номинации близости

Исаги толкнул его на кровать мягко, но настойчиво – Кайзер, раскинувшись на заправленной постели, ухмыльнулся. – Что, так не терпится, малышка? – поддразнил он, провокационно закусывая нижнюю губу. – Не спеши, ночь длинная: я не собираюсь никуда уходить. Исаги устало вздохнул, что смотрелось забавно и неубедительно вкупе с его красными щеками. Он, очевидно, был возбужден – или, по крайней мере, близок к этому. Кайзер улыбнулся про себя: день шёл, как надо. Они сходили на свидание: сначала гуляли по какому-то парку, который, если честно, ничем не отличался от любого другого, потом зашли в ресторанчик в одном из тех укромных переулков, о которых знают местные. Ужин удался на славу: еда оказалась настолько вкусной, что оба, не удержавшись, заказали добавку, вино было лёгким и совсем не пьянило – они и выпили-то всего по бокалу, чтобы соблюсти приличия, после предпочтя холодный сладкий сок. Михаэль чувствовал себя довольным: Исаги рядом не молчал, поддерживал разговор, отвечая на вопросы и предлагая свои темы. А ещё он смотрел на него время от времени. Это были странные взгляды, мимолетные, почти неуловимые, как если бы Исаги не отдавал себе отчёта в них. Но Кайзер видел все – от первого до того, последнего, который он получил в лифте, прежде чем они поцеловались. Поцелуй, конечно же, был далеко не первым, но из-за этих таинственных переглядок у Кайзера совершенно сорвало голову. Исаги целовал его мягко и с каким-то особым трепетом, будто держал в руках драгоценность, которой боялся навредить. Это вызывало странные ощущения внизу живота, тёплые и щекотливые – Михаэль знал, что это далеко не возбуждение, но было легче думать, что оно. Исаги пришёл к нему впервые за те недолгие недели, что они встречались, но удивительным образом ему удавалось без проблем ориентироваться в его скромной квартире. Кайзер снимал её каждый раз, как прилетал в Японию – в основном потому, что хотел увидеться с Исаги, иногда обязывал контракт, заключённый ещё во времена Блюлока. Квартирка была маленькой: одна спальня, небольшая кухонька с круглым столом на две персоны, длинная нелепая прихожая – вот и все убранство, не считая совместного санузла. Наверное, разобраться что где находится не составило особого труда, но Исаги уверенно подтолкнул его к спальне, не переставая целовать, и Кайзера почему-то это тронуло. Они не спали до этого ни разу – не то чтобы не возникало мысли. Их-то было много, порой слишком много, чтобы Кайзер не чувствовал себя обиженным. С забитыми графиками и жизнями в разных странах времени едва ли хватало на свидания и поцелуи урывками. Кайзер никогда не считал себя терпеливым и размеренным, однако с Йоичи это казалось правильным – вот так встречаться, дразня самого себя фантазиями о том, что могло бы быть, если... Он всегда брал сам. Обычно тех, кого хотел, но иногда делал исключения – проявлял жалость – и снисходил до удовлетворения чужого желания. Это было в порядке вещей – брать на себя инициативу, руками исследовать чужое тело – сжимать грудь, оглаживать покатые бока, разводить ноги, чтобы прикоснуться к теплому, влажному лону. Девушки у него всегда были как на подбор: фигуристые, чуткие, чувствительные, которые отдавались ласке без стеснения. Кайзеру это нравилось – видеть то, как от его действий плавятся даже самые холодные и неприступные, доставляло удовольствие больше, чем сам секс. Наверное, именно поэтому он предпочитал девушек – парни никогда не реагировали так остро и откровенно. А Йоичи... Йоичи краснел от всего. Кайзер был его первым – во всем первым: врагом, соперником, напарником, любовником и даже возлюбленным. Краснел в основном не от смущения, которое возникает в самом начале отношений – их-то начались задолго до признания, – а от того, что не доставало опыта. Он не знал, когда стоит взять за руку, когда – украсть поцелуй, когда уместна шалость – ну, скажем, рука на бедре или талии, и Кайзера это забавляло. Он бы хотел, чтобы это было так – с весельем всегда легче совладать, ведь его форма вполне примитивна и знакома, но, к своему ужасу, ему срывало крышу хуже, чем от любой девушки, которая делила с ним постель. Это перестало быть забавно довольно быстро – если вообще когда-либо было, и на каждую неловкость Йоичи у него находились слова, который раньше он никогда никому не говорил. И от этого желание только росло – увидеть Йоичи, распластанного на простынях и задыхающегося от его губ на своём теле, с каждым днем хотелось всё больше. Признаться честно, ни Кайзер, ни Исаги не обговаривали то, что между ними происходит. Они и правда вели себя, словно влюбленные -- все действия и слова об этом не просто намекали – кричали. Фанаты в твиттере верно подметили, что их взаимодействия давно уже вышли за рамки простого соперничества и даже фансервиса. Знакомые Исаги всё шутили: держи друзей близко, а врага – ещё ближе, и Йоичи, кажется, принял эту пословицу за совет. Кайзер не противился, потому что знал, что в шутках зачастую прячется правда, которую пытаются скрыть. Сам он делал так довольно часто. То, что между ними происходило, нельзя было описать одним словом – слишком много всего включали их взаимоотношения. Кайзер хотел этого человека себе – вот и всё, что имело значение. Исаги, судя по взгляду, недалеко от него ушёл – и этого было достаточно. – Ну, так и будешь меня целовать? – с безобидной насмешкой спросил Кайзер, обнимая его за голову – Исаги в это время оставлял хаотичные, жадные поцелуи на шее. – А тебе не нравится, что я тебя целую? – вопросом на вопрос ответил Исаги, поднимая на него полунедовольный взгляд. Голос у него звучал хрипло и низко – такого тона Кайзер никогда не слышал, и это не на шутку завело. – Мои губы скоро начнут кровоточить. Есть ещё много интересных мест, которые можно целовать. Он практически бессознательно выгнулся, притираясь пахом к топорчащейся ширинке Йоичи. Тот выдохнул сквозь зубы, сжал пальцы на плече почти до синяков. Его глаза превратились из ярко-синих в бездонное, синее море во время шторма – столько эмоций, столько чувств в нём бушевало… Кайзер хотел поглотить их все. Поцелуи Исаги и правда были неумелыми, но пылкими и чувственными. Он раскрасил его грудь укусами и мелкими, красными пятнами засосов, пока одной рукой пытался снять с них штаны. Вот это действительно забавляло – Кайзер даже позволил себе улыбнуться, давясь смешком, который быстро перерос с тихий стон от того, что Исаги прикусил его сосок. – Не смейся, Михья, я стараюсь, – произнёс он стыдливо и погладил бедро, царапая кожу аккуратно подстриженными ногтями. Это было горячо – Кайзер никогда не думал, что его будут так возбуждать мысли о том, как он станет чьим-то первым. С девственниками всегда было чуть больше хлопот, что порой сбивало нужный настрой. Но Исаги держался уверенно, только ладони мелко подрагивали, выдавая волнение. Он потянул его за лодыжку, укладывая на своё плечо, коснулся коленки сначала подушечками пальцев, а потом припал губами. Стало влажно и немного щекотно - кожа покрылась мурашками, плечи бессознательно передернуло. – Ну что, лучше? – потерся Исаги носом о маленький блеклый шрамик под коленной чашечкой – кажется, он сам его когда-то и оставил, цепанув шипастой подошвой бутс. Ответа дожидаться не стал и оставил дорожку игривых поцелуев вплоть до бедра. Кайзер приподнялся на локтях с трудом – его почему-то разморило, расслабило так, что тело отказывалось слушаться, – и погладил его по растрепанной макушке. Дыхание Йоичи щекотало внутреннюю поверхность бедра в опасной близости от паха, заставляя невольно тянуться ближе. – Недурно, – похвалил Михаэль сдержанно. – Быстро учишься. Исаги щекой притерся к члену, спрятанному под эластичной тканью боксеров. Румянец на его щеках говорил о многом, противореча действиям, и Кайзеру пришлось с силой сжать простыни, чтобы сдержать судорожный вдох, когда он поцеловал влажную головку. – Грязно, прекрати. – Меня все устраивает, – воспротивился Исаги, проведя носом по всей длине. – Пахнет тобой. Кайзер не мог ему противиться. Он откинулся на подушку, закатив глаза то ли от смущения, то ли от странного томного удовольствия, которое волнами накатывало вместе с вдохами и выдохами Исаги. – Делай, что хочешь, – махнул он рукой и не сдержал вздоха – Исаги последовал разрешению тут же и поцеловал низ живота, задрав рубашку. Вообще-то, Кайзер планировал, что это Йоичи будет извиваться в его руках, прося о большем. Он допускал некоторые отклонения от этого сюжета, потому как вполне себе понимал, что первые разы редко проходят гладко и так, как задумывалось изначально. В фантазиях Исаги обнимал его спину, пока он растягивал покрасневший вход и шептал всякое, чтобы успокоить. Йоичи был узким, но податливым, и толкаться в него, чувствуя, как ноги обнимают за талию, притягивая ближе и глубже, всегда, даже в мыслях, ощущалось до одури приятным и возбуждающим. Исаги, в отличие от Кайзера, не был собственником, но все равно оставлял на лопатках красные росчерки от ногтей и следы зубов на плечах, шее, ключицах. Михаэль никогда не отставал от него в этом, оставляя бесчисленное количество меток по всему телу, особое внимание уделяя шее. Футболисты не носят водолазок на поле, так что он знал, что делает. В реальности Исаги выцеловывал его бедро, спускался ниже, к лобку, впрочем, не рискуя оттягивать резинку боксеров, пока ладонью сжимал поджарую ягодицу. Носом вёл линию от пупка к дорожке волос и дрожал, словно осиновый лист на ветру, когда Кайзер лодыжкой давил на шею, вдавливая в живот лицом. – Хочешь отсосать мне? – спросил он хрипло, ощущая горячее дыхание в опасной близости от возбужденного прелюдией члена. – А ты? Ты хочешь, чтобы я..? – Исаги тяжело сглотнул и накрыл его пах рукой. Кайзер прикрыл глаза, сжал губы в тонкую, плотную линию – чёрт возьми, конечно же он хотел. Он мог представить, почти ощутить влажность и жар его рта, накрывающего его член, мог сказать, какие слова использовал бы, чтобы поощрить Йоичи, подсказать, когда втянуть щеки или как правильно и где коснуться языком, чтобы добиться тихого стона, мог предположить, как покраснеют щеки и увлажняться глаза Исаги, когда он надавит на макушку, чтобы тот вобрал глубже, задыхаясь от напора и желания. Проблем с фантазией у Кайзера и правда не было, но он не хотел, чтобы в первый раз Йоичи они коснулись всех граней удовольствия. Поэтому он мягко качнул головой, остужая чужой пыл, и цокнул языком: – Не сегодня. По-хорошему это должен быть я, ведь вызвался научить всем прелестям секса такого невинного ангелочка… – Как пошло, – недовольно вздохнул Исаги, краснея – Кайзер отчётливо видел его заалевшие уши. – Не называй это так вульгарно. – “Это”? – не удержался от подразнивания Михаэль, приподнимая бедра, чтобы потереться пахом о его ладонь. – Мы взрослые люди, Йоичи: секс есть секс, как бы ты не назвал его. Исаги колебался пару секунд, неуверенный, что ему делать, а потом сжал сквозь ткань боксеров его член, надавливая большим пальцем на сочащуюся головку. У Кайзера безотчетно задрожали бёдра – пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы позорно не заскулить от прошившего тело удовольствия. – Секс звучит бездушно, – сказал он таким тоном, что все возражения, вертевшиеся на языке, тут же испарились. – Сейчас все помешаны на сексуализации всего и вся. А с тобой не так. С тобой – что-то большее. Что-то интимное и личное. Кайзер на мгновение потерял дар речи – Йоичи смотрел на него мягко, с лёгкой поволокой желания на дне глаз. Он чертыхнулся про себя – вот и нашёлся опытный, подкованный, как же, – притянул, неудобно поджав так и лежащую на чужом плече ногу, Йоичи к себе и поцеловал, не давая возможности отстраниться. Йоичи был прав – эти никогда, даже в воображении, не было просто сексом. Секс приносил удовольствие, но ничего больше. Разрядка всегда ощущалась приятно и расслабляюще, а с Исаги все нутро трепетало в каком-то тяжелом, манящем предвкушении. Йоичи никогда не обещал ему чего-то, как и он не разбрасывался словами, когда дело доходило до откровений и чувств. Но были вещи, которые поднимались ими и без слов. Наверное, Исаги потребовалось немало мужества, чтобы произнести их вслух – Кайзер пока так не умел и не знал, сможет ли когда-нибудь научиться, но, по крайней мере, он мог согласиться с тем, что уже было произнесено вслух. – Назовём это близостью, – шепнул он на ухо, прикусив горячую мочку. – Мне кажется, довольно хорошее слово для “этого”. Удержаться от смешка было трудно, но Исаги не смеялся. Он хмыкнул и оставил лёгкий поцелуй на губах прежде, чем вновь спуститься ниже и на этот раз стянуть с него нижнее бельё. Кайзер замер, ожидая его следующий шаг, и Исаги, зачарованно глядя на его член, сглотнул. – Ты позволишь мне взять тебя? – спросил он глубоким, не своим голос. Михаэль не слышал этого тона раньше и только через некоторое время понял, что так Йоичи звучал, когда желание захватывало его с головой. Сперва же больше испугал вопрос: он понимал, куда всё идёт, но одно дело – представлять, теша себя надеждами, а другое - слышать и осознавать, что намерения Исаги не изменились. Видимо, Кайзер все же показал свой страх слишком явно – Исаги моргнул, скидывая дымку оцепенения, сжал его колено, поглаживая, потянулся другой рукой к ладони, переплетая пальцы. – Михья, если не хочешь – не будем, меня занесло, – зашептал он быстро, глотая окончания. – Мне достаточно того, что мы уже сделали, я просто… я очень хочу тебя. Я не думал, что могу так кого-то хотеть. Под конец он как-то задохнулся, проговаривая слова на грани слышимости. Его пальцы судорожно сжали ладонь Кайзера, большой палец поглаживал косточку, да и сам он выглядел таким обеспокоенным и испуганным… Кайзер вздохнул, но в этом вздохе было слишком много нежности, чтобы подумать, что он злится или расстраивается. В конце концов, он был не против с самого начала – так какой прок отступать и трусить, когда они зашли так далеко? – Успокойся, Йоичи, ты не сделал ничего плохого, – сжал он руку в ответ и игриво подмигнул, окончательно избавляясь о нерешительности. – В конце концов, я ничем не отличаюсь от тебя. Так что, – Кайзер осторожно развёл ноги, ставя стопы по обе стороны от бёдер Исаги, – вперёд. Если не ты, то никто. Исаги притянул его ладонь и нежно поцеловал тыльную сторону. – Я постараюсь не навредить тебе. Кайзер кивнул, выгнулся, дотягиваясь до подушки, под которой заблаговременно спрятал смазку и презервативы. – Смажь пальцы и растяни меня, – протянул он открытый тюбик. – Я раньше никогда такого не делал, так что… Исаги кивнул, перехватил протянутое и вылил холодную, вязкую жидкость. Слегка растер, согревая, и приставил к ягодицам, свободной рукой отводя половинку. – Вау, – пробормотал он, массируя колечко мышц подушечками указательного и среднего, – и почему мы не делали этого раньше? – Потому что ты девственник, Исаги, – хмыкнул Кайзер, стараясь расслабиться под несмелыми прикосновениями. – Девственники все трусливые. – Потому что они боятся сделать что-то не так, – Исаги на пробу надавил на вход, погружая палец на фалангу. – Если, конечно, дорожат партнёром. – А ты дорожишь, да? – Естественно, – кивнул Исаги серьёзно, неспешно двигая пальцем назад и вперёд. – Мне безумно страшно, но в то же время я очень… возбужден. Кайзер это видел, хотя Йоичи ещё не снял нижнее бельё. Заметив его взгляд, тот, отвлекаясь от растяжки, приспустил резинку боксеров, обнажая косые мышцы живота. Кайзер сглотнул слюну – Исаги был в превосходной физической форме, и тот, воспользовавшись моментом, ввёл второй палец. – Хочешь, разденусь до конца? – промурлыкал он, успокаивающе поглаживая его бок. – Нечестно, что только ты здесь без одежды. – Я все ещё в рубашке, – ухмыльнулся Кайзер, чувствуя, как от напряжения и едва заметного удовольствия по виску катится капля пота. – А мой член достаточно красив, чтобы его не стесняться. – Ты весь красивый, даже когда не следишь за тем, что говоришь. Михаэль открыл рот, чтобы возмутиться, но в это время Исаги развёл пальцы, а сам, сместившись, прижался пахом к колену, потираясь, и он издал приглушенный полустон-полувсхлип. Исаги замер на пару мгновений, вглядываясь в его лицо – пытался прочесть на нём, правильно ли все делает. Однако беспокойство, видимо, взяло верх – Кайзер, пристыженный собственной несдержанностью, молчал и старательно прятал глаза, поэтому он уточнил: – Как ощущения? Нормально? Не больно? Кайзера в целом раньше не спрашивали о таком, да и он сам не уделял этому должного внимания. От этого смущения стало только сильнее – и в кого Исаги был таким заботливым и внимательным? Мог бы проявить чуть больше эгоизма и настойчивости, как делал это на поле, и тогда его не разъедало бы это давящее чувство нежности и любви, которыми были пропитаны каждое движение, каждый поцелуй, каждое слово Йоичи. – Не молчи, Михья, иначе я остановлюсь, – забеспокоился Исаги всерьёз. – Закончим на сегодня? – Нет! – нервно выкрикнул Кайзер, как только представил, что на этом долгожданная близость могла оборваться, оставив им обоим не самое приятное впечатление. Напряженные черты лица Исаги тут же смягчились, возвращая густой румянец возбуждения, и он продолжил уже спокойнее: – Нет. Всё в порядке. Мне непривычно, но твои пальцы… Сделай так ещё. Йоичи послушался без лишних вопросов: толкнулся дальше, погладил мягкие горячие стенки, а потом развёл пальцы и медленно потянул их вверх, прежде чем свести обратно и вновь погрузиться глубже. Кайзер вздрогнул: не то чтобы было приятно или, наоборот, нет – нормально. Но это ведь был Йоичи, его Йоичи, которого он хотел до умопомрачения, и факт того, что сейчас он разрабатывал его пальцами, мучительно долго и нежно растягивая, чтобы избежать большего дискомфорта, делал с ним страшные вещи. Исаги внимательно отслеживал его реакцию – конечно, от него не ускользнуло то, как, напрягшись, дёрнулся его член, прижатый к животу, и как увлажнилась головка от его размеренных толчков. – Тебе нравится, – Исаги сказал это с твёрдой уверенностью, с которой мешалось тихое, недоверчивое восхищение. Кайзер хотел съязвить – признаваться в том, что ему действительно нравилось, не было ни малейшего желания, – однако сдержал себя – итак уже успел напугать Йоичи без особого повода. – Нравится. Смотри не кончи раньше времени от восторга. Исаги фыркнул, то ли недовольный его подколкой, то ли ожидавший подобного, а потом накрыл его член рукой и, стараясь подстроиться под темп пальцев, начал дрочить, лаская в основном головку. Кайзер не ожидал этого и беспомощно забился на простынях, не зная, куда деть руки и как случайно не задеть Исаги ногой. Двойная стимуляция не входила в его планы, он и так чувствовал себя прекрасно, но вид и ощущения того, как Йоичи доставляет ему удовольствие, заставил захныкать, крепко зажмурив глаза. – Перестань! – Больно? Или, – Исаги оставил поцелуй на колене, – слишком? Наверное, в этот момент он случайно надавил простату, потому что Михаэля вдруг выгнуло, а с губ сорвался громкий, протяжный стон. Исаги не сразу поверил в увиденное, на пробу токлнулся ещё, а потом ещё, видя, как дрожит под ним Кайзер и как пытается прикусить губу, чтобы сдержать звук. – Ну же, Михья, всё хорошо, – не отдавая себе отчёт, зашептал Исаги, не переставая стимулировать и член, и простату. – Не нужно сдерживаться, мне нравится твой голос, мне нравятся твои стоны, мне нравишься ты. Но как он мог не сдерживаться? Это было стыдно, но так хорошо, так приятно, как никогда не было до этого. Ему хотелось ощутить больше, и, кажется, именно поэтому он сам задвигал бёдрами, пытаясь насадиться глубже и при этом толкнуться в ладонь. – Йоичи, давай, давай, не тормози, – требовательно выдохнул он, когда Исаги не повёлся на его провокацию, двигаясь все так же медленно. – Я не буду сдерживаться, если ты перестанешь вести себя, как засранец. – Разве я веду себя так? – улыбнулся Йоичи лукаво. – Именно так. Чёрт тебя дери, Йоичи, быстрее, можешь вставить ещё палец. Естественно, Исаги не спорил с этим. Три пальца заполнили его, принеся странное ощущение, но теперь, когда Йоичи знал, куда и как двигаться, это приносило удовольствие. Рука на члене тоже стала быстрее и теперь вместо головки двигалась по всей длине, особое внимание уделяя промежности. Кайзер не знал, что это место у него были чувствительным, однако то, как Исаги ласкал его, отдавалось по телу жаркой, пьянящей волной, заставляя комкать простынь и запрокидывать голову. – Я сдержал слово, а теперь сдержи и ты. Кайзер посмотрел на него мутными глазами, соображая уже довольно плохо. Тот приоткрыл рот, облизнул губы и слегка кивнул – у Кайзера не было сил его ослушаться, и он застонал, не пытаясь себя приглушить. Было хорошо – намного, намного лучше, чем он представлял, и ему казалось, что руки и губы Йоичи везде и специально для него – незнакомое ощущение принадлежности и заботы доставляло лишь больше удовольствия вкупе с прелюдией. Насколько же было бы приятно принять в себя Йоичи, обвить его руками и ногами, притянуть ближе и поцеловать – не один и не два раза, а целовать так долго, пока он бы вбивался в него, стараясь не навредить, но не в силах сдержаться? Это заставило сказать: – Я готов, Йоичи, – и совсем отринуло зарождавшийся было страх. Исаги переспросил: – Ты уверен? – и, положа руку на сердце, он не был уверен в том, что все пройдёт гладко, однако Йоичи это знать было необязательно. – Да. Так что дай мне уже забрать твою девственность, Йоичи. Исаги поцеловал его, вынимая пальцы, и попытался открыть шуршащую упаковку презерватива. Но руки были скользкие от смазки и предэякулята, поэтому Кайзер, разморенный и немного раздраженный из-за того, что близость к оргазму к нему так и не привела, помог ему надеть презерватив. Он не позволил снять с него нижнее белье, отчего-то стесняясь такой мелочи после всего, что они успели вытворить сегодня, зато, дрожа, все же разрешил раскатать латекс по члену, видимо, боясь что-то сделать не так и сбить настрой. Член у Исаги тоже был красивым – в меру большой, довольно толстый, с выступающими венками. Кайзер не удержался, приподнял себя на рукам и, согнувшись, насколько позволяла растяжка, слизнул выступившую каплю смазки прежде, чем выполнить то, что пообещал. – Вкусно, – на возмущенный возглас лениво возразил он. – Ты блядски хорош во всем, Йоичи, нельзя быть таким. – Опять ругаешься. – Это комплимент. Похвалю ещё, если доведешь меня до оргазма. Исаги ухмыльнулся и толкнул его обратно на постель, уверенным движением развёл ноги в стороны. – Надо было раздеть тебя полностью, – замялся он на мгновение, и Кайзер, не выдержав, скрестил лодыжки за его поясницей, подталкивая ближе. – Меньше слов, Йоичи, ты ещё успеешь облизать меня с ног до головы. Судя по тому, как загорелся взгляд Йоичи, идея пришлась ему по вкусу. Он придержал его за бёдра и приставил головку ко входу, надавливая. – Я слышал, что для первого раза лучше уложить тебя на живот, но мне очень хочется видеть твоё лицо, – извинился он нетерпеливо и искренне. – Не молчи, если больно. Черт возьми, Кайзер не собирался молчать – только не после того, что он почувствовал лишь из-за пальцев. Он кивнул, потому что знал, что хороших слов для Йоичи не осталось, и тот оставил поцелуй на его лбу прежде, чем быстрым, слитным движением войти в него. Было больно – на мгновение перед глазами всё померкло, затянувшись темнотой и цветными всполохами, но Кайзер упрямо не размыкал ног и требовательно приоткрыл рот, чтобы Йоичи занял его поцелуями. Тот действительно уделял внимание каждой новой эмоции на его лице и принялся целовать его, на время замерев. Это явно удавалось ему нелегко – пот выступил на висках и солёной каплей упал на раскрасневшееся лицо Кайзера. – Михья, в тебе так хорошо, – между поцелуями лихорадочно проговорил Йоичи, – так узко. Мне кажется, я сойду с ума, если продолжу думать о том, что я сейчас в тебе. – Прекращай думать, Йоичи, – Кайзер улыбнулся уголками губ и на пробу двинул бёдрами. Дискомфортно, но терпимо – этого было достаточно, потому что Исаги, по всей видимости, был на пределе. – Давай. Я в порядке. Йоичи поцеловал его ещё раз и, выпрямившись, толкнулся в него, придерживая за ногу. Кайзер зашипел, но Исаги, пару раз двинувшись, нашёл нужный угол, и вдруг стало так до одурения волшебно. Он заскулил, а потом и вовсе застонал, когда Йоичи выровнял темп и стал двигаться уверенно, быстрыми, протяжными фрикциями. – Блять, как хорошо, как хорошо, Йоичи, ещё, – вырвалось практически бессознательно, когда Йоичи наклонился, чтобы снова и снова целовать его губы, шею, лицо, не прекращая движения. – Мне… тоже, – выдохнул Исаги тяжело. – Михья, ты потрясающий. Такой прекрасный, восхитительный, мой Михья. Кайзер все ещё чувствовал лёгкий дискомфорт, но это “мой” выбило у него последние мысли. Он запрокинул голову, боясь, что расплачется, а потом Йоичи перехватил его запястья, удерживая в такой стыдной, но возбуждающей позе, и Кайзер подумал, что никогда больше не испытает такого удовольствия, как сейчас. Исаги все шептал какие-то глупости, перемешанные с пошлостями и невинными ругательствами, тянул его за руки, следя за тем, чтобы он оставался на месте, и вбивался в податливое, плавящееся в его руках тело. И вдруг, в тот самый момент, когда Кайзер был близок к разрядке, он остановился, отпустил запястья и склонился совсем близко, испуганно спрашивая: – Тебе больно? Плохо? Кайзер взглянул на него из-под ресниц, но обеспокоенное лицо почему-то расплывалось, нечёткое, словно за дымкой. Он моргнул, ресницы стали влажными, зато сразу стало видно, как изломанно Исаги выгнул брови – морщинка между ними была глубокой, некрасиво портя его лицо. – Зачем ты остановился? – Ты плакал, – Исаги погладил его по щеке, и Кайзер прильнул к нему, ластясь и наслаждаясь лёгкой прохладой. Михаэль не поверил ему, но, когда тыльной стороной ладони потёр глаза, она вдруг повлажнела. – Гордись собой, – сказал он без сарказма, нетерпеливо, потому что хотел, чтобы Йоичи продолжил: – В свой первый раз ты заставил партнёра расплакаться от удовольствия. Это что-то сломало в Йоичи: нежность никуда не исчезла, однако к ней прибавился необузданный пыл, какое-то животное желание. Он довёл Кайзера до оргазма неожиданно быстро: не понадобилось даже дополнительной стимуляции. Закинул его ногу на плечо – с чего они и начинали, – и задвигался так, как надо. Действительно, идеальный партнёр: Кайзер в его руках чувствовал себя желанным и любимым, и, может, от этого кончил быстрее обычного. Исаги догнал его через несколько толчков – Михаэль сжал его, содрогаясь в оргазме, и тот укусил его лодыжку, с тихим стоном кончая следом. Потный, повалился сверху, накрывая своим телом почти полностью, несмотря на разницу в росте, – пришлось повозиться, чтобы снять презерватив. Кайзер лениво обнял его, погладил по влажным волосам на загривке, оставил пару ленивых поцелуев за ухом. – Ты был прав: стоило раздеться до конца, – задумчиво пробормотал он, смаргивая оставшиеся слёзы. – Голова пустая, сил нет, а так бы я, пожалуй, расцарапал тебе спину. Исаги немного сполз вниз, положил подбородок на глубоко вздымающуюся грудь – сам он тоже дышал загнанно и рвано, постоянно облизывая искусанные и зацелованные губы. – Мои идеи всегда хороши, Михья, если они касаются тебя, – немного хвастливо заметил он, но тут же посерьёзнел: – Тебе понравилось? Кайзер раздраженно фыркнул – он ещё и сомневался! – Йоичи, – отвесил он лёгкий щелбан надувшему губы Исаги, – это было ох… – Без ругательств, не порть момент. –... Хорошо. Очень хорошо, если позволишь быть более экспрессивным. Судя по румянцу, даже такая простая, примитивная похвала смутила Йоичи. Он прижался щекой к груди, некоторое время вслушивался в стук сердца, позволяя Михаэлю играться с волосами, затем сказал: – Я рад. Ты не представляешь, как я рад. – Чему? – Всему, если честно. Но особенно тому, что ты это было с тобой. – “Это”, – все же рассмеялся Кайзер, довольный и расслабленный после хорошего секса. – Кажется, мы договорились называть это близостью, Йоичи. – Кажется, – согласился Исаги безропотно. – Называй как угодно: постоянная переменная в этом все равно ты. Кайзер цокнул языком, выражая так свое мнение, но, признаться, он был согласен с тем, что говорил Исаги. Для него это тоже было впервые – и другого такого он не хотел ни с кем, кроме Йоичи. Это был слишком для того, чтобы произносить вслух. Но Йоичи и так смотрел на него с пониманием и не требовал озвучивать всё, что приходило на ум. Поэтому Кайзер потянул его за волосы и поцеловал вместо этого. А после, когда почувствовал, как растёт возбуждение внизу живота и как Исаги реагирует на его прикосновения, сказал: – Я тоже. Но знаешь: я ведь не лгал, когда говорил, что ночь длинная. Не хочешь убедиться в своей правоте ещё раз? Исаги, расслабленно улыбаясь, кивнул, и это, пожалуй, было лучшим подтверждением того, что игра стоила свеч: места для сомнений и страхов не осталось.