Грязь

Майк смотрит, не отрываясь, своими огромными глазами. Он всегда так делает. Очаровывает людей своим открытым взглядом, в котором, кажется, можно прочитать все его мысли и чувства. Уилл никогда не понимал, как ему удается так смотреть на людей и говорить любые вещи, что у него на уме. Майк Уиллер удивительный человек.  Уилл не такой. Он отводит взгляд, бегает глазами и всем своим видом выдает в себе неловкость. Всегда так делает. Он не умеет смело и напоказ выдавать всего себя. Уилл Байерс слишком долго сам боялся себя. Откуда у него взяться яйцам, чтобы открыто делиться своим внутренним?  Уилл думал, что признавшись всем в своей ориентации, он обнулит свои чувства. Ведь он все понимает. Он все понял еще с разговора с Робин. На самом деле, он понимал это всегда. Ему не светит с Майком. Но он рассчитывал, что признавшись, встретившись со страхом в лицо, назвав выжигающие его насквозь чувства долгие годы всеми ненавистным именем, начинающимся на букву «т» он каким-то образом всё изменит. Он же признал это. Кто бы мог подумать, что этого окажется недостаточно, чтобы смириться и отпустить? Не получилось. Уилл жил в своей болезненной любви к Майку Уиллеру слишком долго, чтобы это не оставило на нем след. Но он научился с этим жить, свыкся с мыслью, что ему просто не повезло, и приспособился. После выпуска из школы и их формального взросления это казалось проще. Они больше не сидят дома у Уиллеров за игрой в подземелья днями и ночами, иногда могут не видеться неделями, так что объект воздыхания Уилла чисто физически часто будет далеко, чтобы продолжать думать о нем так часто, что становится болезненно.  Но, увы, реже совсем не означало слабее.  Уилл ненавидел себя за то, что в свои годы его дыхание продолжает сбиваться всякий раз, как Майк смотрит на него своими глазами полными тепла. Это правда ужасно глупо продолжать любить, так сильно любить этого человека спустя столь долгое время. Регулярно видеться со своим лучшим другом - первой любовью и делать вид, что это нормально.  Но Уилл Байерс слабый. Он не может отказаться от Майка Уиллера, от своих чувств к нему. Он прекрасно всё понимает, но выбирает продолжать наслаждаться компанией своего якобы лучшего друга, одновременно с этим царапая рану, которая уже даже не пытается затянуться.  А Майк смотрит. И в этот вечер его глаза по-особенному красивы, ведь он пьян. Он ощутимо пьянее Уилла, и это привычно, ведь его берет очень быстро.  У Байерсов есть общая ненависть к пьяным Уиллерам. Сложно сказать, касается ли мистера и миссис Уиллер, а уж тем более Холли, но как сильно Джонатан ненавидит пьяную Нэнси, также сильно Уилл не переносит пьяного Майка.  Находиться вместе с пьяным Майком сложно, потому что его природное очарование и умение говорить вещи, сводящие с ума, усиливаются втройне. Он как будто раздевается догола, открывая всю свою суть, но вместе с тем становится парадоксально таинственным и непонятным. Это трудно объяснимо. Но так оно и ощущается каждый гребаный раз, когда Уилл соглашается вместе выпить.  Они сидят вместе на старом диване и допивают остатки пива. Еще несколько лет назад никто и представить не мог, что такое времяпровождение займет место играм в подземелья, но в целом они не жалуются.  Майк намеревается встать, чтобы выбросить пустую банку, но вместо этого скатывается с дивана на пол и ржёт, не предпринимая попыток подняться. Оставшись в таком положении, он кладет голову на диван и давит лыбу.  Да, Майк напился в дрова.  И Майк открыто пялиться, а Уилл… Уилл чувствует в его взгляде что-то не то, что-то новое и непривычное. Весь вечер они шутят, болтают о херне и ведут себя как обычные пьяные друзья, но в Майке ощущается перемена. Беспричинная, и странная.  Уилл поначалу не верит. Должно быть, ему показалось. Собственные чувства путает с чужими. К тому же, он сам пьян.. Точно показалось, это действительно не может быть.. Но это то. Странным, совершенно невозможным образом это тот взгляд. Это не просто напряжение между ними по причине…Да по любой другой причине, которую он мог бы предположить, но это не оно! Майк просто смотрит на него как на парня. И Уилл впервые уверен в этом на все миллиард процентов.    Видимо, уставший сидеть в ногах у Уилла и улыбаться Майк всё-таки с горем пополам карабкается обратно. И садится ближе, чем был до этого. Уилл не отстраняется. Неосознанно.  — Уилл, можно спрошу? Ответ озвучивается быстрее, чем Уилл успевает подумать. — Спрашивай. — Это типа.. довольно рандомный и неловкий вопрос, знаешь,- не заметив перемены в лице Байерса, Майк продолжает- Ну я в любом случае спрошу, просто чтобы ты понимал..    Уилл хихикнул над смешными длинными интонациями Майка, но угукнул и повернулся к нему вполоборота, мол, продолжай, внимательно слушаю. — Тогда, когда ты рассказал нам.. Что тебе, ну.. Не нравятся девушки. Я потом еще извинялся перед тобой, помнишь, да?  Уилл напрягается. С тех пор они не поднимали эту тему вообще. Кто-то из друзей мог интересоваться, как у него на личном и так далее, но конкретно к первому разговору они больше не возвращались. — Вот. И вообще, я еще тогда спросить хотел, но как то, сам понимаешь, не особо вовремя, а потом вообще подумал, что ошибся.. Но короче, этот.. ммм, парень, что тебе понравился. Это же типа я?  Просто кошмар. Сущий ужас. В голове Уилла примерно миллиард мыслей, по большей части мысли, как бы побыстрее убежать, сдохнуть, исчезнуть, чтобы этого диалога никогда не произошло, и Майк забыл о своих словах и вообще о всем, но.. Нужно ответить. Раз он смог признаться несколько лет назад в этом, стоит идти до конца и смочь признаться вот всём.  Он дает себе пару секунд собраться с мыслями, рассчитывая, что пьяный мозг Майка стал менее восприимчив к течению времени.  — Это… - он хрипит, и приходится кашлянуть, прочистив голос - Это было так, да. Недолгое время. По правде я скорее всего.. спутал дружескую привязанность с симпатией, будучи подростком. Извини, это в любом случае было неправильно по отношению к тебе, ведь ты мой друг. Но я быстро понял, что мне не стоит думать о тебе в таком ключе, так что.. Теперь всё норм.  Договорив, Уилл впервые поднимает взгляд на Майка, и, изменяя своим обычаям, его выражение лица нечитаемо. Вернее, это тот же странный несвойственный ему взгляд, напряжение и затуманенность разума.. Всё так. Почти.. — Ты врешь,- даже как-то слишком резко и уверенно. Что-то в Майке неизменно. Друзья не врут, да?  У Уилла не находится слов, чтобы ответить.  Это так.   Майк, кажется, не понимая, что он делает, подается вперед к Уиллу, пристальнее всматриваясь в его лицо. Уилл не находит в себе силы отстраниться. Вернее, у него даже не появляется мысли отстраниться. Он не успевает думать. Это очень, очень странная ситуация, и он нервничает, и ему любопытно, к чему это приведет, но вместе с тем и страшно, и, черт возьми, он пьяный!  Так что да, он и не думает отстраниться. Пока что.  — Ты врешь..  Майк повторяет это медленнее. Получив в первый раз молчание, он понял, что действительно прав. И теперь он словно решает, что делать с этой информацией. Или уже решил и играется с Уиллом, удерживая их лица на неприлично близком расстоянии.  Он ухмыляется, и Уиллу не нравится эта ухмылка. Майк облизывается и делает то, что ну никак нельзя делать: на секунду позволяет своему взгляду упасть на чужие губы. Осознанно. Зная, что тот заметит, зная, какую реакцию это в нем вызовет.  А Уилл сам не понимает, что к чему. Ему страшно. Это не трепетное волнение, не неуверенность, не возбуждение. Это именно страх. Хотя казалось бы? Это та ситуация, в которой ему хотелось бы оказаться, причем давно, причем долго. Но что-то не так, и он чувствует это каждой клеткой тела, всем своим нутром ощущает, что происходит не то, что должно.  Майк делает это. Целует быстро, уверенно и естественно, будто это нормально. Просто мажет своими губами, не церемонясь, сразу лезет языком, кажется вообще не беспокоясь о том, отвечает ли ему Уилл.  Потому что Уилл отвечает не сразу. Да и когда все таки отвечает, делает это скорее по инерции, не задумываясь. У него особо нет времени задуматься, пока его целует Майк Уиллер. Но всё это как то не так. Всё не должно происходить так.. Представляя их, как казалось раньше, невозможный поцелуй, Уилл считал, что это должно быть так.. любяще? Это звучит банально и как-то по-детски, но ведь с Майком по-другому быть и не могло. Это ведь сраный Майк Уиллер, какой-то недостижимый человек, столь трогательный и добрый, столь любимый Уиллом Байерсом.  Их поцелуй должен был быть искренним, настоящим. Взаимным. Не таким, как сейчас.   Черт, да даже поцелуи с теми немногочисленными парнями, с кем ему удавалось познакомиться, в которых он тщетно пытался найти Майка, целовались чувственнее и приятнее. В голове пробегает забавная грустная мысль о том, что также как сейчас он когда-то целовался с Эл. И лучше бы продолжил это делать.  Но Уилл не решается остановить это. Мысли в голове путаются, спотыкаются одна об другую и сталкиваются в неразрешенных вопросах. Это то, чего он хотел. В каком-то смысле это то, чего он хочет. Но нет. Не так, не здесь, возможно не в этой жизни, как угодно, но по-другому.  А еще подлокотник дивана неприятно давит на поясницу. А Майку, кажется, все нравится. Он совершенно точно не отдает себе отчет о том, что он делает. Одному только богу известно, что у него там в голове происходит.  Но всему есть предел. Какая-то грань, которую нельзя пересекать. Уилл чувствует руки Майка под футболкой. Ненавязчиво, но довольно уверенно он начинает ползти выше, стискивать и гладить, не прерывая и без того очень странный поцелуй. Эти прикосновения возобновляют чуть подутихшую тревогу. Всё, хватит. Вот это уже реально перебор.  Уилл мягко толкается ладонью в грудь Майка и отстраняется. Тот смотрит с непониманием, свои руки не убирает. Несколько секунд у обоих не находится слов. Уилла удивляет, что даже после небольшой, как задумывалось отрезвляющей, паузы во взгляда Майка ничего не изменилось. Ничего из ряда вон выходящего, но Уилл понимает, что если так ничего и не скажет, Майк просто продолжит. И это пугает.  — Ты сильно пьян, Майк. Нам не стоило, правда. Давай забудем..  — Но я хочу этого,- Майк перебивает резко.  Уилл не знает, что и ответить. Он все еще не уверен, что Майк всерьез это говорит, а даже если и так.. Он хочет. А Уилл, странным, совершенно нелогичным и неожиданным образом, кажется, нет. Не хочет. Увидев замешательство в лице Уилла, Майк или продолжает, или уточняет: — Хочу тебя.  И будто в подтверждение своих слов вновь склоняется ниже, поглаживая руками Уилла под футболкой. И при всем его уверенном тоне, Майк все равно выглядит так, будто просто пытается доказать Уиллу и самому себе что-то, во что сам не верит.   Уиллу голову кружит от всего происходящего. Как вообще они пришли к тому, что Майк говорит ему такие вещи? Алкоголь делает удивительные вещи.  Он пытается отстраниться еще сильнее, но они оказываются в таком положении, что Уиллу некуда двигаться, а при попытке просто усиливается дискомфорт в пояснице. Вместе с этим осознанием в голове промелькнет какая-то страшная, бредовая мысль, которую Уилл поскорее отгоняет. Некуда бежать? Бред, он случайно об этом подумал. Нужно поскорее все это заканчивать. — Майк, это не так. Ты просто перепил, запутался, такое бывает, давай прекратим..  На половине фразы он чувствует, что Майк не слушает и продолжает уничтожать расстояние между ними, на этот раз склонившись к шее Уилла. То ли действительно не услышав, то ли проигнорировав, он начинает мокро выцеловывать ее изгибы, опускаясь к ключицам. Его руки, тем временем, уже приподнимают чужую футболку, явно намереваясь снять.  Уилл не на шутку пугается тем, как далеко это заходит. От поцелуев щекотно, но это не те приятные мурашки, что пробегают по телу от ласк. Это ощущается, как щекотка в детстве, когда ты еще совсем маленький и пытаешься закрыться руками, весь сжаться в комок, спасая себя от неприятных ощущений. В этом очень мало приятного.  Тревога вместе с навязчивым желанием всё это поскорее прекратить нарастают, придавая действиям чуть больше силы и уверенности. Уилл перехватывает руки Майка и удерживает, не позволяя двигаться дальше.  — Нет, Майк, правда, хватит,- Старается звучать серьезно и заглядывает тому прямо в глаза, будто пытаясь вытащить из какого-то транса. Донести, что он не шутит, что это не то, чего он хочет.  В одну из тех откровенных бесед с Робин, когда Уилл уже не скрывал от нее факт своей невзаимной влюбленности, она в шутку сказала, что она убьет Майка, если тот как-то обидит ее мальчика. Уилл тогда посмеялся и попросил ее больше никогда не называть себя так.  Робин вообще часто беспокоилась состоянием Уилла. Она всегда давала понять, что он может обратиться к ней за советом, но говорила, что его взаимоотношения с Майком - его дело, и она не будет лезть.  Уилл был очень благодарен за это, но запомнил те слова. Тогда они показались такими неуместными в отношении Майка. По-настоящему он почти никогда не обижал своих друзей, особенно намеренно, по крайней мере Уилл так считал.  Робин также часто говорила, что Уилл идеализирует Майка. По ее словам, он славный парень и хороший друг, но то, как воспринимал его Уилл далеко от истины, и однажды он это поймёт. Он в это не верил.   Почему он сейчас про это вспоминает? Наверное потому что Майк снова игнорирует его слова. И это правда странно, ведь Уилл дал понять не один раз, что не хочет. До этого момента Майк всегда слышал и понимал. Так почему же сейчас Уилл чувствует тяжелое дыхание на своем теле и трение через джинсы уже вставшего члена на своем бедре, если он этого не хочет?  Почему они полураздеты?  Почему после ночи с, казалось бы, любимым человеком, Уилл чувствует себя использованным? Почему хочется смыть с себя все его прикосновения? Почему впервые после секса у него ощущение, что об его тело просто подрочили?  У Уилла не получается винить в произошедшем Майка. Ведь он.. действительно был пьян, верно? А Уиллу, конечно, следовало бы четче выразить свое несогласие? Он же и не сопротивлялся особо. Значит это не та страшная штука, которой боятся девочки-подростки? Да, это точно не она. Это же даже звучит смешно.. Не мог Майк Уиллер совершить такое. Язык не поворачивается приписать ему это преступление.  Уилл согласен с этим. Уилл сам виноват. Уилл не злится и не жалеет. Ведь это, в конце концов Майк. Его Майк Уиллер, удивительный и недостижимый человек, столь трогательный и добрый. Столь любимый, не смотря ни на что.