Похищение Дед Мороза, или как помочь другу устроить личную жизнь

Санек всегда втягивал Ваню в неприятности. Они дружили больше двадцати лет, и месяца не проходило, чтобы Санек не втягивал в какую-то авантюру. Совершенно безбашенный. Кто-то бы сказал, что даже отбитый на всю голову. У него постоянно рождались идеи одна сумасшедшее другой, которые он немедленно хотел воплотить в жизнь. В четыре года Саньку стало интересно, что происходит в детскому саду ночью. Он тщетно пытался спрятаться то в подсобке у уборщицы, то в шкафчике, то на кухне, чтобы «потеряться» и переночевать в садике. Подбивал на это и Ваню. Но тот был слишком пугливым. Мама с бабушками успели застрашить всякими «будешь плохо себя вести, тот дядя тебя заберет»; «отпустишь руку – потеряешься» и прочим. Поэтому Ваня на уговоры не поддался, хотя и преданно молчал, не выдав укрытий друга. С возрастом страхи угасали, появлялось желание бунтовать и испытывать себя на прочность. В десять лет Ваня с Саньком на пару излазил все заброшки города, искупались во всех неположенных местах, в которых только можно было, а зимой – катались со всех мало-мальски подходящих горок. Отец не единожды отхаживал Ваню ремнем по заднице, но жажда приключений под предводительством Санька никуда не девалась. С годами страхов становилось все меньше, приключения – опаснее. Но и здравого смысла как будто прибавлялось. По крайне мере у Вани. В пятнадцать он отказался лезть на крышу высотки ради крутого селфи, но преданно ждал у подъезда, не зная, кому звонить в случае чего: родителям или в скорую. В шестнадцать отказался ехать автостопом на море. Но уговорил родителей отправить его в лагерь, а те уговорили родителей Санька. И вместо опасного приключения на дорогах страны, они провели классные недели в крутом месте. Там, конечно же, Санек тоже не сидел на попе ровно, но проделки были скорее шаловливыми, чем рискованными. В семнадцать Санек влюбился. Всю свою неуёмную энергию направил на покорение дамы сердца. Ваня вздохнул свободнее, помогал, чем мог, но, наконец, больше учился, чем рисковал здоровьем и немного свободой. В восемнадцать они закончили школу, поступили в разные универы. Казалось бы, дружбе конец, но Санек своих не забывал. У Вани друзей так и вообще было мало. Поэтому они продолжали общаться, пересекаться, помогать друг другу и влипать во что-то вместе. Когда утром тридцатого декабря – действительно утром, очень ранним, еще шести не было, – Санек позвонил и потребовал немедленной встречи, Ваня сразу понял, что что-то опять произойдет. Во-первых, потому что Санек не вставал, без необходимости, раньше обеда. Во-вторых, потому что был так взбудоражен и возбужден, что говорил невероятно быстро, пропуская слова. В-третьих, потому что дважды сказал «пожалуйста». Ваня не собирался сегодня вылезать из кровати. У него выдался выходной и хотелось просто выспаться в тишине и одиночестве. Но Санек в третий раз сказал «пожалуйста», на этот раз жалобно. И Ваня позвал его к себе. Правда, велел завтрак захватить. – Обижаешь! – Санек шмыгнул носом и позвонил в дверь. Кто бы сомневался. А Ваня и сам не знал, почему надеялся поспать еще хотя бы полчасика, пока друг достает завтрак. Санек знал его как облупленного, поэтому подготовился. Он успел заскочить к матери, забрать у нее парочку горячих пирогов и примчаться к Ване. – Вот! С мясом и клюквой, твои любимые, – едва Ваня открыл дверь, Санек всунул ему в руки термосумку и зашел в квартиру. – Мама только-только из духовки достала. Я ее с вечера попросил, – Санек довольно улыбнулся, стягивая кроссовки. – Сань, может, отложим на следующий год? – попросил Ваня, уходя на кухню. – Это ждать долго придется! Вань, мне нужен Дед Мороз или костюм. Костюм даже лучше. На маркетплейсах есть, но доставка только после праздников. В аренде тоже нет, но, если появиться лично, думаю, кого-нибудь уболтаю найти. Или ты очаруешь. Санек прошел следом за Ваней на кухню, плюхнулся на табурет и в конце пламенной речи похлопал ресницами. Ваня скептически хмыкнул, достал из термосумки пироги, включил чайник и, скрестив на груди руки, прижался задницей к кухонной стойке. – Ты головой ударился? Я и очарую – понятия не совместимые. – Ага, поэтому тебе вечно делают скидки, как своему, стоит только улыбнуться и сказать парочку комплиментов. Вань, не прибедняйся. Я – раздолбай, ты – очаровашка, на этом и держится наш дуэт. Ваня расхохотался. Хотя, стоило признать, такое сравнение ему понравилось больше, чем прицепившееся к ним в школе Тимон и Пумба. Санька был высоким и худющим. Ваня – не менее высоким, но пухляшом. С годами один так и остался тощей глистой, другой возмужал, юношеский жирок истаял, появились мышцы. На лицо оба были недурны собой, но Санек, болтая без умолку, отпугивал почти всех. Или задалбывал неугасающим энтузиазмом. А вот Ваня больше молчал и улыбался – то насмешливо, то ласково, то смущенно. От этой улыбки действительно многие таяли. И Ване частенько перепадали то автомат на экзамене, то щедрые чаевые, то комплимент, то скидка. – Зачем костюм? – У Машуни вечеринка сегодня. Хочу заявиться в образе. Дед Мороза она не выгонит. Машуня. Ваня мог и не спрашивать. Лет с семнадцати, как влюбился, часть безбашенных поступков Сани были направлены на ее покорение. За эти годы они раз десять то сходились, то разбегались. Каждый раз Саня решительно заявлял, что теперь уж точно они расстались навсегда. А пару дней спустя так же жарко доказывал, что Маша – любовь всей его жизни, и надо ее вернуть. – Дед Мороза, может и нет. А вот тебя – да. Чайник щелкнул, сообщив, что закипел. Ваня достал две кружки, бросил в них пакетики с чаем, залил кипятком и поставил на стол. Санек сразу же притянул к себе одну. – Да я не так сильно накосячил в этот раз, – пробурчал он, качая пакетиком в воде. Ваня, взяв нож, быстро разрезал пироги, рассказывая о причинах последней ссоры Маши и Сани: – Ты уехал в Питер на выходные, никому не сказав. Загулял там. Возможно, изменил. Не так сильно, Сань. Вообще, не накосячил. – Измен не было! Зуб даю. Всего лишь по барам погулял. Так погулял, что все ленты пестрели фотографиями разной степени веселости. Будь Ваня на месте Маши тоже послал бы такого бойфренда. Потому что измена – не всегда подразумевала под собой секс. А безбашенная тусовка с друзьями, во время которой спускались все деньги, отчаянно намекала на то, что кое-кто еще не созрел для серьезных отношений и совместного быта, как бы до этого ни умолял съехаться и жить вместе. Ваня тяжко вздохнул, откусил от мясного пирога, предпочтя жевать, а не говорить. Все равно бесполезно. – Она меня любит, – трогательно заломив брови, протянул Саня. – Я тебя тоже люблю. К счастью, по-дружески. Но порой очень хочу вломить. Может, тогда думать начнешь, прежде чем делать. – Так не вломил, а уже помогает, – расплылся в широкой улыбке Саня. – Я же здесь сижу. Тебя с собой зову, чтобы тормознул, если что. – Не найдешь ты тридцатого костюм Дед Мороза. Все расхватали уже. Сезон, – усмехнулся с набитым ртом Ваня. – Так что придумывай другой способ помириться. – Не, сначала этот! – привстав, Саня достал из заднего кармана сложенный вчетверо листок. – Я выписал все пункты проката. Пройдемся по ним. – Выписал, – Ваня покачал головой, взял кусок пирога с клюквой. – Да ты серьезно настроен. – А то! Телефон на морозе вырубится – и че я делать буду? – Купишь цветы, что-нибудь еще, что Маше понравится, и пойдешь просить прощение. – Куплю, – кивнул Саня, взял кусок пирога, откусил половину и пробубнил с набитым ртом: – Как только костюм найду. Ваня только головой покачал. – Не найдешь, – добавил он чуть погодя. И оказался прав. Сколько бы Ваня ни улыбался, сколько бы Санек ни умолял – костюмов не было. Вообще не было. Совсем не было. Последний пункт аренды они покинули уже в сумерках. Санек приуныл. Шел, пиная комки снега. Ваня застегнул повыше молнию на куртке, достал из кармана шапку, натянул на голову. – Все? Домой? – поинтересовался он, пряча руки в карманы куртки. – Должны быть еще варианты. – Какие? В ТЮЗ пойдем? Санек резко замер, напугав Ваню. Тот обругал себя за подкинутую идею. С Сани станется действительно потащиться в театр. – Дед. Мороз. – Отрывисто произнес Санька, таращась куда-то вглубь темного двора. Последний пункт проката костюмов находился в подвале обычного жилого дома. Вход хоть и был с улицы, машину удалось поставить только во дворе. К ней они и направлялись. – Сань, не надо, – попросил Ваня, сам так и не увидев никакого Дед Мороза. Двор был пуст. Что или кого заметил Саня – было не столь важно. Главное – он сделал стойку, приготовившись куда-то бежать и делать что-то сумасшедшее. – Надо, Ваня, надо. Саня шмыгнул носом, зачем-то подтянул штаны и со всех ног рванул в ту самую темную сторону, куда только что пялился. Ваня поднял голову к затянутому облаками небу – черному, мутному и без звезд, – вздохнул и побежал по утоптанному снегу следом. Увидел, правда, сначала не Дед Мороза, а лишь нечто красное, слегка прикопанное в сугробе, и отдаленно напоминавшее кусок шубы. Санька уже добежал и частично проскользил по раскатанным льдинкам до места. – Эй, мужик, ты живой? – спросил Санька, склонившись над сугробом. Ваня понадеялся, что там и правда лежал мужчина. Желательно живой. А то Саня мог и представление разыграть над куском ткани. Но ему как будто бы ответили что-то невнятное. Саня обогнул сугроб, присел на корточки. Ваня затормозил рядом. А в снегу действительно валялся Дед Мороз. Лицом вниз. Раскинув руки в красных рукавицах, словно хотел обнять этот огромный сугроб. И закутать его в свою распахнутую шубу. – Встать можешь? – уточнил Саня. Мужик перекатился на бок, задергал в воздухе ногами, попытавшись найти опору. Наконец, левой сумел упереться в землю, приподнялся, но встать не смог – сел, прижавшись спиной к горе снега. Шапка слетела. Борода перекосилась, задравшись до глаз. На сером свитере висели комки снега, а светлые джинсы промокли. – Ты где живешь? – спросил Ваня, готовый даже подвезти этого перебравшего Деда, потому что как-то не по-человечески будет оставить его тут. Замерзнет же. – Там, – мужик махнул рукой куда-то в сторону. – Адрес? – Че? – Так, – подобравшись ближе, Саня закинул руку мужика себе на плечи, обхватил его за талию. – Вань, не стой, бери под другую руку. Ваня не стал спорить. Подхватил мужика и резко вздернул на ноги, при этом чуть не уронив оступившегося и заскользившего по снегу Саню. – Тише, Ванек, – расхохотался тот, схватившись и за мужика, и за руку Вани, чтобы устоять, и практически уронил их всех в этот чертов сугроб. – Стой, стой хотя бы ты! Саня ржал на весь двор. Мужик повис на Ване и как будто бы вырубился. А Ваня просто пытался их удержать и не рухнуть навзничь. Потому что если он упадет под таким весом, то может что-то сломать. Тогда уже всем будет не до смеха. Ни Саня, ни тем более пьяный мужик Ваню не поднимут. – Санек, харе ржать! – рявкнул Ваня. – Отцепись! Я вас двоих не удержу! Разжав руки, Саня грохнулся в злосчастный сугроб. Вновь заржал. Ваня перехватил мужика поудобнее, и, наконец, они перестали шататься. – Эй, – Ваня чуть тряханул мужика. – Куда тебя вести? В ответ ему на ухо смачно всхрапнули. Саня, резво вскочив на ноги, отряхнулся, подхватил шапку Дед Мороза и потрусил в сторону детской площадки. – Блядь, – выдохнул Ваня. – И куда его теперь? – крикнул он. – К тебе в машину! – проорал в ответ Саня. Так-то логично, но куда потом его девать? Саня с родителями жил, и те не примут подобного гостя. Машка выгонит обоих. Ване же такое пьяное счастье даром не сдалось. Он бы его и сейчас бросил, но потом замучается угрызениями совести из-за того, что оставил человека спать на морозе, обрекая тем самым на смерть. – Мечты сбываются! – радостно воскликнул Саня, проскользив мимо с красным мешком на плече. – Ваня! У нас и Дед Мороз, и костюм! Бинго-о-о! – И в чем теперь твой план? – Ну, – Саня водрузил на голову шапку Дед Мороза, – если он очухается, залезу в мешок и попрошу доставить Маше. Она не устоит от такого подарка. Если не очухается, то одолжу костюм. Все просто! – У тебя всегда все просто. – Ванечка, не ворчи. Твои мечты тоже сбудутся. Вот чего ты хочешь? Ваня хотел домой. В тишину. К горячему душу и чаю. К оставшимся пирогам. И отдыху. Потому что последний месяц работал без выходных и, честно говоря, немного задолбался и просто устал. Он промолчал, наградив Саню настолько злым взглядом, что испепелил бы на месте, если бы мог. Но Саня только глаза закатил, все также широко улыбаясь, шел рядом и даже не думал помогать тащить их «добычу». Потом вообще стал насвистывать что-то новогоднее: то ли «Три белых коня», то ли «Пять минут». Ване медведь не то, что на уши наступил – оттоптал так, что он и петь не мог, и узнавать мелодии тоже не мог ни с одной ноты, ни с двадцати. Поэтому даже и не пытался. Обычно спрашивал, но сейчас слишком сильно злился, чтобы вести светские беседы. Наконец, они дошли до машины. Вручив мужика Сане, Ваня встряхнул руки, отключил сигнализацию и приглашающе открыл заднюю дверь, предлагая Сане как-то самому заталкивать спящего на сиденье. Но Саня даже возмущаться не стал. Сбросил мешок на землю, перехватил мужика за талию обеими руками и потащил к машине. Точнее хотел потащить, да только едва сдвинул с места. Этот мужик был на голову выше и килограмм на десять-двадцать мышц потяжелее. – Эй, Дед, – Саня слегка шлепнула мужика по щеке. – Просыпайся. Карета подана. – Карета? – мужик сонно моргнул, выпрямился, вполне уверенно встав на ноги, оттолкнул Саню в сторону, резко развернулся, поскользнулся и, едва не упав, повис на открытой двери. – Ебать, Саня. Если вы мне машину сломаете – обоих закопаю, – сквозь зубы проговорил Ваня. – Ебать – это потом. Попозже, – пробормотал мужик. И в очередной раз покачнувшись, каким-то образом сам рухнул на заднее сиденье. Только ноги остались висеть наружу. Длинные, крепки ноги, которые Ваня непременно оценил бы по достоинству, если бы уже окончательно не задолбался. Он, не церемонясь, закинул ноги в салон и хотел захлопнуть дверь, когда в нее вцепился Саня с криком: – Погоди! Костюм! – Боже, Саня, ты действительно собрался его раздеть? – Немножко раздеть. Саня полез на заднее сиденье, едва ли не разлегся сверху на мужике, стаскивая с него шубу. Ваня даже не думал, что в жигулях возможны подобные телодвижения. Он искренне считал, что на заднем сиденье двое крепких мужчин вообще не поместятся в подобной трансфигурации. Однако же поместились. И даже раздевались. Саня кряхтел, ворчал, но не останавливался. Мужик как-то вяло возмущался, бубня что-то вроде «мы так не договаривались» и «свали». – Боже, дай мне сил. Ваня поднял голову. Ему на нос упала крупная снежинка. Тут же растаяла, скользнув холодней каплей на губы. Он облизнулся, смотря на темное, по-прежнему без единой звезды небо, с которого сыпался хлопьями снег. Красиво. Завораживающе. Даже как-то волшебно. Сейчас отчаянно захотелось поверить в чудеса с такой же силой, как Саня. Но Ваня давно в них не верил. Добивался всего упорным трудом. Работал не покладая рук ради собственной квартиры и пусть не крутой, но своей машины, причем не купленной в кредит. В его жизни не было резких взлетов, но не было и падений. В личной жизни обошлось без драм. Всего единожды разбили сердце, но в юности такое бывало со всеми. Все шло ровно и спокойно, если бы не Саня. Он превращал серые будни в нечто яркое, острое. Заставлял чувствовать. Не давал погрязнуть в унынии, закрыться в себе. Саня принял Ваню таким, какой он есть. Не отвернулся, узнав об ориентации. И всегда был рядом, когда это было нужно. Поэтому Ваня стоял сейчас на морозе, покрывался снегом и вроде бы собирался совершить преступление. – Уф, – Саня вылез из машины с комком из бороды и шубы в руках. И с огромнейшей улыбкой на лице. Взъерошенный, раскрасневшийся, до безобразия довольный. У него таким восторгом горели глаза, что Ваня поверил в успешный исход плана. Маша просто не устоит. В очередной раз простит. Точно так же, как каждый раз прощал, велся и шел на поводу сам Ваня. – Повезло же мне, что я тебя не люблю. – Почему это не любишь? – возмущенно нахмурился Саня, уперев руки в бока. – Любишь! – он возвел к небу указательный палец и добавил: – Но как брата! – Терпеть не могу, – Ваня захлопнул заднюю дверь. – Но как брата. И обойдя машину, сел за руль. Саня натянул на себя шубу, подобрал с земли мешок и устроился на пассажирском. – Давай, братишка, заводи своего вороного и погнали! – последнее слово Саня настолько громко выкрикнул, что у Вани заложило уши. – Придурок, – усмехнулся Ваня. – Любимый, – отозвался Саня. – Эт я, – пробубнили с заднего сиденья. Ваня переглянулся с Саней, и они расхохотались. Однако вскоре стало не до смеха. Мужик храпел на заднем сиденье. Саня нервничал, то и дело проверяя по навигатору, сколько осталось ехать до Машиного дома, и возмущался, когда очередной кусок пути превращался из зеленого и желтого в красный и даже бордовый. – Подружки уже пришли, – недовольно пробормотал Саня. – Мы доберемся сегодня, Вань? Ваня уставился на плотный поток машин и слепящие красные фары, пожал плечами и промолчал. На языке крутились исключительно нецензурные ответы. – Бли-и-и-н, ну может как-то объедем? – Слева нас отбойник. Справа – еще два ряда машин и тротуар. Ты на что меня пытаешься подбить? – с трудом сдерживаясь, спросил Ваня. – Не знаю, – Саня всплеснул руками. – Но надо как-то отсюда выбираться. – Вызови оленей. Вдруг придут на зов Дед Мороза. Саня заржал. – Это у Санты. Вроде наш не с оленями, – он, задумавшись, почесал затылок. – Или тоже с ними? Сча погуглю… На чем угодно! Но чаще на тройке коней, а не оленей. Но олени тоже встречаются. Ваня покачал головой. – Что? Не веришь? Сам почитай, – Санек сунул Ване под нос телефон. – Отвали, – Ваня отмахнулся от его руки. На заднем сиденье смачно всхрапнули. Ваня обернулся – мужик сладко спал, как-то умудрившись свернуться почти клубком. И вот что с ним делать? Саня мог хоть сейчас выскочить из машины и либо пешком, либо общественным транспортом отправиться к Машке. А Ваня не мог бросить машину, да и оставить в ней незнакомца тоже не мог. – Какой же ты придурок, Санек! – Да че ты?! Все по плану! – Хотя я еще больший придурок, раз опять пошел за тобой. Ты хоть понимаешь, что мы похитили человека? – Не похитили, а спасли от замерзания. – Полиции будут очень интересны твои уточнения. – Ваня, не ссы. Никто никуда никому не будет жаловаться. – Мне бы твою уверенность. Машины перед ними, наконец, поехали. Ваня поспешил газануть, пока кто-то более шустрый не влез. Саня рядом радостно завопил. Ваня поморщился. А мужику хоть бы хны. Как спал сладко, так и продолжал. А потом Ваня сумел проскочить на перекрестке налево, свернул во дворы, и каким-то чудом – не иначе – за считанные минуты добрался до дома Маши. Во время всей это недолгой дороги Саня, как на репите, пел про трех белых коней. Раньше Ваня любил эту песню, а к тому моменту, как затормозил у нужного подъезда – почти возненавидел. Также как и звонкий голос Сани. – Юху-у-у-у! – прокричал тот. – Ваня, мы это сделали! Теперь дело за малым! – Саня надел искусственную бороду и, повернув к себе зеркало вида, стал ее поправлять. – С этим что делать? – спросил Ваня, кивнув назад. – Пусть спит. Тебе мешает что ли? – Саня. – Мне пора, – Саня быстро выбрался из машины, запахнул шубу, затянул пояс и, раскинув руки в стороны, крутанулся на месте. – Ну, как я тебе, внучек? – пробасил он и заржал. – Если бы не смех – отлично. Саня залез в салон, забрал рукавицы и мешок. – Я пошел! Моя принцесса ждет меня. Самое ужасное, что Маша действительно, скорее всего, ждала этого придурка. Может, даже ставки делала с подружками на то, что Саня придумает в очередной раз. – А ты приглядись к парню. Он вроде ничего, – подмигнув, Саня хлопнул дверью и поспешил, оскальзываясь, к подъезду. Проводив его взглядом, Ваня зажег свет в салоне и обернулся. При внимательном изучении мужик оказался несильно старше Вани. И как будто бы очень сильно на кого-то похож. Но на кого именно – никак не получалось понять. К тому же половину лица парень прикрывал предплечьем, мешая себя нормально рассмотреть. За окном загрохотал салют. Ваня отвлекся на яркие разноцветные фонтаны искр и не заметил, что парень проснулся. – Водички бы, – хрипло попросили рядом. Ваня на автомате дотянулся до бутылки, валявшейся под сиденьем, протянул – и только потом понял, что их то ли похищенный, то ли спасенный очнулся. Но даже не успел испугаться или запаниковать, потому что, передавая бутылку, увидел знакомую печатку на правом мизинце. Как только сразу не засек? А если бы и да, чтобы это изменило? Оставил бы валяться в сугробе? Нет. Ни Саня, ни совесть не позволили бы. Хотя когда-то Саня грозился владельцу перстня вломить. Ваня боялся поднять взгляд. Надеялся, что у Дед Мороза просто такой же перстень, что у одного из тех, с кем учился в одной параллели. Даже вознес краткую молитву, прежде чем посмотрел на парня, сидевшего на заднем сиденье. Тот жадно пил воду, закинув голову назад. И это дало буквально пару секунд, чтобы справиться с эмоциями, и никак не выдать ту панику, что поднялась внутри. Колька Синицын. Колька Синицин сидел у Вани в машине, а до этого в жопу пьяный валялся в сугробе в костюме Дед Мороза. Колька Синицин, который в детстве больше походил на встрепанного воробья, а лет с четырнадцати-пятнадцати на горделивого павлина и отзывался исключительно на «Ник» или «Николай». Тот самый Ванин краш. И вроде бы даже не безответный, но бесперспективный. Ник несколько раз моргнул, вытер губы тыльной стороной ладони, посмотрел Ване прямо в глаза. Еще пару раз моргнул. Нахмурился. – Ванек, ты что ли? – прохрипел он. – Я что ли. – Ни хрена ты вымахал! Ваня дернул плечом, не зная даже комплимент это был, или восхищение в голосе просто показалось. Ник покрутил головой. – Что я здесь делаю? – Воду пьешь. – Ты всегда таким шутником был! – Ник глотнул воды, наклонился вперед и, приложив ладонь ко рту, шепнул: – Спойлер: нет. – А ты все также бесишь. – Ваня наклонился к нему, почти задев носом нос. – Без всяких спойлеров. Ник скользнул взглядом на губы Вани, потянулся к ним, но Ваня отстранился, сел ровно, уставившись в лобовое стекло, которое заметало снегом. Это не навевало никаких воспоминаний. Только мысль, что, если постоят еще немного, придется чистить машину. Ване, может и хотелось бы, как в ромкомах вспоминать сейчас, как с Ником играли в снежки или бродили по снежным улицам и целовались в темных углах. Но вспоминать было нечего. Они никогда не дружили. Приятельствовали, как только могут учащиеся в одной параллели не враждующих классов. Ваня, может, даже и не знал бы, как его зовут, если бы все в те же четырнадцать-пятнадцать девчонки не начали почти хором вздыхать по красавчику Синицыну. Который как-то раньше всех превратился из гадкого цыпленка в лебедя. Ваня, может, даже и не выделял бы его из сотни других парней в параллели, если бы сам не запал на этого павлина. Как-то так внезапно сердце стало частить в его присутствии, ладони – потеть, а безбашенные идеи Сани – казаться суперскими. И последнее пугало даже больше, чем осознание ориентации. Ваня, может быть, даже разлюбил бы его, если бы не поход в десятом классе, в который отправилась вся параллель. В результате какого-то непонятного жребия Ник оказался с Ваней в одной палатке. Они долго не могли уснуть и проболтали почти до рассвета. Обсуждали универы, учителей, прошедшие каникулы, планы на зимние, сам поход и даже выперлись посмотреть на звезды. Они держали руки при себе. Не было никаких двусмысленных объятий. Только взгляды – порой такие, что дрожью прошибало. Только смущенные улыбки. Только какая-то невероятная близость и ощущение, что знаешь другого как облупленного. Утром все исчезло без следа. Ваня не решался подойти к Нику, а тот, не обращая на него внимания, прилип к своим друзьям. Будто ночные посиделки были сном. Приятным и классным сном. Ваня давно выкинул бы это свое увлечение из головы, если бы не выпускной. Когда сосались с такой жадностью, будто долго-долго не виделись и ужасно соскучились друг по другу. Или готовились проститься навсегда. Тогда Ваня о втором варианте даже не думал. Наоборот, обрадовался, считая, что поймал свою синицу. А утром понял, как сильно ошибся. Первый секс по большой и светлой трансформировался в первый секс без обязательств. Ник разбил Ване сердце и исчез из его жизни на двенадцать лет. Смотреть на него было по-прежнему больно, находиться рядом – неприятно. Его хотелось вытолкать из машины и просто уехать, а не разговаривать. К тому же Саня до сих пор не вернулся. Похоже его план удался. Маша простила, приняла, оценила находчивость. Значит ждать его бессмысленно. – Где моя шуба и борода? – вновь дал о себе знать Ник. – Санек одолжил, – нехотя ответил Ваня. – Васильев? Бля-я-я-я, вы как в школе были ебнутые, такими и остались. – Согласен, – Ваня включил дворники. – Особенно Саня. Я говорил ему, чтобы просто шубу забрал, а тебя в сугробе оставил. Может, не замерз бы. Куда тебя отвезти? – Серьезно? Ты? – Ник расхохотался. Полоснул смехом, словно острым ножом, разом вскрыв все старые, давно вроде бы зарубцевавшиеся раны. Ваня резко переключил передачу и тронулся с места. – Куда тебя отвезти? – сухо повторил он. – Ванек, ты обиделся что ли? Ваня глубоко вздохнул и промолчал. Обиделся. Двенадцать лет назад как обиделся, так до сих пор обижался. Или злился. Он и сам не знал, что именно чувствовал, кроме боли. – Вань, – Ник скользнул пальцами по шее Вани, обжег дыханием. – Вань, помнишь выпускной? – Я не пью столько, чтобы не помнить. – Я тогда вообще не пил. Ваня скептически хмыкнул. Тогда пили все. Разное и в разном количестве, но все. Ник же с Ваней на двоих распил бутылку шампанского. С нее все и началось. – Один живешь? – продолжил Ник. – Да. – Поехали к тебе? – Зачем? Чтобы утром ты свалил и заблочил мой номер? Ах, да, спойлер: второй раз это не сделать. Ник прижался горячими губами к шее Вани. Тело словно ознобом сотрясло. – Ваньк, я ж для тебя это сделал. Ты ж нормальный всегда был. Долбанутый, как и Саня, но нормальный. Это я… – Ник горько хмыкнул, вновь поцеловал. – Я скучал, Вань. – Ага, ночами не спал, верность хранил и мечтал вернуть. Да-да, я где-то читал такое. Лет в пятнадцать стащил у бабули романчик в мягкой обложке. Вот там было что-то подобное. Но даже тогда я не верил в реальность истории. Сейчас тем более не верю. – Да конечно спал, – Ник отстранился, откинулся на спинку заднего сиденья. – И трахался. И отношения попытался построить. Но это не значит, что не скучал по тебе. Не вспоминал. – Было бы что вспоминать. – Не думал о том, как бы все могло у нас сложиться, если бы я не решил все за нас, – упрямо продолжил Ник. Ваня тоже думал. Много думал, но до выпускного и той ночи. А после – как отрезало. Попытавшись несколько раз позвонить и написать Нику, в конце концов, Ваня понял, что его внесли в черный список и в ответ удалил все контакты Ника, а где не смог удалить – заблокировал. И на этом всем. Он оставил воспоминания, как прожитый опыт. Ударился в учебу, подработку. Но словно замерз изнутри. Ему нравились другие парни, на чьи-то заигрывания он отвечал, даже встречался примерно полгода с одним и почти полтора с другим. Но не чувствовал к ним безумной любви. Да и вообще никакой любви, кроме, возможно, дружеской. Ваня не отдавался отношениям, не особо вкладывался в них. Действовал по инерции, по подсмотренным у других шаблонам. Знал, что надо ходить на свидания, и ходил. Все дарили подарки на праздники и значимые даты – и он дарил. Говорил комплименты. Проводил вместе время. Старался быть хорошим любовником. Однако понимал, что больше привязан к коту родителей, чем к своим парням, что к первому, что ко второму. Сердце молчало. Саня говорил, что это страх. Нужно просто его перебороть, окунувшись в любовь с головой. Маша утверждала, что просто не встретился Ване тот, кто разморозил бы его сердечко, и не заставил бы перебороть страх. А Ваня… Ваня глупо считал, что уже встретил того самого, а тот самый отверг, и теперь уже все, другого не будет. Когда-нибудь, наверное, встретится тот, с кем просто будет комфортно вместе проводить время. Их сплотят общие интересы. И они вместе состарятся. А если этого не произойдет, то Ваня просто останется один. Ничего страшного не случится. Встретив же того самого вновь, Ваня просто разозлился на него за показную беззаботность, легкость и откровенное вранье. И не понимал, зачем Нику это все вообще нужно. – Куда тебя отвезти? – спокойно повторил Ваня. – Вань… – Или высажу прямо здесь. Ваня проехал кругом по соседним с домом Маши улицам и как раз вернулся к начальной точке. Во двор заезжать не планировал, притормозил у обочины. Ник упрямо молчал. Ваня взглянул на него в зеркало заднего вида – сидел, раскинувшись на сиденье, и волнение или раздражение выдавали только нервные движения языком по зубам, отчего выпирала то нижняя, то верхняя губа. Взгляд притягивался к ним – четко очерченным, ярким, будто накрашенным. Когда возникла мысль, а не делал ли Ник это специально, чтобы привлечь и сорвать тормоза, Ваня отвернулся и кивнул влево. – Вон Машин дом. Дойдешь, не замерзнешь. – Да я бы лучше к тебе, – лениво протянул Ник и усмехнулся. – Выметайся из машины. Ваня стиснул руль до побелевших костяшек, кожаная оплетка заскрипела под пальцами – лишь бы не сорваться, не выйти самому, а после за шкирку вытащить Ника. Тот, наконец, понял, что спорить бесполезно. Или, возможно, прочитал по лицу Вани, что уговоры закончились, дальше шла уже сила. И вышел из машины, напоследок хлопнув дверью. Ваня сорвался с места, ловко встроившись в оживленный поток. Телефон зазвонил почти сразу. Ваня мельком глянул на экран – Саня, – но ответил только встав на красном светофоре. И это был уже пятый звонок подряд. – Хей! Все в ажу-у-уре-е-е! – пропел Саня. – Поднимайтесь. – К вам Синицын сейчас поднимется. – А ты? Ваня непонимающе нахмурился, ожидая вопросов из серии «Какой Синицын?», «Тот самый?», но не услышал ни одного. Саня отреагировал так, будто прекрасно знал, что Ник был с ними в машине. – А я высадил его у Машиного дома. – Ваня-я-я-я, какой же ты долбаеб! – в сердцах выкрикнул Саня. – У тебя такой шанс был! Возвращайся. Сделаешь вид, что так и задумано. У Вани закрались нехорошие подозрения. – Саня, а ты с Машей вообще ссорился? – Че? – Ниче, Сань. Это уже просто перебор. Саня что-то ответил. Но Ваня уже его не слушал. Несколько раз слепо нажал на экран, пока не попал на красный кружок – и в салоне воцарилась тишина. Ваня не знал, что чувствовал. Не понимал, на кого злился больше и злился ли вообще. Эмоции бурлили в нем, не имея выхода. Хотелось то ли грушу отмутузить, то ли пробежать километров двадцать. Но Ваня упорно ехал домой, так и не свернув ни в сторону зала, ни стадиона. А к тому моменту, как доехал, уже успокоился. Не осталось ни злости, ни раздражения. Ничего. Саня просто был собой. Делал то, что считал правильным. Рисковал, всю жизнь думая, что и другие готовы рисковать. Ваня следовал за ним. То не желая потерять единственного друга, то по собственной дурости, то из-за желания кому-то что-то доказать. Но и Саня был всегда рядом. Предложил прогулять по гей-барам, узнав об ориентации. Дрался плечом к плечу, если Ваню задирали. Поэтому если обижаться на него, то только для профилактики. Чтобы пореже перегибал палку. Что же касалось Ника – то Ваня просто не понимал его. Не понимал своего отношения к нему. Поэтому решил о нем больше не думать, как не думал все двенадцать лет. Да и какой в этом смысл, если Ник исчезнет так же одномоментно, как и появился? Однако утром нахлынуло все и сразу. Ваня пил первую кружку кофе. До этого сделал привычную зарядку. В планах было пройтись на лыжах. Хотелось еще в этом году пробежаться по любимому маршруту. Погода стояла идеальная. Обидно было бы упустить возможность. И невольно вспомнились школьные соревнования, в которых неизменно приходилось бороться с Ником за первенство. Они вместе ездили на городские и областные. Никогда, даже после того похода, не общались больше необходимого, но всегда радовались, когда кто-то из них обставлял другие школы. Стало даже интересно, катался ли Ник до сих пор или забросил лыжи. Почему-то хотелось, чтобы катался. И даже представилось, как они могли бы вместе… Ване всегда хотелось кататься в компании, но та не находилась. И он искал, а порой прокладывал маршруты сам. Старался выбирать места поживописнее. Порой ездил на устроенные городом лыжни, но там всегда было очень много народа. И не всегда этот народ умел стоять на лыжах. Поэтому Ваня выбирал ближайший лес или парк. Вот там было хорошо. Особенно утром, пока еще все просыпались. Особенно если не полениться и дойти до озера. Ване давно хотелось показать кому-нибудь всю эту красоту. Возможно, даже выпить чая на берегу, устроив небольшой привал. Но некому было. Никто из его приятелей, коллег и друзей не разделял этой его любви. Один бывший парень обожал сноуборд и постоянно ездил в горы. Другой вообще с любым спортом был на Вы, а от лыж шарахался как от огня. В голову вновь закралась мысль позвать Ника. Если Саня с ним общался, то и мог дать номер. Но Ваня одернул себя. Ни к чему была эта инициатива. Он, как и всегда, пошел один. Прекрасно провел два часа, наслаждаясь поскрипыванием снега, идеально скользящими лыжами и легким морозцем. Он сделал с десяток фото, но не знал кому отправить. Поэтому дома, устроившись перед тарелкой горячего супа, просто выложил все в статус. И не успел даже пару ложек съесть, как прилетел комментарий. Первый в жизни Вани словесный комментарий на статус. «В следующий раз возьми меня с собой». Номер был неизвестен, но аватарка не оставляла простора для догадок. Борщ встал поперек горла. Ваня отодвинул телефон подальше, чтобы не перебить аппетит. А, когда, доев, посмотрел на экран – там висели уведомления о еще трех сообщениях. На этот раз в мессенджере. «Вань, теперь я не отстану». «Я серьезно про лыжи. Давай покатаемся на выходных». «Просто покатаемся, как раньше. Приставать не буду». Ваня разблокировал телефон, собравшись написать: «Да хоть завтра», но, открыв мессенджер, посмотрел на аватарку Ника и засомневался. А стоило ли соглашаться? Ник был первой любовью. Первым поцелуем. Первым сексом. Первым, кто разбил сердце. Первым и единственным, кто вообще заставил его биться быстрее. Его с трудом удалось забыть. Так стоило ли вновь впускать в свою жизнь и постоянно ждать подвоха? Ваня впервые прямо ощутил этот жуткий страх быть отвергнутым. Раньше он скорее подсознательно мешал выстраивать отношения, а сейчас сковал. Ник был тем самым монстром из-под кровати или из шкафа, от которого прячешься под одеялом с головой и трясешься всю ночь. И хотя Ваня встретился с ним лицом к лицу – все равно боялся. До усрачки, как сказал бы Санек. Отбросив телефон подальше, Ваня приготовил чай. Достал остатки пирога с клюквой. И к тому моменту, когда опять устроился за столом, его ждало еще одно сообщение от Ника: «С кем встречаешь НГ?» Ваня несколько раз осоловело моргнул. Проверил сегодняшнюю дату. Убедился, что уже действительно тридцать первое. Еще и перевалило далеко за полдень. А Ваня спокойно обедал и чаевничал, терялся в страхах, даже не думая о том, к кому поедет и поедет ли вообще. Ему будут рады родители. Наверное, обрадуются Саня с Машей. Вот только сам Ваня не имел понятия, с кем хотел бы встретить Новый год. Сане следовало хотя бы позвонить и извиниться. Нужно бы набрать родителям, уточнить их планы. А потом уже встречаться вновь со страхом и перебарывать его или запрятывать подальше, игнорируя. Ваня открыл список последних вызовов, когда во входную дверь постучали. Было сразу ясно, что это не Саня – тот долбил так, что сотрясались стены. Ваня пошел открывать, подумав, что это соседка, иногда просившая то соли, то помочь открыть банку. Но открыв замок, замешкался. Внезапно ударила мысль, что это мог быть Ник. Не дождавшись ответа на сообщения, решил заявиться лично. Ваня замер, побоявшись даже в глазок заглянуть. Разозлился на себя, обозвал ссыклом, но не мог шевельнуться. Казалось, что стоило толкнуть дверь – и нападет монстр с бензопилой. – Ванечка, это всего лишь я, – ласково проговорила Маша. Всего лишь Маша. У Вани гора с плеч упала. Он такое облегчение испытывал, наверное, только получив восемьдесят баллов по ЕГЭ по математике, в которой едва шарил. Ваня распахнул дверь. – Привет, – Маша смущенно улыбнулась. – Мы подумали, что меня не прогонишь. Переступив порог, она вручила Ване весьма однозначно позвякивающий шоппер. – Я просто поговорить, – успокоила она, стянув с ног высокие угги. – Но, если все пройдет успешно, Саша примчится с едой. Мы с вечера готовили. Маша повесила пуховик на крючок, забросила на полку шапку и шарф, уже увереннее улыбнулась и крепко обняла Ваню, обдав морозным холодом. – Может, тебе лучше чаю? – Ваня неловко обнял ее одной рукой. – Как раз вскипел. – Не откажусь. Наливай, я на минутку. Маша скрылась в ванной. Ваня вернулся на кухню, заглянул в сумку – четыре бутылки шампанского. Похоже, вариант, что Машу отправят домой без всяких разговоров, вообще не рассматривался. Да и то, что Новый год они будут встречать по отдельности, – тоже. Ваня убрал бутылки в холодильник, включил чайник подогреться, достал кружку. – Знакомый пирог. Саша им уговаривал? – Маша устроилась на кухонном диванчике, поджав под себя ноги. – Чем же еще? – усмехнулся Ваня, залив чайный пакетик кипятком. Ваня поставил кружку перед Машей, сам сел напротив, притянув к себе подостывший чай. Слова не шли. Ваня не представлял, что сказать. О чем говорить. Можно было бы, конечно, непринужденно завести разговор о предстоящем празднике. Но мешала недосказанность. – Это я все придумала, – Маша шокировала настолько, что Ваня даже не успел обрадоваться, что она заговорила первой. – И Синицына встретила тоже я. Саша просто немного доработал план в своей манере. – То есть вы с Саней не ругались? Маша смущенно пожала плечом. – Немного повздорили накануне. Ване всегда казалось, что Маша просто смирилась с ним, как с бесплатным приложением к Сане. Она не выказывала откровенного неприятия, но и не стремилась дружить. Ваня же просто никогда не мог найти общий язык с девчонками, поэтому даже не пытался с ней сблизиться. Оттого еще неожиданнее стала ее попытка наладить его личную жизнь. – Зачем? – Из чисто эгоистичных соображений. Если ты займешься личной жизнью, может и Саша успокоится. – Саня? – Скептически хмыкнув, Ваня покачал головой. – Сильно в этом сомневаюсь. У него шило в жопе. И я тут не при чем. Маша рассмеялась. – Не убивай надежду на корню. Честно говоря, Ваня вообще не представлял, что могло заставить Саню успокоиться. Только, наверное, ребенок. Да и то не факт. – Но почему именно Синицын? – Мы случайно встретились. После всех идиотских «Как дела – пока не родила» он спросил встречаюсь ли я с Сашей, а потом про тебя. Ему было интересно все, и особенно – есть ли у тебя кто-то. Я не сразу сообразила, к чему все это. А потом предложила ему прийти к нам на Новый год. Ты там точно будешь. Увидитесь, поговорите. Коля засомневался. Мы обменялись номерами. И он позвонил утром. Разбудил нас. Уже потом Саша мне рассказал все, и я поняла, что, может, зря Колю пригласила. А Саша, наоборот, загорелся идеей вас свести. На Машу злиться не получалось. Да и на Саню тоже. Оба действовали из лучших побуждений и не виноваты, что получилось, как всегда. Вчера Ваня погорячился. Защищался агрессией, столкнувшись с самым главным страхом в своей жизни. Никто из них даже не догадывался о том, насколько он сильный. – Если бы это был кто-то другой, возможно, у вас и получилось бы. – Но чем плох он? – Ты серьезно сейчас? – Вань, Колю сложно назвать твоим бывшим. Вы не встречались. А то, что было, можно списать на молодость. Ты изменился. Коля – тоже. Попробуй оценить его не как прошлого, а как возможного будущего. Слова Маши заставили задуматься. Ваня представил, что не знал Ника до прошлого вечера. Представил, как встретился бы взглядом и дал попить воды просто парню, оказавшемуся очень даже ничего. Представил, как этот парень предложил бы присоединиться к вечеринке у Маши или предложил бы поехать к Ване домой. И понял, что, может быть, и согласился бы. Домой к себе бы не повез, но в кофейню или шаурмичную согласился бы зайти. Попробовал бы узнать получше, а там – кто знает. – Вот видишь, – довольно улыбнулась Маша, видимо, поняв что-то по Ваниному лицу. – Саша поднимается. Откроешь? Прищурившись, Ваня присмотрелся к ней. Улыбка мягкая, по-матерински нежная. Взгляд хитрый, но добрый. Уверенный. В Маше чувствовалась внутренняя сила, да такая, что смогла бы остановить Саню в любой момент. И от безрассудств, и от новых попыток вернуть. Ваня вдруг понял, что она просто позволяла Сане быть собой, приструнивала время от времени, учила брать на себя ответственность. Но никогда по-настоящему не хотела с ним расставаться. – Повезло Саньку, – тихо сказал Ваня под аккомпанемент стука в дверь. – Да, Саше, – Маша сделала акцент на имени, – повезло. Ваня усмехнулся и пошел открывать чертовски везучему долбоебу. Который почему-то явился не в костюме Дед Мороза, а в обычном спортивном костюме, зимних ботинках, шапке и пуховике. Тепло и практично. Явно Маша приложила руку к этому наряду. Сам бы Саня нацепил обычные кроссовки, да тонкие спортивки, забил на шапку и нацепил кожанку на тонкий свитер. Маша же следила за ним. И, наверное, поэтому Саня еще не валялся с бронхитом. – Привет, Ванек, – Саня широко улыбался, будто и не поссорились они вчера. – Привет. Ваня поспешил забрать у него две огромные сумки. – Да они не тяжелые. – Саня быстро скинул объемный рюкзак. – Машуня просто расстаралась вчера. – Погодите, – Ваня поставил сумки на табуретки на кухне. – А вечеринка вчера была? – Мы с девочками просто выпили по бокалу шампанского и обменялись подарками, – Маша деловито закатала рукава свитера и, встав, стала разбирать принесенное. Ваня глубоко вздохнул, проглотив все рвавшиеся с языка ругательства. Саня налетел со спины, повиснув, как обезьянка. – Правильно, при Машуле ругаться нельзя. – Спрыгнув, Саня умчался в ванную. – Сча руки помою и помогу, – прокричал он. – Командуй, Машуля, – посмеиваясь, произнес Ваня, а встретившись с раздраженным взглядом Маши, вскинул руки ладонями вверх, поняв, что перешел границы. – Понял-понял. Но ты командуй. Потом они под руководством Маши накрывали на стол, переодевались во что-то приличное и готовились отмечать Новый год втроем. Пару раз Ваня нарвался на комплимент. Маша похвалила порядок и чистоту квартиры, при этом укоризненно посмотрела на покрасневшего Саню. А после отметила мастерство, с которым Ваня нарезал овощи, сыр и колбасу. Все салаты уже готовыми ребята принесли с собой. Также как запеченные рыбы и мясо, которые нужно было только разогреть. И даже небольшой торт на десерт. Ваня засмотрелся на красивейшего снеговика и решил не спрашивать, сама ли это Маша или купили где-то. Предпочел подумать, что сама. И Сане повезло вот настолько. – Красиво? – Маша встала рядом, вытирая полотенцем руки. – Это Синицын сделал. Сказал, и пальчики оближем, и тарелку. – Синицын? – недоверчиво уточнил Ваня, поспешно, пока не уронил, убирая торт в холодильник. – Он. Может, наврал. Я не проверяла. Но вроде у него кондитерская своя где-то в центре. Ваня с недоверием уставился на Машу, но та только плечами пожала и побежала приводить себя в порядок, беспардонно заняв ванную на целый час. А когда вышла оттуда – Ваня потерял дар речи, а Саня поплыл, смотря настолько жадно, что захотелось оставить их одних. Обычно Маша одевалась просто: джинсы, толстовки, футболки, свитера. Обувь носила удобную. Почти не красилась. Волосы или заплетала, или убирала в хвост. И Ваня привык к такому по-домашнему уютному виду. Даже искренне восхищался тем, что Маша была красива сама по себе, без всяких пластик и тонн косметики. Она искренне смеялась, не боялась показывать эмоции, ничего из себя не строила. Но когда вышла из ванной в обтягивающем красном платье, с длинными локонами, красиво лежащими на плечах, и с макияжем, от которого глаза казались нереально большими, а губы такими пухлыми, что Ваня даже на мгновение засомневался в своей ориентации. – Богиня, – благоговейно выдохнул Саня. – Тапочки только вид портят, – рассмеялась Маша и достала из Саниного рюкзака туфли. Быстро переобулась и замерла, положив руки на талию. – Лучше? Ваня схватил со стола салфетки и сунул Сане: – Слюни утри. В спальню не пущу. – Да я че?! Ты ее видел! Маша заливисто рассмеялась, в одно мгновение превратившись из высокомерной гламурной красотки в просто офигенно-красивую девчонку. – В следующем году будем встречать в пижамах. – Да хоть без! – выпалил Саня и покраснел, сообразив, что сморозил. – Это без меня, – хмыкнул Ваня. – Настолько сближаться я не готов. – Да и я. Она как увидит твой торс, так меня и бросит. Ваня с умилением посмотрел на Саню, потом встретился с точно таким же взглядом Маши и подумал, что, может быть, подружится и с ней. Потому что, похоже, с кое-кем они оба связаны на долго, если не навсегда. А потом в дверь уверенно постучали. – О! А вот и Дед Мороз! – воскликнул Саня и толкнул Ваню локтем в бок. – Иди открывай. И Ваня безропотно пошел, все еще смеясь, без всякого страха открыл дверь. На пороге действительно стоял Дед Мороз. Тот же самый, что вчера валялся в сугробе. Только на этот раз точно трезвый. Борода скрывала пол-лица, но серые глаза под белыми накладными кустистыми бровями лучились добром. Наверное, Ник должен был что-то сказать, как-то поприветствовать, не выходя из образа. Но замер, как-то неловко переступил ногами и произнес обычным голосом: – Пустишь? Ваня отступил, пропуская в коридор. Ник зашел, закрыл за собой дверь, опустил на пол мешок, который до этого держал на плече. – Вань… – Скажи-ка, Дедушка Мороз, ты нам только подарки принес или можешь исполнить парочку желаний? Ваня переставил мешок подальше, подошел ближе. – Смотря каких, – хрипло ответил Ник. Ваня стащил с его головы шапку, бросил на пол. Следом отправил накладную бороду, аккуратно оторвал накладные брови. Ваня стал выше на полголовы. И в плечах чуть шире. А Ник как будто остался таким же, как раньше, подтянутым, спортивным. Но, присмотревшись, Ваня понял, что нет, Ник тоже изменился. Стал крепче, жилистее. Лицо заострилось. Кожа загрубела. Щетина пробивалась ровнее и стала жестче, как и у самого Вани. А вот взмокшие русые волосы лежали в таком же беспорядке, что и раньше. Ваня улыбнулся, прочесал их пальцами. – Одному придурку добавь смелости сделать предложение. А другому помоги не пожалеть о принятом решении. – С первым что-нибудь придумаю. А со вторым… – Ник накрыл щеку Вани рукой. Ваня покосился на красную рукавицу, рассмеялся. Ник смех подхватил, быстро снял рукавицы и обхватил лицо Вани ладонями. – Ты такой стал. Вань, у меня от тебя крышу рвет. Ваня переложил его руки себе на талию, обхватил покрепче затылок и поцеловал. Крепко, без всякого «знакомства». Поцеловал так, будто встретил после долгой разлуки, а не только что. Поцеловал жадно, нетерпеливо, с восторгом встречая ответные движения губ и языка. Чувствуя, что его целовали с теми же чувствами. Страх не испарился без следа. Просто поутих. Воспринимать Ника как кого-то незнакомого тоже не получалось, потому что невольно отмечал сходства и различия. Просто удалось принять, что он изменился, как изменился сам Ваня. Просто удалось принять, что все ошибались, особенно в восемнадцать, когда действуешь больше под влиянием эмоций и гормонов, чем думаешь головой. Просто захотелось почувствовать себя таким же влюбленным придурком, как Саня. Смотреть с восхищением, ловить на себе любящие взгляды и мечтать о совместной ночи. Внутри словно пузырьки шампанского взрывались. Сердце грохотало в ушах, будто до этого и не билось толком. Ладони потели. Бедро вжималось в твердое и манящее. А собственное, не менее уверенно стоящее грозило прорвать ширинку слишком тесных джинсов. – Ваня, как ты мог?! – возмущенно вскрикнул Саня, убив все желание на корню. Ваня отстранился, положил голову Нику на плечо, вскинув брови, посмотрел на лучшего друга. – С Дед Морозом! У меня на глазах! Разрушил все мои детские иллюзии! Я же верил, что он настоящий! – И своровал его шубу? – с улыбкой спросил Ник, притянув Ваню к себе поближе. – Одолжил! – вскинув вверх указательный палец, поправил Саня. – Мальчики, давайте за стол! – прокричала из кухни Маша. – Не вздумайте спрятаться в спальне, – пригрозил им Саня и ушел на кухню. Ваня и не думал, хотя хотелось. Он еще никогда не встречал Новый год в постели, но решил отложить это на потом. Когда у Сани с Машей появятся дети, и они будут проводить праздники в кругу семьи. Когда Ваня узнает Ника получше и окончательно избавится от страха. Может, на следующий год. Может, лет через пять, если сложится. Но точно не сейчас. Ваня отстранился. – Снимай шубу и пойдем. – А не украдешь? – Я уже украл Дед Мороза. Это как-то повесомее. Улыбнувшись, Ваня пошел на кухню. Ник – следом. И Ваня надеялся, что так будет если не всегда, то очень долго.