаю, просто ещё два года назад на зимнем балу у графа Лестера я увидел тебя. Я влюбился, ты была чарующе красива, элегантна. Я слышал как ты общалась с графом, видел как за коротким взглядом и смиренной улыбкой скрывался огонь. Вскоре мне нужно было отправляться на службу, все два года я думал о тебе. Когда тот бунт был усмирен и я вернулся, первым делом узнал о тебе у знакомых. Не знаю, говорил ли тебе об этом твой отец, но граф Лестер предлагал ему взять тебя в жёны. Поэтому я поспешил попросить твоей руки, надеясь, что выбор падёт на меня. И он пал. А после не знал как вести себя с тобой, чтобы не посчитала очередным пройдохой позарившимся на богатое приданое идущее вместе с хорошенькой женой. Я и не думал, что моя сдержанность станет для тебя безразличием. Ты совсем не подавала виду.       Смолк голос, мысли тоже смолкли, тишину нарушало лишь потрескивание пламени свечей. «Ну же, скажи хоть что-нибудь…». Лилит молчала, все месяцы с объявления отца о помолвке, она имела лишь одно представление и своём браке – сделка, выгодная для отца и лорда. Но предложение графа Лестера и слова Грейсона всё меняли. Отец выбрал его в ущерб куда более богатому и высокому по статусу графу. Возможно ли, чтобы не отдавать дочь за слишком взрослого мужчину? И лорд… Если сказанное им правда, выходит он лишь боялся, заботился издали, переживал. Поверить в это было трудно. Но он и правда подстроил консумацию, не ударил сегодня да и ни разу не поднимал руки, а сейчас сидел рядом. И беспокойство его проскальзывало в голосе и в мыслях. – Я.. верю тебе, – наконец произнесла девушка, не зная, правильный ли выбор совершает, разрешая себе довериться. – Спасибо, моя милая Лилит, – Грейсон наклонился, касаясь губами тыльной стороны её ладони, чем вызвал лёгкий румянец на щеках. – Ты не пожалеешь, что дала мне шанс, – Я ценю твою сдержанность и заботу о моём благополучии, но не всегда нужно думать об этом. Не отдаляйся более, – Лилит не отняла руки от удерживающего прикосновения . – Не стану, – Грейсон завёл одну руку за спину девушки, осторожно опуская на её плечи, а другой обхватил мягкие ладони. И отблески пламени свечей плясали по их лицам, освещая осторожные улыбки.       В эту ночи они спали раздельно. Пусть лёд тронулся, но Лилит не хотела спешить, а Грейсон сказал, чтобы она не испытывала вины из-за этого. Утром девушка спустилась в гостиную, желая вновь посмотреть на ель. Та уже была почти полностью украшена слугами. Они переговаривались, подавая друг другу цветные стеклянные игрушки. «…Опять пришла… снова будет весь день бездельничать… знатная… и почему Грейсон ни на кого кроме неё не смотрит, я же люблю его сильнее… интересно, а они с лордом уже… эх, красивая, когда-то и я такой была… жаль её, лорду ведь наследник нужен будет… эта хотя бы не стерва…», – обрушился на Лилит шквал чужих мыслей, они обрывались, не разобрать было, кому какая принадлежит. Лилит ещё раз взглянула на ель и ушла в который раз прогуливаться по особняку, решив вернуться, когда слуги уйдут обедать.       В нужное время, войдя в гостиную, она никого там не обнаружила. Подошла к ели, касаясь колючих лап и слыша шуршание ярких бумажных украшений. Вдруг под ногами что-то блеснуло. Лилит наклонилась и подняла чудом не разбившуюся игрушку: искусно сделанный снегирь с ярко красной грудкой и детально прорисованными пёрышками. Аккуратно взяв птичку за ниточку-петельку, девушка попыталась повесить его на пустующую ветвь. Привстала на носочки, чтобы лучше дотянуться, как вдруг почувствовала движение сзади. Рука легла ей на талию, а другая перехватила игрушку. Лилит вздрогнула, чуть не выронив её. – Ну что же ты. Всё порядке, но будь осторожнее, – знакомый голос раздался над ухом. Лилит повернула голову, увидев по-доброму улыбающееся лицо мужа. Когда хотел, тот мог ходить и бесшумно. – Мой лорд, я… – начало было растерянно девушка, но мужчина покачал головой. – Не нужно этих формальностей. Называй меня по имени или и я стану называть тебя моя леди, – в серых глазах промелькнула веселая искорка, Лилит улыбнулась ей. – Не стоит, Грейсон, – имя мужа, ранее звучавшее почти всегда только в мыслях, ощущалось непривычно. – Позволь, я помогу, – мужчина без труда повесил стеклянную птичку на ветку, та несколько раз качнулась и замерла. – Красивая, как и ты. И волосы у тебя такие же огненные.       Грейсон коснулся вьющейся пряди, лежащей на плече. Лилит опустила взгляд, не пряча смущённой улыбки. «Как же ты мне нравишься, Лилит» Мужчина отстранился, посмотрев в окно. – Мне нужно уехать ненадолго, к вечеру вернусь. Вот возьми, – он протянул ключ от своей комнаты, – можешь почитать там книги, пока меня не будет. Я видел, как ты смотрела на них. Когда зайдешь, закройся изнутри и не трогай документы на столе, они лежат в строгом порядке. – Я очень признательна тебе, обещаю, не стану ничего трогать, – девушка склонила голову, принимая ключ и пряча его в карман платья. Лорд поцеловал её руку на прощанье и, взяв с дивана теплую верхнюю одежду, вышел во двор, где его уже ждал приятель в экипаже. Лилит вскоре поднялась в покои мужа, заперев комнату изнутри, как он и сказал. Выбрала одну из книг в тяжёлом переплете и увлеклась чтением. Кресло было удобным, рассуждения автора об истории интересными, время пролетело незаметно. Лилит прервалась лишь на обед.       Вечером они с Грейсоном сидели у растопленного камина. Миссис Клар приготовила имбирные пряники и сделала две кружки горячего шоколада.       «Как я рада, что у них всё стало налаживаться», – услышала Лилит, когда она ставила расписную тарелку на небольшой столик, а мисс Эшли заканчивала обсуждать с лордом хозяйственный вопрос. Девушка так и не поняла, кому из женщин принадлежала эта мысль, голос звучал похожим на каждую, потому она решила, что они обе случайно подумали одинаково – Попробуй, Лилит, – мужчина протянул ей половину пряника в виде звёзды. – Благодарю, Грейсон, – девушка взяла половинку в руки, вдыхая теплый пряный аромат. На вкус оказалось ещё лучше.       Взяв теплую кружку, Лилит снова посмотрела на гладкую поверхность шоколада. В её памяти всплыло воспоминание, как вчера, так же сидя на кухне, она думала о том, как бы хотела знать, что о ней думают другие. Она спрятала краткую улыбку, делая глоток. Больше она не хотела этого знать, всё, что хотела, уже поняла. Трещали дрова в камине, пряники потихоньку кончались, как и шоколад.       Поставив опустевшую кружку на столик, Лилит повернулась к ели, смотря как лепестки огня отражаются на золотистой поверхности звезды. Её губ коснулся палец, осторожно убирая каплю шоколада. Она не успела произнести и слова, как почувствовала осторожное касание губ к своей щеке, так же медленно отстранившееся. На мгновение стало даже жаль, что его мысли в этот момент так и останутся тайной.       Но Лилит лишь придвинулась ближе, опустив голову ему на плечо. Посмотрела на языки пламени, двигавшиеся завораживающем танце. Оказалось, что лорд и правда был в неё влюблен. Возможно ли, что и она начинала что-то чувствовать к нему? Может её детская мечта и не была такой уж несбыточной….