Я узнал вас, док!

      «Наконец-то пойман опасный преступник!», «Освобождение страны от наёмного убийцы!», «Теперь никто не потревожит спокойствие граждан, убийца схвачен!» — кричали заголовки утренних газет.       Наёмного убийцу Чон Чонгука доставили в здание, где располагалась секретная организация, чьё существование скрывалось от большинства членов правящей верхушки. Конвоиры проводили задержанного в допросную, усадили на металлический стул, прикрученный к полу, и пристегнули наручниками к столу, тоже прикреплённому к полу. Затем ему завязали глаза, и охрана покинула помещение, лязгнув замком. Посидев в тишине некоторое время, Чонгук стал ногой отбивать ритм и тихо напевать одному ему известный мотив.       Через некоторое время услышав, как провернулся замок в двери, и она открылась, он продо́лжил тихо напевать и прислушался к шагам вошедшего человека — эти шаги Чон узнал бы из тысячи, миллиона, даже миллиарда других. Наручники чуть звякнули, выдавая его чувства, и он тут же замолчал, ожидая, что будет дальше.       Вошедший мужчина прошёл мимо него, дошёл до противоположной стены допросной и так же медленно вернулся, остановившись у стола, который теперь разделял их. Он во все глаза смотрел на сидящего преступника, подмечал изменения в поведении, потому что знал. Его знал.       — Чон Чонгук, я пришёл задать вам несколько вопросов, а затем по решению Совета должен буду стереть вам память. — Этот голос наёмник тоже узнал — он каждую ночь слышал его во снах.       — Тогда какая разница, что я отвечу, если мне сотрут память?       — Ваши ответы будут нужны, во-первых, для протокола и ещё для того, чтобы решить, какую именно часть памяти у вас стереть. И не пытайтесь солгать, я это сразу пойму.       — Меня записывают? Красивая стенографистка сидит по ту сторону большого зеркала и ловит каждое моё слово? — ухмыляясь, задал вопрос Чон, развалившись на стуле. — Я правильно понимаю, что если вы тот, кто сотрёт мне память, значит, у вас есть медицинское образование?       — Да, вы правы.       — Тогда, док, снимите мне повязку с глаз. Я хочу видеть того, кто уничтожит меня.       — Вы ошибаетесь. Я только сотру вам память, а жизни вас никто не лишит. У нас гуманное общество. Мы стираем память тем, кто нарушает закон, и вы больше не вспомните о своей профессии.       — А о своей любви я тоже не вспомню?       — Не вспомните.       — Это убьёт меня.       — Но до сих пор же не убило, хотя вы о ней и забыли! — не сдержался доктор.       Чонгук ничего не ответил на это, лишь сжал губы.       — Хорошо, я сниму вам повязку, — сдался мужчина и встал позади преступника. Он медленно развязал узел повязки, стараясь не дотрагиваться до головы убийцы, хотя хотелось зарыться рукой в чёрные вьющиеся волосы и схватить их в кулак, натянув кожу. Пальцы подрагивали, но он постарался ничем не выдать своих желаний. — Только не открывайте сразу глаза, здесь довольно светло.       Чонгук кивнул и посидел около минуты с опущенной головой. Он старался восстановить дыхание после того, как вдохнул парфюм доктора — тот же аромат, как и три года назад, по-прежнему действовавший на него как сильнейший афродизиак.       Доктор сел напротив убийцы, продолжая изучающе смотреть на него.       — Можете обращаться ко мне доктор Ким, — наконец произнёс он, открывая папку с документами, которая лежала на столе.       — Как скажете, док, но выбор за мной, — ответил Чон, глядя на доктора исподлобья. Его чёрные глаза сверкали сквозь закрывающую их чёлку.       — Пока да.       Чонгук смотрел на лицо доктора, освежая в памяти каждую чёрточку, каждый изгиб и взмах, каждую родинку. Большие для корейца глаза, прямой нос, полные губы, которые так хотелось ощутить на своих, идеальная линия подбородка, которую он с удовольствием бы обвёл языком, длинная крепкая шея, на которой Чонгук когда-то, три года назад, любил оставлять следы.       — Ким Тэхён, — одними губами беззвучно произнёс Чонгук.       Доктор понял его по движению воздуха и отвёл взгляд. Впервые за тринадцать лет службы выдержка изменила ему. Чонгук хмыкнул и, закинув ногу на ногу, произнёс:       — Задавайте свои вопросы, док, я отвечу на все.       Тэхён скользнул взглядом по его лицу и уставился на документы у себя в руках. Он начал читать вопросы по списку, внося полученные ответы. Старался не смотреть на преступника, но считывал малейшую эмоцию, паузу, отслеживал дыхание.       Ким Тэхёна не зря приняли на службу: он был отличным эмпатом, умел читать мысли, гипнотизировать и ещё много чего. Он считался отличным сотрудником, ему доверяли, и разведслужбы других стран пытались переманить его к себе. Но по ряду сложившихся обстоятельств однажды он перешёл из Главного разведывательного управления страны в Тайный Совет и служил здесь верой и правдой вот уже несколько лет.       Чон Чонгук же был в прошлом военным, но оказался по ту сторону закона. За что сейчас и расплачивался.       В ходе допроса выясня́лась интересная картина. Да, Чон убивал высокопоставленных чиновников, и да, он это делал по заказу своей группы, членов которой категорически отказался назвать и рассказать об их деятельности. Но на каждую жертву были собраны неопровержимые доказательства об их грязных делах. Один занимался продажей и покупкой донорских органов на чёрном рынке, другой поставлял детей богатым извращенцам, третий — продавал в рабство девушек и парней, заманивая их деньгами и приличной работой. У каждого за плечами были ужасные преступления, и они вполне заслуживали наказания. Но это уже не спасёт Чона. И он сам понимал и принимал свою участь.       — Почему весь материал на убитых и прямые доказательства их преступлений вы не направляли в СМИ хотя бы?       — Вот мы и подошли к самой сути, док! — хмыкнул Чонгук. — И отправляли, и рассылали, как только ни пытались достучаться, но это были очень богатые люди, и они хорошо платили. Поэтому нас игнорили, а те продолжали творить свои дела.       Доктор Ким молчал, просматривая материалы, собранные в папке.       — Когда вы приметесь за дело? — задал вопрос Чонгук, сверля взглядом доктора.       У Кима по позвоночнику прокатилась горячая волна от того, насколько двусмысленно прозвучал вопрос.       — Завтра на рассвете, — быстро ответил доктор и громко захлопнул папку. — А что, есть какие-то пожелания?       — У всех, кого отправляют на казнь, есть право на последнее желание, док.       — Это правило для смертников, вы же останетесь живы и будете помнить, кто вы, своё детство, юность, знания, полученные в университете. Забудете только то, что убивали, а так же своих подельников. Кстати, кто они?       — Я не хочу забывать главное. — Чонгук проигнорировал вопрос и смотрел на доктора горящим взглядом.       Тот молча посмотрел на него, приподняв бровь в немом вопросе.       — Того, кого любил и люблю. Вас, доктор Ким.       Ким Тэхён резко поднялся со своего места. Его выдержка в очередной раз подвела. Он надеялся, что пережил, забыл, но, как оказалось, прошлое продолжало жить в нём. Сжав папку, он быстрым шагом направился к выходу. Но наёмник стремительно поднялся, успел схватить его за плечи и развернуть к себе.       — Ну конечно, — выдохнул Ким и скользнул взглядом по наручниками, теперь болтавшимся только на одной руке, — как я мог забыть о том, что тебе подвластны любые замки, Чон.       Чонгук, продолжая держать его одной рукой, второй достал скрепку изо рта, зажатую между зубами, и демонстративно кинул её на пол. Затем медленно приблизил лицо к доктору и остановился в паре миллиметров от его губ. Тэхён махнул свободной рукой, и завеса из энергетических вихрей окружила их, скрывая от лишних глаз и камер. Чон как будто только этого и ждал и впился в столь желанные губы. Папка, раскрывшись, упала на пол, и листы из неё закружились вокруг, попав в потоки энергий.       Поцелуй был долгим, чувственным, разбивающим на части. Изголодавшиеся друг по другу, они вылизывали, засасывали и издавали пошлые чмокающие звуки, ещё больше распаляя себя. Языками они как будто трахали рты и рычали, борясь за первенство. Когда воздуха перестало хватать, Чонгук оторвался на мгновение, но этого хватило Киму, который силой развернул его к себе спиной и вжался твердеющим членом в ягодицы.       — Ты никогда не мог победить меня в этом, — хрипло произнёс Тэхён и укусил Чона за мочку уха.       Тот вздрогнул то ли от удовольствия, то ли признавая своё поражение.       — Помнишь, — скалясь, ответил он и, прогнувшись в пояснице, толкнул задницей Кима. Затем повернул голову и впился кусачим поцелуем в губы Тэхёна, а тот положил обе руки на ягодицы Чонгука и сжал до побелевших костяшек, отчего тот вскрикнул и схватил руки доктора, положив их себе на пах.       — Трахни меня, док, иначе я не выдержу.       Кима не пришлось просить дважды. Он нырнул руками под свободную футболку Чона, нащупал соски и сжал их, слегка выкручивая. Тот замычал и зажмурил глаза от усилившегося желания. Затем Тэхён медленно провёл руками вдоль рёбер, слегка царапая нежную кожу и ловя дрожь горячего тела и, спустившись ниже, вжикнул молнией. Спустив одним движением джинсы вместе с боксёрами, он схватил напряжённый и влажный член Чона и сделал несколько движений вверх-вниз, от которых тот застонал и закатил глаза, оттопыривая задницу и вжимаясь ею в пах Кима. От их смешавшихся запахов, от развратных звуков и такого необходимого трения тел у Тэхёна тоже срывало крышу. Он начал резко надрачивать Чонгуку, выцеловывая и кусая его шею сзади, вдыхая запах волос и шипя от тесноты собственной одежды.       — Тэхён, я так кончу, остановись! — услышал он скулёж Чона сквозь шум крови в ушах.       — Хочешь, чтобы я остановился? — мурлыкнул он ему в ухо и обвёл языком по краю ушной раковины.       Чонгук издал ещё один низкий стон и, неожиданно повернувшись лицом, впился губами в красные распухшие губы Тэхёна и стал быстро расстёгивать его рубашку. Сняв её и кинув на пол, он короткими поцелуями пометил грудь и живот Кима, затем опустился на колени и взялся за молнию брюк. Подняв глаза вверх, он встретился с горящим взглядом доктора и шепнул:       — Я помню, как ты любишь. — Затем развратно облизнулся и рывком спустил брюки с бельём до щиколоток, с нажимом провёл руками вверх по икрам, коленям и остановился на бёдрах, то сжимая их, то поглаживая.       В глазах Чона полыхнуло жгучей похотью, когда он увидел дёрнувшийся перед его лицом член Кима. Не дотрагиваясь руками, он медленно провёл языком по всей длине и неожиданно резко насадился на жаждущий ласки орган и сделал медленное глотательное движение. В ответ раздалось глухое мычание, разогнавшее мурашки по телу. И чтобы снова услышать этот возбуждающий звук, Чонгук начал ритмично сосать, чуть ли не выпуская член изо рта и снова заглатывая во всю длину, почти касаясь носом лобка. Тэхён как заворожённый смотрел на ярко-красные влажные губы, что обхватывали его ствол, на язык, играющий с уздечкой, и на выражение абсолютного блаженства на лице Чона. Ловя волны удовольствия, он не заметил, как одна рука Чона медленно подбиралась к колечку мышц, поглаживая сначала яички, затем переходя на ягодицы, и только холод наручников привёл его в чувство.       — Ах ты хитрец! — И схватил наглую руку. Затем потянул на себя Чонгука, заставив подняться с колен, и поцеловал его губы, слизывая свой собственный вкус, пошло чмокая. Новая волна дрожи прошла по телу Чона, а Тэхён прижал свой член к его и потёрся.       Наёмник опустил взгляд вниз, чтобы видеть, как красивые длинные пальцы обхватили оба члена и стали дрочить сразу обоим, разгоняя удовольствие по горячим телам. Чонгук обхватил руку Кима и сжал сильнее, заставляя чаще двигаться вверх-вниз. Тэхён задышал чаще, кусая губы и пристально смотря в глаза Чона. Тот тоже старался не отводить взгляд, хотя глаза сами закатывались в блаженстве, а когда оргазм подступил совсем близко, он обнял за шею Кима и сквозь прерывистое дыхание низко застонал, вызывая ответный стон. Белёсые струи вырвались почти одновременно, заставляя тела вздрагивать от пронзившего их удовольствия. Они восстанавливали дыхание, прижавшись лбами и глядя в глаза друг друга, когда Чонгук произнёс сорванным голосом:       — Вы, как всегда, на высоте, док! — И улыбнулся счастливой улыбкой. Затем прижался к Киму, закрыл глаза и прошептал: — Я так скучал по тебе, милый.       — Одевайся, Чонгук! — неожиданно холодно прозвучало в ответ.       Чон резко отстранился и встретился с леденящим взглядом.       — У нас осталось мало времени, а вопросов ещё много. — Ким быстро привёл себя в порядок, надел рубашку, краями вытер следы спермы и, морщась, заправил в брюки. Затем провёл руками по голове, пытаясь нормально уложить влажные от пота волосы.       Чонгук хотел возмутиться, но, оглядев себя, понял, что в полуголом виде призывать к ответу просто смешно. Он быстро натянул на себя одежду, не заботясь о том, что подсыхающая сперма (его или Кима, неважно) начала стягивать кожу на животе.       — И что, ты вот так уйдёшь, не поговорив со мной? Не спросив, как я жил эти три года без тебя? — всё-таки взорвался Чон.       Оглядев сначала себя, а потом Чонгука, Ким кивнул сам себе и махнул рукой, убирая вихри, что скрывали их.       — Сядь на место! И пристегни наручники, Чон, — жёстко сказал Ким, собирая упавшие бумаги в папку.       Какая-то сила пригвоздила Чонгука к месту. Он послушно щёлкнул наручниками и с интересом стал разглядывать севшего напротив Кима.       — Это что-то новенькое. Раньше твои чары не работали на мне.       — Кое-что поменялось, Чон. Я многому научился за это время, — затем поднял тяжёлый взгляд на наёмника, — и я уже не тот наивный и влюблённый мальчик, который тебе безоговорочно верил.       — Вот как! Может быть, ты тогда скажешь, почему бросил меня три года назад?       — Потому что ты выбрал не меня, Чон. И давай закончим это лирическое отступление. Мы здесь не для этого.       — Нет, не закончим! — повысил голос Чонгук. — Или ты ответишь на все мои вопросы, или я ни слова больше не скажу!       — Нет!       — Отведите меня в камеру, господин Ким. — Сверля взглядом, Чонгук упрямо сжал губы.       Ким уже знал, что Чон не пойдет на уступки, если поставил условие. Поразмыслив, он решил, что тот заслуживает ответов.       — Ну хорошо, я отвечу на четыре личных вопроса.       — Нет!       — Не упрямься, пожалуйста, Чонгук, — смягчил тон Ким.       Чон и раньше не мог устоять, если Тэхён подключал ласковые ноты в свой глубокий голос. Сработало это и сейчас. И поэтому он медленно вздохнул и кивнул, сдаваясь.       — Первый вопрос. Причина твоего ухода от меня.       — Твой выбор стать убийцей.       Чонгук поджал губы, не поднимая глаз на доктора.       — Второй вопрос. Ты вспоминал обо мне за это время?       — Да.       Чонгук пристально взглянул на сидящего через стол доктора. Несмотря на большой промежуток времени и на подкатывающих время от времени мужчин, он тоже постоянно помнил о Тэхёне все эти три чёртовых года. Продолжал любить и хотеть только одного мужчину, на которого отчаянно дрочил, выкрикивая его имя, голос которого слышал во снах и запах которого помнил до сих пор.       — Третий вопрос. У тебя был кто-то за эти три года — партнёр, любовник, друг по постели?       Тэхён медленно поднял на него взгляд. В нём не было ни злости, ни боли — только холодная бездонная пустота. Он произнес слова чётко как приговор:       — Я женат.       В тишине допросной эти два слова прозвучали громче выстрела. Чонгук замер, отказываясь принимать этот ответ. Как женат? На ком?       И только по горькой усмешке в уголках губ Тэхёна он понял — это был не ответ. Это была пощёчина. Напоминание о том, что юридически, на бумаге, они всё ещё одно целое. Что Ким так и не нашёл в себе силы окончательно порвать последнюю нить — подать на развод.       — Вот как, — сдавленно выдохнул Чонгук, боясь надеяться на что-то. — И это не помешает тебе стереть мне память?       — Я выбрал работу, как и ты когда-то, — холодно парировал Тэхён.       Чонгук попытался осознать то, что услышал. Но в голове мысли беспорядочно метались и никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку. Он сжал зубы и закрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Ему было больно видеть холод и равнодушие в глазах напротив. Тем более после того, что только что было между ними.       Тем не менее, призывая профессиональную выдержку, которая трещала по швам в присутствии мужа, он решил пройти этот путь до конца, сохраняя в себе силу на последний вопрос, который он задаст сегодня вечером, до казни.       — Продолжайте допрос, док.       — Но у тебя есть ещё один вопрос.       — Оставим его на потом.       — Нет, сейчас. Я не хочу больше к этому возвращаться!       — А я и не требую твоего возвращения. Мне это скоро не будет нужно. — Чон открыл глаза и нечитаемым взглядом посмотрел на доктора. — Продолжайте допрос, док!       Ким попытался считать его эмоции, но, видимо, Чонгук за это время научился закрываться от чужого вторжения, да и сил, честно говоря, у Тэхёна не оставалось. Он их все тратил на то, чтобы держать себя в руках перед сидевшим через стол мужем.       Схватив папку, он безэмоционально зачитал все вопросы, быстро записал ответы и вышел, не прощаясь, из допросной, так ни разу не взглянув на Чона.       Наёмник выдохнул после его ухода и, зажмурившись, потёр лицо, пытаясь восстановить себя после разрушительной встречи. Он специально сдался в руки Тайного Совета, ибо не мог больше выносить разлуку с любимым мужем. Но что это принесло, кроме боли?       «Вот и получай, Чон!» — хмыкнул он мысленно.

***

      Доктор Ким сидел в своём кабинете и швырял энергетические шары в железный шкаф с архивом. В тот момент, когда очередной сгусток энергии крутился на ладони, дверь кабинета резко распахнулась. Вошедший мужчина еле успел присесть, а шар пролетел в сантиметре от его головы.       — Эй! — раздался возмущённый возглас. — Ты не видел, что это я?       — Простите, Господин! — Ким вскочил с места и склонился в глубоком поклоне. — Я задумался и не почувствовал вас.       Пак Соджун, Господин, Верховный Тайного Совета — множество званий одного мага. Но, несмотря на всю свою огромную магическую силу, над Тэхёном он был не властен: не мог читать его эмоции и мысли, обездвиживать его, причинить боль или подчинить своей воле, как это работало с другими. В их мире, если один человек любил другого, все чары и способности, какими он обладал как маг, теряли свою силу рядом с любимым. Но также они оба знали, что магия Тэхёна была намного сильнее. Это знание и стало тем негласным фундаментом их отношений: сознательно отказавшись от поста Верховного, Тэхён был рад передать бремя власти Паку, а тот, сохраняя любимого человека рядом, поддался иллюзии контроля над ним, приняв выжидательную позицию.       Пак Соджун лишь однажды переступил черту, открыв свои чувства Киму, но получив отказ, предложил сотрудничество в Тайном Совете в надежде, что со временем Тэхён изменит своё решение. Тэхён же принял предложение и согласился служить в Совете исключительно из личных побуждений, которые скрыл от Верховного — защита Чон Чонгука. Ведь тот участвовал в опасных военных операциях и всегда лез на рожон.       — Доктор Ким, вы провели допрос наёмного убийцы? — Пак Соджун прошёл в кабинет и сел напротив, уже привычно залипая на его лице.       — Да, Господин, — кивнув, Тэхён сел за стол и потянулся за папкой с ответами.       Соджун проследил, как длинные тонкие пальцы взяли папку и стали её перелистывать. Он отвёл взгляд, намеренно отвернувшись, и стал разглядывать повреждённый железный шкаф.       — Нужно заменить его. Снова, — пробормотал Верховный, но Тэхён услышал, ничем себя не выдав, как обычно.       — Извините, что сразу не доложил. — И доктор протянул папку.       Соджун повернулся и протянул руку, забирая её, но она неожиданно выпала из его пальцев, и бумаги рассыпались по полу. Тэхён вскочил, чтобы собрать их, но Верховный поднял ладонь, останавливая его, и занялся этим сам. Тэхён скользнул взглядом по сильной спине, накачанным мышцам рук, обтянутым рукавами тонкой белой рубашки.       «А ведь он красив, высок, строен. И вполне заслуживает нормальных отношений», — думал Тэхён.       — Господин! — снова вскочил со своего места Тэхён, обошёл стол быстрым шагом и склонился над Соджуном, увидев гримасу боли на лице.       Тот, ничего не отвечая, быстро сложил бумаги в папку и закрыл её. Он никогда не признается в том, что тронув руками допросные листы, увидел картинки секса доктора с наёмником. Поведя плечом, за которое его держал Тэхён, он помотал головой, говоря шёпотом, что уже всё хорошо. Он зажмурился, пытаясь выкинуть из головы изображение лица своего любимого в миг высшего наслаждения, которое подарил ему другой мужчина, не он.       — Извините, — в ужасе прошептал Тэхён, поняв через прикосновение, от чего мучился Верховный.       «Боже, как стыдно!» — Он впервые повёл себя совершенно непрофессионально и от этого растерялся. — «Нужно срочно что-то с этим сделать!»       Пак Соджун внимательно посмотрел на своего подчинённого, встал и, подойдя к двери и взявшись за ручку, обернулся.       — Кто он тебе?       — Муж, — понурив голову, ответил доктор.       Соджун с интересом оглядел его.       — Хм, ты никогда не говорил.       — Говорил, — задушенно произнёс Ким, — только стёр эту информацию.       Верховный посмотрел на папку в руках. В его груди что-то надломилось и рассыпалось. Та мучительная безответная любовь, что годами давила и глушила его природную силу, дала трещину, через которую хлынул поток настоящей мощи. Он не перестал любить Тэхёна в этот момент, но впервые его чувство перестало быть слабостью. Он медленно сложил руки на груди, и в его позе сквозила новая спокойная уверенность.       — Посмотрите мне в глаза, господин Ким! — И дождавшись, когда тот поднял голову и встретился с ним взглядом, спросил: — Вы же понимаете, что это грубое нарушение? Вы воспользовались моими чувствами и стёрли мне память о вашем муже?       Тэхён впервые увидел в глазах Верховного не мольбу влюблённого, а твёрдый проницательный взгляд равного. Любовь ещё сквозила там, но больше не ослепляла. Она видела всё.       — Да, Господин. Ради любимого я был готов на всё!       — Был? — уцепился за слово Верховный.       Тэхён кивнул, не сводя прямого взгляда с Пака.       — Мы вот уже три года как не вместе.       — А! После того как он стал наёмником?       — Да, — тяжело выдохнул доктор.       — Я понял. — Пак Соджун развернулся к двери и открыл её. — О вашем наказании я проинформирую вас завтра, — вышел и тихо щёлкнул замком.       Тэхён рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях. Надо же было так проколоться! Но он что-нибудь придумает, у него есть вся ночь для этого.

***

      Приехав домой и привычно поставив защиту вокруг своей квартиры, Ким быстро поужинал, принял душ и лёг на диване, наконец-то расслабляясь после сегодняшних событий.       Чон Чонгук. Вихрем ворвавшийся сегодня в его уже устоявшуюся жизнь. Тело помнило до мельчайших подробностей то, что случилось в допросной и отзывалось на воспоминания о голосе, запахе, прикосновениях «бывшего» мужа. Тэхён медленно провёл кончиками пальцев по груди, задел поочерёдно соски, которые мгновенно затвердели, поднялся к шее, на которой фантомно горели жаркие поцелуи Чона. Он закрыл глаза и выгнулся навстречу руке, которая спустилась к паху и сжала полувставший член через домашние штаны. Вдруг его отвлёк какой-то странный звук, он открыл глаза и увидел посередине комнаты смутные очертания знакомой фигуры.       — Что за чёрт? — пробормотал Ким, разглядывая проясняющийся образ Чона. — Хм, голограмма?       — Почти, — ответила фигура, став чётче.       — Как ты сюда попал через защиту?       — Я тоже время зря не терял эти три года и научился кое-чему.       Полупрозрачная фигура прошла к дивану, на котором Тэхён уже принял сидячее положение, и сел на некотором расстоянии.       — Зачем явился?       — Задать свой четвертый вопрос.       — Ах, ну да, конечно, как я мог забыть, — хмыкнул Ким и сложил руки на груди. — Задавай и проваливай! От тебя одни проблемы.       — По-моему, ты сегодня стонал от удовольствия, а не от проблем, — издевательски хохотнув, Чонгук погладил бедро Тэхёна, но тот ничего не почувствовал и только цокнул языком.       — Ладно, игры в сторону. Хотя я успел увидеть, как ты сейчас играл с собой, — снова продолжил издеваться Чон.       Тэхён демонстративно пожал плечами и ничего не ответил, окинув совершенно незаинтересованным взглядом полупрозрачную фигуру.       — Ладно, к делу. — Изображение Чонгука стало чётче, и он придвинулся к Киму. — Тэхён, ты сможешь спасти меня?       — Спасти от чего?       — От стирания памяти. Я не хочу всё забывать, — Чонгук вздохнул и опустил голову.       — Я уже объяснял, ты не всё забудешь, а только…       — Я забуду тебя!       — Хм, а может, я этого хочу?       Чонгук поднял взгляд на Кима и стал внимательно разглядывать его лицо, ища признаки лжи.       — Это правда? — шёпотом спросил он, а его глаза растерянно метались по глазам напротив.       — Да. — Он один знал, что это ложь.       — Ты забыл меня?       — Да.       — А у меня вот не вышло, — вздохнул Чонгук, и его плечи заметно поникли. — Если тебе так будет лучше, то бо́льшего мне и не надо, милый, — вздохнул и добавил: — Я исчерпал все свои вопросы. Пора уходить.       Чон встал с дивана и, печально улыбаясь Киму, стал медленно исчезать.       — Подожди! — Тэхён вскочил и, забывшись, быстро направился к фигуре, по инерции пройдя сквозь неё.       Обернувшись, он затормозил и хмыкнул на свою оплошность, затем повернулся к Чонгуку и замер. Тот стоял с закрытыми глазами и глубоко дышал, а тело подрагивало. Затем он открыл полные желания глаза и прошептал:       — Сделай так ещё, милый.       Тэхён не сразу понял, о чём он просит, но быстро сориентировавшись, прошёл сквозь него, уже медленнее. Услышав за спиной тихий скулёж, он обернулся и посмотрел на закусившего губы Чона.       — Это ни с чем несравнимо. Знаешь, как будто моё тело опускают в горячую ванну, наполненную похотью и страстью, и они пропитывают меня, каждую клетку, каждый волосок. Боже, Тэхён, ты должен это попробовать!       Ким приблизился и спрятал лукавый взгляд за веками, прикрыв глаза, затем медленно вошёл в прозрачную фигуру и остался в ней.       Чонгук задрожал, выгибаясь, и начал тихо постанывать, но его голос набирал силу и какую-то бархатную мягкость, от которой у Тэхёна волны удовольствия разливались по телу, возбуждая всё сильнее.       Тэхён медленно провел ладонью по своему лицу, шее, спустился к груди, а рука Чона повторяла все его действия. Член стоял так, что казалось, взорвётся от прилившей к нему крови. Стянув вниз резинку штанов, он высвободил затвердевший ствол и, крепко обхватив, начал быстро двигать рукой вверх-вниз, а второй схватил себя за ягодицы, сжимая то сильнее, то слабее. Хватило всего нескольких резких движений, чтобы громкий крик удовольствия вырвался из горла. Ему вторил другой голос, более высокий, который задыхался в конвульсиях накрывшего их обоих дикого первобытного экстаза. У Тэхёна подкосились ноги, и он опустился на мягкий ковер, бессильно раскинувшись на нём.       — Что это было? Я никогда так быстро и так ярко не кончал, — хриплым сорванным голосом спросил он у сидящего рядом Чонгука.       — Я не знаю, — тихо ответил тот, тяжело дыша, — впервые такое испытываю.       — А чувствуешь здесь или там, где физическое тело?       — Там, — и хохотнул: — Вот мои стражники, наверное, офигели, услышав стоны и крики.       — Не повезло им, — со смешком поддержал Ким.       — Тэхён, послушай, у меня были причины поступить так три года назад. Если бы я не ушёл на тёмную сторону, то…       — Нашёл время, — поморщился Ким, приподнимаясь и поправляя на себе одежду.       — А когда ещё? Здесь нас точно не подслушают.       — Я знаю причины, Чонгук.       — Правда? Откуда?       — Ты забыл, где я работаю и какая во мне сила? Даже любовь не всегда усмиряет её.       — А, ну конечно. — Чон понуро опустил голову.       Тэхён никогда не расскажет ему, что это Пак Соджун придумал поставить Чона перед выбором, буквально шантажируя его жизнью Тэхёна. Да, любовь иногда доводит до преступления. Только в этом случае ничего не помогло. Тэхён хоть и расстался с мужем, но не разлюбил.       — Мне пора, милый. — Чонгук поднялся и повернулся лицом к Киму.       Его взгляд заметался по лицу и фигуре мужчины напротив, словно пытаясь впитать, запечатлеть на подкорке. Он протянул прозрачную руку и провёл ею по лицу Тэхёна, чтобы запомнили кожа, кончики пальцев. — Прости за все обиды, за то, что когда-то сделал выбор, о котором жалел каждую секунду, а ещё за то, как мало целовал тебя, мало обнимал. Прости, милый… — Замолчав, он долго-долго держал взгляд на своём муже и вдруг в один миг растворился в воздухе.       Тэхён выдохнул и сжал кулаки так, что затряслись руки. Он не ложился всю ночь, думал, вспоминал, размышлял. Перебирал в голове невозможные фантастические планы. Время пролетело незаметно, а когда настало хмурое утро, умылся, привёл себя в порядок и поехал на работу. Навстречу приговору.

***

      Соджун прошёл в кабинет, где уже находился доктор Ким.       — Как всё прошло? — спросил он, вглядываясь в потухшие глаза подчинённого.       — Как обычно, — безэмоционально ответил тот, даже не взглянув на Верховного. — Преступник был усыплён, память стёрта, ждём, когда его приведут.       — Хорошо, — кивнул Господин.             Неожиданно дверь в кабинет распахнулась и вошёл теперь уже бывший наёмник в сопровождении крепкого охранника, который держал его за локоть. Они остановились у стола, и доктор махнул рукой, приказывая снять наручники. Чонгук послушно протянул руки охраннику, который быстро освободил его руки и, поклонившись вышел за дверь.       Чонгук с вежливой улыбкой поздоровался, смотря на Верховного, мельком взглянул на доктора и снова перевёл взгляд на Соджуна.       — Здравствуйте, присаживайтесь. — Господин приглашающим жестом указал на стул у стола, за которым он сидел. — Вы помните, как вас зовут?       — Спасибо, господин. — Чонгук сел на краешек стула и растерянно оглядел помещение. — Меня зовут Чон Чонгук, а вот как я здесь оказался и почему на мне наручники, я не помню. — Он сморщился и потёр переносицу. — Я в полиции?       — Нет, вы не в полиции. Вы находитесь в частном реабилитационном центре. А попали сюда после серьёзной аварии, в которой вы получили травму головы, и она привела к частичной ретроградной амнезии. Состава преступления нет — это был несчастный случай, — ответил Соджун. — Вот доктор Ким, который лечил вас. — И он указал на стоящего за ним Тэхёна.       Чонгук поклонился доктору и сказал:       — Спасибо, что позаботились обо мне. — Он снова поклонился.       «Боже, что с ним стало? Это не Чон!» — в панике подумал Ким, но ничем не выдал своих эмоций — годы тренировок.       — Расскажите нам, где вы жили, учились, работали? Нам нужно заполнить возможные пробелы вашей памяти. Она со временем, конечно, восстановится, поэтому не переживайте. Мы вас слушаем.       Около часа Чон рассказывал о своей жизни, припоминая и принимая за чистую монету подсказки Верховного. Под конец они даже подшучивали над ситуацией, один только доктор соблюдал серьёзность и по большей части молчал.       — Сейчас я позову охранника, он вас проводит в палату, где вы сможете переодеться, взять вещи, какие были с вами при поступлении к нам, и доктор отвезёт вас домой       — А почему доктор? — Чон недоверчиво взглянул на него и повернулся к Соджуну. — Я думал, вы. — И подмигнул.       Пак Соджун закашлялся и, смутившись, опустил голову, пробормотав:       — Мне, к сожалению, некогда. Но я думаю, что мы ещё увидимся, если судьба этого захочет, — и широко улыбнулся, вставая и протягивая руку.       Чонгук двумя руками пожал протянутую ладонь и таким игривым взглядом оглядел его, что Соджун снова поперхнулся, а доктор закатил глаза.       — До свидания, господин! — Чонгук поклонился, затем кивнул доктору и вышел с уже стоящим в дверях охранником.       — Ну что, у нас всё получилось, — довольно улыбаясь, проговорил Верховный.       — По-другому и быть не могло. Это магия, она сильна, — пожал плечами Тэхён.       — Сколько тебе нужно, чтобы восстановиться?       — Неделю.       — Ты же не будешь жить у него? — с тревогой спросил Верховный.       — Буду, конечно. Ему нужно адаптироваться к новой жизни. Я ему в этом собираюсь помочь. Это мой долг!       — Доктор Ким, вы подчиняетесь приказу! И то, что стираете память, в этом нет вашей вины. Именно это ваш долг!       — Мой долг быть со своим мужем!       Соджун вскочил со стула и в удивлении уставился на Кима.       — Мужем? Это уже не он, а пустая оболочка! — вскричал он.       — Он всегда им был и будет.       — Почему тогда ты стёр мою память, что он твой муж?       — В целях безопасности.       — Чьей?       — Его!       — Да что ему угрожало? — взревел Верховный.       Тэхён махнул рукой, делая энергетическую завесу вокруг них и, еле сдерживая гнев, проговорил:       — Ты! — и это прозвучало как приговор. — Ты стал для него самой большой угрозой, после того как влюбился в меня! Я говорил тебе, что моё сердце несвободно! А ты не верил и делал вид, что это всё блажь и ерунда, пройдёт. Не прошло! Ты разлучил нас, шантажировал его, а чего добился? Я никогда не буду твоим! Я не люблю и никогда не полюблю тебя, Соджун! Он, только он — навсегда в нашей и во всех других вселенных.       Он поднял глаза на Пака. Тот выглядел больным — серое лицо, дрожащие руки и безысходная боль в глазах. Верховный тяжело дышал и кусал губы, сдерживаясь, чтобы не отдать разрушающего приказа.       — Соджун, послушай, — сжалился над ним Тэхён, — ты сильный человек. И несмотря на то, что ты почти разрушил наши с Чонгуком жизни, я восхищаюсь тобой и уважаю. За твой каждодневный выбор правильности решения, за ту огромную ответственность, которую тебе приходится нести на своих плечах, как Атланту — небо, за твою доброту и снисходительность к чужим страстям и ошибкам и за твою… любовь ко мне. Но ты заслуживаешь взаимности! — Тэхён вздохнул и посмотрел на свои руки, которые подрагивали. Он сжал их в кулаки и посмотрел на Господина. — Да, я сильнее тебя, как маг. И я благодарен тебе, что ты несёшь бремя Верховного вместо меня. Мне не нужна власть. Я хочу любить и быть любимым в ответ. Хочу тихого семейного счастья, а ещё… дом у моря, тень от деревьев на песке, благоухание диковинных цветов, мурлыкающего кота на руках и бегущую по кромке волн собаку, которую будет догонять мой муж и звать меня побегать с ними…       Соджун сидел, понурившись. Когда Тэхён замолчал, он поднял голову и посмотрел на него. Задержался на глазах, спустился на губы, затем на руки, затем снова взглядом глаза в глаза. Что-то поняв про себя, он зажмурился, вздохнул и с трудом поднялся. Не говоря ни слова, кивнул на вихрь, продолжающий кружить вокруг них, сохраняя таинство разговора. Тэхён махнул рукой, снимая завесу, и Господин вышел из кабинета с прямой спиной — гордый и стойкий.       Тэхён успокоился, взял документы и ключи со стола и пошёл за Чонгуком. Почти не разговаривая, они спустились к машине и поехали домой.       Тэхён привёз Чона в ту квартиру, в которой они жили три года назад, до расставания. Ким только около полугода назад смог наконец посещать их квартиру, делать уборку и вспоминать прошлое. Поэтому здесь было чисто и имелся запас необходимых вещей. Он показал, где расположены комнаты, ванную, туалет и кухню, заказал доставку еды, спросив Чонгука о пожеланиях на ужин. Тот был малоразговорчив, отвечал односложно, а потом вообще сказал, что хочет принять ванну, и лежал в ней около часа. Тэхён за это время принял душ в гостевой комнате, встретил курьера и разложил готовую еду, накрыл на стол. Он только подошёл к двери в ванную, чтобы позвать Чона, как тот сам вышел в белом пушистом халате. Капли воды стекали с волос на шею и скользили ниже. Тэхён проследил за ними взглядом и облизнулся, а потом, подняв глаза, встретился с насмешливым взглядом Чонгука.       — А вы точно мой доктор?       — Точно, — стушевался Ким. — Идём есть, всё готово.       — Сейчас переоденусь и приду.       Они молча поели, иногда бросая друг на друга осторожные взгляды. Не сговариваясь, один убрал со стола, второй загрузил посудомойку. Они взаимодействовали на автомате, не сговариваясь, как и три года назад.       Тэхён с подозрением оглядел Чонгука, но отбросил сомнения и насыпал попкорн в широкую чашку.       — Посмотрим фильм? — Он направился в гостиную, поставил попкорн на столик и включил телевизор.       — Да, давай. — Чонгук сел рядом на диван и схватил горсть попкорна. Отправляя по одной в рот, он смотрел фильм, а Ким постоянно отвлекался на него. Улыбка, смех, реплики по ходу фильма и то, как подкидывает еду и ловит её ртом — всё было таким до боли знакомым, словно и не было этих нескольких лет разлуки.       Очнулся от мыслей Тэхён лишь после того, как Чон крикнул с кухни:       — Тебе принести газировки, милый?       Что? Милый? Но так называл его тот Чонгук, который помнил!       Тэхён внимательно посмотрел на вошедшего Чонгука, который поставил две банки колы на столик и опять сел рядом. Их бёдра соприкоснулись, Чон, как и всегда, был горячим даже через домашние штаны.       Тэхён окинул взглядом комнату и слегка махнул рукой, перестраховываясь и закрывая их от всего мира.       — И давно ты вспомнил? — сверля взглядом пол, спросил он.       Чонгук растерянно посмотрел на Кима, лихорадочно вспоминая, где проговорился.       — Когда ты рядом, я теряю всю свою сноровку, — невесело хмыкнул он в ответ.       — Я тебе почти поверил.       — Где я прокололся?       — Ты сказал «милый». А так меня называл только мой муж. Тот самый муж, чью память я сегодня, по всем отчётам, должен был стереть навсегда.       — А ты стёр на..?       — На неделю. Но магия так непредсказуема, — хитро ухмыльнулся Тэхён.       Особенно его магия, с помощью которой он стёр и ту часть допроса, где шёл разговор о слишком личном, касающемся только их двоих.       Они помолчали, думая каждый о своём.       — Нам нужно о многом поговорить, правда? — Чонгук поднял взгляд на Тэхёна.       — Да. Но я бы сейчас хотел… другого, — И встретился с ним глазами, в которых плескалось неприкрытое желание.       — Поддерживаю, — шепнул Чон и приблизился.       Они обнялись, дыша друг другом. Чонгук поцеловал Тэхёна в висок, в щёку, спустился на скулу, очертив её большим пальцем, затем в уголок губ и наконец проскользнул языком в горячую влажную глубину рта. Их языки сплелись, гладя и чувствуя вкус друг друга. Чонгук, громко чмокнув, оторвался от губ и спустился поцелуями на шею, оставляя следы от зубов и тут же зализывая их. Спуститься ниже мешала одежда. Он оседлал Тэхёна, который откинулся на спинку дивана, снял с него футболку и в восхищении замер, оглядывая накаченное тело и любуясь золотистой кожей. Он припал губами к ключицам, спустился ниже. Поочерёдно облизнул твёрдые соски, обжигая их горячим дыханием.       — Как же я соскучился, милый, — между поцелуями шептал Чонгук. — Я так люблю тебя, так люблю, ты себе не представляешь!       Тэхён обхватил ладонями лицо Чона и притянул его.       — Очень даже представляю, потому что тоже люблю. Люблю без памяти!       Они слились в поцелуе, не желая отрываться друг от друга.       Тэхён огладил спину мужа, спустился на ягодицы и сжал их, одновременно толкаясь пахом в его промежность.       — Идём в нашу спальню, тебя нужно подготовить, — сказал Тэхён, кусая мочку уха Чона.       — Я уже подготовился, — ответил Чонгук, задирая голову и давая больший доступ к шее, которую тут же покрыл поцелуями Ким.       — Хороший мальчик, — шепнул Тэхён и выпустил Чонгука из рук.       Они оба встали с дивана и в сладком предвкушении быстро дошли до спальни, не отпуская рук. Там быстро освободились от оставшейся одежды и завалились на кровать, дико целуясь, стараясь потрогать и погладить везде и сразу, пачкаясь выступившей на членах смазкой и слизывая выступивший пот на коже.       Тэхён перевернулся к краю кровати, взял из тумбочки смазку и презерватив, затем повернулся к Чону, чмокнул его в нос, попросил лечь на бок и задрать одну ногу, чтобы открыть доступ к желанной дырочке. Ким высунул язык, покружил им вокруг сфинктера, лизнул, засосал, переместился на ягодицу, куснул и снова лизнул в сосредоточие удовольствия. Чонгук шумно дышал, а его тело дрожало от накрывающего желания. Выдавив смазку на ладонь и слегка растерев, Тэхён покружил пальцем у расслабленной дырочки и попробовал войти внутрь. Легко проскользнув, он сразу добавил второй палец и, немного подвигав им, добавил третий.       — Ты действительно хорошо подготовился, — в голосе Тэхёна звучали нотки удовлетворения.       — А ты думаешь, зачем я так долго принимал ванну? — ответил Чон, дерзко глядя в ответ, и потянулся за поцелуем, который тут же и получил. Тэхён зарылся рукой ему в волосы и сильнее притянул голову, засасывая его язык до сладкой боли.       — Что ты хочешь? — горячим шёпотом спросил Ким, задыхаясь от затянувшихся ласк.       — Трахни меня! — тоже шёпотом ответил Чон.       Тэхён быстро раскатал презерватив по возбуждённому члену, затем перевернул Чонгука на спину и задрал его ноги. Внимательно отслеживая реакцию мужа, стал медленно входить в разгорячённое тело. Чон старался максимально расслабить мышцы и шумно дышал, держа и сжимая руками свои бёдра. Когда Ким вошёл до конца, они простонали в унисон от острого наслаждения. Чонгук качнул тазом, разрешая двигаться, и сам стал медленно подаваться навстречу. Скорость нарастала, шлепки тел раздавались всё чаще, стоны разносились по комнате. Тэхён наклонился, не переставая двигаться, и поцеловал Чона.       — Я люблю тебя, люблю, люблю…       — И я, люблю, люблю…       Ким просунул руку между их телами и обхватил член Чонгука, чтобы довести до края.       — Смотри мне в глаза! Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончаешь, — рыкнул Тэхён, продолжая дрочить дрожащему под ним Чону, прокручивая руку и оглаживая большим пальцем влажную головку.       — Даааа… Тэхён, я уже на грани… я скоро… — задыхаясь, выговорил Чонгук. — Не останавливайся, пожалуйста!       — Сейчас меня сам чёрт не остановит! — продолжая втрахивать податливое тело в кровать, быстро проговорил Тэхён.       — Я сам… я хочу сам кончить… без рук, — заполошно проговорил Чонгук, дотрагиваясь до руки мужа.       — Ну смотри, дорогой, ты сам попросил!       Тэхён схватил его ноги и положил их себе на плечи, а сам встал над Чоном, почти согнув его пополам, и стал с силой вбиваться в оказавшуюся вверху дырочку. От острой стимуляции простаты Чонгук заскулил, ловя новые волны удовольствия. Он протянул одну руку к бедру Тэхёна и стал шлёпать по нему в такт каждой фрикции.       — Да, милый, да! Так, не останавливайся! Я уже, уже кончаю! Агх..! — захлебнулся эмоциями Чонгук.       Тэхён низко застонал оттого, как сильно Чонгук внутри сжал его прокатившейся волной оргазма, и кончил вслед за ним, содрогаясь от удовольствия.       После совместно принятого душа, второго захода и повторного душа Чонгук бессильно лежал на боку, разглядывая умиротворенное лицо мужа.       — Ты простил меня, милый?       — Давно.       — Мы ведь завтра поговорим о случившемся между нами и вообще обо всём? — с тревогой в голосе уточнил Чон.       — Конечно, дорогой. — И резко замолчал, услышав звук входящего сообщения с определенной мелодией. Он знал, от кого оно.       Верховный: Можешь выбирать дом у моря.       Тэхён: Спасибо. Ждём вас и вашу пару в гости, Господин.