Письмо

Микаса сидела на подоконнике в своей комнате, за окном шёл снег. Этот год выдался достаточно холодным. Как бы она хотела оказаться сейчас дома, с мамой, папой… Увы, их больше нет. Сейчас у неё есть только Эрен и Армин. Она обязана защитить Эрена, чтобы хотя бы он остался жив. Она не хочет вновь терять дорого для себя человека. Погода на улице прекрасно передавала её настроение. У неё не было ни сил, ни желания что-либо сегодня делать. Хотелось сидеть, и вот так, смотреть, как снежинки кружатся в танце, направляемые ветром куда-то вдаль. Как снегири сидят на ветках, а на них охотится небольшая чёрная кошечка. Все это было так… По живому что-ли. В их мире тяжело было найти время на такие мелочи, как любовние природой. В сердце что-то отзывалось, она помнила, как с отцом лепила снеговика, будто это вчера было, но нет, они умерли около четырёх лет назад. На миг ей показалась, что в глазах появились слезы, но это было не так. Она уже давно не оплакивала родителей, это бесполезно. Их не вернуть. Желая отвлечься от этих мыслей, она вновь принялась рассматривать природу, деревья покрытые снегом, такие хрупкие, холодные. Небо было практически не видно из-за нарастающей метели. Где-то вблизи крыльца плутал какой-то парень, наверняка кто-то из кадетов. Микаса сама бы не прочь выйти на улицу, только вот, она не любит ходить по кадетскому корпусу одна. Она не боится, просто не любит. Парень внизу тем временем, делал что-то не совсем ясное. С первого взгляда можно подумать, он просто идиот, который в нарастающую метель стоит на крыльце, но приглидевшись в его руках можно увидеть блокнот и что-то похожее на карандаш. Парень точно что-то рисовал или писал. Сама она не увлекалась не тем и не другим. В военное время, так еще и в кадетском училище, встретить творческого человека, чудо не иначе. Её взгляд следовал за кадетом. Тот сметя снег со ступеньки занял его место. Снег медленно оседал на него, мешая рисовать, но парня это кажется не волновало. Он просто занимался любимым делом. Губы Микасы дернулись в лёгкой улыбке, ей нравилось наблюдать за творческим людьми. Ей нравилось смотреть, как мать вышивает замысловатые узоры на платках отца, как вяжет тёплый свитер. Это было таким умиротворяющим занятием. Сама ли она не особо любила заниматься творчеством, или же у неё просто не было времени на это. Микаса не знала. Юноша резко вырвал лист бумаги, видно у него ничего не получилось. Смяв лист он отшвырнул его куда-то в снег. Однако, рисовать он не бросил. Рядом с ним проходила та самая чёрная кошечка, что совсем недавно охотилась за снегирями. Его рука, судя по всему, достала из кармана кусочек картошки, которую давали сегодня на завтрак. Кошка с удовольствием приняла пищу. Юноша гладил кошку, что-то напевая под нос. Если бы не ветер, то Микаса наверняка бы услышала его голос. Расстояние было не большим, её комната находилась на втором этаже. Она могла бы вечно наблюдать за природой, кошкой и этим парнем, но ей стало скучно. Аккерман встала с подоконника, сняла с вешалки свой плащ и направилась на улицу. Она шла тихо, парень, что сидел на крыльце, даже не заметил её прихода. Микаса осторожно присела рядом, её взгляд зацепился за блокнот. На странице было много текста, а с краю красиво нарисованный портрет девушки. Присмотревшись Микаса поняла, что этой девушкой была она. С длинными, немного растрепаными волосами, с такими она пришла в кадетское училище. Именно этим волосам год назад сделал комплемент Жан. Она помнила его. Это был чуть ли не единственный комплемент в её сторону, который не касался её силы, таланта, способностей. Микаса помнила то тёплое чувство, что разлилось по телу, было безумно приятно слышать комплемент, как к девушке, а не как к солдату. Парень продолжал, что-то писать, Микаса не читала, личное все-таки. Пытаясь разглядеть парня за капюшоном, она всячески пыталась не выдать свое присутствие. Однако, ей не удалось. Снег под ногой предательски скрипнул. Юноша сразу повернул голову в направлении звука. Какого было удивление девушки, когда она увидела лицо Жана. Немного вытянутое, удивленное, эти светло-ореховые глаза с лисьим прищуром. —Микаса? — Кирштейн сразу спрятал блокнот в карман. —Что ты тут делаешь? — Парень немного покраснел, но Микаса подумала, что это из-за холода. —Свежим воздухом решила подышать. — девушка отвернулась, в её полезрения попали ворота кадетского корпуса. Жан вздохнул, его взгляд сразу же направился на ступеньку, на которой сидела Микаса. Прям на снегу, холодном и мокром. —Микаса, не сиди на ступеньках… Простудишься.— Жан отвёл взгляд. Микаса слегка хмыкнула. —Чего же сам тогда сидишь? — Аккерман скептично обвела взглядом парня. —Я это я, меня не жалко… — Жан неловко почесал затылок. Микаса удивлённо уставилась на парня. —С чего это вдруг? — спросила девушка. — Таких как я — миллион, а ты… —Кирштейн запнулся. — Такая одна. Глаза Аккерман округлились, она не верила, что такое может сказать хоть кто-то с её адрес. Это комплимент? Или просто так… Лишь бы сказать? Девушка полностью растерялась, не зная как реагировать на ответ парня. Жан же лишь неловко смотрел на Микасу. — Не неси чепуху… Пошли лучше внутрь.— девушка резко встала, поворачиваясь спиной к парню. Её щеки горели, благо шарф скрывал её стеснение. Жан последовал за ней внутрь. Все кадеты давно разбежались по своим комнатам, сегодня была суббота, выходной. Они оба и не заметили, что за ними в дом вальяжно вошла кошка. Тихое мяуконье раздалась взади ребят. От неожиданности оба повернулись назад, кошка мурлыча терлась об ногу Жана. Такая маленькая, милая, безащитная. Микаса любила кошек, очень, она всегда мечтала о питомце, а родители обещали подарить на день рождение кошку, но, увы, не успели. Жан отпустился вниз, позволяя кошке залезть на его руки. Он осторожно её гладил, что видать очень нравилось кошке. — И что будем с ней делать? —спросила Микаса, кошка мило морщилась, подставляясь под руку Жана. Неудержавшись Микаса тоже погладила это милое создание. — Если хочешь, то можем оставить… —тихо сказал Кирштейн, нежно улыбаясь. Микаса недовольна посмотрела на парня. — Не тебе это решать, Капитан Шадис нас убьёт, если увидет это чудо. — Я скажу, что это я притащил её. — решительно сказал парень, девушка знала, что спорить с ним без полезно. Жан довольно улыбнулся. —Как назовём? — Не знаю… Сам дай имя. — Будет Микасой, вы с ней похожи… — Жан мягко улыбался, сейчас он казался не таким надоедливым и эгоистичным парнишкой, как в обычное время. Таким он больше нравился Микасе, казался более настоящим. *** Неделя пролетела незаметно, кошку никто так и не нашёл. Днями она проживала у Кирштейна, а ночами у Аккерман. В особенно холодные ночи, тёплая кошка согревала Микасу. Даже её печаль уходила на задний план, когда рядом был тёплый комок меха. Сегодня кошка вновь прибежала к ней, Микаса сразу закрыла дверь, дабы она позже никуда не убежала. Девушка легла на кровать, а за ней и кошка. На шеи Микасы красовался красивый ошейник, сразу видно, ручная работа. Микаса аккуратно приподняла кошку, рассматривая красивый ошейник, на нем был мини брелочек, за который была зацеплена бумажка. Аккерман взяла эту бумажку, судя по всему Жан через кошку решил передать какую-то записку. На удивление девушки на бумаге был её портрет, а рядом текст: " Знаешь, я без понятия зачем пишу тебе эту дурацкую записку, я знаю, ты наверняка её выбросишь и забудешь, как страшный сон. Знаю, что тебе нравиться Йегер. Не знаю, что ты в нем нашла, но это не моё дело. Каждый раз когда я вижу тебя моё сердце забывает, как правильно биться. Возможно, это просто подростковое и я это перерасту, когда-нибудь… Однако, сейчас я уверен, что мои чувства являются тем, что взрослые называют любовью. Я люблю тебя Микаса. Люблю твою редкую улыбку, твои красивые, но столь печальные глаза, твои шелковистые волосы, твою отстраненость… Я люблю тебя всю. Неважно, есть у тебя минусы или нет, для меня ты идеальна. Прости за эту тираду. Возможно, завтра утром я пожалею, о том что решился рассказать о своих чувствах, но это будет завтра. Сегодня я сделал, то на что не мог решиться год. Люблю тебя. Жан Кирштейн. " Дочитав Микаса сидела в шоке, хлопая глазами, она, конечно, догадывалась о чувствах Жана… Но до конца в это не верила. Им ведь всего 13 лет. Он был прав, она забудет, но не выкинет. Она положила это письмо в небольшой блокнот, где оно пролежит ещё долгие 12 лет, и будет найдено самим Жаном Кирштейном, который просто решит помочь жене разобрать старые вещи на чердаке дома. Уже у взрослого Жана на лице появляется мягкая улыбка, а в щеку его нежно целует Микаса. —Жан, ну чего ты застыл? Тебе ещё окна мыть. — по доброму ворчит молодая, очаровательная Микаса, Жан готов отдать все, лишь бы видеть её лик перед собой. Лишь бы любить её, как можно дольше. Вечно.