Как неожиданно! Все собрались вместе

– Вот дела... Лань Ванцзи согласно хмыкнул, подводя Яблочко ближе к стене одного уездного городка, куда они зашли по пути вечером, чтобы разобраться с навкой. Вэй Усянь уже готов был пошутить, что мужчина хочет показать ослику те необычные надписи, на которые он обратил внимание, но осёкся: снежинка, лёгшая на нос, заставила его чихнуть. – Заболел? – спросил Лань Ванцзи. – Как бы я смог с таким режимом, как у вас в ордене? – отмахнулся Вэй Усянь, а затем улыбнулся. – Ты лучше на это взгляни. Что за ерунда! Он наклонился и рассмеялся, водя пальцем по надписи, начавшей осыпаться после каждого прочтённого иероглифа: – Желаю, чтобы наши курицы несли только разноцветные яйца! – он покачал головой и сказал: – Ты только представь, Лань Чжань, чтобы курицы да цветные яйца! Тёмное и страшное заклинательство, не иначе! Дождавшись, когда Вэй Усянь выпрямится, Лань Ванцзи привлёк его внимание и указал рукой куда-то в переулок, где снежные надписи тянулись вдоль домов по перилам мостиков, ступеням и стенам. Словно кто-то прошёл по городу, неторопливой рукой оставляя чужие мысли на виду у всех. – Лань Чжань, ты смотри: «Хочу, чтобы новый год начался с ярких огней»,«... Чтобы...» Вэй Усянь отвлёкся из-за того, что боковым зрением увидел какие-то разноцветные всплески сверху. – Похоже, – Вэй Усянь прищурился, задрав голову, – когда читаешь эти надписи, написанное сбывается. Лань Ванцзи рядом мгмкнул. – Значит, сначала разберёмся с этим, а потом уже отправимся за навкой, – тёмный заклинатель прогулочным шагом пошёл осматривать стены домов, постукивая по ним флейтой, будто бы проверяя, собираются ли слова сыпаться без прочтения. Ничего не происходило Вэй Усянь удивлённо приподнял брови и тут же, не удержавшись, наклонился к следующей надписи — округлой, неровной, словно писанной совсем уж детской рукой: — «Хочу, чтобы папа не храпел по ночам», — прочитал он вслух и прыснул. — Ох, бедный папа. Снег на иероглифах мягко рассыпался, и почти сразу где-то за стеной раздалось громкое, возмущённое: — Да что ж это такое… А затем — тишина. Такая внезапная, что Вэй Усянь замер, прислушиваясь. — Лань Чжань, — прошептал он заговорщически, — кажется, в этом городе сегодня кто-то наконец-то выспится. Лань Ванцзи бросил на него взгляд — строгий, но в уголке глаз мелькнуло что-то едва заметное. Он сделал шаг вперёд, читая следующую надпись: — «Хочу, чтобы в новом году у меня всегда были сладкие пирожки». С крыши ближайшего дома что-то глухо скатилось и упало прямо в сугроб у их ног. Вэй Усянь наклонился, откопал — и поднял ещё тёплый, аккуратно завернутый пирожок. — Вот это я понимаю, — восхищённо сказал он. — Честное желание. Как повезло, Лань Чжань! Он тут же откусил половину и, не жуя, протянул вторую Лань Ванцзи: — Не бойся, проверено заклинанием. — Мгм. В переулке становилось всё светлее: на снегу появлялись новые надписи, тянулись цепочками, будто дети бегали по городу, оставляя мысли, которые не успели сказать вслух. «Пусть у нашей кошки будет много котят». «Хочу, чтобы учитель забыл о сегодняшнем уроке». «Чтобы на новый год было много-много фонарей». И фонари действительно загорались — один за другим, разноцветные, кривоватые, слишком яркие, как если бы их выбирали не взрослые, а те, кто верит, что чем больше — тем лучше. — Знаешь, — сказал Вэй Усянь, глядя, как снег медленно дописывает иероглифы, — если это чья-то проделка, то очень милая. Лань Ванцзи кивнул, оглядывая город. — Вреда нет. — Более того, — Вэй Усянь улыбнулся, — я бы сказал, это самое безопасное колдовство, которое я видел за последний год. Он уже хотел шагнуть дальше, когда заметил надпись у самого края ступеней — маленькую, почти скрытую тенью: «Хочу, чтобы родители вернулись». Вэй Усянь прочитал её вслух — тихо, без обычной насмешки. Снег не вспыхнул, не рассыпался. Он остался на стене как ни в чём не бывало. — Ну, — сказал Вэй Усянь спустя мгновение, — наверно, не всем желаниям суждено сбыться. Лань Ванцзи склонил голову и тронул повод Яблочка. Отвёл его так, чтобы он стоял перед Вэй Усянем, будто загораживая. За секунду до того, как тёмный заклинатель задался вопросом о причине такой перестановки ослика, к ним подбежали. – Фея! Вэй Усянь не понял, что это он от испуга окликнул пса-оборотня, не осознал, как запрыгнул на Яблочко, поджав под себя ноги, чтобы быть как можно дальше от животного, принадлежавшего Цзинь Лину. Когда молодой глава клана Ланьлин Цзинь подбежал к ним, увидел такую картину: Вэй Усянь с выражением человека, который совершил слишком много неправильных действий в своей жизни, сидит на воющем осле; подле них двоих неистово гавкает Фея. Заметив Цзинь Лина и видя недобрые нотки в глазах Лань Ванцзи, Вэй Усянь что есть мочи заорал: – Скорее, скорее убери свою псину! Тот свистнул, отгоняя Фею и заводя её за свою спину. – Сам ты псина, – подбоченился Цзинь Лин. Но запал мигом стух, когда молодой глава встретился взглядами с Лань Ванцзи. – Ханьгуан-цзюнь, – Поздоровался так, как подобает его статусу. Затем снова продолжил: – Сколько раз говорить, Фея ни на кого просто так не лает и навредить она не способна, – он усмехнулся, – Может, ты ей понравился. – Ну так прикажи ей, чтобы я разонравился! – Вэй Усянь, приметив, что Фея ушла куда-то по своим собачьим делам, ловко спрыгнул с осла и мигом очутился рядом с племянником, которого тут же потрепал по волосам. – Маленький паршивец. Цзинь Лин сдёрнул его руку и воскликнул: – Какой ещё «маленький»?! Я глава ордена! – Ай-я, глава ордена не может быть маленьким? – видя, что Цзинь Лин намерен продолжать спор, Вэй Усянь решил сменить тему, ведь рано или поздно не сможет устоять перед сыном шицзе, а проигрывать не в его стиле: – Ты лучше скажи, как здесь оказался. Снова кто-то из старейшин виноват? Цзинь Лин фыркнул. Но сделал это как-то по-странному тяжело. Будто пока не решил, делиться с Вэй Усянем – а вместе с тем и с Лань Ванцзи – происходящим в ордене или – нет. – Я сам пришёл. Точнее, кто-то написал мне письмо, что в этом городе очень опасная навка, которая очень долго его терроризирует. Я подумал, что если каким-то образом человек сумел передать письмо мне, минув всех нижестоящих в ордене, надо проверить. Вэй Усянь похмыкал, закутался посильнее в плащ, пару раз чихнул, и, наконец, выдал: – Похоже на ловушку. Нам ведь в Гусу Лань тоже сообщили про навку. А ты как думаешь, Лань Чжань? Тот приобнял его за плечи, вливая ци для обогрева, и глубокомысленно – так, будто уже обо всем догадался – изрёк: – Это не похоже на навку. И уставился на Вэй Усяня. Тёмный заклинатель уставился в ответ, а затем рассмеялся, когда Цзинь Лин начал отплёвываться, словно он Яблочко, которому дали несвежие яблоки. – Ты смотри, это же Ханьгуан-цзюнь и учитель Вэй! Крик, внезапно разнёсшийся над спящим городом, не мог принадлежать никому иному кроме как Лань Цзинъи. Только он при принадлежности к самому консервативному ордену и клану мог так не стесняясь никого рушить правила одно за другим. Вот сейчас Вэй Усянь мог насчитать аж три нарушенных правил из раздела пребывания вне Облачных Глубин: громкие возгласы ночью, цингун в городе, ночная охота с Вэнь Нином. Впрочем, как только его легонько пихнул в бок Лань Сычжуй, его желание шуметь немного поутихло. Как только на него кто-то прикрикнул из одного из домов – исчезло вовсе. Так и встретились они у входа в город. – Как так вышло, что мы сошлись здесь? – выразил общую мысль Лань Сычжуй, как только выяснилось, что адептам ордена Гусу Лань зачем-то делегировали то дело, на которое уже отправились Вэй Усянь и Лань Ванцзи Вэй Усянь пожал плечами. – Глава ордена Цзинь, неужели даже до Ланьлина дошла весть об этой таинственной навке? – спросил Лань Сычжуй удивлённо. Теперь пожал плечами уже Цзинь Лин. Как ни посмотри ситуация и вправду странная... – Может, это как в городе И?! – воскликнул Лань Цзинъи, точно добрался до всеми недостижимой истины. – Нас собрали всех вместе для того, чтобы... – Нет-нет, это вряд ли, – отрезал Вэй Усянь. – Вместо того, чтобы думать над этим, давайте лучше пожелания рассмотрим. Он за плечи подвёл адептов и главу ордена Цзинь к ближайшим снежным надписям. – У вас тоже сбывалось то, что вы прочтёте? – походя спросил Лань Сычжуй. – Ага! Правда забавно? – И что в этом забавного? – ворчливо поинтересовался Цзинь Лин. А затем вдруг склонил голову и, не скрывая насмешливой интонации, прочитал: – «Хочу, чтобы Лань Цзинъи сегодня хоть немного помолчал». Снег тут же рассыпался — и Цзинъи, уже набрав воздуха для возмущённой тирады, вдруг замер с открытым ртом. Прошла секунда. Две. — … — Цзинъи моргнул. Попробовал снова. — … Он судорожно зажал себе рот руками. Цзинь Лин расхохотался так, что Яблочко, что-то рыскающий в снегу, посмотрел на него как на умалишённого. Вэй Усянь, пару раз хохотнув, сообщил: – О, вот это действительно опасное заклинательство. Ну, детишки, держитесь. И не читайте непонятные надписи на стенах! Он шутливо похлопал Лань Цзинъи и Цзинь Лина по спине. Оба одновременно отскочили. У наблюдавшего эту картину Лань Сычжуя подозрительно затряслись плечи, но ему хватило совести отвернуться. Наткнувшись на стоящего и до сих пор молчавшего сбоку Вэнь Нина, он предложил: – Может, тоже сходим и попробуем что-нибудь прочитать? – улыбнувшись, он схватил Вэнь Нина за руку и повёл к мостику. – Это не похоже на зло и уж тем более – на проделки навки. Больше напоминает чью-то игру. Лань Сычжуй бросил взгляд на Вэй Усяня, смеющегося над очередным забавным пожеланием. Рядом с ним стоял Цзинь Лин, закатом глаз, старающийся, показать раздражение. Однако подрагивающие уголки губ выдавали его с лихвой. Лань Цзинъи, которому уже кто-то вернул голос, снова что-то очень активно говорил. Ханьгуан-цзюнь, придерживающий Яблочко с лёгкой, такой несвойственной ему улыбкой, глядел на Вэй Усяня. Лань Сычжуй отвернулся. Снова улыбнулся Вэнь Нину и прочитал то, что ему очень-очень хотелось, чтобы исполнилось: «Желаю, чтобы этот год был много ярче, чем предыдущий»