I can't help falling in love with you

Бан Чан проснулся от нежной мелодии своего будильника между двумя тёплыми телами своих парней. Он достаточно хорошо помнил, какой холодной и просторной была кровать прошлой ночью, когда он ложился спать. Сейчас же, каким-то магическим образом, он оказался на ней не один, что его, на самом деле, почти не удивляет. Их троих, Чанбина, Джисона и самого Чана, тянет друг к другу как магнитом, поэтому Чан аккуратно тянется рукой, которая не занята головой Чанбина, под подушку к будильнику, чтобы дать себе время побыть одному в ванной и за приготовлением завтрака. Когда он садится и вытягивает руку из-под головы Чанбина, тот открывает глаза, как будто всё это время притворялся спящим. Чужой взгляд быстро находит Чана и вмиг становится нежным и сонным. — Сколько время? — потянувшись спросил Чанбин, вызывая у Чана чувство комфорта и желание остаться в постели подольше. — Я ставил будильник на восемь, чтобы умыться и приготовить вам завтрак, — хриплым голосом отвечает Чан, поднимаясь с кровати, и под пристальным взором натягивает на голые ноги лёгкие штаны. Насмотревшись, Чанбин только хмыкнул и хотел было закрыть глаза, как наткнулся взглядом на свернувшегося в клубочек Джисона, которого до этого момента было не видно из-за Чана. — Он такой милый, — сквозь шорох одеяла услышал он жалобный голос Чанбина уже у двери и, усмехнувшись, вышел из своей спальни. Особенное значение было именно у этого утра из-за их поездки в арендованный загородный дом в честь Нового года и Рождества. Ради восьми дней отдыха они втроём работали как проклятые, придумывая новые песни для музыкальных групп их компании. Последние две недели, Чан может поклясться, все трое поспали не более тридцати часов, что стало одним из рычагов давления на директора, чтобы тот уступил им чуть больше праздничных дней. Вчерашний день тоже по договорённости прошёл не полностью. Отработав до обеда все трое, как бы им не хотелось просто свалиться на кровати без сил, совершили поездку в магазин за всем необходимым для предшествующего отдыха, а после принялись за готовку праздничного стола, чтобы следующий день потратить только на поездку в арендованный дом, где они пару часов отдохнут, а после, ближе к ночи, отметят приход нового года. Джисон, немного раскинув мозгами, которые, если быть честными, работали уже на износ, отправил Чана и Чанбина спать, аргументируя это долгой дорогой, за которой им обоим нужно будет следить по очереди. Оба старших были против, пока Джисон не сказал, что в отличии от них, всё время поездки он проведёт, распластавшись на двух задних сидениях в бессознательном состоянии. На этом они и разошлись каждый по своим делам. Чан и Чанбин по очереди сходили в душ и улеглись по кроватям, пока на Джисоне висела задача приготовить еду и разложить большую часть вещей по спортивным сумкам, а пачки с закусками и рамёном по пакетам. Чан не знает во сколько по итогу Джисон закончил, но даже надеяться на то, что младший выспится, не стоит, раз для него самого не хватило тех тринадцати часов, чтобы почувствовать хотя бы намёк на бодрость. Умывшись, он протиснулся мимо всех их вещей на полу в коридоре на кухню, где слегка размялся, чтобы в полной мере осознавать происходящее. Открыв холодильник, он мысленно пообещал расцеловать Джисона, когда тот проснётся. Все металлические полки были заполнены контейнерами разного размера с горячими и холодными блюдами, которые они договаривались приготовить вместе. Каким бы огромным не было его желание наброситься на всю эту еду, Чан лишь берёт упаковку яиц, бекон и овощи, чтобы приготовить им всем яичницу. Готовя, он слегка напевает, чтобы не потеряться среди мыслей и не пережарить их завтрак, а после раскладывает всё по трём тарелкам и готовит себе с Чанбином кофе. Пока всё остывает до приемлемой температуры, Чан возвращается в спальню, где Чанбин пристроился грудью к спине до сих пор спящего Джисона, обвивая того своими сильными руками, в одной из которых держит телефон, сосредоточенно смотря в его экран через чужое плечо. Увидев движение, Чанбин переводит на него взгляд, выключая и откладывая телефон на простыни, чтобы одной из рук подозвать его к себе. В два шага Чан преодолевает расстояние до края кровати и Джисона, над которым наклоняется, чтобы получить свой первый утренний поцелуй. Ну или парочку поцелуев. Закончив с ласками, Чанбин поднимается и уходит, виляя задницей в боксерах также, как и Чан ранее, тем самым выигрывая для Джисона ещё парочку секунд сна, который Чан будет вынужден прервать для еды. Присев на край кровати, Чан кладёт руку на скрытое под серыми штанами бедро младшего, слегка массируя пальцами, и жалея, что Джисон спит в одежде. — Сон-и, — пробует он разбудить его шёпотом и одерживает победу. Джисон открывает глаза, пару секунд смотря куда-то вниз, явно пытаясь понять, что происходит, а потом встречается взглядом с Чаном и расплывается лужицей от приветствующей его там нежности. Под трепетание сердца в груди, Чан заводит ладонь к внутренней части бедра Джисона, поднимая его ногу и тем самым переворачивая того на спину, чтобы устроиться сверху меж разведённых колен. Опираясь на локоть возле чужой головы, Чан нависает сверху. Джисон издаёт сладкий полустон, когда Чан прижимается к чувствительной шее губами. Руки младшего обвивают его плечи, непринуждённо прижимая к собственному телу и прося большего. Как бы Чану ни хотелось подарить его телу тысячу поцелуев, он поднимается к губам, к которым чувственно примыкает и слегка сминает своими в нежной ласке. — Ты всегда такой сладкий с утра, — слегка отстраняясь, говорит Чан ему в самые губы, которые порозовели и открылись в разрешении проникнуть внутрь, на что он дразнится и снова втягивает в неглубокий поцелуй. Чтобы не зайти дальше, он отстраняется от Джисона, заваливаясь рядом с ним на бок, моментально становясь чужой подушкой. Они лежат в комфортной тишине, наслаждаясь близостью, потому что Джисон не любит разговаривать сразу после пробуждения, а Чан любит Джисона и не хочет заваливать того планами с утра. Через время слышится звук открывающейся двери и приглушённые шаги мимо комнаты. Чан ухмыляется от того, что Чанбин больше заинтересован в запахе еды, нежели в своих партнёрах. — Иди умываться, завтрак остывает, — похлопывая Джисона по ягодице, говорит Чан, поднимаясь. Джисон слегка стонет, не желая вставать, но принимает предложенную Чаном руку. Оказавшись на ногах, он последний раз целует Чана в губы и удаляется из комнаты, оставляя его одного наводить порядок на кровати. Закончив, Чан идёт на кухню, где Чанбин стоит, прислонившись к кухонному гарнитуру с кружкой кофе, смотря в окно. Внимание Чанбина быстро переключается на Чана, когда у него забирают из рук напиток, убирая тот подальше, чтобы он не мешал расстоянию между ними исчезнуть. Прижав Чанбина к столешнице своим телом и обвив его талию руками, он смотрел на него чуть сверху. — Хочешь получить благодарность за сделанный завтрак до того, как я его попробую? — через несколько минут молчания с ухмылкой спрашивает Чанбин. Чан немного думает перед тем, как неоднозначно мычит, а после оказывается приглашён в поцелуй, из которого уже не выбраться со здравым рассудком. Ленивый поцелуй, который Чанбин позволяет вести Чану, взбудораживает его лучше любого энергетика. Что Чанбин, что Джисон, оба знают о том, как Чану нравится брать у них что-нибудь силой. И оба знают, как сильно на него влияет их согласие и подчинение. В коридоре слышится шорох. Чан нехотя прерывает поцелуй с громким влажным звуком и слегка отступает назад, чтобы положить на стол столовые приборы и налить Джисону воды. — Доброе утро, — сонно здоровается Джисон, направляясь точно в ожидающие его руки Чанбина, который слегка укачивает его в объятиях, утыкаясь носом в тёмную копну волос. В этот раз Чану не приходится никого прерывать, Чанбин прекрасно справляется сам и усаживает Джисона за стол. За обсуждением поездки и всяких мелких дел они завтракают, оставляя всю посуду на Чанбина, пока Джисон с Чаном раскладывают все контейнеры по пакетам. По завершении своих обязанностей, Чанбин ловит Джисона в коридоре, притягивая его за талию к себе, он шепчет, что после всех тех блюд, приготовленных младшим, он собирается съесть его. Джисон застенчиво улыбается на протяжении всех сборов, пока они не садятся в загруженную до предела вещами машину. Под сопение Джисона с заднего сидения и ворчание Чанбина на новый персонал в их компании Чан ведёт машину, слушая тихое радио. Когда, через час езды, они меняются с Чанбином местами, Чан отвечает их менеджеру, который уже спрашивает его о том, как они проводят время и предупреждает о снегопаде ночью. Ещё через два часа поездки они подъезжают к арендованному ими небольшому домику, у которого их ожидает хозяин, чтобы поприветствовать и отдать ключи. Загнав машину на территорию дома, Чан выходит к невысокого роста мужчине, чтобы обменяться с ним любезностями и немного узнать о ближайших магазинах. Пока хозяин заново повторяет условия их договора, Чан смотрит на вышедшего из машины Чанбина, который открывает Джисону дверь, помогая выйти из машины. Слегка шатающийся Джисон прижимается к Чанбину, закидывая руки на широкие плечи. В ответ Чанбин обвивает руками скрытую под плотной курткой талию, сильнее прижимая к себе и перенимая часть веса на себя. Обнимающаяся пара среди падающего снега привлекает всё его внимание. -…вся эта неделя ваша, вот ключи от дома, — очнувшись, Чан забирает ключи у хозяина, с улыбкой кланяясь. Дождавшись ухода хозяина, Чан закрывает за ним дверь на участок. Зашли в дом они все вместе, чтобы осмотреться. Первый этаж представлял из себя гостиную с большим диваном, мягким ковром на полу и телевизором на стене. Барная стойка, стоящая почти вплотную со спинкой дивана, отделяла зону отдыха и небольшую кухню с плитой, раковиной, микроволновкой и холодильником. Одна единственная дверь, не считая входной, вела в ванную комнату, где они втроём охнули, увидев большую душевую. Переглянувшиеся Чан с Чанбином загадочно улыбнулись и удалились, оставляя ничего не понимающего Джисона позади. Поднявшись на второй этаж по лестнице, которая брала своё начало возле входной двери, они ещё раз переглянулись. Весь второй этаж, который являлся благоустроенным чердаком, как и первый этаж, был одной сплошной комнатой, с несколькими шкафами для одежды, большой кроватью и двумя тумбочками по две стороны изголовья. Поднявшийся к ним Джисон стал жертвой слегка возбудившегося Чанбина, который быстро повалил младшего на кровать, удерживая его запястья над головой и шепча что-то на ухо, от чего дыхание становилось чуть тяжелее. Чан на правах единственного здравомыслящего человека, как бы ни был силён соблазн присоединиться к своим парням, прервал обоих, позвав перетаскивать вещи из машины в дом. С разочарованным вздохом Чанбин поднялся с Джисона, за руку таща его вниз. Чан лишь улыбнулся их спинам. Ходьба туда-сюда немного уморила всех троих, поэтому после того, как все вещи были разложены по своим новообретённым местам, они, переодевшиеся, легли вздремнуть, сплетясь в один большой теплый ком. Чан проснулся первым, испытав дежавю, когда увидел, что его рука снова стала подушкой для одного из его парней. Поднявшись и спустившись вниз, он сел на диван с ноутбуком, чтобы немного поработать, пока для этого было время. Ему дали около часа одиночества перед тем, как послышались первые звуки пробуждения. Спустившиеся сонный Джисон и Чанбин, развалились на нём, чуть не раздавив ноутбук, который Чан чудом спас, поставив на пол. — Без тебя так холодно, — приглушённо заныл Джисон куда-то ему в плечо, а уткнувшийся в его живот Чанбин поддерживающе промычал, пуская по его телу щекотящую вибрацию. — Надо было просто крепче обнимать друг друга, — ворчит в ответ Чан, запутываясь пальцами в волосах обоих, массируя кожу головы. — Без тебя нам всегда будет холодно, — тихо возразил Чанбин, от чего сердце Чана забилось чаще. После весь дом погрузился в комфортную тишину, которую нарушало только синхронное биение трёх сердец. Они бы так и лежали на диване вместе, если бы не внешний шум. Отвлёкшая их друг от друга вьюга напомнила о реальности. Посмотрев на время, они согласовали готовить праздничный стол. Включив телевизор, они слегка разочаровались, когда увидели, что ни один из каналов не работает из-за сбившейся ветром антенны. Под лёгкое завывание вьюги на улице и «Can’t help falling in love» из радио, которое отыскал и принёс воодушевлённый Джисон, они танцевали на кухне друг с другом, держа в руках тарелки. Чан наслаждался громким смехом Чанбина, пока Джисон преувеличенно серьёзно подпевал, устраивая им и соседним домам концерт. Под громкие поздравления с Новым годом и искры от бенгальских огней Чан, широко улыбаясь, загадывал желание, заранее зная, что оно сбудется, когда с трепетавшим сердцем наблюдает, как его парни пьют шампанское на брудершафт, а после, оставив по половине в своих бокалах, страстно, но быстро целуются, чтобы в следующую секунду повернуться к нему и по очереди сделать тоже самое с ним, заканчивая всё обещанием быть всегда рядом с ним и делить кровать втроём.